Текст книги "Дождь в наших сердцах (СИ)"

Автор книги: Кристи Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)

Замечая мою улыбку, девушка тоже смеётся. Утро начинается хорошо, и я рад этому. Пусть так будет и дальше. Мне нравятся её улыбка и смех. Они возвращают меня к жизни.

– А сочувствую потому, что ты достался именно мне, а они не получили такой лакомый кусочек.

Прикрываю ладонью лицо и тихо смеюсь в неё, параллельно наслаждаясь её смехом.

Всё затихает, когда с моих бёдер спадает не хорошо закреплённое полотенце и падает на пол. Лаура взвизгивает, заливается смущённым смехом. Конечно, она отвернулась.

Я надел спортивные брюки – в которых пришёл вчера – и, подойдя к девушке, присел на корточки перед кроватью.

– Я приготовлю завтрак, хорошо?

– Может, я с тобой? Будет весело…

Я качаю головой.

– Нет, отдыхай. Твои зелёные глазки закрываются, потому что ты ещё не выспалась.

Лаура обречённо вздыхает и подобострастно кивает, соглашаясь с моими словами. Поднявшись, я погладил её ногу, выглядывающую из-под одеяла, после чего Лавра тотчас спрятала её обратно, и пошёл на кухню.

Стоило мне войти на кухню, как под ногами стал путаться серый комок шерсти, жалобно мяукая, явно намекая на то, что он проголодался.

Я планировал приготовить плотный завтрак и выбирал между сырниками и блинчиками. В холодильнике стояло молоко, поэтому выбор пал на блинчики. И, конечно, я не смог устоять перед Мурзиком и пришлось поделиться с ним молоком, которое он вылакал за несколько минут.

На готовку у меня ушло полчаса. Я бы справился гораздо быстрее, если бы повзрослевший котёнок не мешал мне.

Выложив приготовленный завтрак на тарелку, я поставил чайник. Самому завтракать пока не хочется, но очень хочется порадовать Лауру вкусным завтраком в постель.

На моём лице была улыбка всё то время, что я готовил, всё то время, что нёс. Но, когда моя нога переступила порог комнаты, а глаза вцепились в её лицо, улыбка медленно сползла. Нет, не медленно, моментально. Даже руки предательски задрожали, и я чуть не выронил всё, что держал в руках.

Лаура больше не была такой, какой я её видел до того, как вышел из комнаты. Сейчас на круглых щеках одна за другой стекали слёзы. В желудке в миг скрутился тугой узел.

Почему она плачет?

Кто её обидел?

Что могло произойти за те сорок минут, что меня не было?

Освободив руки и поставив всё на тумбу, я ринулся к Лауре. Но она отползла от меня. Причём так резко, будто испугалась.

– Родная… что такое?

– Ты обманщик и предатель, Аарон… – она плотно сжала губы, боясь разрыдаться. – Зачем ты так поступил со мной? Зачем, Аарон?..

И всё моё сознание помутнело.

36 глава. Доверие

Мой язык прирос к нёбу. Я давила так сильно, стараясь этим действием подавить в себе желание снова сказать что-то плохое в сторону Аарона. Я не хотела его обвинять, вообще не хотела с ним ругаться. Просто… мои эмоции – всё дело в них. Разумом я понимаю, что мне стоит выслушать его, понять, что произошло, а не обвинять, руководствовавшись лишь каким-то одним сообщением, сумевшим затуманить голову.

Аарон стоит в метре от меня, пока я вжимаюсь в матрас, слыша лишь собственное дыхание. Такое ощущение, что я не присутствую сейчас здесь, словно мной кто-то управляет. Я хочу сказать другое, сделать совершенно иное, но поступаю не так, как хочу, будто что-то блокирует мои истинные желания.

– Что значит обманщик и предатель, Лаура? – я начинаю трястись от его тона ещё сильнее, он холодный и грубый, такой, каким он обычно общался с отцом. Наверное, я заслужила на такой тон.

С трудом сглатываю и тянусь рукой к его телефону, который Аарон оставил на тумбе. Боже, лучше бы я не брала его в руки и не смотрела из любопытства, кто ему написал. Парень вынужденно наклоняется ко мне, чтобы посмотреть в экран телефона. Но он соблюдает дистанцию, видя, что я не хочу сейчас быть слишком близко к нему.

