Текст книги "Дождь в наших сердцах (СИ)"

Автор книги: Кристи Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц)

– Лаура. Или ты берёшь мои деньги, или ты можешь ехать домой. Я не хочу, чтобы ты тратила на меня свои деньги, что непонятного? – его тон становился всё грубее и грубее.

– Ладно. Вот только грубить мне не нужно, – злостно произношу я. – Давай.

Когда Аарон вручил мне свой кошелёк, я побежала на поиски аптеки. Узнав у людей, где здесь аптека, я быстро оказалась там. Мне пришлось купить ему разные лекарства, ведь я не знала, какие брать именно и какие ему нужны, и что с ним вообще… Взяла жаропонижающие, противовоспалительные и от головы, и ещё какие-то…

Открывая его кошелёк, чтобы расплатиться, мои глаза вдруг забегали по карманчикам, в которых лежали разные карточки. А на левой стороне, в прозрачном кармане, лежала фотография женщины. Черты её лица мне знакомы. Кажется, это его мама… Но зачем носить её фотографию с собой? Я резко закрыла кошелёк, потому что решила, что это вовсе не моё дело, и я не имела право лазить там…

Когда я вернулась, Аарон всё ещё сидел на лавке. Он казался ещё слабее.

– Я пришла. Вставай. Как себя чувствуешь?

– Всё ещё плохо, – его взгляд метнулся к огромному пакету, и он улыбнулся, едва сдерживая смех. – Ты что, скупила всю аптеку?

– Нет! Там чуть-чуть. Всего пять или шесть… или семь лекарств. Я просто не знала, что конкретно тебе нужно, поэтому взяла всё то, чем лечили постоянно меня.

– Спасибо. Я очень благодарен тебе.

Аарон стоял у подъезда, словно был уверен, что я сейчас попрощаюсь. А когда я стала запихивать его во внутрь, он неподдельно удивился:

– Ты зайдёшь со мной?

– Да. Я должна проконтролировать твой приём лекарств! Хочу убедиться, что тебе станет лучше. Я побуду с тобой, пока у тебя не спадёт температура. Если ты, конечно, не против…

– Да нет, – резко ответил блондин. – Конечно, пошли.

Аарон приоткрыл дверь подъезда, пропуская меня первой. Я поднималась по лестнице, все ещё не осознавая того, что нахожусь так долго с Аароном Родригесом, а совсем скоро окажусь в его доме, и проведу там ещё несколько часов…

15 глава. Этой ночью мы вместе

Аарон поднимался по ступенькам на свой этаж слишком медленно, а я плелась за ним следом. В его доме, как и в моём, лифт работал через раз, и фортуна, конечно, повернулась к нам задним местом. Иногда мне казалось, что парень прямо сейчас спотыкнётся и рухнет, поэтому всегда старалась идти как-то рядом, чтобы я успела его словить. Не понимаю, откуда во мне взялась эта забота и волнение, и ещё это странное желание – пробыть с ним хоть до утра и помочь всем, чем только смогу.

Я помогла Аарону открыть квартиру, так как у него это не получалось, и он начинал злиться. Должно быть, ему непривычно чувствовать себя таким слабым и почти беспомощным. И именно это его злит – показывать себя кому-то в таком состоянии, принимать от кого-то помощь. Он привык делать всё сам, привык быть сильным мальчиком, который не нуждается в чьей-либо помощи. Но даже самые сильные люди имеют право быть слабыми. Ведь все мы – живые люди, а не запрограммированные роботы.

– Тапочки? – спрашивает Аарон, держа в руках большие тапки, наверное, сорок восьмого размера. Я соглашаюсь, и он ставит их на пол, и я буквально тону в них. Моя нога тридцать седьмого размера выглядит настолько миниатюрной, буквально кукольной, и это заставляет меня рассмеяться.

– Спасибо, – добавляю я, пока Аарон снимает верхнюю одежду. Я делаю то же самое, вешаю на вешалку и стою, сведя руки внизу живота в замок, жду, пока парень соизволит отвести меня куда-то. Не буду же я сама лазить по его квартире, так ведь?

Пока он копошится, мне выпадает возможность рассмотреть его квартиру. С порога видно, что ремонт в ней намного лучше, чем в моей квартире. Ванная, туалет, кухня, гостиная и две комнаты – это я высмотрела, стоя в прихожей.

