Текст книги "Греховные игры (ЛП)"
Автор книги: Кристин Буони
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)
Глава 30
Маверик
Удар пули в плечо почти не причинил боли. Я почувствовал, как металл пробил плоть, но это казалось чем-то отстранённым, будто всё происходило не со мной, а с кем-то другим, и я просто наблюдал за этим со стороны.
Всплеск адреналина сжёг мне вены. Я рванулся вперёд, схватил пистолет мистера Гаррика и резко дёрнул его вверх, не давая ему снова выстрелить. Он дёрнулся назад, вырываясь, и на секунду получил преимущество – моя хватка ослабла. Но я снова бросился на него, и, сжав зубы, ударил его локтем прямо в рёбра.
Он согнулся. Пистолет выскользнул из его руки и с грохотом ударился о деревянный пол, отлетев в сторону. Кэри бросилась за ним.
– Всё кончено! – заорал я, прижимая Гаррика к столу, о который мы врезались несколько минут назад. – Она застрелит тебя, если ты не остановишься!
Я был почти уверен, что Кэри едва ли знает, как снять пистолет с предохранителя. Но Гаррик этого не знал. Он посмотрел на неё – в её глазах не было ни страха, ни сомнений – и поднял руки, трясущиеся, в жесте капитуляции. Его лицо стало серым, как у покойника.
– Встань на колени, – сказала Кэри холодно, направляя пистолет прямо ему в грудь. Затем она кивнула на Жасмин: – Принеси верёвку.
Жасмин, не теряя ни секунды, схватила два отрезка с пола и помогла мне связать ублюдка. Мы затянули узлы так крепко, что он даже не дёрнулся. Когда он был обезврежен, Жасмин начала искать, чем связать Эйприл и её мать – Рут.
Кэри держала пистолет обеими руками. Напряжённая, сосредоточенная, ни на секунду не опуская его. Она двигала стволом между двумя женщинами, пока Зак и Брук удерживали их прижатыми к стене.
На миг её взгляд скользнул ко мне. В её голосе прозвучало что-то хрупкое:
– Не могу поверить, что ты меня нашёл.
Я потер раненую руку и криво усмехнулся.
– Конечно нашёл. Я же говорил тебе, Кэри. Я тебя отсюда вытащу.
Её глаза упали на мой пропитанный кровью рукав, и лицо её побледнело.
– О чёрт… он тебя задел. Я думала, он промахнулся…
– Всё в порядке, – прервал я, стараясь говорить спокойно. – Просто царапина.
– Нет. Нам нужна помощь. Она сильно кровоточит, – она вытянула шею и крикнула: – Жасмин! Найди телефон! Маверик ранен в руку!
Жасмин, забыв про верёвки, метнулась к столу.
– Думаю, это спутниковый телефон! – крикнула она, подняв массивную чёрную трубку, похожую на рацию. – Он должен работать, даже если сотовая сеть не ловит, да?
– Да. Быстро!
Она вызвала 911, тараторя в трубку наше местоположение и описывая ситуацию. Закончив, она вернулась к нам и махнула рукой.
– Снимайте толстовки. Верёвок больше нет, а этих двух нужно крепко связать.
Эйприл уставилась на неё с высокомерной насмешкой:
– Ты правда думаешь, мы сбежим?
Жасмин скривилась.
– Может и нет. Но после всего, что я видела за эту неделю, я не хочу рисковать, – она наклонилась… и врезала Эйприл по лицу так, что в комнате раздался резкий хлопок. – Это за Киару. И знай, единственная причина, по которой я не отобрала пистолет у Кэри и не пустила тебе пулю в лоб – это потому что я хочу видеть, как ты гниёшь в тюрьме до конца своей вонючей жизни, сука.
Я сдёрнул с себя толстовку, морщась от боли. Ткань прилипла к ране, и каждый её сантиметр отзывался огнём. Я бросил толстовку Брук и Жасмин, и они с помощью рукавов связали Эйприл. Зак тем временем привязал Рут к ножке стола, сохраняя каменное выражение лица.
Кэри подошла ближе и опустила пистолет. Затем осторожно сжала мою рану рукой, пытаясь остановить кровь. Её пальцы дрожали.
