Текст книги "Тень машины войны (ЛП)"

Автор книги: Кристин Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Она лениво махнула рукой в сторону колонн и крыши монумента на дорожке.

– Я прихожу каждое утро, чтобы оставить записку Элоизе и Абеляру. Пока что они не ответили на мои молитвы, так что я возвращаюсь каждый день. Мне также нравится навещать старых друзей. К сожалению, когда проживёшь столько много лет, как я, большинство твоих друзей будет обитать здесь. Хорошо, что я тебя нашла. Ты должна быть очень осторожна, моя дорогая. Мне было бы ненавистно видеть, как ты рушишь имя своей семьи. Фамилия Уитлок обладает огромной властью, – хрупкая миниатюрная женщина пошла по дорожке, но двигалась очень медленно. Я предложила ей руку, и она оперлась на меня. – Спасибо, дорогая.

Тогда я заметила, каким изысканным был материал платья пожилой женщины. Я никогда не видела столь искусно сотканной ткани, а кружево, украшавшее манжеты, стоило не меньше, чем все товары в моём магазине игрушек. Должно быть, она получила хорошее наследство от покойного мужа.

Гробница находилась совсем близко, и когда мы проходили мимо тонкого и высокого деревца, я глянула на готическую часовню. Основание словно парило над статуями монахини и монаха, покоившихся в мире. Их ладони были сложены в молитвенном жесте, пока они целомудренно лежали бок о бок до скончания вечности. Это показалось мне весьма ироничным, учитывая, что в своё время они были скандальными любовниками.

Верхушки крыш, казалось, тянулись к небесам, а шпиль в центре придавал гробнице сходство со свадебной часовней. На макушках похожий на клевер мотив переплетался кругами, неразделимый, но в то же время не цельный. Там имелись пустые места, вырезанные из камня.

Я гадала, где же Уилл, и в безопасности ли он. Он должен был встретиться со мной здесь, и мне томительно хотелось увидеть, как он шагает по дорожке. Я сказала ему идти. Я должна была так сделать, но всё равно беспокоилась. Он не стал бы так легко отказываться от задания, и ожидание может быть долгим, прежде чем он сумеет присоединиться ко мне.

Мадам Буше встала на ступенях, ведущих к гробнице, и достала аккуратный конверт из своего ридикюля. Затем она наклонилась вперёд и уронила его на белые каменные ступени монумента.

Она утверждала, что знала моих дедушку и бабушку, а также являлась частью Общества здесь, во Франции. Должно быть, она знакома со слухами, в частности с теми, которые касались моего деда. Возможно, она сумеет стать ключом к раскрытию этой загадки.

– Это так романтично, – произнесла я, глядя на две статуи, лежащие на своих холодных каменных алтарях.

– Романтично? Скорее уж трагично, я бы так сказала, – мадам Буше посмотрела на гробницу, и тепло ушло из выражения её лица. – Юная Элоиза, соблазнённая харизматичным учёным, которому доверяла её семья. Когда она обнаружила, что носит ребёнка, её отослали вынашивать сына в одиночестве. Он стремился защитить свою репутацию, и таким образом разрушил её будущее.

– Это не совсем та история, которую я слышала, – произнесла я, хотя теперь, когда я задумалась над этим, версия мадам Буше наверняка являлась более точным изложением событий. – Бедный Абеляр пострадал хуже всех.

Пожилая женщина улыбнулась.

– Действительно.

Я взглянула на куски бумаги и посланий, усеивавшие ступени гробницы. Теперь, доставив своё письмо, мадам Буше, наверное, не задержится надолго. День был холодным и пронизывающим до костей, и я уже ощущала пробиравший меня морозец.

– Вы говорите, что знали моих дедушку и бабушку?

– О да, и весьма хорошо, – призналась она, поворачивая от гробницы и шагая обратно по дорожке. Я шагнула вперёд и снова взяла её под руку, чтобы поддержать. – Твоя бабушка была талантливой художницей. У меня до сих пор сохранилась небольшая картина сада, которую она нарисовала для меня в нашей молодости.