Даже пребывая в злости, он уважает меня. А вот я убегаю от него.

– Тебе написала Эрика, – добавляю я после того, как он заглянул в экран. – Она написала: «Спасибо, Аарон, что приехал вчера за мной и довёз до дома. Я правда благодарна тебе за это, потому что не знаю, что делала бы без тебя. Как ты и просил, Лауре я не скажу ни слова. Согласна с тем, что ей лучше этого не знать», – я цитирую ему полностью текст, который намертво отпечатался в моей памяти и останется в ней на долгие месяца, а может быть и годы, потому что я долго и усердно перечитывала одно и то же сообщение.

Аарон сглатывает и молчит, но его кадык бешено дёргается, показывая мне его нервозность. На скулах заиграли желваки. Я прерываю тишину первой:

– Как ты и просил, Лауре не скажу ни слова, – повторяю я одно из предложений. – Как мне это понимать, Аарон, как? Я не хочу думать, что ты изменил мне с ней, и не буду.

– Я, блядь, не изменял тебе с ней! – криком перебил меня парень. Он в прямом смысле оглушил меня им. Несколько секунд в ушах стоял сильный звон.

– Почему ты скрыл от меня что-то? Как же твои слова о доверии, а? – мой взгляд уверенный и стойкий, но пальцы дрожа сжимают простынь. – Приехал за ней? Довёз до дома? Вот, значит, почему ты вчера задержался, да? Ты был с ней.

Его глаза открываются и закрываются, а губы вечно дрожат, будто хотят что-то произнести, но не знают что. Что сказать такого, чтобы дать понять всё правильно, чтобы не обидеть меня. Или он молчит, потому что придумывает красивую ложь?

– Мне есть смысл говорить с тобой сейчас, Лаура? – спокойно спросил блондин на выдохе. – Или ты скажешь мне уйти, потому что сама уже всё поняла и не хочешь даже слышать меня?

Конечно, он знает меня лучше, чем я сама себя.

Знает всё, что крутится в моей голове.

Я некоторое время молчу, слушая то, что творится внутри меня. Кто же победит в споре – разум или эмоции?

Сделав прерывистый вздох, я втянула полной грудью спёртый воздух и медленно выдохнула, закрыв глаза.

Перестань вести себя как ребёнок, Лаура.

Возьми себя в руки.

Если ты любишь его, должна научиться разговаривать с ним, прорабатывать всё, а не закрывать лицо руками и рыдать.

Соберись, ну же!

– Говори, Аарон, – мой голос звучал отдалённо, поэтому, чтобы выразить не отстранённость, а действительно желание разобраться и услышать его, я добавила: – Пожалуйста, говори со мной, Аарон.

Парень несколько секунд всматривался в моё лицо, а потом вздохнул, и его губы растянулись в улыбке, которая становилась моим успокоительным. Родригес медленно сел на кровать, всё ещё смотря в мои глаза, пытаясь понять, не против ли я этого сейчас?

Не увидев никакого сопротивления или отвращения, он смелее устроился рядом. Теперь парень сидел напротив меня. В какой-то момент Аарон взял мои руки в свои огромные лапы и стал говорить так спокойно, будто проговаривал для меня мантру:

– Я сейчас расскажу всё так, как было на самом деле. Тебе может это не понравиться в каком-то моменте, но так было.

Мне может что-то не понравиться.

Это снова заставило меня напрячься.

– Я собирался к тебе, но мне позвонила Эрика, непонятно откуда достав мой телефон, мол, увидела когда-то у тебя и досконально запомнила его. Она была очень пьяной, Лаура. Попросила забрать её с какого-то клуба, потому что боится, что ею в таком состоянии воспользуются, сказала, что не может больше никого попросить.

Аарон опустил голову, словно ему было стыдно.

– Я приехал за ней. Забрал. Мы ехали молча, потому что она отрубилась. Я дотащил её до дома… – и потом повисло молчание. Его быстрая речь внезапно прекратилась. Я наклонила голову в ожидании продолжения, уверенная в том, что оно должно быть, но Аарон продолжал молчать и кусать губу.

– И что потом?

Он дотащил её до дома. Это главный момент в сюжете прошлого вечера.