– О боже, – прошептала она, глаза заблестели. – Выглядит плохо…
– Эй, – я поймал её взгляд. – Всё в порядке. Просто плечо. И честно? Стоило получить пулю, лишь бы эти мрази не причинили тебе вреда.
Слёзы начали катиться по её щекам.
– Я правда думала, что потеряю тебя… – голос у неё едва звучал. – Они собирались тебя убить.
Я поднял руку – ту, что могла двигаться – и коснулся её лица.
– Ты меня не потеряешь. Я здесь. Хуже, что останется, – это шрам. Грубый, но стильный.
Она всхлипнула, слегка улыбнулась сквозь слёзы, и я поклялся себе – больше я никогда не позволю ей бояться за мою жизнь.
Она глубоко вдохнула. – Я просто... ну... – она замолчала и начала снова. – Я знаю, это прозвучит безумно, потому что мы встретились всего несколько дней назад, но после всего, что здесь произошло, кажется, что прошли месяцы. И я... ну, мне кажется, что я уже...
Она казалась такой нервной, спотыкающейся на словах и неспособной сказать, что она хотела. Но эта тревога была напрасной. Я чувствовал то же самое, что и она. Прошло всего несколько дней, но за этот короткий период мы пережили больше определяющих моментов, чем некоторые пары за год.
– Я люблю тебя, Кэри, – хрипло сказал я, смахивая слезы с ее щек.
Ее глаза расширились. – Ты любишь?
– Да, – я наклонился и поцеловал кончик ее носа. – Конечно, люблю.
– Я... я тоже тебя люблю, – пробормотала она. – Вот что я пыталась сказать.
– Я знаю, – я улыбнулся, обхватив ее подбородок одной рукой. – Я знаю, как ты можешь сказать это по-другому, – с этими словами я придвинулся к ней еще ближе, обнял ее за талию и прижался губами к ее губам.
Глава 31
Маверик
Семь месяцев спустя…
Я зажал Кэри рот рукой.
– Нам нужно молчать, – пробормотал я, горячее дыхание касалось ее шеи.
Она кивнула, но с губ все равно сорвался стон, тихий, приглушенный моей ладонью. Я провел другой рукой по ее бедру, спустился ниже, нащупал ее мокрую промежность – и внутренне выругался. Она была вся для меня. Готова. Жаждущая.
Мой член пульсировал от напряжения, но шаги за дверью – они становились всё ближе.
Мы не должны были быть здесь. Не сейчас. Не так.
– Трахни меня, – прошептала Кэри с нажимом, сжимаясь подо мной, выгибая спину, будто умоляла. Ее ладони упирались в стол перед ней. – Пожалуйста.
Господи. Я не мог больше сдерживаться. Я крепче прижал ладонь к ее рту – никакого звука – и вошел в нее одним жестким, медленным толчком. Она сжалась вокруг меня, и я едва удержался от громкого стона.
Шаги за дверью становились глухими, четкими.
Я наклонился и вонзил зубы в ее плечо – сквозь плотную ткань выпускного платья, чтобы хоть как-то приглушить свои звуки, пока двигался в ней, снова и снова, глухо, яростно.
И вдруг – тень за дверью.
– Секундочку, Сейди, – раздался знакомый голос профессора Джаматти. – Кажется, я оставил здесь телефон.
– Чёрт, – выдохнул я сквозь зубы, всё ещё внутри неё.
Мы были в заднице. Нас вот-вот разоблачат.
Кэри посмотрела на меня через плечо. Глаза туманные, рот приоткрыт, всё тело – напряжённое, на грани. Я убрал руку с ее рта и потянулся вниз, чтобы нащупать клитор. Надавил – жестко, быстро, зная, как ей нравится.
Если нас застукают, она, по крайней мере, успеет кончить. Я сделаю так, чтобы она это сделала.
Ключ повернулся в замке. Дверь начала открываться.
Кэри закусила губу, сдерживая стон, но её тело дрожало.
– О, неважно! – воскликнул Джаматти. – Он у меня в левом кармане! Обычно я правый использую, понимаете.
