Текст книги "Греховные игры (ЛП)"

Автор книги: Кристин Буони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Это был он. Тот самый нахальный тип. Его взгляд, колючий и настойчивый, упал прямо на меня, как будто я снова наступила ему на ботинок. У него было одно из тех лиц, что раздражают своей красотой.

Эйприл заметила, как он на меня смотрит, и нахмурилась.

– Эм… ты его знаешь? Он на тебя прям сверлит взглядом.

– Не особо, – сказала я, пожав плечами. – Мы пересеклись в коридоре. Думаю, я как-то его задела.

– Странный он, – пробормотала она. – Знаешь, кто это?

– Кто?

– Маверик Рейнхарт.

Я удивлённо округлила глаза:

– Подожди… его реально зовут Маверик?

– Ага. А что?

– Это же… ну, как имя из фильма. Или из фанфика. Такое… AO3-имя.

Эйприл фыркнула от смеха:

– О боже, я бы заплатила, чтобы ты сказала это ему в лицо. Представляешь?

Я хихикнула, но она тут же посерьёзнела.

– Хотя нет. Не делай этого. С ним не стоит связываться. Вообще.

– Почему?

Она закатила глаза:

– Он один из топов тут. Популярен, влиятелен, богат. Знаешь, типичный альфа-самец академии. У таких всё схвачено. Лучше не попадаться на их радар.

– Таких парней в каждой академии полно, – сказала я.

– Именно, – кивнула она и понизила голос. – Но всё равно странно. Он прямо не отводит от тебя глаз. Ты уверена, что не встречала его раньше?

Я на мгновение задумалась, покусывая губу.

– Подожди… ты сказала, его фамилия Рейнхарт?

– Угу.

Внутри у меня всё похолодело. Вот почему он знает моё имя. Вот почему он так смотрит.

Я врезалась в его чёртову машину.

Прошлым летом. Его самого тогда не было – он, вроде бы, был неподалёку, с какой-то девушкой на смотровой площадке – но я умудрилась влететь в стоящую машину так, что ущерб пришлось списывать. Всё решали его родители, я с ним лично не сталкивалась… до сегодняшнего дня.

– Так ты его знаешь? – осторожно спросила Эйприл.

Я снова замялась. Не могла же я рассказать ей всю историю. Никто бы не поверил. Как обычно.

– Немного, – наконец сказала я. – Я однажды… ну, врезалась в его машину. Сильно.

– Он был в ней?

– Нет, слава богу. Это было на парковке.

– Так чего он злится? Он же, наверняка, может позволить себе новую. Плюс страховка.

– Дело не только в машине, – сказала я с лёгким вздохом. – Его семья… одна из тех, кто финансирует мою стипендию. Меня не посадили, не засудили, а отправили сюда. Они были… чертовски щедры.

Эйприл медленно кивнула:

– А-а… Ну, тогда ясно. Он, наверное, просто бесится. Ты разбила его машину – и при этом теперь учишься здесь за счёт его семьи.

Я криво усмехнулась:

– Типа того.

– Да, полагаю, – пробормотала я. Теперь мое лицо горело от смущения.

– Спасибо, что рассказал мне об этом. Редко когда люди бывают такими честными в таком месте, – сказала она. – Но ты должна кое-что знать.

– Что?

– Если Мэв узнает тебя, то вся школа будет знать, что ты сделала к обеду.

Я вздохнула. – Так что даже если бы я тебе не сказала, ты бы все равно узнала.

Эйприл кивнула. – Да. Но теперь я знаю, что ты порядочный человек, потому что ты призналась мне в этом до того, как все эти сплетни начали распространяться. Серьезно, это здесь большая редкость. Требуется смелость, – она помолчала и слегка улыбнулась мне. – Другие люди в конце концов тоже это заметят. Так что я думаю, что здесь с тобой все будет в порядке.

– Надеюсь, – пробормотала я, и в животе тут же закрутилась неприятная тяжесть.

– Если кто-то будет с тобой груб, сразу скажи мне, – сказала Эйприл, игриво приподнимая бровь. – Я всё-таки дочка преподавателя. Могу устроить им пару отработок. Или, если совсем наглые – сбросить с одного из тех утёсов неподалёку.

Я фыркнула, не сдержав смех.

– Спасибо, ты герой.