– Она попросила остаться, Лаура. Возможно, из-за того, что была пьяна и не соображала. Или всё соображала, но надеялась, что я поведусь и откажусь от нашей любви.

Аарон поднял голову, и теперь мне выпала возможность посмотреть в его глаза. Я не видела предательства. Он не отказался от нашей любви. От меня. Конечно, он бы не сделал этого, о чём я только думала?

– Я просто взял запасные ключи и запер её, оставил одну. Простоял несколько минут на улице и курил, чтобы приглушить вину и ненависть к себе за этот поступок. Вот почему от меня несло табаком.

– Ты не сделал ничего плохого, – мои руки выбираются из его рук и теперь накрывают их. – Ты поступил правильно, Аарон. Извини меня, извини, что я наговорила тебе всего это, извини, чёрт… Извини…

– Нет, родная.

Мы выглядели жалко, наверное. Но в этом была наша любовь: в успокоении друг друга, в чувствах друг друга и ощущении нашей общей боли. Сейчас боль была не у меня, хотя совсем недавно я допустила мысль о предательстве. Боль была у Аарона, именно у него. Он корил себя за поступок, чувствуя огромную вину передо мной. Ему казалось, будто он предаёт меня, хотя это не так, у него просто хорошие манеры, он не смог бросить девушку одну.

– Аарон, я виновата, что наговорила тебе те слова… Я не хотела…

– Ты имела на них право, потому что я поступил отвратительно. Я почти предал тебя.

От того, с каким дрожащим голосом он это говорит, с каким потерянным взглядом, у меня замирало сердце и казалось, что я вовсе не дышу – начиналась кружиться голова.

– Ты не предал меня, любимый. Не предал. Ты поступил хорошо.

Я касаюсь его лица, провожу по линии скулы и завожу назад, перебирая его светлые, кудрявые после душа волосы.

– Я ненавижу себя, Лаура. Я обманул тебя. Ты была права, когда упомянула о доверии.

Боже, Аарон, я не помню, какой бред несла в том состоянии…

– Нет, Аарон, хватит, – грубо стараюсь заткнуть его, потому что разговор перетекает в плохое русло, и это сильно давит на меня, на нас двоих. – Не нужно этого говорить, прекрати!

– Я подорвал твоё доверие. Эту связь между нами. Я знаю, что должен был рассказать тебе всё изначально, но я боялся, что тебе от этого будет только хуже. А теперь понимаю, что нужно было это сделать. Знаю, что тебе снова сложно доверять мне, как было в самом начале нашего знакомства, наших отношений. Я виноват, Лаура. И если бы я только мог загладить вину…

– Хватит, пожалуйста, хватит! – я начинаю плакать, чем пугаю парня, потому что его глаза резко распахиваются. – Ты хороший человек! Ты не подорвал моего доверия! Не говори, что ты всё разрушил, не склоняй к тому, что наши отношения разрушились! Это не так! Я люблю тебя точно так же, как любила все эти месяцы, слышишь меня? Пожалуйста, прекрати, у нас всё хорошо, ладно? – моё тело не может сидеть на месте, оно хочет поближе к нему, хочет быть рядом и снова, и снова доказывать ему свою любовь и искренность во всех сказанных словах.

– Лаура…

– Закрой рот, Аарон! Просто закрой рот и прокрути в голове то, что я только что сказала! – я на самом деле перемещаюсь на его колени и обхватываю шею, прижимаясь лицом к ней, снова ощущая запах сигарет – только теперь он не раздражает, я нахожу в нём что-то приятное.

Блондин больше ничего не говорит, молча дышит рядом с моим ухом и едва касается моей спины – боится. Не меня только, а себя...

♡⁠♡⁠♡

Вечер протекал плохо и монотонно, потому что я осталась одна. Всё, что мне оставалось делать, это думать о том, что в голове у Аарона. О чём думает он и что чувствует? Сделал ли он хоть какой-то вывод из моих слов или продолжает чуть ли не проклинать себя?

Я всё делала на автомате: в душе простояла дольше, чем обычно, потому что находилась не в реальности, а копалась в своих переживаниях. Я стояла под горячим напором воды тридцать минут и переживала об Аароне, не чувствуя, как горит моя кожа. Поняла, что простояла дольше, когда вытиралась полотенцем – всё тело было красным и горело от прикосновений.