Дверь закрылась. Шаги стихли.
Спасены.
Я не ждал. Взялся за бедра Кэри, вошёл глубоко, рвано, снова и снова. Мой палец не отпускал её клитор. Через мгновение она начала кончать – вся сжалась, дёрнулась, задыхаясь, и этого было достаточно. Я кончил, сжав зубы, сдерживая крик, пока волна прошла сквозь меня.
Несколько секунд мы просто стояли так – я прижимаюсь к её спине, она опирается на стол. Потом я обхватил её за подбородок, развернул её лицо ко мне и поцеловал – глубоко, с удовольствием.
– Это было шикарно, – сказал я, наконец отстраняясь. – Я мечтал осквернить эту парту с тех пор, как Джаматти в одиннадцатом классе поставил мне четвёрку за проект по истории.
Кэри усмехнулась и, дотянувшись до коробки салфеток, бросила одну мне.
– Чёрт, – выдохнула она, вытираясь. – Мы были на грани.
– Секс в классе – это всегда русская рулетка, – усмехнулся я, швыряя салфетку в мусор. – Но мы с тобой привыкли играть в куда более опасные игры, не так ли?
– Ни фига, – сказала она, поправляя нижнее белье и выпрямляя спину. – Пошли?
– Естественно. – Я обнял её за талию и аккуратно поправил её криво сидящую шапочку. – Вперёд, выпускница.
Мы вышли в коридор, держась за руки. На выходе нас уже ждали Жасмин, Зак и Брук. Уставшие, напряжённые, словно обыскались.
– Где вы были?! – ахнула Жасмин. – Мы вас повсюду искали!
– Церемония через десять минут, – добавила Брук, метнув на нас подозрительный взгляд.
– Всё под контролем, – ухмыльнулся я. – У нас вагон времени.
– Где ты была? – спросил Зак.
– Эм… – Кэри опустила глаза и потерла подбородок. – Просто шла по коридорам. Вспоминала.
Брови Зака приподнялись. – Хм. Ладно.
– Я видела двух людей, сидящих на стульях с твоей фамилией на них. Это твои родители? – спросила Брук.
– Должно быть, – ответила Кэри. – Они сказали мне, что приедут, но я не была уверена, что они действительно приедут.
– Это хорошо. То, что они наконец-то пытаются быть с тобой, я имею в виду.
– Да. Все, что потребовалось, это то, что я чуть не умерла в особняке убийц в прошлом году, – ответила Кэри, закатив глаза. – Но ты права. Это хорошо.
Я опустил руку и сжал её пальцы. Кэри молчала, но я знал, что думает. Её родители никогда не были образцом родительства – но с тех пор, как мы сбежали из Икаруса в октябре, что-то в них поменялось. Впервые, наверное, за всю жизнь они действительно начали стараться.
Её отец, вечно влипающий в дерьмо в Оукфилде, уже семь месяцев не попадал под арест. Рекорд, если подумать. А мать... та, что раньше выпивала ящиками, теперь почти не прикасалась к вину. Видимо, осознание того, что она могла потерять свою дочь, встряхнуло её сильнее, чем любые отрезвляющие таблетки. Она даже начала звонить Кэри каждую неделю. Без повода. Просто чтобы поговорить.
Мелочи, да. Но для Кэри это было много. Она заслуживала семью, настоящую, любящую. И если её родители всё же облажаются – у неё всегда есть я. Потому что она не просто моя девушка.
Она – мой чёртов мир.
– Итак, эм... – Жасмин отвела взгляд и прикусила губу. – Это значит, что наш клуб выживших... всё? Мы же теперь разъезжаемся по разным сторонам света?
– Мы же можем зумиться, – усмехнулся Зак, хлопнув её по плечу.
Она облегчённо выдохнула и улыбнулась – редкая, настоящая улыбка. – Да. Это было бы круто.
Жасмин изменилась. Уже не та стерва, что правила королевством девочек в Вавилоне, отравляя воздух своими сплетнями. Сейчас она с головой ушла в учёбу, подняла успеваемость до небес и, чёрт возьми, стала человеком.