Зазвенел звонок, и урок начался. К счастью, всё прошло довольно спокойно. Мы были в самом начале учебного года, и это чувствовалось – все вокруг выглядели такими же растерянными и неуверенными, как и я. Никто ещё не определился со своей «ролью», не обзавёлся «своими» местами и друзьями. В этом хаосе было что-то утешительное.

Когда прозвенел второй звонок, сигнализируя об окончании, Эйприл предложила показать мне, где будет мой следующий класс. Я поднялась, благодарно кивнув, и пошла вслед за ней, решительно не глядя влево, туда, где сидел Маверик.

Я чувствовала его взгляд. Жгучий. Тяжёлый. Почти физический.

Он словно прожигал дыру в моём пиджаке, и я точно знала – стоит мне хоть мельком взглянуть в его сторону, он поймает мой взгляд и… что? Ухмыльнётся? Фыркнет? Скажет что-то, что выведет меня из равновесия?

Нет. Я просто прошла мимо, будто он был всего лишь частью мебели.

Мы вышли в коридор, и я только начала выдыхать, когда Эйприл достала телефон.

– Надо же отметить возвращение в ад, – с ухмылкой сказала она и включила камеру, чтобы сделать селфи.

Я встала рядом, улыбнулась – и тут заметила экран телефона.

Позади нас. В нескольких футах.

Маверик.

Стоял, как статуя, и смотрел прямо на меня.

Наблюдал.

Глава 3

Кэри

Эйприл оказалась права – эта академия действительно жила сплетнями. И ещё она была права насчёт Маверика: к обеду все в кампусе уже знали моё имя и то, что я здесь по стипендии. По слухам, я получила её за нарушение закона. Миленько, да? К счастью, никто не знал точных деталей. Пока. И я определённо не собиралась делиться ими сама.

Оставшаяся часть дня была, мягко говоря, отвратительной. Люди таращились на меня в коридорах и классах, перешёптывались, когда я проходила мимо, или, что хуже всего, открыто бросались оскорблениями. Глупыми, банальными – «шлюха», «трейлерный мусор» – но от этого не менее обидными.

Самое раздражающее прозвище, которое прилипло ко мне, было «Крим». Сокращение от «криминал». Креативность зашкаливает. За последние пару часов ко мне так обратились минимум пять человек, и вот теперь это же слово красовалось на моём шкафчике – ярко-красная краска, баллончик, всё как положено.

Сначала я хотела разозлиться. Потом – расплакаться. Но в итоге только закатила глаза. Если это лучшее, что они могут придумать… Что ж, возможно, у меня действительно есть шанс стать лучшей в одном из классов. Хоть какой-то плюс.

Я вернулась в общежитие, измотанная и, честно говоря, немного подавленная. Но не удивлённая. Моя соседка так до сих пор и не появилась, так что я знала о ней только одно: у неё довольно слабая меткость, когда дело доходит до бросания носков в корзину для белья.

Какая-то часть меня надеялась, что это могла быть Эйприл, но я точно знала, что она живёт с родителями в одном из домов для персонала – так что надежда была бесполезной. Это точно не могла быть и Брук, её лучшая подруга, с которой я познакомилась за обедом – она десять минут подряд жаловалась нам с Заком (их общим другом) на свою неряшливую соседку по имени Лия.

Вздохнув, я бросила сумку на край кровати и начала наконец-то распаковываться. Минут через двадцать сделала паузу, подошла к окну – просто глотнуть воздуха и посмотреть на вид.

Небо было серым, дождь моросил, но даже в такой день вид с окна был потрясающим – океан, скалы… Это вам не автомастерская под окнами дома, к которой я привыкла.

Я наклонилась ближе, прищурилась. Что-то мелькнуло вдали – то ли остров, то ли судно. Слишком далеко, чтобы точно сказать. Я взяла телефон и увеличила изображение камерой. Остров. И на нём здание. Каменное, серое… напоминало замок.

Я тут же написала Эйприл:

Я: Это прозвучит безумно, но… я смотрю из окна общежития, увеличиваю камеру – и вижу что-то вроде замка на острове. Это вообще реально?

Ответ пришёл через пару минут:

Эйприл: Да, это Икарус Холл. Он раньше принадлежал школе.

Я: Серьёзно? Почему так далеко?

Эйприл: Почти сто лет назад это было общежитие для девочек. Тогдашние родители считали, что вода – отличное препятствие между их дочерьми и мальчиками. Типа защита от гормонов. Но где-то в 60-х от этой идеи отказались и сделали школу по-настоящему совместной. Ну, за исключением отдельных общежитий, конечно. Тут они до сих пор остались.