– Вот как? – я любила картины бабушки, но все они были уничтожены пожаром. – Я бы с удовольствием на неё взглянула.

Мадам Буше просияла.

– Почему бы тебе не присоединиться ко мне за чаем? Этот холод пробирает меня до костей, и мне пора возвращаться. Я могу показать тебе картину и рассказать побольше о твоих бабушке и дедушке.

Внезапно я почувствовала лёгкость, моё сердцебиение участилось. Вот он, мой шанс. Мадам Буше наверняка знает, с кем мой дед флиртовал во времена своей молодости. Она явно обладала острым умом и десятилетиями вращалась в слухах Общества. Могила Хэддока не принесла никаких плодов. Когда я вновь встречусь с Уиллом, мне бы хотелось иметь нечто полезное для нашего дела. Он отправился на весьма рискованное предприятие.

– Мне правда не стоит покидать кладбище, пока за мной не приедет сопровождающий, – сказала я. Хотя в душе я знала, что ожидание могло быть долгим и рискованным. Я не знала, куда отправился Гюстав, а Уилл может быть неутомимым. Он последует за мужчиной в заводной маске до самих врат ада, если придётся.

Пожилая женщина махнула костлявой рукой.

– Чепуха. Мой дом на острове Сен-Луи. После лёгких закусок можно будет спокойно отправить тебя домой. В конце концов, это же центр города. Идём. Уже поздновато для второго завтрака, и я не сомневаюсь, что у меня есть отличный ассортимент выпечки для нас.

Могла ли я воспользоваться этим шансом? Я знала, что нет ничего рискованнее погони за убийцей, но Уилл ожидал встретиться со мной здесь. И всё же мадам Буше может оказаться источником тайных знаний. Чем дольше я ждала на кладбище, тем большая угроза мне грозила. Мне нужно найти безопасное место, а с мадам Буше я могла убить двух зайцев одним ударом. Мне нужно сообщить Уиллу, где он сможет меня найти.

– Идите вперёд. Пожалуй, я тоже хочу оставить письмо Элоизе и Абеляру. Я догоню, – я достала из сумки бумагу с красным восковым мелком и быстро написала Уиллу записку о том, что присоединюсь к мадам Буше за вторым завтраком на острове Сен-Луи, а потом встречусь с ним в доме Гюстава. Затем я сложила бумагу и уставилась на её чистую поверхность. Он никак не поймёт, что записка предназначалась ему.

Я быстренько нарисовала птицу с расправленными крыльями, примостившуюся на круглом камне. Я ощутила прилив тепла, когда вспомнила наш разговор на поезде и его страстный поцелуй. Птица и камень. Он вспомнит.

Я положила письмо среди других простых конвертов. Красная птица выделялась и дарила облегчение. Удовлетворившись, что это привлечёт взгляд Уилла, и он поймёт, что записка предназначается ему, я встала и побежала мимо могил, чтобы нагнать мадам Буше. Я очень радовалась возможности покинуть кладбище. Мне не нравилось находиться в окружении смерти.

Когда мы добрались до ворот, я поискала взглядом Гюстава, но его нигде не было видно. Вместо него ждал огромный экипаж, в который был запряжён массивный чёрный конь с густой чёлкой, спадавшей на широкое белое пятно на его лбу. Плечи коня блестели от пота. От тела животного поднимался пар, оседавший на его густой зимней шкуре.

Мальчишка с симпатичным лицом сидел и держал поводья. Он выглядел скучающим или даже раздражённым этой ситуацией. Его чёрные волосы густыми кудрями торчали из-под края фуражки.

Мадам Буше подошла к нему.

– Ты сделал, как я приказала? – спросила она, но в её тоне появилось нечто иное – резкие нотки, которых я прежде не слышала.

Мальчишка кивнул, но ничего не сказал.

– Хорошо. Тогда вези нас домой.

Я помогла мадам Буше сесть в экипаж, затем забралась туда сама. Тяжёлая дверь захлопнулась за мной, закрывая нас в карете. Мы быстро отъехали от кладбища, и конь проворно затрусил по бульвару, громко цокая копытами.