Рассматривая интерьер, я вдруг услышала странный звук, который был похож на детский писк, а потом из-за угла выбежала девочка. Точно! Я совсем забыла, что он живёт с сестрой! Блин, надо было купить ей какое-то угощение… Мне стало очень неудобно, ведь я пришла с пустыми руками. Но с другой стороны – я ведь пришла не в гости, а оказать ему помощь?

– Аарон, ты дома! – на её лице была улыбка, а потом она сползла, когда девочка перевела взгляд на меня.

Я рассматривала малышку: ярко-зелёные, с примесью коричневого большие глаза, достаточно длинные светло-русые волосы и красивый детских голосок. Она была прекрасна и очень мила, но меня такой явно не считала. Ребёнок смотрел на меня с таким призрением, словно я была той самой Ведьмой изо всяких детских сказок и пришла сделать что-то очень плохое.

– Софи, – Аарон слабо, даже скорее болезненно, улыбнулся сестре и присел на корточки, чтобы она смогла подойти и обнять его. Так девочка и поступила, всё так же странно рассматривая меня. Когда парень встал и заметил её косой взгляд на меня, он сказал: – Это Лаура, милая. Она моя подруга. Я заболел, и она меня очень выручила. Она здесь, чтобы помочь мне, ладно?

Лицо ребёнка смягчилось, когда она услышала, что я пришла помочь и что я его выручила. Теперь Софи перестала видеть во мне Ведьму, ура!

– Ты Софи, да? – я старалась говорить таким нежным голосом, каким обычно разговаривают с детьми.

– Ну да.

– Мне нужна будет потом твоя помощь, хорошо? Я, когда буду уходить, расскажу, ладно?

– Хорошо, – зелёные глаза сверкали и смотрели на меня уже по-другому, теперь с каким-то доверием. И тонкие, маленькие губки растянулись в улыбке.

Я обернулась на Аарона и заметила, что он смотрел на меня, болтающую с его сестрой, с очень тёплой улыбкой. А потом парень резко изменился, стал серьёзным и повёл меня в свою комнату.

Скрип двери – и мы внутри. Его комната была почти вся в чёрных тонах – и стены, и мебель. Она была маленькой: здесь стояла кровать, рабочий стол и шкаф. Аарон, совершенно не стесняясь меня, стал переодеваться. Я инстинктивно отвернулась, чувствуя, как застучало сердце, и прикрыла глаза, после чего услышала его громкий смех.

– Не стесняйся, можешь полюбоваться мной, – я знала, что он развернулся и наблюдает за мной с улыбкой на лице. – Ты ведь это тогда делала на поле, Гномик?

– Я полюбуюсь на тебя, когда ты будешь в нормальном состоянии, – язык снова работал быстрее мозга, и эти слова вылетели из губ неосознанно, даже не подумав! Я буквально сказала, что полюбуюсь на него, но позже! И я сделала вид, что пропустила мимо ушей слова о том моменте на поле. Просто мне было нечего ответить…

– Если я включу диктофон, ты сможешь повторить эти слова ещё раз? – всё так же подначивая меня, спросил Аарон, и тут я уже не выдержала – развернулась и шлёпнула его по плечу.

– Пока ты тут шутки шутишь, твоя температура может расти, и ты можешь сгореть! Переодевайся быстрее.

Мне едва хватило сил, чтобы не опустить взгляд на его полуголое тело. Вместо этого, я села на его аккуратно заправленную кровать и вывернула все лекарства на покрывало. Рассматривая каждое, я думала, что сначала ему нужно дать. Наверное – жаропонижающее, потом всё остальное…

– Аарон, – выдохнув, позвала его я. – Пожалуйста, запишись завтра к врачу…

Парень скривился и смерил меня раздражительным взглядом, а потом качнул головой, говоря, что он не будет этого делать.

– Но нужно! Он пропишет тебе нужные таблетки.

– Лаура, ты купила целый пакет лекарств. Не буду я записываться к этим дуракам.

– Они не дураки! – воскликнула я. – Они спасают людям жизни! И тех лекарств, что купила я, может быть недостаточно. Или вообще – они могут не подойти для твоего организма. Тебе нужно к врачу, Аарон.

– Говори, сколько хочешь, Лаура, к врачу я всё равно не пойду.

