Текст книги "Дождь в наших сердцах (СИ)"

Автор книги: Кристи Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц)

Мне хотелось разносить всю вокруг от злости, которую я не мог контролировать, но глядя на свою младшую сестру Софи, я не мог позволить себе этого. Я понимал, что я должен быть для неё опорой. Я не должен сдаться, потому что я нужен ей. Я позволял ей плакать в меня, позволял кричать, будучи прижатой ко мне. Я скрипел зубами, стараясь подавить свои слёзы, которые норовили течь ливнем.

Шли недели, а Софи всё так же была подавлена. Я тоже. Не было ни дня, чтобы я не думал о маме и о том, как внезапно это произошло… Не было ни дня, чтобы я не скучал по ней. Но понимал, что я должен встать на ноги. Моему отцу сейчас тоже было нелегко – он потерял любовь своей жизни. Для него это был еще сильнее удар, чем для нас с сестрой. Первую неделю папа старался держаться, старался не подавать виду при нас, как ему тяжело, но по ночам, проходя мимо его спальни, я слышал, как он плачет и произносит имя мамы.

А на второй неделе он сдался. Мы вернулись с Софи после прогулки, на которую я её вытащил, чтобы развеяться самому и развеять сестру, и увидели отца, лежащего на диване в гостиной. Софи подошла к нему, не понимая, что с ним – сразу испугалась, что с ним тоже что-то случилось и расплакалась. Но я её успокоил, сказав, что папа просто устал. Сам-то я понимал, что с ним. Он был пьяным, причём неплохо так. Алкоголь стал единственной вещью, которой он подавлял боль утраты любимого человека. И с тех пор мы с Софи остались одни.

Поскольку мне уже было восемнадцать, я мог её взять под свою опеку. Так я и сделал. Оформлять все бумаги было тем ещё дерьмом, но я смог. За деньги отца я снял нам дом. Теперь мы живём вместе. У неё есть только я, а у меня – она. Семилетнее чудо, благодаря которому я ещё не сошёл с ума и благодаря которому я всё ещё нахожу в себе силы жить.

Брать от отца деньги я больше не мог – и из принципа, и из их отсутствия. Отец больше не появлялся на работе и хрен пойми откуда брал деньги на бухло. Но меня больше это не волновало. Он взрослый мужик, сам разберётся. Он бросил нас в тот момент, когда мы в нём нуждались, и ни я, ни Софи его не простим.

Мне пришлось устраиваться на работу. Восемнадцать лет были большим плюсом, потому что меня брали официально и деньги я получал такие же, как полагается всем. Я работаю везде, где могу: барменом в клубах на выходных, официантом в кафе по понедельникам и вторникам, и грузчиком в среду, четверг и пятницу. И при этом я ещё успеваю водить Софи в школу, забирать, кормить и убирать дома. Тяжело, но я справляюсь. И я не жалуюсь. Не жалуюсь только потому, что другого выбора у меня нет. Я должен обеспечивать свою сестру и себя.

В сентябре я снова должен был стать тем, кем всегда был в школе. Авторитетным парнем-футболистом, от которого тащатся все девушки. Я должен быть грубым, как обычно был все эти годы. Но после смерти матери многое изменилось в моей жизни, во мне. Мне больше не хотелось быть старым Аароном, который привык всем грубить и всех задирать.

Мама всегда учила меня быть добрым и отзывчивым, но у меня плохо получалось. Но после её ухода я пообещал самому себе, что стану тем, кем она хотела видеть меня всегда. Должно получиться. По крайней мере в меня верит Софи – и этого мне достаточно.

Первое сентября выдалось суматошным. Во-первых, на меня наехала какая-то дура, решив, что я унижаю одну девушку. А я, наоборот, хотел помочь. Впервые в жизни я хотел помочь, а меня снова выставили придурком. А потом та же девушка, что наорала на меня, упала ко мне в ноги. И снова прыснула своим ядом. Тогда я понял, что я не хочу с ней общаться и как-либо контактировать. Обзывать, гнобить и грубить я не собираюсь – пообещал же самому себе. Просто буду игнорировать её существование.

Но когда заметил её взгляд на поле, я не смог сдержать самодовольной улыбки. Она едва не кончила прямо на той тропинке. Таким взглядом смотрела, что готова была кинуться на меня. Ладно, это было забавно.