Я: А как они тогда туда добирались? На лодке?

Эйприл: Ага. Моста нет – остров слишком далеко, чтобы построить что-то подобное. Думаю, это одна из причин, по которой они перестали его использовать. Постоянные поездки на лодке туда-сюда – с людьми, едой, оборудованием – были настоящей головной болью. Сейчас это здание в списке охраняемых культурных объектов. Но туда никто не ходит. Смысла нет. Оно такое же, как и любые другие здания на территории школы, просто старое и изолированное. А сам остров – по сути, огромная скала, ничего интересного.

Я всё ещё обдумывала эту неожиданную историческую справку, когда за спиной скрипнула дверь.

Я даже не успела обернуться, как по комнате разнёсся голос, который я узнала сразу – и от которого кровь бросилась в лицо.

– Какого хрена?

Глава 4

Маверик

Невероятно. Чёрт возьми.

Кэри Сарасен стояла в моей комнате. Её дерьмо было разбросано повсюду – сумки, полураспакованный чемодан, учебники, тетради. На секунду я подумал, что у меня глюки, но когда моргнул, она всё ещё стояла там, как ни в чём не бывало, глядя на меня с выражением загнанного оленя в свете фар.

Мои кулаки сжались, и я застыл в дверном проёме, уставившись на неё. Мне до сих пор не укладывалось в голове, что у неё вообще хватило наглости не просто взять эту чёртову стипендию, но и появиться в моей школе после всего того дерьма, что она устроила в июне. Но это? Вторгнуться в мою комнату? Словно этого было недостаточно. Это уже какой-то новый уровень ада.

– Какого хрена ты здесь делаешь? – спросил я, прищурившись.

Она нервно облизнула губы – те самые пухлые губы, которые выглядели чертовски привлекательно, к моему великому раздражению, – и сделала шаг вперёд.

– Это моя комната. А ты что тут делаешь?

Я скрестил руки на груди и уставился на неё.

– Это моя комната.

– Не может быть, – покачала она головой, её каштановые волосы мягко скользнули по плечам. – Здесь же раздельные общежития для мальчиков и девочек.

– Спасибо, что разъяснила правила моего собственного учебного заведения, – отозвался я с язвиной. – Это Дресслер Холл. Общежитие для старших парней. Так что я повторю вопрос. Что ты здесь забыла?

– Это комната, которую мне выделили, – огрызнулась она. – А ты думаешь, я просто так пришла сюда тусоваться?

Я выдохнул и провёл рукой по волосам, переваривая этот чёртов поворот.

– Наверное, это из-за твоего имени, – наконец выдавил я. – Оно звучит как унисекс. Кто-то из распределительного офиса, скорее всего, решил, что ты парень, и заселил тебя сюда.

Она кивнула, нахмурившись.

– Женщина в офисе сказала, что она новенькая и ещё не совсем разобралась. Думаю, могла и ошибиться.

Я оглядел комнату.

– И как ты раньше не заметила? Ты ничего из моих вещей не видела?

Она фыркнула, уперев руки в бёдра.

– Всё, что было на виду, выглядело нейтрально. Книжки, ноутбук, зарядка. Ничего особо мужского. И нет, я не лазила по шкафам и ящикам. Я не псих.

Разве что чуть-чуть, подумал я, прищурившись. Мне было не по себе рядом с ней. Не только из-за того, что я ненавидел её за всё, что случилось, но и потому, что она была… раздражающе красива. Чёртова богиня. Эти блестящие волосы, глаза цвета горячего шоколада, маленький аккуратный нос, губы, будто созданные для того, чтобы их целовали.

До этого момента я знал о ней только имя. Не ожидал, что она окажется… такой. Идеальной внешне, несмотря на все внутренние баги.

– О, хотя было кое-что, из-за чего я подумала, что ты девушка, – сказала она, изогнув бровь. Её взгляд скользнул к полу, где возле кровати лежала пара трусиков. – Милое нижнее бельё.

Я закатил глаза.

– Очевидно, они не мои, – буркнул я, поднимая их с пола салфеткой и выкидывая в корзину.

– Правда? – ухмыльнулась она. – Мне кажется, они тебе бы пошли.

Я уставился на неё с таким выражением, будто надеялся испепелить её взглядом.

Её усмешка слегка дрогнула, и она отвела взгляд.

– Ладно, это была шутка, – пробормотала она.