Глядя в окно, я послала краткую молитву за Уилла. У меня душа будет не на месте, пока я не увижу его вновь, но впервые с начала этого приключения я ощутила надежду. Уилл знал, что делает, и я доверяла его способностям.

Мы нашли мужчину в заводной маске. Он в Париже, и это означало, что мой дед также должен находиться где-то здесь.

Моё сердце заныло. Я в том же городе, что и мой Papa. Я вновь рядом с ним. Я взглянула на мадам Буше – она наблюдала за мной из-под век, отяжелевших от возраста, но взгляд её не притупился. С её помощью я наконец-то сложу воедино недостающие части головоломки и найду его. Я знала, что так и будет.

Я привезу его домой. Если посчастливится, возможно, я даже привезу его как раз к клятве.

Я позволила себе представить наше счастливое воссоединение и грандиозное возвращение в Орден. Он будет следующим в очереди, чтобы возглавить Развлекателей, а с его властью и защитой я смогу стать тем, кем всегда хотела стать.

Я крепко цеплялась за эту надежду, пока экипаж со стуком катился мимо фонтана в центре площади, где некогда стояла Бастилия.

Чем дальше мы отъезжали от кладбища, тем сильнее становилась моя надежда. Покачивание огромного экипажа успокаивало настолько, что я уже усомнилась, бодрствует ли мадам Буше. Она опустила подбородок на грудь и не говорила ни слова. Бедная женщина, наверное, совсем вымоталась. Монумент Элоизы и Абеляра находился не на дальней стороне кладбища, и даже не на огромном холме в центре, но пожилая женщина наверняка преодолела немалое расстояние, пока навещала могилы друзей.

Метка на могиле Хэддока озадачивала меня. С одной стороны, она спрятана весьма гениальным образом. С другой стороны, такое ощущение, будто кто-то вделал её в надгробье, чтобы взбунтоваться против бездушной природы камня.

Это была изящная и запрещённая работа. Чёрная Метка должна была стереть всё. Инкрустация на могиле доказывала, что кто-то заботился о Хэддоке настолько, что сделал на его камне потайную метку. Этот кто-то обладал техническими зданиями, чтобы создать нечто столь безупречное и деликатное.

Вполне возможно, что это дело рук мужчины в заводной маске – с него станется. Если мужчина в маске так заботился о Хэддоке, что изменил его могилу вопреки Чёрной Метке, мне нужно выяснить, как они связаны меж собой.

Возможно, это менторские отношения вроде тех, что связывали меня с Оливером. Или же они имели какую-то родственную связь. Сложно было разобрать что-либо в вычерненных семейных древах среди заметок Саймона.

Тревожило то, что здесь, похоже, существовала какая-то связь со мной. Прошлым летом я была шокирована, увидев, каким сходством с моим отцом обладает мужчина в маске. Мне не нравилось думать об этом, поскольку я вспоминала момент, когда меня похитили. Даже в безопасности экипажа моё сердцебиение ускорилось, и я готова была поклясться, что ощутила запах и вкус хлороформа. Он душил меня и питал эхо моих страхов. Возможно, пришло время обдумать эту связь. Возможно, Хэддок вообще не имел ко всему этому отношения.

Может, я охотилась не на ту семью. Мужчина, проливший нашу кровь, мог иметь ту же кровь в своих жилах. Любое количество глубинных семейных секретов или проступков могло привести к тому, что недовольный кузен станет искать мести. Вот только у меня не осталось членов семьи, которые могли бы рассказать о таких секретах.

Экипаж затрясся, угодив в ямку на дороге. Мадам Буше дёрнулась и проснулась.

У меня не осталось семьи, но появилась новая союзница, которая могла знать всё, что желала скрыть моя семья.

– Спасибо, что пригласили меня в свой дом, – сказала я. – Я благодарна, что вы меня приютили.

Она улыбнулась мне.

– Мне только в радость, моя дорогая, – она прикоснулась к воротнику на своей шее. – Я так счастлива тебя видеть.

Глава 22

Я знала, что приняла правильное решение, когда мы пересекли мост, который вёл на остров Сен-Луи. Изысканные городские дома выстроились вдоль улиц, возведённые так близко друг к другу, что казалось, будто они образовывали одно единое творение из прекрасного камня и окон со шлифованным стеклом.