И одним вечером, на этой же неделе, я провёл целое расследование аккаунта одной девушки, что подписалась на меня. И как я был озадачен, но в то же время мне было весело, когда я увидел фото с одной уже знакомой мне особой. Что-то слишком часто я встречаю Лауру. Так её зовут. Услышал от Кимберли.

С Ким мы дружим с самого детства. Её манера общения, её поведение раньше мне нравились, я получал от этого удовольствие, но сейчас я понимаю, насколько паршиво она себя ведёт. Насколько паршиво вёл себя я. Но запретить ей что-то я не могу, осуждать – тоже, поэтому я просто стараюсь меньше контактировать с ней.

В субботу я, сам не понимая зачем, написал Лауре в инстаграме, найдя её аккаунт у Эрики – так звали ту девушку, что подписалась на меня недавно. А потом я тотчас вышел из инстаграма, даже не узнав, прочитала она или, быть может, ответила?

Я услышал плач сестры. Снова. Софи горевала по матери. Эта боль пройдет не скоро. Я каждый день старался ей помочь, каждый раз старался отвлечь, успокоить, поддержать. Но ей, кажется, становилось только хуже. И я сделаю всё, чтобы это «хуже» превратилось в «лучше».

Мне пришлось найти для сестры опытного психотерапевта, не важно, скольких денег мне это стоило, ведь главное – чтобы ей было лучше. Детский психолог Айла была милой женщиной на первый взгляд. В субботу был первый сеанс. Софи вела себя очень скованно, почти не шла на контакт, по словам Айлы, но ей всё же удалось поговорить с ней, насколько бы сестра ни была зажатой.

Мне пришлось брать на себя ночные смены, чтобы иметь возможность теперь оплачивать ей психолога. И это выматывало.

♡⁠♡⁠♡

Я только-только вернулся с ночной смены, едва стоящий на ногах. Припарковав свою машину в гараже, я сразу завалился домой спать, так как у меня оставались каких-то несчастных сорок минут. Конечно, этого было мало, чтобы выспаться – будем откровенны, я даже не успею заснуть. Стоило мне начать проваливаться в сон, как телефон зазвенел мерзким звоном, который уже по горло у меня сидит.

Потом всё, как обычно: пошёл будить Софи в школу, делать ей и себе завтрак. А после ехать в школу. Благо, мы учимся в одной, и мне не приходится вставать ещё раньше, чтобы отвезти сначала её, а после добираться самому. Хоть в чём-то мне в этой жизни повезло.

– Когда я ещё приду к мисс Айле? – внезапно задала вопрос сестра, когда мы были на полпути к школе. Видимо, думала о их первом сеансе.

– В следующую субботу. Она понравилась тебе? – отвечаю на её вопрос и завязываю диалог, не отрывая своего внимания от дороги. Когда я еду не сам, то вдвойне чувствую ответственность за своё внимание за рулём.

– Хорошая и милая. У неё приятный голос.

Я улыбаюсь и ненадолго перевожу свой взгляд на Софи. Приходит осознание того, как она выросла. Ментально. Хотя, по правде, для меня она всегда будет моей маленькой сестрой, которая, пока никто не видит, прокрадывается в мою комнату ночью, чтобы заставить меня смотреть с ней мультик вместо крепкого сна.

Я хотел с ней о чём-то поговорить, но даже не знал о чём. Мне не нравилась её замкнутость, необщительность со сверстниками. Я должен был что-то сделать этим, как-то ей помочь, но просто не знал как.

Несколько часов спустя моё настроение снова стало отвратительным. Я сорвался и наорал на Кимберли, которая прибежала ко мне, пока я шёл в раздевалку. Она смеялась и хотела мне что-то рассказать, но я её прогнал. А настроение изменилось всего из-за одной особы – Лауры. Почему она так действует на меня? Я решил рассказать ей правду, чтобы она не думала обо мне плохо. Я сказал, что не вредил её подруге, а наоборот, – хотел помочь. Но она смотрела на меня с таким отвращением и думала, наверное, также, что мне стало дико. От неё, от самого себя. Меня злила она. Её вид. Её присутствие. Я оправдывался перед ней, непонятно для чего. Я переступил через себя, но она не поверила. Сказала, что я врун. И тогда я мысленно послал её куда подальше, но вживую сказал ей спасибо, что пришла, – язык не поворачивался ей нахамить. А вот почему – странно. Я могу послать любого и любую, меня не загрызёт совесть. Но вот почему-то её… не смог. Есть в её внешности что-то такое, что заставляет сдерживать хамство.