Мне стало обидно. Он говорил так, словно мои слова ничего не значили, и я – пустое звено для него, хотя я, вроде, пытаюсь ему помочь, поэтому можно было хотя бы постараться сделать вид, что он благодарен за это.

– Господи, Аарон, не будь ребёнком! Не заставляй меня отвести тебя за ручку! Тебе правда это нужно, потому что всё это, – указываю рукой на гору таблеток на его кровати, – может вовсе не подойти тебе. Ты можешь не выздороветь, понимаешь?

– Лаура, это уже моя забота, не твоя. И я говорил, что можешь уходить.

Не могу понять, почему он такой грубый. Самый настоящий грубиян! Я тут кручусь возле него, помогаю, а он, вместо благодарности, хамит и выгоняет меня. Ну супер!

– Ложись, – толкнув его на кровать, приказала я, проглатывая свою злость.

Спокойствие, Лаура. Просто убедись, что у него спала температура – и иди, куда глаза глядят!

– Так сразу? – ни температура, ни предсмертное состояние не сотрут с его лица ухмылку и это глупое чувство юмора.

– Я смотрю, тебе весело?

– Очень. Правда, наблюдать за рассерженной тобой – самое увлекательное занятие из всех, что я встречал.

– Рада, что веселю тебя, – с раздражением проговорила я. – Где твой градусник? Сначала нужно температуру измерить, только потом давать жаропонижающее. Может, твой организм сам справился с температурой…

– Нет, нет, я всё так же горяч, потрогай! – хохоча, как конь, Аарон взял мою ладонь и прислонил к своей обнаженной груди. Ему определённо нравилось издеваться надо мной. И смущать меня. Я отдёрнула свою руку, словно обожглась. Ему было смешно, а мне – неловко. Неловко трогать его, да и смотреть – тоже!

– Аарон Родригес, – раскрасневшись, я повысила голос и заговорила предельно серьёзно: – Если ты ещё раз что-то учудишь, я клянусь, уйду и будешь здесь помирать!

Аарон вскинул руки вверх и на выдохе рассмеялся:

– Всё-всё! Я буду послушным больным, а ты серьёзной медсестрой, идёт?

Я уже собралась кивнуть, радуясь, что он одумался. А затем дошло, что это очередная пошлая шуточка.

– Где твой градусник? – проигнорировав шутку, переспросила я.

– В задвижке, – ответил парень, показывая взглядом на задвижку в столе. Встав с кровати, я подошла к письменному столу и открыла её. Там лежал градусник. И кое-какие взрослые штуки. Заметив мой смущённый взгляд, он вновь рассмеялся. Так и хотелось треснуть, чтобы совсем было не до шуток.

– Гномик, ты ещё маленькая, чтобы такое видеть?

– Аарон, хватит.

– Ну что, ты просто так смущаешься от каждого моего слова или действия.

– Потому что они выходят за рамки, – кровь в венах начинала закипать. – Я пришла к тебе, чтобы помочь, а не выслушивать твои дурацкие пошлые шутки и терпеть эти твои издёвки.

– Всё. Ладно. Понял. Гномик разозлился. Молчу.

Благодарно кивнув, я вставила ему под мышку градусник и села рядом, засекая минут десять. Злость всё ещё бурлила во мне и даже молча сидеть с ним было очень тяжело! Сплошное напряжение. Хотелось треснуть за его выходки.

– Давай поговорим? – предложил блондин.

– О чём? О ролевых играх медсестры и больного?

– Да нет, я же сказал – больше шутить не буду, если тебя это бесит. О чём-то другом.

– Не хочу я с тобой ни о чём говорить, ты меня сейчас очень злишь, и я боюсь, что могу ляпнуть что-то, о чём потом буду жалеть. Или ещё хуже – как устрою тебе ролевые игры, в синяках весь ходить будешь.

Сложив руки на груди и нахмурив брови, взглядом я бегала по комнате, чтобы не смотреть на него.

– Ну всё, Гномик, успокойся.

Сейчас его голос не выдавал насмешек. Он был ровным и спокойным, даже, может, нежным. И тело, словно покорившись ему, стало расслабляться, а злость медленно отступать.

– Ты давно знаком с Кимберли? – из уст вырывается давно засевший в моей голове вопрос.

– Какой неожиданный вопрос. Зачем это тебе?