– Собирай свои вещи, – сказал я холодно. – Пошли. Тебя переселяют.

– Я никуда не пойду, пока не узнаю, что происходит на самом деле, – отрезала она, скрестив руки на груди.

– Ладно, – я шагнул к двери. – Пошли выяснять. Сейчас же.

Я резко развернулся и вышел из комнаты, сжав челюсть так сильно, что услышал, как что-то щёлкнуло в виске. Чувствовал, как бешено колотится сердце. За спиной послышались быстрые шаги, и Кэри прошмыгнула мимо меня в коридор, оставляя за собой сладкий шлейф корицы и ванили. Проклятье, даже её духи действовали мне на нервы. Я ненавидел это. Я ненавидел её.

В главном административном офисе всё переросло из банальной ошибки в натуральный бардак. После бурного разговора и пары срывов на девушку с ресепшена, в дело вмешался сам директор.

– Как, чёрт возьми, такое вообще возможно? – рявкнул я, не пытаясь скрыть ярость. – Вы понимаете, что скажут мои родители, когда узнают, что я живу в одной комнате с девушкой? Вы вообще осознаёте, какой это бред?

– Мне очень жаль, Мэверик. И тебя тоже, Кэри, – сказал директор, кивая ей с каким-то раскаянным выражением лица. – Я не знаю, как могла произойти такая ошибка, но могу вас заверить: мы сделаем всё возможное, чтобы её исправить.

Он скрылся в кабинете с двумя сотрудниками, оставив нас торчать в приёмной. Я ходил туда-сюда, как загнанный зверь, чувствуя, как бешенство кипит под кожей. Кэри молча сидела в углу, скрестив ноги и глядя куда-то в пол.

Через несколько минут дверь кабинета распахнулась. Они вышли. И выглядели так, будто неделю не спали.

И я уже точно знал – хороших новостей нам не ждать.

– Мы проверили служебное жильё, чтобы выяснить, нет ли там свободных комнат для Кэри, – начал директор Сондерс, заламывая руки. – Но, к сожалению, и там всё занято.

– Вы серьёзно? – прошипел я. – Как вообще могло дойти до такого бардака?

– Похоже, всё дело в том, что наш новый администратор отвечал за распределение комнат, как только стипендия Кэри была… эм, оформлена, – осторожно сказал он, бросив взгляд на неё. – Она приняла Кэри за парня. Когда увидела свободное место в Дресслере, туда её и поселила. Если бы знала, что это девушка, сразу бы сообщила о нехватке мест в женском крыле.

– А что насчёт других женских общежитий? Для младших курсов?

Он покачал головой:

– Там тоже всё под завязку. У нас четыре новых перевода в этом семестре, мест не хватает везде.

– И что теперь?

– Есть одно решение, – ответил он. – Одна из студенток уезжает домой через семь недель. Тогда Кэри сможет занять её комнату.

– Семь недель? – повторил я, не веря своим ушам. – А что мы будем делать всё это время?

– Мы попросим обслуживающий персонал установить разделительную штору в вашей комнате. Поскольку кровати и столы у вас с разных сторон, это должно сработать. Комната достаточно просторная. Ванную придётся делить, но вы взрослые люди, договоритесь по расписанию.

Я просто уставился на него. Челюсть опустилась сама по себе.

– Вы не можете быть серьёзны.

– Нам что, реально придётся жить вместе? – воскликнула Кэри, голос у неё взвился. – Почти два месяца?

– Искренне извиняюсь, – развёл руками Сондерс. – Такого ещё не случалось в Babylon. Ответственный сотрудник будет немедленно уволен…

– Нет, – вдруг выпалила Кэри. – Не увольняйте её. Это была просто ошибка. Всё нормально. Я не против пожить так… всего семь недель.

Я повернулся к ней, в шоке от такой резкой смены тона.

– Ты серьёзно? – прошептал я.

– Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то терял работу, – так же тихо ответила она.

Я был готов взорваться, но вдруг… меня осенило. Это был шанс. Жить с ней рядом, в одной комнате, каждый день. Я смогу выжечь ей мозги до тла, не дав ей ни минуты покоя. Если мне повезёт, она сама сорвётся и сбежит из Babylon, не выдержав.

Я выдал вежливую, почти ангельскую улыбку:

– Кэри права. Простая ошибка. Лёгко спутать имя. Мы справимся. Мне и вправду не обязательно звонить родителям.

Плечи Сондерса заметно расслабились.