Потом заварила себе травяной чай, глупо веря в то, что он меня спасёт, но ошиблась, потому что никакого результата он не дал. Чем дольше я держала себя в таком подвешенном состоянии, тем сильнее разрывалась моя голова, и мне хотелось лечь спать.

Оказавшись в постели, я снова уставилась в потолок уже при выключенном свете. А потом внезапно зазвонил телефон, и я схватила его в руки, думая, что это Аарон. Вдруг он тоже сейчас лежал и думал, и захотел позвонить, поговорить, чтобы успокоить проливной дождь в наших сердцах?

Но я снова допустила оплошность.

Это была Элиза. Я посмотрела на время и запереживала в который раз, только теперь не из-за Аарона! Подруга никогда не звонила так поздно, чтобы поболтать. Неужели у неё тоже что-то случилось?

– Алло, – отвечаю на звонок, почти не шевеля губами.

– Ты не спишь? – громкий вопрос сопровождался всхлипом, а завершался новым рыданием.

– Что случилось? – задаю вопрос, игнорируя её вопрос ради приличия.

Я поднимаюсь на локтях и тянусь к ночнику, заполняя комнату слабым оранжевым светом.

– Я идиотка, Лаура. Просто идиотка, – мне едва удалось разобрать её слова, потому что она, кажется, закрыла рот ладонью, стараясь сделать очередной всхлип беззвучным.

– Перестань, успокойся, пожалуйста, – трудно поддержать человека и успокоить его по телефону…

– Не могу! Я идиотка!

– Почему? Постарайся мне внятно объяснить…

Элиза сделала прерывистый вздох, но сдалась и снова всхлипнула. Затем ещё и ещё. Лишь спустя две минуты ей удалось прийти в более разговорчивое состояние.

– Ко мне пришёл Элай. Резко и внезапно, я даже испугалась. Зашёл ко мне… а потом… нагнулся и поцеловал, а я ударила его по лицу. Я не хотела, это рефлекс был!

С одной стороны мне хотелось рассмеяться, ведь это странная и даже смешная ситуация. С другой было не до смеха, ведь я слышала, как сильно она плачет от чувства вины.

В этом дне слишком много чувства вины.

– Потом, даже несмотря на мой поступок, Элай сказал, что любит меня! А я… сказала ему уйти. Я просто так была растеряна, Лаура. А сейчас места себе не нахожу, потому что он мне даже не отвечает. Боже, я облажалась, да?

Ответить честно или сказать что-то, что утешит её, но соврать?

– Да, Элиза, ты облажалась, – и прежде, чем услышать очередной всхлип, я быстро добавляю: – Но! Он хороший парень и всё поймёт, я уверена. Элай не откажется от тебя. Остынет и придёт снова, только тогда ты будешь готова ответить ему. И я полагаю взаимностью?

– Взаимностью. Не могу понять, что заставило меня сегодня влепить ему пощёчину…

– Ты переволновалась, ничего страшного в этом нет… – только если она ему, конечно, не выбила зуб своим ударом…

– Как мне попросить у него прощения и ответить что-то, если он меня игнорирует теперь?

– Ам… подождать некоторое время? – протягиваю. – Ему нужно прийти в себя, потому что он ожидал явно не такой реакции…

– Ладно. Извини, что разбудила…

– Я не ложилась ещё.

– Чего? Мучает что-то?

– Кто-то.

– Кто? – сердито спросила Элиза, думая, наверное, о ком-то плохом.

– Об Аароне. Мы сегодня… можно сказать, поругались… Или, точнее, просто поругались и зашли в тупик, в котором не слышим друг друга. Вернее, он не слышит меня.

– А в чём причина ссоры-то?

И, тяжело вздохнув, я принялась рассказывать подруге то, что произошло сегодняшним утром. Про Эрику. Про срыв Аарона. Про его чувство вины. Элиза, как свойственно говорить подруге, сказала: «А я говорила! Говорила, что мне не нравится твоя Эрика, говорила, что с ней что-то не то! Я чувствовала это!»

Безусловно, все вокруг оказываются правы. Это я глупая. Глупая и наивная девочка, не умеющая разобраться, кто мне друг, а кто враг. Доверяю всем подряд, а потом страдаю от этого, как было всегда… из года в год я находила себе проблемы.