Экипаж привёз нас на северную сторону острова, затем повернулся и остановился возле мыса. Я сошла с экипажа и ахнула. Напротив реки стоял Нотр-Дам. Свет полуденного солнца отражался от величественных опор, возносившихся в небо от собора. Две башни возвышались как врата в сам рай, и солнце светило на них с ясного зимнего неба.

Я потрясённо стояла на дороге, пока мадам Буше не прочистила горло. Похоже, она забавлялась, пока позволяла мне помочь ей спуститься.

– Тебе нравится вид? – спросила она.

– Это просто изумительно, – я старалась говорить не слишком с придыханием, но ничего не могла с собой поделать.

Глаза мадам Буше засияли, словно она делилась восхитительным секретом.

– Из чайной комнаты вид ещё лучше. Идём.

Мы вошли в фойе, и на мгновение я поразилась тому, что перед нами не открыл дверь дворецкий или швейцар. Странно, что нас не приветствовали слуги. В столь огромном доме должно быть как минимум шесть швейцаров. Интерьер выглядел так, точно его вырезали из чистого мрамора и отделали золотом. Сразу видно, что богатство выставлялось напоказ, начиная с современных картин и заканчивая хрустальной люстрой в фойе. Даже тяжёлые шторы из синего бархата говорили о деньгах, притом в немалом количестве.

Я ошибалась. Мадам не получила хорошее наследство; она получила очень хорошее наследство.

Мадам никого не позвала, пока вела меня через фойе и вверх по лестницам. Я мельком заметила дворик в центре дома. Деревья и растения, некогда произраставшие там, умерли от зимнего холода или, возможно, от запущенности. Некоторые остатки растительности выглядели изрядно переросшими, словно за двором много лет никто не следил.

Мы добрались до приветливой комнаты, выкрашенной в кремовый жёлтый цвет. Мадам Буше села на тёмно-зелёный диванчик и смотрела, как меня так и тянет к окнам и потрясающему виду кафедрального собора.

– Прошу прощения, но возможно, придётся немного подождать, пока наш завтрак сервируют, – мадам Буше чопорно сложила руки на коленях.

– Ничего страшного, – я рада была вновь очутиться в доме. Это казалось более безопасным, чем одной стоять весь день на кладбище. – Чем занимался ваш муж? – спросила я. – Этот дом очарователен, – маленькие портреты и картины украшали стены, и я повернулась, чтобы получше рассмотреть их. Возможно, картина моей бабушки висела в этой комнате.

– Мой... Ах, да. Это состояние было построено на текстиле. Я сама управляю бизнесом, – она повернула статуэтку пастушки, чтобы фарфоровая девочка смотрела на диван.

– Вот как? – я села напротив неё, отчаянно желая разговора. Неудивительно, что у её платья такие искусные рукава. Должно быть, дела шли хорошо, раз она может позволить себе всё это. – Как такое возможно? Я думала, что женщина не может вот так получить наследство. Разве бизнес не перешёл бы к наследникам вашего мужа?

Мадам Буше оставалась бесстрастной, глядя на меня.

– У него не осталось наследников, и даже если бы были, это не имело бы значения. Компания принадлежит мне. Как видишь, я хорошо справляюсь.

– Очень хорошо. Изумительно, – я посчитала честью возможность встретиться с этой женщиной. Одно дело – управлять маленьким магазином в Мэйфере, но совсем другое – развивать производство и управлять таким огромным предприятием. – Я очень усердно работаю в магазине игрушек. Не могу себе представить, как сложно, должно быть, управлять фабрикой или заводом. Как же вы справляетесь?

– Моя дорогая, какие истории я могу тебе поведать, – она одарила меня материнской улыбкой. Возможно, после всего этого я сумею навещать мадам Буше и считать её своей наставницей. Она похлопала меня по колену. – Ты умная девочка, – сказала она. – Позволь дать тебе совет.

Я подалась вперёд. Мне не терпелось услышать её слова, и внутри я чуточку просияла от её доброты.