– Благодарю тебя, Мэверик. Это зрелый подход, – сказал он. Перевод: «Спасибо, что не лишил академию годового пожертвования от семейства Рейнхартов». – И спасибо тебе, Кэри. Понимаю, ты ожидала другого от Babylon.

– Всё в порядке, – пробормотала она.

Мы двинулись обратно в сторону Дресслера. Никто не произнёс ни слова. Тишина тянулась до самой двери нашей, блядь, общей комнаты.

– Ты смотрела «Хранителей»? – спросил я, плюхнувшись на кровать.

Кэри пожала плечами:

– Кажется, да. Давно.

– Помнишь сцену, где чувак в тюрьме говорит: «Это не я застрял тут с вами. Это вы застряли тут со мной»?

Она посмотрела на меня, прищурившись:

– Ты сейчас это мне? Типа как угроза?

– Почти.

– Если ты думаешь, что меня этим напугаешь, ты, блядь, сумасшедший, – фыркнула она. – Жалкий. Если честно.

Я медленно встал, подходя ближе. Улыбнулся чуть шире, чем следовало.

– Сейчас тебе, может, и не страшно, Сарасен, – сказал я тихо. – Но ты будешь.

Глава 5

Кэри

– Эй, Крим! Голодна?

Я автоматически подняла взгляд на звук своего прозвища – как раз вовремя, чтобы увидеть, как яйцо-пашот соскальзывает с конца вилки и летит прямо на меня с эстакады. Увернулась. Почти. Кусок яичного белка всё равно прилип к моим волосам.

На эстакаде стояла Жасмин Брайарвуд с ангельской улыбкой.

– Упс!

За последние две недели я узнала о ней всё, что нужно знать. Правящая королева Babylon Prep. Это было ясно с первого взгляда: идеальное лицо, волосы цвета топлёного масла, падающие на плечи в безукоризненных волнах, ледяные голубые глаза, оглядывающие всех, будто она хозяйка вселенной, и ногти – длинные, острые, как когти. Даже её походка говорила: я здесь главная.

– Серьёзно? – я уставилась на неё, раздувая ноздри. – Ты теперь еду швыряешь? Мы в детском саду, что ли?

Вот почему она меня и терпеть не могла. Потому что я её не боялась. Пока другие девочки шарахались от неё в коридорах, как пугливые олени, я смотрела ей прямо в глаза и говорила то, что думала. Когда она травила кого-то послабее – я не молчала. И, судя по всему, её это бесило до чертиков.

Что она могла мне сделать? Распустить слухи?

Поздно, дорогуша. Маверик и его стайка уже сделали из моей репутации фарш. Всё, что могла придумать Жасмин, лишь добавляло соус к этой куче дерьма.

Она презрительно улыбнулась:

– Я просто подумала, что ты голодна, вот и всё. Слышала, в Оукфилде люди еду себе позволить не могут. Видимо, правда – твоя грудь настолько плоская, что тело уже сдалось и не пытается что-то выращивать.

Её шавки заржали в унисон, как будто она выдала гениальную шутку. Я уже открыла рот, чтобы снести ей голову словом, когда рядом со мной раздался голос Зака Робертса-Смита:

– Повзрослей, Жасмин, – прорычал он.

Я повернулась. Зак смотрел на неё, как на пятно на ботинке. Он тоже не боялся ни её, ни её фальшивых подружек.

– Кстати, мы все знаем, что твои сиськи – работа хирурга. И у него, между прочим, язык без костей.

Жасмин выгнула бровь.

– Если бы я знала, кто ты вообще такой, может, мне было бы интересно твоё мнение. Но я не знаю, так что...

Она высокомерно откинула волосы и развернулась.

– Спасибо, – сказала я Заку с искренней улыбкой.

– Не за что. Я чертовски устал от неё. Она и с Эбби вела себя как последняя тварь, – он сжал губы. – Ей реально нужен урок. Если бы я знал как – давно бы дал.

Зак был лучшим другом Эйприл. И моим, теперь тоже. Он встречался с Эбигейл до... ну, до того, как всё случилось. Теперь он с Эйприл вёл программу по информированию о наркотиках – для младшекурсников. Вместе они были силой.

– Скоро она выберет новую жертву, – вмешалась Брук, осторожно вытаскивая липкий яичный белок из моих волос.

– Она просто лезет к тебе, потому что ты новенькая.