– Ты хотел со мной поговорить – вот я и говорю.

– Давно, – отвечает Аарон. – С детства. Ну, класса с первого. Наши родители хорошо дружат, нам тоже пришлось. В детстве мы были неразлучны. Стали расти, наши интересы стали меняться, но мы всё так же оставались быть вместе, но в этом году всё изменилось.

Когда парень начал свой рассказ, его губы подрагивали в улыбке, будто от приятных воспоминаний. Но под самый конец улыбка сползла и даже потух взгляд. В этом году у него всё изменилось. Но что всё? Что у него случилось?

Конечно, будет не тактично спрашивать, ведь это может его задеть ещё сильнее, поэтому я молча продолжаю слушать его, теперь не отрывая взгляда от его губ.

– Я решил оградить себя от неё, потому что понял, что Кимберли сделала меня таким, каким меня считает вся школа по сей-день. Именно Ким приписала мне статус хулигана школы. Меня все знают, как бэдбоя, который всех унижает. Но после… не важно после чего, – осёкся он, – я решил, что не хочу быть таким плохим, коим меня считают. Захотел измениться из-за одного человека.

– А сейчас… вы общаетесь?

– Нет. Я же сказал, что поставил точку. Она не тот человек, который нужен мне сейчас, она снова потянет меня на дно.

– Ясно.

Я облизнула губу и снова отвела взгляд. Почти сразу Аарон задал мне вопрос, словно готовился, словно хотел давно спросить, так же, как и я:

– Что за Юджин? Кто он? Что ему от тебя нужно? Полную историю хочу услышать.

– Это слишком больная история для меня, Аарон.

– Вырежи из этой истории больные моменты и просто расскажи мне, кто он.

Аарон снова напрягся. Его лицо стало снова серьёзным.

Я выдохнула и крепко зажмурила глаза, борясь с тремором в руках, который возник всего от одного упоминания об этом человеке и о просьбе рассказать о нём, и о том, что он сделал мне. Много лет я тщательно старалась не вспоминать об этом, но после возвращения Юджина в Бруклин всё изменилось.

Сухость в глазах вызывала слёзы, но я быстро моргала, чтобы не расплакаться. Мне очень сильно не хотелось бы так облажаться перед Аароном.

– Я познакомилась с ним четыре года назад, когда мне было тринадцать. Я тогда училась в другой школе. Там он был популярным мальчиком, прямо как ты. У него была отличная репутация и среди парней, и среди девушек. И однажды… – мне было трудно начать. – Он пригласил меня на свою вечеринку. Там случилось то, что я боюсь вспоминать и то, что мне сниться в кошмарах. То, из-за чего я лечилась в психиатрической больнице.

Аарон помрачнел. Да, думаю, он догадался, но уточнять не стал.

– Юджин угрожал мне какое-то время, а потом просто взял и уехал из города, как будто его и не существовало. Тогда я чувствовала своего рода облегчение от этой новости. И я не видела его целых три года, до недавних пор. Я молилась Богу, чтобы больше никогда не встретить его в своей жизни. Но Бог, видимо, не услышал мои просьбы. И Юджин вернулся. Я чувствовала такой страх, такую панику в тот момент, что стала снова задумываться о многом…

До меня уже начало доходить, что я рассказываю намного больше, чем должна была. Начала рассказывать слишком много подробностей. Теперь я делюсь с Аароном всем, что у меня на душе, хоть и не должна вываливать это на него, ведь ему, должно быть, не настолько интересно слушать мое дерьмовое нытьё.

– А теперь он начал навязываться ко мне. Снова. Он снова вернулся. В город и в мою жизнь. Я не могу понять, почему Юджин никак не может отстать от меня. Не могу понять, что я ему сделала?! И почему именно я стала предметом для его издевательств. Почему он выбрал именно меня?!

Из меня неожиданно вырвались всхлипы, которые я старалась скрыть ладонью, что приложила к губам. И всё то, что я так долго хранила в себе больше не было моим мучением. Вся боль, что я держала в себе, вырывалась прямо сейчас в присутствии Аарона. Я сжимала руки, пытаясь заглушить её, но Аарон молча положил руку мне на плечо и сказал:

– Не сдерживайся. Плачь. Выплесни это всё, Гномик.