Морщинки в уголках её глаз сделались чуть глубже от внезапной серьёзности.

– Никогда не позволяй чему-либо встать на пути к твоей цели. Будь гибкой, если придётся, но никогда не принимай поражения.

Я кивнула. Я позволила её словам глубоко просочиться в мой разум и решительно настроилась сохранить их там как драгоценный камень знания. Мадам Буше развернулась и подняла небольшой набор шахмат со столика неподалёку. Квадратики доски были инкрустированы эбонитом и кремовым алебастром, вделанным в крышку коробки с резными краями. Серебряные лозы и листья украшали края над изящно расписанными пасторальными сценами. Мадам Буше взяла фигурки. Она повернула доску чёрной стороной к себе и взмахом руки указала на неё.

– Говорят, шахматы были созданы, чтобы обучать военной стратегии без вооружения настоящих людей, – она поставила на доску короля. Что-то в её поведении изменилось. Выражение её лица сделалось мрачным. – Если бы только мужчины могли решать свои проблемы игрой, а не кровопролитием.

– Вы потеряли кого-то на войне? – спросила я как можно более мягко.

– Сына, – она расставила ряд пешек – аккуратный строй солдат, которыми легко жертвовали. – Он отправился на войну вопреки моему желанию и вернулся сломленным мужчиной. Ни одна мать не должна терять сына таким образом.

– Верно, но что тут поделаешь? – я поставила свою ладью на доску. – Война никуда не денется.

– Я часто задавалась вопросом, почему Развлекатели со всеми их изобретениями не нашли решения проблемы, – произнесла она, ставя свою тёмную королеву на место.

– Это кажется невозможной задачей. Нельзя изменить человеческую натуру, – расставив все фигуры, я сложила ладони на коленях.

– Мужчины реагируют на многие вещи, – сказала она, откидываясь назад и дожидаясь, когда я сделаю первый ход. – Жадность, власть, похоть, – я протянула руку и передвинула свою первую пешку. Она едва заметно улыбнулась. – Страх.

– Что есть больший страх, чем сама война? – спросила я, когда она сделала ход своим тёмным конём.

– В том-то и вопрос, не так ли? Насколько я припоминаю, твой дед отлично играл в шахматы. Он учил тебя в детстве? – спросила она.

Я переставила ещё одну пешку.

– Конечно.

Она улыбнулась мне.

– Будь осторожна. Он не выиграл у меня ни одной партии, – она сделала ответный ход.

– Должно быть, вы хорошо знали моего деда, – мне нужно было обдумать множество известных мне шахматных стратегий, чтобы определить следующий ход. – Вы можете рассказать мне о нём?

– Твой дед был мужчиной, который повелевал людским вниманием, и поэтому половина Общества его обожала. В молодости он не знал сдержанности, но всегда был сообразительным и умным мужчиной. Если и имелся у него недостаток, то это его амбиции. Он никогда не был доволен тем, что у него есть. И это печально, правда. Он бывал весьма беспечным, – призналась она. – И он часто не думал о том, к чему эта беспечность может привести.

– Не уверена, что понимаю, что вы имеете в виду, – я наблюдала за руками мадам Буше, пока они проворно переставляли вперёд её королеву. Я не понимала, что она делает. Разве она не видит мою ладью?

– Вот тебе ещё один совет, – сказала она, скрестив руки на груди и дожидаясь моего хода. – Всегда думай о последствиях своих действий. Что привело тебя к запретной могиле? – спросила она.

– Любопытство, – ответила я, не зная, сколько можно ей открыть. Члены Общества славились сплетнями, и мне нужно сохранять осторожность со своими откровениями. Мне также надо остерегаться притаившейся ловушки. Я не доверяла этой тёмной королеве. Мадам Буше наверняка сменила тему, чтобы отвлечь меня от игры, и в то же время я отчаянно желала, чтобы она продолжала и рассказала мне больше.

– Мне кажется интересным, что ты отыскала именно эту могилу при всех прочих обстоятельствах, – она глянула в окно, когда мимо пролетела чёрная птица. – Твой дед был очень тесно связан с мужчиной, похороненным в этой могиле. Он был практически частью семьи, – сказала пожилая женщина, передвигая пешку. – Это было неизбежно.