Брук – другая подруга Эйприл. Тихая, милая, невероятно умная. Мой напарник по биологии. Если бы доброта имела лицо – это было бы её лицо.

– Вот именно, – пробормотал Зак. – У неё всегда есть цель. Это отвратительно.

– Я знаю. Но что мы можем сделать? – спросила Брук, стряхивая яйцо с руки. – Нас ведь никто не слушает. Мы как невидимки.

Я сжала губы.

Нет, мы не невидимки. Мы просто ждали подходящего момента.

– Эй, если честно, я рада, что мы не какие-то суперпопулярные, – сказала Эйприл, поднимая на нас глаза. – Мне нравится просто быть фоном. Так никто не замечает и не преследует тебя.

Она замолчала на секунду, потом морщинкой прошлось по лицу.

– Извини, Кэри.

Я чуть улыбнулась.

– Всё нормально. Это ведь не ты виновата, что у меня тут всё в дерьме.

– Чёртов Маверик, – пробормотала она и покачала головой. Взяла аккуратный укус своего круассана с ветчиной и сыром, потом, всё ещё с набитым ртом, пробурчала: – Он такой придурок, что начал всё это дерьмо...

– Язык, мисс, – раздался знакомый голос.

Мы с Эйприл резко повернулись. Профессор Гаррик стоял на тропинке за нашей скамейкой, возле живой изгороди, отделявшей столовую зону от административного корпуса. Он смотрел прямо на нас, приподняв бровь – одновременно строгий и добродушный, как всегда.

– Фу, папа! – простонала Эйприл, закатив глаза. – Ну не перебивай ты нас всё время, когда мы едим! Это уже третий раз на этой неделе!

– Твоя вина, дорогая, – отозвался он с мягкой улыбкой. – Ты сама выбрала сидеть именно здесь. А ты ведь знаешь, это ровно по пути в мой кабинет.

Он подошёл ближе, всё ещё улыбаясь, а потом посмотрел на меня.

– Кстати, Кэри, я собирался передать тебе это на следующем занятии… но раз уж мы оба здесь…

Он полез в портфель, и у меня внутри что-то сжалось.

Он замолчал и начал копаться в своей сумке. Затем снова поднял на меня глаза и протянул несколько листов бумаги.

– Твоё эссе по Графу Монте-Кристо, – сказал он. – Поздравляю. У тебя A+.

Мои глаза расширились, когда я посмотрела на титульный лист. И правда – большая жирная A+, выведенная фиолетовой ручкой, сияла в верхнем углу.

– Ого… спасибо!

– У тебя очень интересные размышления о мести. Я бы с удовольствием прочитал парочку абзацев вслух классу, если ты не против?

– Конечно. Думаю, тогда вам стоит взять это обратно, – сказала я и протянула ему эссе.

Он лишь махнул рукой.

– Всё в порядке. Просто принеси его в пятницу, – отозвался он, а потом взглянул на Эйприл. – Не волнуйся, милая, теперь я ухожу.

Он продолжил идти по тропинке, а Брук легонько подтолкнула меня локтем.

– Ну, по крайней мере, что-то хорошее, да? – сказала она с мягкой улыбкой. – Ты же отлично справляешься. В плане учёбы, я имею в виду.

– Наверное, справляюсь, да, – пробормотала я, глядя на листы в руках. Может, те, кто одобрил мою стипендию, действительно были правы: иногда, если дать кому-то на краю возможность – настоящую возможность, – он может выбраться.

Хотя, по правде сказать, оценки у меня никогда не были проблемой.

Проблемой были люди, с которыми я связывалась.

Вавилон был моим шансом всё начать заново, и, судя по компании, в которой я сейчас крутилась, я явно делала куда более правильный выбор.

Остаток дня прошёл в привычном тумане: колкие замечания в коридорах, шепот за спиной на занятиях, мерзкие записки в шкафчике и враждебные взгляды на лестнице, когда я возвращалась в свою комнату в мужском общежитии после долгой сессии в библиотеке.

Я тяжело выдохнула и толкнула дверь. По привычке сразу глянула на сторону Маверика. Академские техники недавно повесили две плотные шторы – одну с его стороны, одну с моей, оставив узкий проход, ведущий к ванной.

Его занавеска сейчас была открыта, и я увидела, как он развалился на кровати, уставившись в телефон. Даже не поднял головы, когда я вошла. Маленькая милость, но всё же. В этом месте лучше, когда тебя игнорируют. Особенно такие, как он.