– Думаю, Аарону так же, как и Элаю, нужно время. Им обоим нужно время, чтобы всё обдумать. Нам, Лаура, надо только ждать…

– И я жду. Но на душе тревожно. Толком не могу объяснить это чувство…

В глазах мелькает вспышка, и я закрываю глаза и роняю телефон.

Мне снова семь. Я рядом с мамой. Точно такое же чувство у меня было тогда – вот эта тревожность, они идентичны! И теперь я начинаю переживать так сильно, что буквально услышала, как треснуло сердце.

– Лаура? – пытается дозваться меня Элиза, но не выходит. Я слышу, но стоящий ком в горле не позволяет что-то сказать.

– Спокойной ночи, – резко заканчиваю разговор, сумев сказать только два слова.

Мой взгляд падает на трясущиеся руки – и это невозможно контролировать. Будто тугой гарротой невыносимо сдавливают голову – так, что темнеет в глазах, а в ушах не слышу ничего, кроме противного писка.

Беспомощность. Бездействие. Я не знаю, что мне делать. Дома нет даже Лили.

Отчего это состояние?

Я же сейчас переживаю не о себе…

Я чувствую опасность за Аарона. С ним что-то не так, я чувствую это так сильно, будто мы связаны. А может, вовсе и не будто. Мы действительно связаны: мыслями, душами, сердцами, телами.

Тремор не покидает руки, но я всё равно хватаю телефон и звоню ему. Отключен. Должно быть, Родригес специально его отключил, зная, что я буду звонить и убеждать его в чём-то. Эгоист! Я же сойду с ума!

Тщетно ссылаюсь на то, что он находится где-то в глуши и там попросту не ловит связь, но ещё минутку, и он мне перезвонит…

Конечно, это глупость.

Тупица.

Я тупица.

Понимаю, что писать ему, вероятнее всего, тоже бессмысленно, но посылаю десятки сообщений, вот несколько из них:

Я: Аарон, у тебя всё хорошо?

Я: Малыш, пожалуйста, позвони мне, как можно быстрее.

Я: Аарон, я умоляю, не вини себя, я очень люблю тебя, почему ты не слушаешь меня?

Я: Мне плохо, Аарон. Очень тревожно за тебя. Я чувствую что-то неладное. Можешь ответить мне хотя бы одним сообщением? Хотя бы точкой, прошу…

Я: Выйди на связь, пожалуйста, Аарон…

Прошло минут десять, а я всё ещё продолжала смотреть в экран телефона, скитаясь в надеждах на его ответ. Ничего не происходило вне зависимости от того, сколько времени я ждала. Я была готова просидеть всю ночь, истерзать себя и лишить сна, если бы был шанс, что после этого Аарон ответит мне.

Моё сердце болело всё сильнее, чувствовало сильную опасность.

Голова разрывалась и в ней путались мысли.

Я уже пожалела, что перестала ходить к психологу. Думала, что чувствую себя уже лучше, ведь рядом всегда Аарон, а это значит я в безопасности – и в физической, и в ментальной. Только вот ошиблась. Он не всегда рядом. И сейчас я в опасности.

Время будто остановилось. Или, может быть, оно и шло, но я оставалась в своей голове, в своих мыслях и переживаниях, не замечая ничего вокруг. В какой-то момент я затрясла головой, выводя себя из транса, потому что почувствовала острую боль в руке.

Привычка никуда не ушла. Она лишь «заглохла» на какое-то время.

Я задумалась и в это время драла свою руку, отчего теперь на ней ярко-красные следы, которые видно даже в приглушённом свете.

Возможно, у меня просто обострилась паранойя и на самом деле с Аароном всё в порядке, он находится дома и просто отдыхает от меня.

Я легла на холодную кровать, сходя с ума. Не знаю, как дожить до утра и что с этим всем делать. Просто хочется, чтобы всё устаканилось.

Закрыв глаза, молюсь у себя в голове непонятно кому, чтобы с Аароном всё было в порядке. Это главное, и это всё, что волнует меня.

В какой-то момент, когда я провалилась в сон, но сознание ещё не полностью окунулось вместе со мной, я услышала звонок в дверь. Этот звук вырвал меня из сна моментально. Опёршись ладонями о матрас, я вскочила.

Это не тётя, у неё ключи, и она занята Марком.

Это вряд ли Аарон, потому что ключи у него тоже есть.