Ему пришлось вылезти из-под одеяла, чтобы оказаться рядом. И я впервые почувствовала, как его большое тело, накрывает меня и забирает в себя все мои всхлипы. Его массивные руки крепко прижимали моё трясущееся тело к себе. Он впитывает всю мою боль, своими объятиями буквально забирает её.

– Спасибо, что поделилась со мной этим, – сквозь свои рыдания я услышала его шепот.

Я сильнее жалась к нему, словно потерянное животное к ноге человека. Настолько сильно я боялась сейчас остаться одна и справиться со всем одна. Через какое-то время, сама того не заметив, мы легли на кровать к друг другу лицами. Я постепенно успокаивалась, смотря на его лицо напротив. Аарон больше не обнимал меня, мы лишь соприкасались коленками, и мне казалось, что я уже тоскую по его объятиям.

– Спасибо, – робко произнесла я, едва шевеля губами.

– За что? – всерьёз удивился парень.

– За это всё…

– Я не мог смотреть на тебя в таком состоянии. Извини, если я нарушил твои границы, сначала задав вопрос, а потом касаясь тебя.

Он, кажется, правда переживал по этому поводу. И было приятно, что он уважает мои границы. Юджину следовало бы поучиться у него.

– Какая у тебя температура? – опомнилась я и резко встала с кровати, охваченная теперь не тоской, а ужасом! Она ведь могла подняться!

Аарон медленно достал градусник, который всё ещё был у него, и отдал мне. Тридцать девять и пять. Мне пришлось подорваться с кровати несмотря на то, что нет сил. У него достаточно высокая температура, а такую сбивать уже бывает очень тяжело.

Я пошла на кухню, схватила первую попавшуюся кружку и налила туда воды, чтобы он мог запить таблетку. Развернувшись, я собиралась идти обратно к Аарону, но рядом уже стояла его сестра, которая рассматривала меня. Она смотрит на меня с осторожностью и заинтересованностью. Говорят, что дети чувствуют больше, чем взрослые; что они отлично разбираются в людях. И сейчас Софи пытается узнать меня, высмотреть во мне что-то.

– У Аарона температура поднялась, я помогаю её сбить, – зачем-то объясняю ей я, а она лишь кивает и переминается с ноги на ногу.

– Ты его девушка? – внезапный вопрос ввёл меня в растерянное состояние, хотя почему? Я словно испугалась этого вопроса.

– Нет, конечно же нет! Аарон просто мой знакомый.

– Ладно…

– Помнишь, я говорила тебе, что мне нужна будет твоя помощь, когда я буду уходить? – спрашиваю девочку, и она, хлопая длинными ресницами, быстро кивает.

– Я думаю, что скоро буду уходить, поэтому мне нужно, чтобы ты присмотрела за своим братом. Попроси его завтра с утра выпить таблеточки, хорошо? Проследи, чтобы он точно выпил!

Софи закивала и улыбнулась. А потом прислонила ладонь к виску, словно принимала мою команду. Она меня развеселила.

Софи отступила, пропуская меня обратно в его комнату. Я шла быстро, словно сбегала от неё. Мне стало тяжело. От вопроса его ли я девушка мне стало дурно. Я боялась этих слов, как огня. Боялась обжечься снова.

♡⁠♡⁠♡

На улице уже было очень темно и в комнате тоже. Я не сразу поняла, что произошло. Оказывается, я каким-то образом умудрилась уснуть, когда ждала пока спадёт его температура. Не дождалась, видимо.

Приподнимаясь на локтях, я стала прислушиваться к звукам вокруг себя. Аарон сидел за компьютером и до меня доносились приятные звуки клацающей клавиатуры. Услышав шорох сзади себя, парень обернулся и застал меня за подсматриванием.

– Уже проснулась? Я думал, ты до утра спать будешь, – широко улыбаясь, говорит он, выключая компьютер.

Его тело медленно стало приближаться к кровати, а потом он и вовсе лёг рядом со мной. Снова лицом к лицу.

– Как я уснула? Почему ты сразу не разбудил меня?

– Ты очень устала ухаживать за мной, похоже. Вот и отрубилась. И ты очень сладко спишь, будить тебя было бы преступлением.

Его голос был приятно тихим, и он снова уволакивал меня в сон.

– Мне нужно домой…

– Нет, – резко и весьма грубо выдвинул Аарон.

– Что – нет?