Я подалась вперёд, чувствуя, что я уже стою на пороге чего-то, что мне необходимо знать. Я передвинула своего коня, чтобы срубить пешку.

– Что именно?

– Что дочь мужчины, которого ты ищешь, влюбится в него, – пожилая женщина встретилась со мной взглядом. – Они старались сохранить это втайне. Они были очень осторожны, но некоторые вещи нельзя скрывать вечно.

Я позволила руке упасть от фигуры, которую я собиралась передвинуть. Мое сердце заколотилось быстрее. Я так близка к ответам, которые искала. Я это чувствовала.

– Я слышала, что её отослали, чтобы защитить от скандала с её отцом.

Мадам Буше срубила моего коня своей пешкой.

– Это лишь частично правда. Существовали и другие обстоятельства, которые требовали сокрытия.

Другие обстоятельства? Какие другие обстоятельства потребовали бы отослать девушку так далеко от дома? В дверь под нами постучали, и пожилая женщина поднялась.

– Прошу прощения. Мне нужно позаботиться об одном вопросе.

Она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Я не понимала, на что она намекала, если только... Боже милостивый. Не могла же она иметь в виду, что девушка носила в себе ребёнка. Несомненно, кто-то услышал бы о рождении дитя. Я не верила, что скандал таких масштабов укрылся бы от чуткого уха бабушки Оливера.

Я внимательно посмотрела на шахматную доску.

– Чёрт, – прошептала я. Мой король оказался под шахом.

Ощущая нервное волнение, я встала и обошла комнату по кругу, занимая себя разнообразными портретами и картинами, висевшими на стенах. Особенно очаровательное изображение вазы цветов и чаши с апельсинами привлекло моё внимание. Рядом с ним висел портрет молодой женщины.

С восторгом и удивлением я осознала, что это, должно быть, портрет мадам Буше. Женщина на портрете обладала таким же округлым лицом, хотя её черты были более мягкими, с розовыми щеками, полными губами и волосами, которым наверняка завидовали все вокруг.

Она была поистине прекрасной женщиной, и на шее у неё висел тёмный кулон. На портрете подвеска была изображена маленькой и не совсем отчётливой, но...

Я подошла к своей сумочке и покопалась на самом дне. Наконец я поймала цепочку кулона. Я вытащила его из сумки, чтобы сравнить с портретом, и тут дверь отворилась.

Вошла молодая горничная с подносом еды для нашей трапезы. Она была одета в подобающую униформу, волосы были аккуратно убраны под белый чепец с оборкой, но она смотрела прямо на меня, ставя поднос и приближаясь ко мне.

Я сделала шаг назад. Это очень странное поведение для горничной. Я бы никогда так не приблизилась к гостю, когда работала горничной... если бы у нас бывали гости. А их у нас не было. Но смысл не в этом.

– Тебя здесь быть не должно, – сказала она весьма прямо, выпрямившись передо мной.

Если не считать её оливкового цвета кожи, мы обладали на удивление схожей внешностью – примерно одинаковый рост, телосложение, даже одинаковая форма подбородка и изгиб бровей. Из-за её униформы горничной мне казалось, что я смотрю на отражение себя самой всего год назад.

– Что всё это значит?

– Ты должна немедленно уйти, – она схватила меня за руку и потащила к двери. Возмутившись её хамством, я выдернула руку и затем стянула чепец с её головы. Короткие чёрные кудри тут же рассыпались в разные стороны.

– Ты тот мальчишка, который правил экипажем! – я уронила чепец на пол. – Что здесь происходит?

Выражение её лица сделалось отчаянным.

– Нет времени объяснять. Ты в опасности.

Я почувствовала, как моя кровь быстрее понеслась по жилам. Уши защипало. Голос в глубине моего сознания подсказывал мне бежать, и я его послушалась. Что-то здесь не так.

Мне надо выбираться.

Я побежала к двери.

Та отворилась, и я едва не врезалась в мадам Буше.