Лаура. Лаура. Лаура. Я думаю о ней так часто, что это начинает пугать меня. Но мысли о ней стали проходить, стоило мне зайти в раздевалку, где меня встречали мои знакомые, друзья. У каждого из них был такой жалостливый взгляд. Я снова злился. Только теперь не на неё, не на себя, а на них. За их жалость ко мне. Я в ней не нуждаюсь.

Меня попустило сразу, как только ко мне подошел Элай, заметив мой дым из носа.

– Эй, Аарон, как ты? Что нового? Как Софи?

Только его сочувствие меня не злило. Он самый близкий мне друг. Все его эмоции я принимаю.

– Хреново, – выплюнул я, снимая с себя рубашку.

– Чего?

– Чувствую себя придурком.

– Чего?

– Хотел извиниться за непонятно что, а в итоге получил оплеуху в качестве дополнительных оскорблений в свой адрес. Идиот.

– Че-го? – по слогам произнёс друг, теперь уже с удивлением.

– Малыш, у тебя заела пластинка. Смени её на новую, – улыбнулся я.

– Да нет, я серьёзно! Чего? Ты извинился?! Перед кем?

– После твоих удивленных слов о том, что я извинился, я чувствую себя придурком ещё больше, чем мог. Думаешь, что я на такое не способен?

– Нет, что ты, – хлопнул меня по плечу Элай, сев на лавку, меняя обувь. – Я просто удивлён. От тебя такое редко можно услышать! И кто же это?

– Новенькая одна. С одиннадцатого.

– А-а-а, неужели та? – край губ дрогнул в ухмылке, а левая бровь быстро запрыгала.

– Я тебе сейчас вмажу.

– Ладно, молчу.

Быстро переодевшись, я снова повернулся к Элаю, который завязывал шнурки. Мне так много хочется сказать, высказаться, но не при всех этих даунах.

– Так всё-таки она? – не отставал друг.

– Лаура Хилл, если ты подумал о ней. Знаешь, мне просто не хотелось, чтобы она считала меня быдлом каким-то. Не хотел, чтобы она шипела на меня, как дикий зверь. Хотел расставить все точки над «і». Рассказал ей правду, что было на самом деле. Но она просто назвала меня лгуном. Теперь я не хочу её видеть и слышать. Я старался быть хорошим, понимаешь? Но как можно быть им, когда люди просто раздражают?

– Не кипятись. Со временем она, может быть, поймёт. Не обращай на неё просто никакого внимания и всё, – подмигнув, Элай направился на выход из раздевалки, а я последовал за ним. Мы вышли на школьный стадион. Физкультура – наверное, единственный школьный предмет, который мне по душе. Здесь я могу отдохнуть морально, привести свои мысли в порядок. Спорт – всегда помогает остепениться.

Как обычно, парни гуляют в футбол, а девочки в волейбол, на другой части поля. Однако для меня этот урок не просто, как игра, а как полноценная тренировка. Я выкладываюсь на полную. И тем не менее именно на поле я привожу себя в норму.

Проведя небольшую разминку, весь класс разделился. Девушки ушли на свою часть поля, занимаясь своими делами. Кто-то отдыхал, а кто-то играл в волейбол. Некоторые парни засматривались на них, каждый рассматривая ту часть тела, которая нравилась больше всего. Я лишь смеялся с них, отворачиваясь. Не понимал их озабоченность.

Наша игра началась. Я всегда бегаю на поле, а не стаю на воротах, как несколько лузеров с нашего класса. Во время игры я стараюсь ни о чём не думать, но сейчас даю сбой. На первом месте я сейчас думаю о своей сестре, состояние которой мне не нравится. И лишь на втором месте у меня игра. Из-за того, что я отвлекаюсь, я не смог забить гол, хотя обычно у меня с этим проблем не возникало.