– Ты останешься на ночь у меня. Я не отпущу тебя одну ночью. Спи, – он буквально с силой накрыл меня одеялом и зафиксировал моё тело своей ногой. Его нога оказалась на моём бедре, словно удерживая.

– Но ты не будешь меня трогать.

– Не буду.

Чистота в его голосе позволила мне поверить его словам и отогнать от себя волнение.

– У тебя спала температура? – интересуюсь я.

– Да. Измерял недавно. Было тридцать семь и три. Всё нормально. Благодаря тебе.

У меня хватило сил лишь на лёгкую ответную улыбку. А потом я закрыла глаза, положила руки под голову и стала засыпать, чувствуя его присутствие. И мне никогда в жизни не было так приятно засыпать…

16 глава. Я не справляюсь

Сегодня ровно девять лет и шесть месяцев, как не стало мамы и папы. За такое большое количество времени, как казалось, должно случиться многое – всё должно уже быть хорошо, и я должна была уже отпустить эту ситуацию и начать жить, как все обычные люди.

Сегодня самого утра я чувствовала, как в области груди щемящая боль разрывает меня. Сердце чувствовало всё, подсознание – тоже. Одна часть меня говорила, что нужно всё забыть. Другая часть меня разрывалась на крупицы и кричала о помощи.

В апреле будет ровно десять лет, как их нет, а в моей жизни всё такое же дерьмо. Я всё так же страдаю. Интересно, что они думают, когда смотрят на меня с небес? Жалеют ли они меня? Или, быть может, молятся, чтобы я стала сильнее, чтобы у меня всё было лучше, чем есть на данный момент? Может, они разочарованы во мне? Может, я разочаровываю их?

Выйдя из комнаты, на кухне я заметила бабушку, которой с каждым днём становилось всё хуже и хуже. Я боялась неизбежного. Пыталась морально подготовить себя к этому – никто из нас не вечный, и я это понимала. Но снова переживать смерть близкого человека я не готова, я не выдержу.

Лили просит меня не думать об этом. Говорит, что всё может улучшиться. Но я вижу, какие её глаза, когда она меня старается успокаивать. Они уставшие и потерявшие надежду.

– Доброе утро, Лаура, – осипшим голосом говорит бабушка, и у меня замирает сердце. Её голос тоже изменился. Он больше словно не живой.

– Доброе, как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, не беспокойся, – на её лице появляется кривая и слабая улыбка. – А ты как, родная? Как дела в школе?

Мне плохо. Я чувствую себя одинокой в этом мире несмотря на то, что у меня есть Элиза и… и Аарон.

Закрывая глаза, я всё ещё часто вижу перед ними его. Аарон часто фигурирует в моих мыслях. Особенно после того, что случилось в тот день, когда я осталась у него на ночь. Я надолго запомню ту ночь. И то, что случилось в неё.

Неделей ранее.

Мои веки распахнулись сами по себе ночью. Свет от уличного освещения попадал прямо на лицо Аарона. Я нахмурилась, не понимая, почему проснулась. Не могла же сама по себе внезапно проснуться, что-то, должно быть, разбудило меня.

Тяжело выдохнув, я вновь коснулась головой подушки и закрыла глаза. Абстрагировавшись от тяжёлой темноты, снова старалась уснуть, однако, внезапно услышала рядом с собой стон. Стон Аарона.

Резко повернувшись к нему, я стала разглядывать его лицо, которое, словно для меня, освещалось. В уголках серых глаз были засохшие слёзы, а ресницы казались мокрыми и слипшимися. По переносице текла одинокая слеза. Я испугалась. Сердце застучало сильнее. Я не знала, что мне делать, как ему помочь? Я чувствовала тяжесть в груди, видя его слёзы. Мои ладони горели от желания стереть эту слезу.

В какой-то момент брови Аарона сдвинулись к переносице, а глаза задёргались. Кажется, ему снился кошмар. Знаю, как это тяжело. Должно быть, ему снится то, что причинило много боли. Парень вновь тяжело вздохнул и из приоткрытых губ вырвался тихий стон. Ему больно.

Я хочу ему помочь, хочу разбудить его, хочу избавить от этих кошмаров. Больше сдерживаться не могу – кладу руку ему на грудь и поглаживаю. Не знаю, кажется, я сошла с ума, ведь я сейчас глажу его грудь! Это точно не дружеский жест.