Это вряд ли Элиза, потому что мы недавно говорили, и она бы предупредила меня о желании навестить меня глубокой ночью.

Это вряд ли Эрика… не думаю, что после произошедшего она будет смотреть в мои глаза, не говоря о том, чтобы говорить и уж тем более приходить.

Тогда кто это? И почему сердце снова болит от дурного предчувствия?

Не знаю, как себя вести. Не знаю, что я буду делать, если это вдруг будет кто-то неизвестный. Не знаю, к кому обратиться. Знаю, что раньше я бы без раздумий позвонила Родригесу, и он бы также оперативно приехал ко мне.

А сейчас… я совершенно одна.

Мои шаги соразмерны парению. Никаких звуков, я будто лечу. Вероятнее услышать стук моего сердца, нежели моё дыхание и шаги. Человек, стоящий за дверью, снова звонит, а я закрываю рот ладонью, сдерживая в себе крик или вопль – не знаю, на что это было бы похоже.

Но… выглянув в глазок, я увидела парня в капюшоне. Не вижу лица, потому что голова опущена. Биение сердца усиливается. Я рассматриваю его и замечаю светлые волосы.

Аарон.

Я без раздумий, лишних высматриваний и убеждений открываю дверь и хватаю его за руку, затягивая к себе. Глупо и опрометчиво. А если бы я ошиблась и случайно завела в дом незнакомца? Нет, такого не было бы, потому что отчего-то я точно была уверена, что это никто другой, как мой Аарон Родригес.

Я пыталась заглянуть в его глаза или вообще посмотреть на лицо, чтобы понять, что он чувствует – это работало всегда. Но светлые волосы перекрывали лицо парня. Я упёрто встала перед ним, думая, что сейчас он разговорится. В моих намерениях было высказаться ему, рассказать о том, как я переживала, как мне было плохо – настолько, что я почти задыхалась.

Потом, увидев его глаза, поняла: сегодня мы не поговорим.

Аарон шатнулся в сторону, когда я отошла от него, чтобы запереть дверь. Он чуть ли не ударился об стену!

– Аарон, что такое?

И потом я услышала запах алкоголя, которым несло от него. Я до смерти боюсь пьяных мужчин. И видеть своего любимого в таком состоянии – соразмерно паническому приступу, но я уверенно держу себя в руках.

Родригес не отвечает мне. Кажется, что он всё ещё в том состоянии, в котором присутствуют здравые мысли, переживания и все та же боль, которую ему не удалось заглушить отстойным пойлом. Аарон стоит с опущенной головой и смотрит в пол с поджатыми губами. А потом тихо произносит, может, с расчётом, что я не услышу:

– Прости меня…

И его крупное тело медленно скатывается вниз по стене.

Тру ладонь в растерянности, потому что понятия не имею, что делать. И страшно, и обидно, и больно видеть его таким. Не пьяным (хотя это тоже), а разбитым, запутанным, опустошённым.

– Перестань, вставай, пожалуйста, – в моём голосе нет беспокойства, но также нет и злости.

Хочу показать, что я расстроена его поведением, но не хочу делать ещё больнее. Боже, почему же всё так сложно?

– Я опять подвёл тебя, знаю. Знаю, что ты сейчас думаешь и чувствуешь, глядя на меня.

– Ничего я не думаю, – перебиваю его. – Всё, чего сейчас хочу, чтобы ты пошёл спать. Пожалуйста, Аарон. Давай ляжем, а с утра обо всём поговорим? Мне будет легче говорить с тобой в трезвом состоянии и нормальном рассудке.

– Нет, – отрезает грубо он, вертя головой. – Я не лягу с тобой в одну постель. Мне противно лежать рядом с тобой.

Меня ударяет током. Сначала до меня не доходит, что я сделала, почему ему противно лежать со мной? Лишь через несколько секунд осознаю : парню противно от себя. Не хочет лежать со мной в таком состоянии.

– А мне нет, – я ласково беру его за руку, так, как всегда. Так, как люблю я и любит он. – Пошли, я хочу заснуть у тебя на груди, Аарон.

Сквозь страх. Он не причинит мне боль, поэтому я так спокойна.

– Нет, Лаура…

– Да, Аарон. Я нуждаюсь в тебе, ясно? Сделай это ради меня, пожалуйста.