– Аарон, что за хуйня! – орёт с другого конца поля Маркус. Он старается выбиться в лидеры. Старается превзойти меня. Глупый подражала. И в самый лучший для него момент он старается меня осудить перед всеми. Старается показать себя. Урод.

– Иди на хуй, – фыркнул я.

– Не забывайте, где вы, юноши! – выкрикнул физрук, напоминая про своё присутствие.

Мы лишь крикнули «извините», возвращаясь в игру. Маркус смотрел на меня неотрывно. Я видел его противный взгляд, его мерзкую улыбку. Весь его вид давал мне понять, что он что-то замышляет, хочет меня обыграть и подставить? Вот идиот.

Мысли о том, что мне нужно сосредоточиться быстро испарились, когда я услышал знакомый женский голос. Поворачиваясь, я замечаю Лауру, которая неотрывно смотрит на меня и машет руками, подзывая к себе. Она что, глупая? Не понимает, что у меня игра, и я не могу к ней подойти? И что она, чёрт побери, забыла? На всё высказала?

– Аарон! Всего на минуту, прошу! – доносится до меня. Чёрт. Ну какого хера снова появляется она?

– Перерыв, – объявляет физрук, потому что ему кто-то позвонил. Как же удачно. Маркус улыбается мне, мол, давая понять, чтобы я готовился. Да пошёл он на хер. Я перевожу взгляд снова на девочку и замечаю, что она уже не за полем. Она перелезла через невысокое ограждение и уже стояла на поле. Упрямая.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, подойдя к ней.

– Аарон, я хотела бы извиниться, – Лаура опустила голову.

Она хочет извиниться? Я упал в обморок и это мне всё кажется?

– За что? – пытаюсь понять я.

– За то, что сказала, типа ты врёшь. Я узнала у Элизы… ты говорил правду, – я видел с какой силой она вытягивает из себя эти слова, и это забавляло меня всё больше. Пусть ещё немного постарается.

– Да что ты?

– Не издевайся! Я и так пришла извиняться! Сама, между прочим! А ты дурака включаешь.

– Как-то сомнительно ты раскаиваешься.

– Да иди ты к чёрту! – сдалась она.

С улыбкой на лице я наблюдал, как медленно она разворачивается, как медленно шагает. Я подошёл и остановил её голосом:

– Ладно, Лаура. Хорошо, что ты знаешь правду, – это всё, что я хотел. Но мы с тобой не подружки.

– Чего? – удивляясь, усмехнулась она. – Я и не собиралась ими становиться. Я извинилась из-за своих принципов. Если не права – должна извиниться, ведь это не тяжело.

– Славно. Ты разве не должна сейчас быть на уроке?

– Должна.

– Какая честь, – вновь рассмеялся я. – Пропускаешь урок ради меня?

– Скорее, не ради тебя, а из-за тебя.

Она с негодованием смотрела на меня, поставив руки на бока. Она слишком забавная. И ведёт себя совершенно не по возрасту. Ей, кажется, семнадцать, но ведёт себя на все двенадцать.

– Так что ж… – протянула она. – Ты точно не обижаешься?

– Забей, – ответил я, давая понять, что обиды не держу. – Просто в следующий раз сначала разберись, а после обвиняй.

– Ну я же уже извинилась!

– И я принял твои извинения. Просто так… совет на будущее.

Закатив глаза, она кивнула и собралась шагать назад, к школе. Но неожиданно её ноги вросли в землю, а тело пошатнулось, когда в её голову прилетел мяч. Я и сам испугался, не говоря уже ничего о ней. Большие зелёные глаза сразу же заблестели от слёз, которые были вызваны страхом внезапности и болью. Маркус. Это он кинул футбольный мяч. Тяжёлый футбольный мяч. Должно быть, он целился в меня – хоть это и глупо. Хотел меня застать врасплох, я так полагаю, но промахнулся, идиот.

– Лаура? – позвал её я. Она всё ещё молчала и стояла с закрытыми глазами, прикладывая ладонь к месту ушиба.

– Я прошу прощения! – подбежал Маркус, и я сдерживал себя, чтобы не вмазать ему в лицо. – Это вышло случайно.

– Всё нормально, – отчеканила она, кусая губу.