Мои губы оказываются у его уха, и я шепчу ему:

– Аарон, проснись, проснись.

Его голова переворачивается на другую сторону подушки, и я перекладываю ладонь с груди на его чуть колючую щеку. Пальцами вожу по щеке. Это точно ночные галлюцинации. Ночные ошибки.

Из губ рвутся слова:

«Малыш, проснись, пожалуйста».

Я нахожу в себе здравое мышление и одергиваю себя от этих слов. Что на меня нашло? У меня просто сносит крышу, боже мой… Аарон Родригес, это ты так на меня, чёрт возьми, влияешь! И моя жалость к тебе уже уничтожает меня.

Вместо желаемых слов, я произношу другие, уже более обдуманные:

– Аарон, ну же, проснись, давай…

Сон крепко удерживает его. Я глажу его ещё несколько раз по груди и ещё несколько раз по щеке. Он дёргается. А потом резко подскакивает. Его грудь, на которой только что были мои руки, тяжело вздымается. Глаза парня бегают со стороны в сторону, он теряется в реальности.

Не знаю, что со мной. Что я творю.

Я хватаю Аарона за руку и крепко сжимаю её.

– Аарон, я здесь, – говорю ему я, стараясь привести в чувства, потому что вижу, что он всё ещё напуган, растерян.

– Лаура, – моё имя из его губ вырывается, как мольба. Как что-то, что удержит его.

– Я здесь, да. Я рядом.

Парень сглатывает и переводит взгляд теперь на меня. Его глаза бегло смотрят на моё лицо, смотрят то в глаза, то на губы. Аарон, не сделай то, о чём потом мы оба будем жалеть… не нужно…

– Ты нужна мне сейчас, – шепчет парень. Мои глаза слезятся по непонятной мне причине. Меня трогают его слова?

– Я рядом, да, – я киваю и тянусь к нему. Может быть, нам обоим это нужно. Мы жмёмся друг к другу, стараясь найти друг в друге спасение, подушку безопасности. Мои руки свисают с его шеи, пока я обвиваю ими её. Я прислоняюсь к его груди, перелазив на колени.

В этот момент мне не хотелось думать о том, что будет завтра, как мы будем смотреть друг другу в глаза. Просто хотела разделить эту ночь с ним.

– Что тебе снилось?

– Человек, которого нет в живых. Я скучаю по ней. Мне не хватает её. И мне снился кошмар. Словно я проживал тот роковой день снова и снова, как по кругу.

Он обнимает меня крепче, и я чувствую, насколько напряжены его мышцы. Чувствую, как ему тяжело рассказывать это.

– Мне жаль, что ты потерял какого-то близкого человека.

– Спасибо. За сочувствие и за то, что ты сейчас рядом. Что ты настолько рядом.

Я замечаю, как Аарон старается незаметно прикрыть глаза и втянуть мой запах. Я его успокаиваю. Я имею на него влияние, как оказалось.

Этой ночью мы спали мало. Большую часть времени разговаривали и просто сидели в обнимку, не думая ни о чём. Нам хотелось просто запомнить именно этот момент. Мы не хотели думать, что будет завтра и как эта ночь повлияла на нас.

– Аарон, об этом никто не должен знать, ладно? – прошу его я. Школа получит очередную сплетню для обсуждений, а мне бы не хотелось этого. Мне хватило того раза.

– И об этом, – его пальцы взлетают к глазам и указывают на засохшие слёзы, – тоже.

Я коротко улыбаюсь, киваю, и снова облокачиваюсь на него.

Уснули мы так же – в объятиях друг друга. Проснулись тоже. Мы не отпускали друг друга даже во сне. Мы были сплетены воедино. Но я проснулась раньше, собрала свои вещи и ушла. Так было правильно в любом случае, ведь идти вместе в школу мы бы не стали всё равно. Я оставила ему небольшую записку:

«Доброе утро. Я ушла, посчитала, что так будет правильно. Оставайся сегодня дома, не иди в школу и поправляйся. Не заставляй меня нервничать и расстраиваться, поэтому сходи к врачу. И отпишись, как побудешь у него, я переживаю. Хорошего тебе дня, плакса:)».

Может быть, это было милой записочкой, которыми обычно обмениваются влюблённые, но я посчитала нужным оставить её ему.