Я отодвинула свою штору… и закричала. В полный голос.

С люстры над моей кроватью свисала жуткая кукла с моей внешностью. По горлу стекала ало-красная жидкость и капала прямо на моё одеяло, а сама кукла раскачивалась в воздухе, как на верёвке.

– Чёрт! – я прижала ладонь к груди, сердце бешено колотилось. – Господи, Маверик, ты с ума сошёл?!

Он резко оказался рядом.

– А? Что за… – его взгляд упал на куклу. Он расплылся в мерзкой ухмылке. – О, ну, выглядит охрененно.

– Охрененно?! У меня чуть сердце не остановилось! – огрызнулась я, вцепившись в штору. – Хотя, наверное, ты на это и рассчитывал, да?

– Я этого не делал.

Я хмыкнула.

– Серьёзно? Ты и правда хочешь, чтобы я поверила, что это не ты?

За последние недели он превратил мою жизнь здесь в ад. Распускал грязные слухи, подрывал мою и без того шаткую репутацию, угрожал сдать меня за списывание – хотя ничего доказать не мог, потому что это было враньём. Но это… это уже был новый уровень. Это была настоящая угроза. Подделка моего тела, повешенная над моей кроватью.

– Это не я, – повторил он, скрестив руки. – Вероятно, это твои друзья.

– Что?

– Ну, твои друзья, – пожал он плечами. – Они здесь были.

– Эйприл, Брук и Зак были со мной в библиотеке. Пять минут назад. Не ври.

Он усмехнулся.

– Не они. Хадсон и ещё какие-то типы. Не помню имён.

Моё сердце замерло.

– Хадсон Кэллоуэй?

– Ага.

– Он… он был здесь?

– Так я и сказал, – фыркнул Маверик и закатил глаза. – Постучал раньше, сказал, что вы, мол, должны где-то встретиться. Я впустил его. Он и его приятели повалялись у тебя немного, потом сказали, что пора. Я подумал, они тебя найдут где-то.

Я нахмурилась, кровь стучала в ушах.

– Ты не слышал, чтобы они что-то… делали, пока были здесь?

Он почесал челюсть.

– Э-э… ну, слышал, как они смеялись.

– И это не вызвало у тебя хоть какого-нибудь подозрения?! – резко спросила я. – Серьёзно?

– Нет, – ответил он, приподнимая бровь. – Люди смеются, когда тусуются. Может, ты бы это поняла, если бы не была вечно с палкой в заднице.

Я сжала зубы так сильно, что в челюсти зазвенело.

– Слушай. Хадсон Кэллоуэй мне не друг. Никогда больше не впускай его сюда. Ясно?

Ожидала, что он тут же ухмыльнётся, съязвит, скажет что-нибудь про «свободу в своём общежитии» или что-то вроде «ты мне не мама», но… вместо этого он просто пожал плечами, будто ему было абсолютно всё равно.

– Ладно, – бросил он спокойно и отвернулся, возвращаясь за свою занавеску.

Я не была уверена, стоит ли доверять этому его «ладно», но решила, что это всё же лучше, чем слышать, что он может делать, что хочет.

Прежде чем я успела обдумать, стоит ли попросить у него переселиться, кто-то постучал в дверь. Я напряглась. Если Хадсон и его дружки вернулись за добавкой, я не знала, как отреагирую. Но когда приоткрыла дверь, на пороге оказалась Жасмин. Она нетерпеливо постукивала ногой по полу, будто уже ждала слишком долго.

– Эээ… ты пришла извиниться? – спросила я, не скрывая сарказма.

Она нахмурилась.

– Извиниться? За что?

– Забей, – пробормотала я. – Что ты тут делаешь?

– Пришла учиться с Мэв, очевидно, – фыркнула она и буквально оттолкнула меня плечом, проходя внутрь. – Не могу поверить, что эта грязная маленькая сучка всё ещё тут, – бросила она достаточно громко, чтобы я точно услышала, когда она задвинула занавеску на их стороне комнаты. – Мои родители жаловались в академит на её криминальное прошлое, но, похоже, всем плевать.

Я не услышала, что ответил Маверик – да и плевать, если честно. Закрыв дверь, я вернулась к себе, начала снимать с люстры омерзительное чучело, изображающее меня, – руки тряслись от злости и отвращения. Потом попыталась оттереть как можно больше этой «крови» с одеяла. Судя по липкой сладкой вони, это был кукурузный сироп. Фу.