Это она придумала еженедельные встречи «Последней пятёрки» – так нас окрестили в СМИ после спасения, к нашему глубокому раздражению. Мы собирались, болтали, иногда рыдали, но чаще ржали. Мы вытаскивали друг друга с того края, на который нас столкнули Гаррики.
Жасмин и Кэри никогда не станут подругами – слишком много яда в прошлом, – но теперь между ними было что-то вроде перемирия. Улыбки, кивки, обмен шпаргалками. Этого было достаточно.
Зак взглянул на часы:
– Нам пора. Осталось восемь минут.
Парень выкарабкался из депрессии после Икаруса. Весной он снова ел, снова шутил. После выпуска летит в Сингапур – взял оффер от международного универа и сразу же согласился. Сказал, ему нужно как можно дальше от Калифорнии. Мы поняли. Даже обрадовались за него.
Брук кивнула, глядя на двор с лёгкой, грустной улыбкой:
– Да. Пора. Никогда не думала, что буду скучать по этому месту... но, наверное, так и будет.
Больше всех пострадала она. Когда СМИ разнюхали про игры Гаррика, наружу вылезло всё: списывания, лаборатория, наркотики с Тейтом. В нормальной ситуации её бы выкинули из школы и упаковали в полицейскую тачку.
Но копы решили, что пытки в Икарусе – это уже достаточно. Школа тоже проявила милосердие. Разрешили доучиться, с условием, что она больше ни на минуту не останется одна в химлабе.
Жизнь у всех пошла дальше. Кто-то уехал, кто-то остался. Но одно было точно – всё изменилось. Навсегда.
Вдобавок ко всему, ни одному из учителей не разрешили написать ей рекомендательные письма для колледжа, а оценка, которую она получила за важный экзамен, на котором она списала, была изменена на ноль, что снизило ее некогда заоблачный средний балл.
Но в конце концов это не имело большого значения. Теперь, когда мы все стали известными из-за Гаррикских игр, колледжи по всей стране сражались за то, чтобы убедить нас выбрать их, оставив Брук несколько предложений, несмотря на отсутствие поддержки школы. С ней все будет в порядке.
Кэри улыбнулась ей. – Я точно знаю, что ты имеешь в виду, – сказала она. – Я ненавидел это место, когда только приехал сюда. Но теперь я действительно думаю, что буду скучать по нему. Странно, да?
Остальные кивнули и буркнули что-то в знак согласия. Я снова сжал её руку и наклонился, чтобы коснуться губами её лба.
– Готова?
Она просто кивнула. Без слов – и не надо было. Мы пятеро направились в зал Вавилона, сели на сцену, переглядываясь и временами усмехаясь. Нервничали, да. Но больше – чувствовали, что всё это по-настоящему.
Жасмин пошла первой. Мы закричали, как сумасшедшие, когда она прошла по сцене. Я видел, как на её лице мелькнуло то выражение – гордость, лёгкое удивление, благодарность. Она заслужила это.
Кэри была последней. Как только прозвучало её имя – я не сдержался. Протяжный свист, радостный вопль:
– Вот она, моя девочка!
Она повернулась, усмехнулась, покачала головой и, грозя мне пальцем, сошла со сцены. Я плевал на формальности – поднялся и шагнул ей навстречу, перехватил в объятия и прижал к себе, как будто мир мог рухнуть в следующую секунду.
И к чёрту всех – я поцеловал её. Сильно. Жадно. До дрожи.
Она отстранилась, глаза блестели от слёз:
– Я тебя люблю, – прошептала она.
– И я тебя, – хрипло ответил я, глядя в её лицо снизу вверх, будто в первый раз.
Я не думал, что такое чувство вообще возможно – не после всего, через что мы прошли. Я был уверен, что такие, как мы, не получают хэппи-энды.
Но любовь всё меняет. Она лечит. Строит мосты поверх обломков. Она делает даже самое разрушенное – целым.
Это была единственная игра, в которой мы с Кэри никогда не проиграем.
Эпилог
Кэри
Год спустя...
Эйприл была права в одном.