Я потряхиваю головой и выхожу из воспоминаний.

– У меня всё нормально, ба. Только… сегодня…

Она кивает и продолжает за меня:

– Почти десять лет, как нет твоих родителей.

Я сглатываю. Всё ещё дико слышать такие слова. Нет твоих родителей. Эти слова эхом проносятся по моему сознанию.

– Ага, – стискиваю зубы до треска, чтобы сдержать слёзы. Подхожу к столешнице, открываю верхние шкафчики и достаю свою кружку с мишкой, которой уже лет пять. Ставлю чайник кипятиться и слышу снова голос бабушки:

– Лаура, я вижу, как тебе плохо. Тебе это не скрыть, дитя. Но, знаешь… тебе нужно стараться жить дальше. Лаура, прошло десять лет, ты должна реже вспоминать об этой трагедии. Живи, не запутывайся в прошлом. Не строй жизнь там. Лучше думай о будущем, о счастливых моментах, которые тебя ждут.

– Я не вижу этих счастливых моментов в будущем. Когда я думаю о будущем – у меня перед глазами темнота, просто пустота. Может, это знак?

Знак того, что у меня нет будущего? Или… или просто меня нет в будущем.

– Не говори такого, дурья ты голова! – рассердилась бабушка, стукнув кулаком по стулу.

Я улыбнулась.

– Лаура, пообещай мне, что ты будешь счастливой. Пообещай, что стерпишь всё, что может с тобой быть. Не делай глупостей, которые ты делала несколько лет назад, прошу. Я хочу, чтобы ты прожила долгую жизнь, встретила любовь и была счастлива. Пообещай мне, Лаура.

Слова бабушки почти доводят меня до слёз. Встретить любовь, прожить долгую и счастливую жизнь… Всё это кажется мне чем-то за пределами возможного и реального. Кажется, это точно не про меня.

Однако от слова «любовь» моё сердце дернулось. В голове возник образ Аарона. Господи, Лаура! А ну прекрати это немедленно!

– Ба, – я сжимаю её морщинистую руку в своих ладонях, – я не могу тебе обещать такого. Не могу обещать того, чего, может быть, не смогу сдержать. Это моя жизнь, я решу, что мне делать, не волнуйся…

Я забираю кружку с горячим чаем, который уже успела приготовить, и как можно быстрее убегаю от разговора с бабушкой. Догадываюсь, что ей сейчас плохо от моих слов. Ей тяжело осознавать, что я тот самый «трудный подросток», которому необходима помощь окружающих. Я знаю, что она желает для меня всего самого лучшего… и даже тогда, когда приказала Лили положить меня в клинику, она это делала с лучшими побуждениями. Она думала, что это пойдет мне на помощь. А я всё ещё застряла в том времени, в моей голове всё ещё время от времени всплывают плохие мысли о суициде. Я стараюсь держать себя в руках. Но я чувствую, что скоро вся моя сила рухнет.

За завтраком я сижу в телефоне и переписываюсь с Аароном. Мы не были теми, кто любил переписываться, но в последнее время зачастили с этим. Однако наши сообщения не выходят за черту дозволенного. Аарон не кидает мне ничего из вон выходящего. Мы оба держим дистанцию. Но как долго будем сдерживаться?

AaronRodriguez: Я выздоровел. Рада?

Я: Разумеется! В школу с понедельника?

AaronRodriguez: К сожалению.

Я: Так сильно не хочешь видеть меня?:)

AaronRodriguez: Ты – единственное, ради чего я хочу в школу. Видеть тебя даже исподтишка – ещё то удовольствие.

Я: Подглядываешь за мной, да?

AaronRodriguez: Слежу.

Мои губы содрогнулись в ухмылке. Он сказал, что хочет в школу только из-за меня.

AaronRodriguez: Лаура…

Я: Аарон?

AaronRodriguez: Пойдём со мной гулять.

Я: Не могу. Нужно подготовиться к школе.

Не могу же я ему сказать, что у меня нет желания и настроения и рассказать причину? Мы не делимся ничем личным. Думаю, это лишнее. Мы не так близки. Хотя после той ночи я могла бы считать иначе, но стараюсь не думать о ней.

AaronRodriguez: Лаура, у тебя ужасные отмазки. Ты просто не хочешь со мной гулять?