Родригес послушно шагает за мной, прислушиваясь ко мне.

Подойдя к кровати, на которой скомканное всё постельное бельё, мы ложимся. Аарон ложится прямо так – в одежде, а я в майке и в шортах.

– Как ты добрался до меня?

– На машине.

Сердце пропускает ещё несколько невыносимо болезненных ударов.

– В таком состоянии?

– Я в нормальном состоянии…

О господи! Конечно! Вот почему меня охватила такая тревожность! Вот почему я чувствовала, что с ним что-то может произойти!

– Не смей так больше делать, придурок! Ты понял меня?! Никогда не садись за руль пьяным, Аарон! Ты мог попасть в аварию, ты мог погибнуть в конце концов!

Мой голос срывается на сдавленный крик. Однако приходится взять себя в руки, чтобы не нарекать на себя, на нас больших проблем.

– Я хотел к тебе.

– Ты должен был вызвать такси!

– Нет, сам хотел приехать, это добавляет адреналина. Мне так плохо без тебя, Лаура. Я осознал все свои ошибки. Мне следовало рассказать тебе всё, я уже понял. Я зарекался о доверии с твоей стороны, а сам же нарушаю. Если ты простишь меня, я бы всё исправил…

Неужели он настолько винит себя в содеянном, что думает, что я ненавижу его и хочу избавиться?

– Я простила тебя ещё утром, Аарон, – моя ладонь накрывает его щетинистую щеку. – Мне невыносимо сложно обижаться на тебя долго. Всё хорошо, запомни, ладно? Я не считаю тебя в чём-то виноватым. Ты правильно поступил, правда. Это Эрика… – на языке чувствуется привкус горечи, когда произношу её имя. – Она не должна была звонить именно тебе. Я целый день думала о этой ситуации и поняла, почему ещё тогда, когда я тебя с ней познакомила, ты был не рад ей. Ты чувствовал всё и знал каким будет итог. Прости ты меня, что не послушала тебя, что была такой наивной. Правда, просто даже не думала о том, что она сможет предать меня и совершить что-то подобное. Не думала, что подруга будет флиртовать с моим парнем за моей спиной, прикидываясь просто дружелюбной. Я наивная, и ты всегда прав.

В плохо освещённой комнате повисает тишина. Поворачиваюсь к его лицу, потому что от его молчания возникла мысль, что он уснул, но Аарон слушал меня, причём внимательно. Но я не дала ему что-то сказать – просто легла на его грудь и облегчённо вздохнула, веря, что завтрашний день принесёт нам примирение.

37 глава. Твоя улыбка – моя утопия

Разговоры – вот, что самое важное в отношениях. Раньше я этого не понимала. Во всех ссорах с кем-либо я закрывалась и делала вид, что мне не обидно. Проще говоря – проглатывала всё дерьмо и позволяла выливать на себя новое. Сейчас же я поняла, что такое уважение к себе и что такое взаимопонимание между людьми. Больше я не замыкаюсь, не делаю вид, что мне всё равно. Аарон научил меня разговаривать. Почти в прямом смысле.

Новогоднее настроение всё-таки постучало в наши двери. Невзгоды ушли после нашего утреннего разговора, после той самой ночи. Родригес ещё кучу раз просил прощение за то, что выпил и показался мне в таком состоянии. Я же молча улыбалась и гладила его волосы, просто давая понять, что меня это не волнует. Я люблю его всем сердцем, всем телом, всей душой, – и это уже никогда не изменится.

Мы оба боремся за эти отношения. Оба переживаем. И пока это происходит – они будут сохранены.

Это утро было не из приятных, потому что случилась какая-то поломка, из-за которой во всём доме пропало отопление. Поэтому Аарону пришлось приложить немало усилий, чтобы сбросить меня с себя, потому что я не хотела его отпускать, ведь он очень тёплый. Мой личный обогреватель.

На календаре двадцать девятое декабря, и от мысли, что скоро начнётся новый год, в который я впервые вступаю не одна, меня накрывает странное чувство. Не страх, не печаль… Что-то между растерянностью и неуверенностью. Мне не верится во всё происходящее; не верится, что я не одна; не верится в то, что у меня появился парень, о котором я мечтала каждый раз, когда смотрела сериалы. Не верится в то, что это всё наяву. Тяжело поверить, что это не сон.