Попятившись, я изо всех сил постаралась изобразить спокойную и приятную улыбку. Горничная быстро отступила в угол и потупила взгляд. Её чепец всё ещё валялся на полу, ничем не сдерживаемые короткие волосы дико вились за ушами.

– О боже. Я так сожалею. Я собиралась сообщить вам, что нашу трапезу принесли, – сказала я, пытаясь повернуться боком, чтобы мадам Буше сошла с порога. Как только там появится свободное пространство, я намеревалась бежать. Пожилая женщина меня не поймает.

Я чувствовала, как на лбу выступает пот. В горле внезапно пересохло.

– Разве вы не присядете? – спросила я.

Вместо этого она посмотрела на мою руку, всё ещё сжимавшую подвеску.

Она склонила голову набок так, как это делает кошка, завидевшая мышку. Затем она улыбнулась точно так же, как когда передвинула последнюю шахматную фигуру.

– Я смотрю, ты нашла мою подвеску, – сказала она, делая шаг вперёд. Я не знала, как такое возможно, но она выпрямилась, превратившись из сгорбленной старухи во внушительную стену.

Она забрала подвеску из моей руки, и от шока я выпустила украшение. Затем она уверенными руками триумфально повесила её себе на шею.

– Я и не ожидала вновь её увидеть. Понимаешь ли, я послала её Генри, чтобы заманить его сюда. Как мило с твоей стороны вернуть её.

Она накрыла кулон ладонью, прижимая украшение к своему обнажённому горлу. Буше закрыла глаза и сделала глубокий вдох, точно только что отыскала давно утерянное сокровище. Когда она убрала ладонь, тёмный камень ожил. Мерцая от жара её кожи, скрученный спиралью рог светился ярко-красным и оранжевым цветом.

Это была метка Хэддока.

– Вы дочь Хэддока, – я вцепилась в спинку дивана для опоры.

Всё милое и материнское, что было на лице пожилой женщины, испарилось в одно мгновение, точно она сняла маску. Глаза, встретившиеся с моими, были жёсткими как сталь.

– Я знала, что ты умненькая девочка, – проворковала она. – Я бы хотела, чтобы ты познакомилась с моим сыном, – огромный силуэт заполнил дверной проем. Его чёрный плащ зашуршал, скользя по белоснежной обшивке стен, когда он поднял взгляд.

Я подавила панику, уставившись в механический глаз мужчины в заводной маске.

Мадам Буше одарила меня жестокой улыбкой.

– Не будь грубой. Поздоровайся со своим дядей, Оноре.

Глава 23

– Взять её, – скомандовала Буше.

Мне не представилось возможности закричать. Я бросилась назад, врезавшись в столик и опрокинув шахматные фигуры, рассыпавшиеся по полу.

Мужчина в маске, сын бастарда моего деда, ринулся вперёд. Он врезался в меня, и моё тело налетело на стену. Я звала на помощь, но спасать меня было некому. Горничная, которая пыталась меня предостеречь, выскользнула за дверь.

Мужчина в маске заломил мне руки за спину. Он сжал рану на моём предплечье, и мои ноги подкосились от боли. Он связал мои запястья, а мадам Буше спокойно вышла вперёд и надела мне мешок на голову.

Весь мой мир мгновенно сузился до того небольшого количества света, который мог просочиться сквозь переплетение нитей. Я видела складки ткани перед глазами, но ничего не могла поделать. С каждым лихорадочным вздохом в мешке становилось всё жарче. Я попыталась сбросить его, но безрезультатно. Я не могла пошевелиться. Я не могла видеть. Моё сердце бешено колотилось, и я пыталась задержать дыхание, пока грубая ткань саднила щёку. Выхода не было.

Я боролась и противилась, билась в хватке своего похитителя и упиралась пятками в пол. Ублюдок был слишком силен и огромен, а платье стесняло мои движения. Он силой поволок меня вперёд, и я никак не могла этому помешать. Я пыталась ухватиться за него, щипая и царапая, когда это удавалось, но не смогла зацепить ничего более существенного, чем его плотная одежда. Мешок вонял прогорклым дымом и луком, и у меня заслезились глаза, когда я закашлялась.