Из её светло-зелёных глаз уже стекали слёзы, которые она быстро смахивала, стараясь оставаться такой же сильной. Заправляла за ухо свои русые волосы, а после развернулась и собиралась уйти. Мне хотелось пойти за ней – это желание возникло внезапно. И как бы я ни злился на неё совсем недавно, сейчас всего этого я не чувствую. Мне жаль её. Я не представляю, насколько ей больно.

И также я хотел остаться, чтобы разобраться с Маркусом. Обернувшись на него, я заметил странную улыбку. Хочется стереть её. Но почему-то ноги сами вели меня за этой девочкой. Я чувствовал, что ей нужна была помощь. И я пошел за ней, вопреки своей недавней злости.

7 глава. Осколки прошлого

Я отдалялась от этого проклятого поля со слезами на глазах и нереальным звоном в ушах. Перелазила через небольшое ограждение, корча лицо от головной боли. Тяжеленный футбольный мяч не на шутку навредил мне – выбил последние мозги. Не хочу жаловаться и визжать, как типичная девчонка, но мне правда очень больно. Болят виски – то место, куда попал парень своим мячом. Я, блин, и не думала, что такое может случиться! Какой адекватный человек будет кидать мяч в спину человеку? Я точно видела и понимала, что тот парень на поле хотел попасть в Аарона – должно быть, это его недоброжелатель, – но случайно промахнулся, мать его, в меня!

Тогда испугался и он сам, ведь такого явно не ожидал. А ещё, что меня потрясло до глубины души – то, что Аарон тоже испугался. Я видела испуг на его лице, когда мяч отлетел от моей чугунной башки обратно на землю. Переживание за меня? Скорее всего, у меня всё же сотрясение, если такая глупая мысль пришла ко мне в голову! Но с другой стороны… что же за волнение я видела в его серо-голубых глазах?

Я почти отошла от поля, как сзади себя услышала шарканье ног. Развернувшись, увидела блондина!

– Ты что, за мной по пятам идёшь? – тихо спросила я, морща нос от усиления боли.

– Ага. Чтобы не сдохла на ходу, – ответил он, улыбнувшись, засунув в карманы черных спортивных штанов свои руки.

Я поджала губы. Очень милое предложение. Я всё думала, когда он свернёт. Думала, что он пошутил насчет того, что будет идти за мной всю дорогу, а он и вправду идёт! И остановился только при входе в женскую раздевалку. Я хотела зайти и сесть на скамейку, просто отдохнуть.

– Чего? – развернувшись, спросила я. – И сюда ты хочешь зайти?

– Боюсь, остальные этого не поймут.

Но он продолжал стоять и смотреть в пол, в разные стороны. Поджимал губы, словно не осмеливался что-то сказать, как-то дополнить своё предложение. И когда я стала заходить во внутрь, он открыл дверь, но не заходил, продолжал стоять снаружи.

– Как ты?

– Похоже, мяч задел не только меня, но и тебя, – колко ответила я.

Аарон Родригес волнуется за меня? Тот самый бэдбой всей школы, о котором постоянно кто-то что-то говорит? Тот Аарон, который ещё недавно чуть ли не говорил, что ненавидит меня? И что же на него так подействовало? Просто самое обычное человеческое сострадание?

– Не строй из себя ту, кем ты не являешься. Я могу уйти прямо сейчас, но стою здесь и спрашиваю, как ты.

– С чего вдруг такая заинтересованность, а? Не ты ли десять минут назад говорил, что мы с тобой не друзья, так с чего тогда такое волнение?

Аарон издал цокающий звук и закатил глаза.

– С того, что это произошло на поле. Да и вообще, у тебя может быть сотрясение, не хочу, чтобы ко мне потом были какие-то претензии.

– К тебе их и не будет, не ты же запустил в меня этот мяч.

– Хватит давить меня своими ответами. Просто ответь мне, в порядке ли ты, и я уйду.

– Голова болит, – совершенно спокойно ответила я, переставая его «давить». – Но это, вроде бы, и так понятно.

– Тебе стоит сходить в медпункт. Вдруг, там лёгкое сотрясение? У нашего вратаря такое было.

– И что с ним щас?

– Умер.