После всего дерьма, через которое она заставила меня и других пройти два года назад, я теперь была суперзнаменита – хотя это было последнее, чего я когда-либо хотела – и только что со мной связалась одна телевизионная стриминговая сеть, чтобы сказать, что они делают специальный документальный сериал обо всем, что произошло. «Инцидент в Икарус Холле» было рабочим названием, и они хотели, чтобы я слетала в Лос-Анджелес на несколько интервью, если я заинтересована в участии.
В прошлом году со мной также связался издательский дом, чтобы оценить мою заинтересованность в написании книги о моем опыте. Я приняла их предложение, решив, что мне действительно пригодятся деньги. Я работала с профессиональным писателем-призраком и редактором между занятиями в колледже в течение последних восьми месяцев, и теперь Wicked Games должны были опубликовать еще через несколько месяцев.
Что касается Эйприл... она была именно там, где ей и место. В тюрьме. Она связывалась со мной время от времени, пытаясь заставить меня навестить ее, но я игнорировала письма. Я понятия не имела, как она узнала мой новый адрес в Бостоне, но я не была удивлена, что она это сделала. У нее был блестящий ум. Жаль только, что все оказалось таким ужасно темным и извращенным.
Ее родители тоже были приговорены к пожизненному заключению без права на условно-досрочное освобождение, и судья, председательствовавший на этом деле, ясно дал понять во время суда: их кучи денег и влиятельные связи не помогут им ни на йоту. Весь мир устал смотреть, как богатые люди уходят от ответственности за отвратительные преступления, и судья намеревался сделать из них пример, чтобы отговорить других слишком богатых придурков от мысли, что им все сойдет с рук, лишь бы у них было достаточно власти и денег.
Резкий стук привлек мое внимание к двери, и я улыбнулась и поспешила через комнату. – Привет, – сказала я, распахивая дверь. – Как прошел твой последний урок?
Маверик вошел внутрь и обнял меня за талию. – Все было в порядке. Как мой любимый писатель?
Я тихо рассмеялась. – Я едва ли писатель.
– Ты собираешься опубликовать книгу.
– Я знаю, но мне очень помогли, – сказала я, слегка пожав плечами. – Мне кажется, я не могу называть себя писателем.
Маверик улыбнулся. – Я думаю, ты определенно можешь. Но давай начнем сначала. Как тебе моя любимая специальность по информатике?
– Хорошо, – я ухмыльнулась ему в ответ. – Как тебе моя любимая специальность по финансам?
– Тоже хорошо, – сказал он, наклоняясь, чтобы коротко поцеловать меня в щеку. – Мой профессор экономики предложил мне место в своей программе стажировки в следующем семестре.
Мои глаза расширились. – Это потрясающе! Нам определенно нужно это отпраздновать! – сказала я, с гордостью в сердце. – Мы могли бы пойти и поужинать в том новом греческом ресторане на Троубридже. Я слышала, что он действительно хорош.
– Да, давай так и сделаем. Но сначала у меня есть для тебя сюрприз, – губы Маверика скривились в злобной ухмылке, и он полез в карман.
– Эээ... что это? – спросила я, наблюдая, как он вытаскивает черную полоску ткани.
– Повязка на глаза.
– Это что-то сексуальное?
Он рассмеялся. – Может быть. Но нет. Это для тебя, чтобы ты носила ее в машине, чтобы не испортить сюрприз.
– Ну, не держи меня в напряжении, – сказала я, вставая на цыпочки, чтобы поцеловать его в нос. – Поехали.
Когда мы оказались в машине Маверика, он завязал мне повязку на затылке и поправил ее, пока не убедился, что я не могу украдкой взглянуть на окружающую обстановку. Мы ехали около пятнадцати минут – большую часть времени очень медленно из-за чертового движения, – а затем Маверик осторожно провел меня по улице и поднялся на несколько лестничных пролетов. Я услышала, как ключ повернулся в замке, а затем раздался звук открывающейся двери. Затем меня медленно повели вперед.
– Вот оно, – Маверик развязал узел у меня на голове и снял повязку с глаз. – Что ты думаешь?