Сегодняшний день у нас распланирован по часам: с утра мы договорились сходить в магазин, но по отдельности – это моё условие. Я хочу купить ему подарок, но так, чтобы он об этом не узнал! Но, полагаю, Аарон сразу догадался, зачем мне потребовалось пойти в магазин одной. Я не жду от него ответного подарка, он мне не нужен, ведь, как бы это банально ни звучало, но лучший мой подарок – это сам Аарон. Я и не грезила о таком подарке.

– Мне не нравится твоя затея, – ворчит Аарон, встречая меня взглядом, когда я усаживаюсь в машину.

– Я не спрашивала, нравится она тебе или нет. Я всё равно куплю тебе подарок, – в доказательство своей непокорности, я высовываю язык, но Аарон лишь улыбчиво качает головой.

– Не покупай только дорогой, я очень тебя прошу. Купи побрякушку с самого дешёвого магазина, и мне её хватит. Я буду молиться на неё.

– Ну конечно! – возникаю я, недовольно глядя на него. – Я знаю, что ты купишь тот подарок, который рядом с моим даже рядом стоять не будет!

– Вот именно, Гномик, – Аарон кивает. – Мой подарок с твоим даже рядом не будет стоять. Потому что твой подарок не сравнится ни с чем, ведь он от тебя.

– Я же не это имела в виду… а то, что твой подарок будет красивым и дорогим, а мой никчёмным.

Посмотрев в его глаза, которые за считанные секунды стали излучать недовольство, мне пришлось опустить голову, будто провинившаяся, потому что я так и не научилась выносить этот взгляд. Он будоражит во мне всё, что только возможно.

Вместо продолжения нашего шуточного спора, Аарон включает песню, которую я попросила. Конечно, это именно новогодняя песня. Они мне очень нравятся. Песня вписывается в атмосферу: из окна вижу, как на и так заснеженную дорогу падают крупные белые хлопья. Я подпеваю и дёргаю конечностями:

– Jingle bells, jingle bells, jingle all the way. Or, what fun it is to right, in a one horse open sleight.

Замолкаю и кидаю взгляд на Аарона. Глаза спадают на его губы, растянутые в улыбке.

– Почему ты замолчала? – резко оборачивается и застукивает меня за рассматриванием!

– Ты смеёшься с меня?

– Что? – удивляется парень. – Нет, конечно. Наслаждаюсь, родная.

– Правда? Нравится?

Помню в одной из прошлых школ было какое-то мероприятие, и моему классу поручили украсить актовый зал. Мы вешали всякие украшения, вырезали из бумаги снежинки – каждый занимался своим делом. Кто-то параллельно слушал музыку, кто-то перекидывался друг с другом какими-то фразами, а я была одна. Я сидела в уголке и вырезала снежинки, а потом подошла к сцене, чтобы закрепить их на шторках. Мне нравилось петь, когда занимаюсь чем-то, и я как раз таки стала напевать какую-то песню себе под нос. Я пела тихонько-тихонько, чтобы никто не услышал! Но внезапно, будто судьба ненавидела меня, все резко затихли, и мой голос эхом пронёсся от сцены до самых дверей.

– Эй, убогая, – рассмеялся один из мальчиков и ткнул в меня пальцем, привлекая внимание всех остальных. – Ты чё горланишь?!

Я молчала. Боялась ответить. Всегда боялась ответить и постоять за себя. Я мечтала о принце, который будет защищать меня от всех…

– Я пела песенку!

– Да ты скорее завывала, – поддержал второй мальчик и тоже рассмеялся, а за ним повторил уже весь класс.

– Помолчи, ладно? Не хочу, чтобы из ушей пошла кровь, – сказал мне первый и вернулся к созданию декораций.

Я продолжала закреплять снежинки. Только теперь молча и со слезами.

– Безумно нравится, – Аарон потянул руку к устройству, чтобы сделать музыку ещё громче. – Пой. Мне нравится видеть тебя такую: весёлую, улыбчивую и искреннюю.

И я продолжила. Временами Аарон пытался мне подпевать, но потом махал рукой, мол, у него не получается. А я по-настоящему была удивлена его голосом. Он такой глубокий и мелодичный, что мне бы хотелось послушать, как он поёт какую-то песню целиком…