Я округлила глаза. Слова о смерти всегда были больными для меня. А Аарон тихо усмехнулся. Конечно, он пошутил…

– От удара?

– От передоза, – ещё шире растянул губы блондин. – Не нервничай, это вредно для мозгов.

– Шутить на такие темы – вот что вредно для мозгов и не только.

Аарон изогнул бровь, будто не понимая, почему я так остро отреагировала. Ну и чёрт с ним. Да и вообще, почему он продолжает стоять там, у двери? Пусть валит на своё поле.

– Так что, ты сознание терять не собираешься?

– Не собираюсь, – заверяю его.

– Тогда я пойду. Если вдруг станет хуже – сходи всё-таки в медпункт.

– И отчитаться тебе?

– Как хочешь, – подмигнул парень, исчезая в проходе. А потом я услышала из вестибюля, как хлопнула входная дверь. Он ушёл обратно на стадион.

Я села на лавку и облокотилась головой о бетонную стену и просто закрыла глаза. Меня очень сильно клонило в сон, и я не понимала почему – из-за того, что мне в голову попали этой дрянью или из-за того, что я просто не выспалась?

♡⁠♡⁠♡

В раздевалке я всё-таки проспала полчаса, пока в неё не зашли девочки из двенадцатого класса. Кто-то смеялся, кто-то забеспокоился и даже предложил помощь, но мне стало неловко, и я просто выбежала оттуда. И старалась бежать быстрее к расписанию, чтобы не встретить по дороге Аарона. Не знаю, почему, но видеть его не хотелось. Опять услышать его идиотские шутки? Зачем мне это?

На третьем этаже, возле кабинета литературы, я встретила Элизу, которая была взволнована чем-то. И как только увидела меня – выдохнула с большим облегчением. Подруга спохватилась и побежала ко мне. Тараторила так быстро, что я не могла разобрать её речь.

– Я говорю, где ты так долго была?! Я думала, ты там на десять минут к нему побежишь, а ты пробыла весь урок и даже половину перемены. У тебя всё хорошо? – Элиза свела густые светлые брови к переносице и пристально уставилась на моё лицо, высматривая в нём немой ответ на свой вопрос.

– На поле я была, потом в раздевалку зашла и уснула…

Она нахмурилась сильнее – так, что на лбу выступили явные складки.

– Как это – зашла и уснула? Просто решила поспать? – издала смешок подруга.

– В меня прилетел мяч. Мне стало дурно и… вот так вышло, – пожимаю плечами я, приподнимая голову на расписание.

Элиза стояла рядом и смотрела всё ещё на меня, пытаясь понять в чём дело. Она чувствовала, что что-то со мной не так.

– И как ты сейчас себя чувствуешь? Может, домой отпросишься? Вдруг хуже станет?..

– Да нет, всё нормально. Почти не болит, – с натянутой улыбкой или её тенью ответила я, хотя на самом деле чувствовала, что головная боль не уменьшилась, но и нарастать перестала. Я не любила, когда кто-то беспокоился обо мне, возникало чувство, будто не достойна этого. Вернее, это мне внушали мои все предыдущие одноклассники.

– Смотри мне, – пригрозила пальцем она. Сегодня на улице пасмурно и почти нет солнца, поэтому лампы по всей школе включены. И сейчас одна из кидает тень на доску с расписанием, которая резко возвышала надо мной. Повернувшись и отойдя чуть в право, чтобы не упереться в того, кто стоял сзади меня, я снова обнаружила Аарона. Он был со своим другом. И я посмотрела на Элизу, которая застыла от растерянности. Подруга уже поплыла и даже не замечала, как смотрит на Элая, как улыбается! Во даёт!

– Элиза, идем, триста третий.

– Лаура, – окликнул Аарон. – Всё ок?

Я лишь сдержанно кивнула и поволочилась за подругой, которая перебывала в эйфории. Это мне на руку, поскольку она даже не услышала Аарона, который обращался ко мне, видимо. Теперь её внимание было зациклено лишь на том блондине с тёмно-карими глазами.

– Он смотрел на меня?! – возбуждённо спросила Элиза.

– Не знаю, – честно ответила я. Моё ведь внимание было на Аароне, а не на взгляде любви всей её жизни.