Я огляделась вокруг широко раскрытыми глазами, впитывая все это. Мы стояли в квартире открытой планировки с блестящими деревянными полами, мраморными столешницами, бытовой техникой из нержавеющей стали и абстрактным искусством, висящим на стенах. Все место было залито светом благодаря огромным окнам от пола до потолка с одной стороны, и я могла видеть горизонт Бостона с рекой Чарльз, ловящей солнечный свет вдалеке.
– О, боже, – я повернулась к Маверику, высоко подняв брови. – Ты купил это место?
– Нет, – он улыбнулся. – Я снял его, потому что не был уверен, понравится тебе или нет. Но нам больше не нужно жить в кампусе, теперь, когда наш первый год закончился, поэтому я решил, что пришло время нам переехать вместе. Что ты думаешь?
– Я думаю, это потрясающе, – сказала я, затаив дыхание, и еще раз быстро огляделась, чтобы оценить обстановку. – Но я никак не могу позволить себе половину арендной платы за такое место. Мой аванс за книгу все еще не выплачен, потому что этот тупой банк продолжает...
Маверик прервал мои мысли, наклонившись и нежно прижавшись губами к моим. Его поцелуй был лёгким, почти невесомым, как дыхание.
– Я уже заплатил аренду за целый год, – сказал он, отстраняясь, и его голос был полон спокойной решимости. – Это мой подарок тебе.
– Но… – я уставилась на него, распахнув глаза. – Это слишком. Слишком щедро. Я не хочу сидеть у тебя на шее.
– Кэри, – он обнял меня за талию, прижал ближе. Одна его рука осталась на моей спине, а другая легла на щёку, тёплая, уверенная. Его большой палец мягко провёл по линии моей челюсти. – Я никогда не думал, что ты сидишь у меня на шее. Мы уже решили, что хотим делить друг с другом всё – и жизнь, и дом, и... финансы. Так почему бы не начать прямо сейчас? Переедем вместе. Официально.
Я повернулась к окну и снова посмотрела на вид – на солнце, что отражалось в стёклах соседних домов, на мягкий свет, заливавший эту тихую улицу.
– Здесь правда очень красиво, – прошептала я. – Мне нравится.
– Так это да? – спросил он, в голосе – лёгкое напряжение.
Я посмотрела на него и едва сдержала озорную улыбку.
– Пока нет. У меня есть вопрос.
В его глазах промелькнуло любопытство.
– Какой?
– Почему ты сказал «наконец-то»? – я прищурилась, всё ещё с усмешкой. – Мы уже жили вместе. Помнишь Вавилон? Нас ведь заселили в одно общежитие.
Он рассмеялся, покачав головой.
– О, Боже. Это был хаос. Даже не верится, что школа вообще позволяла такое.
– Я тоже не верю, – усмехнулась я. – Мы же чуть ли не убивали друг друга на ровном месте.
– Я тогда был полным идиотом, – признал он, проводя рукой по челюсти. – Настоящий придурок. Кто бы мог подумать, что всё закончится так? Если бы кто-то увидел нас тогда...
– Думаю, никто бы не поверил, – я тихо рассмеялась. – Но знаешь… да. Я правда хочу снова жить с тобой.
Он наклонился и поцеловал меня – глубже, увереннее, крепче. Его объятия были надёжными, тёплыми. Я чувствовала, как он держит меня так, будто никогда не отпустит.
– В этот раз мы создадим лучшие воспоминания, – прошептал он, отстраняясь. – Обещаю.
– И я обещаю, – ответила я, почти шёпотом, с такой широкой улыбкой, что у меня заныли щёки. – Я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя.
Он снова поцеловал меня, и этот поцелуй пронёсся сквозь всё моё тело, заставив сердце замереть, а затем бешено забиться. Я закрыла глаза и позволила себе просто раствориться в его прикосновениях, в этом моменте.
Мы влюбились слишком быстро – слишком сильно – после того ада, который пережили в Icarus Hall. Но наша любовь только крепла с каждым новым испытанием, с каждым шагом вперёд. И теперь... теперь она будет расти ещё больше.
Он был моим, а я была его.
И мы собирались провести всю оставшуюся жизнь, создавая воспоминания, о которых раньше могли только мечтать.
THE END.