– Ну правда, дорогая моя. Не подобает устраивать такую суматоху. Платье себе испортишь, – сказала мадам Буше.

Это была ловушка. Всё это. Они работали сообща, чтобы обманом увести от меня моих друзей, а затем послали ту, которую я бы ни в чём не заподозрила, заманить меня сюда как крысолов с дудочкой. И я повелась.

Увлажнившийся от моего дыхания мешок шлёпнул по лицу, когда мой сводный дядя шарахнул меня о стену.

Он стаскивал меня вниз по лестнице. Пол исчез из-под моих ног. Я попыталась вновь найти опору, но дядя прижимал меня к своему боку. Лишь самые носки моей обуви задевали ступени, пока он волок меня вниз. Каждый шаг я ощущала так, будто вот-вот упаду.

У этой идеи имелись свои преимущества. Я попыталась навалиться вперёд, чтобы лишить нас обоих равновесия и заставить свалиться с лестницы. Я не преуспела, а потом мой дядя вообще поднял меня в воздух. Я утратила осязаемую опору под ногами и ощутила головокружение, когда бастард зажал меня под рукой и потащил вниз, как мокрый мешок. Я попыталась укусить его вопреки плотной ткани, покрывавшей мою голову. С каждым рывком, с каждым шагом какая-то часть его тела сталкивалась с моей.

Я боролась так сильно, как только могла, потому что знала – если не сбегу сейчас, то не сбегу никогда. Мне нужно сделать всё возможное, но тело моего дяди ощущалось как машина – холодное, жёсткое и неподатливое. Я не могла вырваться из его хватки или даже лишить его равновесия. Мы опускались всё глубже и глубже в тот ад, который приготовила для меня старуха.

Я слабела, не имея возможности дышать. Желчь подступила к моему горлу, но я не могла поддаться этому порыву. Я должна быть сильной.

Он бросил меня на землю. Краем головы я сильно ударилась о камень, прежде чем он безжалостно схватил меня за предплечье и рывком поднял в стоячее положение.

– Генри, дорогой мой. Мы привели к тебе посетительницу, – позвала старая женщина, и её голос эхом отдавался от стен. Затем она содрала мешок с моей головы.

Я очутилась в сыром подвале. Я всё видела отчётливо. Моё зрение уже адаптировалось к сумраку в мешке. Комната разделялась на две части самой ужасной стеной тюремных решёток, которую я когда-либо видела. Шестеренки, похожие на вращающиеся лезвия пилы, двигались по рельсам, встроенным в решётки на этом устройстве, похожим на клетку. Нет, это не шестерёнки. Это действительно были лезвия пилы. Они двигались вверх и вниз по решёткам на двери тюрьмы. Моё сердце подскочило к горлу, и меня охватил огонь чистой паники. Все мышцы разом напряглись, движимые инстинктом как можно быстрее убежать от этого чудовища.

Мой бастард-дядя быстро ухватил меня, низко расхохотавшись мне в ухо, когда я стала сопротивляться.

Из тьмы проступил тёмный силуэт.

Его лицо выглядело худым и тусклым, но гладкая лысая голова оставалась гордо поднятой, когда он вышел на свет. Резкие линии его лба делали глаза похожими на сощуренные злые щёлки, и хотя в остальном лицо было спокойным, невозможно было не заметить ярость в стиснутых челюстях или расправленных плечах.

– Papa! – закричала я.

Он утратил самообладание. Серые глаза широко раскрылись, когда он ринулся к смертоносной стене. Он остановился прямо перед вращающимися лезвиями.

– Маргарет? – воскликнул он. – Как это возможно?

Я ощутила острое лезвие холодного ножа, прижавшегося к моему горлу.

– Отойди от двери. Если ты сделаешь один шаг вперёд, она умрёт, – сказала Буше. Её рука оставалась твёрдой, и я не сомневалась, что она говорила серьёзно. Я не осмеливалась дышать из страха, что воздух, проходящий по моему горлу, подтолкнёт мою кожу к лезвию и порежет её. Одна слезинка скатилась из уголка глаза.