– Блин, – выдохнула она.

– Что ты в нём нашла? – искренне не понимала я.

– Ну как что… спортсмен… Ты видела его тело? А его мордашку?

– А ты знаешь его характер? Знаешь, что он чувствует? Знаешь, какой он человек?

Я едва не прыскала ядом. Несмотря на то, что Элиза моя подруга, вроде как, а я не привыкла ругаться с друзьями (которых у меня почти не было), я очень разозлилась на неё. Меня всегда раздражали эти «влюблённые» люди, которых интересовало в человеке лишь его тело и в принципе внешность. Но абсолютно плевать на его чувства, на его состояние, на его проблемы и всё остальное. Почему почти все первым делом думают о том, какой человек красивый, но совершенно не думают, какой он разбитый или поганый внутри?

– Полегче, – рассмеялась она, вскидывая руки вверх.

– Ну правда, Элиза! Ты совершенно его не знаешь.

– По-моему, это нормально, что я первым делом обращаю внимание на его внешность, разве нет? Все люди так делают. И лишь потом узнаем человека как личность.

– Не все, – заявила я. – Не обобщай. Кто-то первым делом хочет узнать человека целиком, а уже после смотреть на «бонусы» в качестве красивой внешности.

– Я не хочу ссориться с тобой из-за такого тупого повода… Просто забудем, ладно?

Я вздохнула и кивнула, хоть и принимать её мнение не хотела. Но нужно забить. Она имеет право иметь другое мнение, даже если оно не совпадает с моим. Это не делает её плохой.

Открывая дверь триста третьего кабинета, мы вошли во внутрь, здороваясь, однако, учителя не было, так что можно было спокойно пройти к своей парте. Не нужно было оборачиваться, чтобы заметить на себе какой-то мерзкий взгляд – я буквально чувствовала его. Нет сомнений, чей он.

– Ты что-то хочешь мне сказать? – обернувшись к Кимберли, которая широко и подло улыбалась, накручивая на палец и без того кудрявую прядь, спросила я.

– Ещё нет, – хихикнула рыжая.

Ещё нет? Что она имеет в виду?

Мне не дали времени подумать, потому что почти сразу с потоком моих мыслей в класс зашла учительница. Весь урок я сидела полностью погружённая в своих размышлениях. Слова учительницы, что объясняла биографию какого-то писателя, вылетали из моей головы сразу, как только залетали. Как в поговорке: «В одно ухо – влетело, в другое – вылетело».

В голове лишь крутились слова Ким. Что она хочет сказать, почему ещё нет? Я ничего не понимала, но предчувствие было явно нехорошим. Я чувствовала, что вот-вот, через каких-то несколько минут, что-то произойдёт. Что-то, что будет снова тащить меня в бездонную яму.

Сорок пять минут прошли быстро, потому что я не сидела на нудном уроке, а витала в облаках, размышляя обо всём плохом, что может случиться. Выйдя в коридор вместе с Элизой, мы вновь столкнулись с парнями из двенадцатого класса. Причем «столкнулись» в прямом смысле. Это было забавно, словно момент из какого-то сериала.

Выйдя из кабинета, мы вышли в коридор, в котором всегда полно народа, ведь все спешат на следующий урок. И в этой толпе было слишком тесно, почти все пинали тебя в разные стороны, чтобы пробраться куда-то самим. И Элизу кто-то толкнул так сильно, что она потеряла равновесие и споткнулась об собственную ногу, полетев прямиком на кого-то. И этим кем-то оказался никто иной, как её любимый. Говорю же, что забавно? Судьба и удача ей приносят всё на блюдечке!

– Прости! – выкрикнула Элиза, быстро начиная вставать. Элай не растерялся – взял её за локти и помогал встать.

– Не ушиблась?

– Нет, – сквозь стиснувшие зубы, процедила она. Я увидела, что её колготки на коленях порвались.

– Точно?

– Ага. Извини ещё раз! – неловко улыбаясь, говорила подруга, после чего быстро схватила меня за руку и потащила куда-то в сторону, чтобы не оставаться с ним ещё на несколько секунд. Элай и Аарон смотрели нам вслед – это я увидела, когда невзначай обернулась на них. Взгляд Аарона был глубоким. Без эмоций. Просто самый обычный взгляд, только вот из-за которого по телу почему-то пробежалось стадо мурашек.