Наконец, я задернула свою занавеску, села за стол и включила ноутбук. Нужно было взяться за эссе по истории, пока я ещё могла сосредоточиться. Музыка в наушниках слегка заглушала мысли, и я погрузилась в поиски источников... пока не услышала её голос.

Сначала – просто раздражающий, визгливый, как комар около уха. А потом – стоны. Громкие, затяжные, сопровождаемые хрюканьем. Серьёзно?

Я закатила глаза и сделала музыку громче, но они, похоже, только усиливали «перформанс». Вздохи, крики, театральные звуки – весь набор. Всё это звучало настолько фальшиво, что у меня чесались руки подойти и швырнуть в них учебник.

Я выдержала ещё минут пять, но когда услышала особенно затяжной стон, сорвала наушники и заорала:

– Вы можете, чёрт возьми, остановиться?!

Тишина. Потом голос Маверика:

– Что?

Я вскочила, протопала в их часть комнаты и резко отдёрнула занавеску. Жасмин лежала под одеялом с растрёпанными волосами и наглой ухмылкой.

– Эм, мы можем тебе чем-то помочь? – ядовито протянула она.

– Ага, можешь. Заткнуться к чертям. Очевидно же, что ты притворяешься.

– Что ты несёшь?

Я сжала пальцами переносицу, пытаясь не сорваться окончательно.

– Послушай, Жасмин. Может, тебе нравится прыгать на члене Маверика, но всем остальным в здании уже надоело это слушать. Особенно мне. Так что, пожалуйста – заткнись. На. Хрен.

Она захлопала своими кукольными ресницами.

– Мы не занимались сексом. Мы просто учились.

Я фыркнула.

– Вот почему ты прячешься под одеялом, да?

Она сбросила его, и я прищурилась – на ней были джинсы и толстовка.

– Я просто замёрзла. И знаю, что Мав не извращенец, чтобы ко мне лезть, – сказала она. – У тебя, похоже, реально грязные фантазии, Крим.

Я прищурилась.

– Тогда что это был за чёртов шум? Не ври – я всё слышала.

– Боже, кому какое дело? Это был не такой уж громкий звук.

– Был. У меня были шумоподавляющие наушники. И всё равно я думала, что сижу на съёмках порнофильма.

Она тяжело вздохнула.

– Это фильм ужасов, ясно? Мы смотрим его для киноведения. Хочешь – покажу.

Она схватила ноутбук, нажала пробел – и действительно, на экране какая-то девчонка рыдала, ползая по грязи, а маньяк с топором плёлся за ней, издавая пугающие звуки.

– Ладно, – буркнула я, чувствуя, как щеки наливаются краской. – Как скажешь.

Жасмин захлопала ресницами ещё раз.

– Так... хочешь, мы выключим звук?

– Да! – я вскинула руки. – Это буквально всё, чего я хочу прямо сейчас. Немного грёбаной тишины и покоя!

– Ты получила, – мило улыбнулась Жасмин и убавила звук на ноутбуке. Рядом с ней Маверик лениво уставился на меня, его губы растянулись в издевательской ухмылке.

Я резко отвернулась, уже готовая вернуться к себе, но Жасмин окликнула:

– Это совершенно очевидно, кстати.

Я обернулась через плечо.

– Что?

– Ты влюблена в Мава, – сказала она сладким, насмешливым голосом. – Это прям кричит о себе. Кто ещё стал бы выдумывать такие безумные, ревнивые сценки о том, как он трахает других девушек рядом с собой?

– О, ну конечно, – я процедила с таким сарказмом, что могла бы отравить воздух. – Ты меня раскусила! Я просто без ума от раздражающих, самодовольных придурков с манией величия!

С этими словами я вернулась к себе, задернула шторы так резко, что они чуть не вылетели с рельс. Щёки полыхали, в груди всё сжалось, а колени едва не подогнулись от злости… и чего-то ещё.

Как бы мне ни хотелось это отрицать, в словах Жасмин была толика правды. Я не была влюблена в Маверика – он был эгоистичным придурком и вел себя как король сраного общежития. Но он меня привлекал. Чисто физически. Никогда – и подчёркиваю, никогда – я бы не призналась ни ему, ни кому-либо ещё, что он, возможно, самый сексуальный парень, которого я когда-либо видела. И уж точно не позволила бы себе действовать по этому влечению. Его характер делал его абсолютно непригодным для чего-либо, кроме раздражения и головной боли.