Элиза молча шла. Я хотела завести разговор, но подумала, что буду смущать её этим, поэтому просто спросила не больно ли ей, и она ответила, что терпимо – ещё несколько уроков сможет просидеть. Мы спустились вновь на первый этаж, где у нас должна быть биология. В конце коридора было не так много людей: всего два класса – это лучше, чем столпотворение, как в других коридорах.

Я снова взглянула на Кимберли, которая подходила к центру. Она улыбчиво косилась на меня и прочищала горло, словно перед каким-то важным объявлением.

– На днях я узнала интересную новость, касающуюся одной из наших одноклассниц. Это было правда случайно, но я впервые поверила в такую случайность! Так забавно, вы не представляете! – она негромко засмеялась, но её смех быстро стихнул. Мой пульс учащался. Я догадывалась. Догадывалась обо всём по её взгляду. Но я не хотела верить в это.

Я осмотрелась. Элиза нахмурено слушала рыжую, изредка переводя взгляд на меня, говоря этим самым взглядом, что она не понимает, к чему ведёт Ким. Остальные в коридоре оторвали глаза от гаджетов и с каким-то поддельным интересом слушали её – в основном это были мои одноклассники. А вот двенадцатый класс стоял поодаль, у своего кабинета, но кто-то заинтересованно выглядывал и слушал, а кто-то, облокотившись о стену, ждал звонка на урок, совершенно не вникая в слова этой девушки. Но я видела, что Аарон слушал с заинтересованностью. Она ведь его девушка или подруга… Кто она там ему? А мне почему-то хотелось, чтобы Аарон исчез и не слышал всего того, что она сейчас будет говорить. А я чувствовала всё, что сейчас будет сказано.

– Так вот. На этих выходных я зашла к своей тёте, которая работает психологом в крутом центре. Мы сидели в кабинете её знакомой, которая на несколько часов куда-то уехала. И пока моя тётя отошла сделать нам чай, я решила осмотреться. Я правда не хотела рыться в чужих вещах, но просто любопытно всё осматривала. На столе лежала синяя папочка, а рядышком чёрный блокнот, – её взгляд снова перевёлся на меня. И этими глазами, словно бластерами, Кимберли проделывала во мне дыру, которая, кажется, уже никогда не зарастёт. – Знаю, что это не красиво, но уж простите, не сдержалась…

– Зачем ты это говоришь? – не поверила своим ушам, что я услышала его голос. Он посылал ей какой-то свой взгляд, который должна понять лишь она. И, мне показалось, что этим взглядом он желал её заткнуть.

– Подожди! Я почти дошла до самого интересного! – нервно ответила она. – Слушайте дальше. Я открыла синюю папку и поняла, что это дела о каждом пациенте. Я читала так внимательно, будто знала, что скоро найду что-то интересное. И я нашла, – Ким облизнула губы, уставившись на меня.

Я до боли сжала кулаки – так сильно, что ногти впечатывались в кожу делая её невероятно красной. Я сжимала зубы едва не до треска, стараясь сдерживать накапливающиеся слёзы. Глаза вот-вот не выдержат сдерживать их.

– К моему удивлению, я увидела там знакомое имя и фамилию.

Я так хотела, чтобы кто-то сейчас подбежал к ней и остановил. Чтобы этот кто-то был Аарон, ведь только он, как я понимала, имеет на неё какое-то воздействие. Он мог подойти к ней, а не просто крикнуть, он мог её остановить… Но он… стоял и смотрел. Просто стоял, смотрел и слушал, бездействовал. И тогда я почувствовала невыносимую ненависть к нему, которая появлялась из самого сердца, в котором больше не было ничего.

– Оказывается, что одна из наших одноклассниц, – Кимберли взглянула на своих друзей и остальных одноклассников, – лежала в психиатрической больнице. Лечила свою голову. Это не просто приёмы у психолога, что является вполне нормальным для общества. Она лежала в психушке, потому что была больна на голову. И этот человек сейчас среди нас. Кто знает, на что она способна? Вдруг она кинется на кого-то из нас? Захочет убить где-то за школой, когда мы будем идти домой?