Текст книги "Дождь в наших сердцах (СИ)"

Автор книги: Кристи Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц)

«Тебя я убью в первую очередь, тварь!» – хотелось выкрикнуть мне со всей болью в голосе, но я молчала. Я молчала, как всегда. Я предала ту часть себя, которая клялась самой себе быть смелой и дерзкой, умеющей постоять за себя. Я сдалась и снова стала той, которую всегда травили.

– Лаура Хилл, – взгляд исподлобья, торжественный тон и белоснежная улыбка.

Я закрыла веки и из глаз всё же потекли слезы. У меня затряслись конечности. Казалось, что сейчас начнётся приступ. Я видела много взглядов на себе. Мне стало стыдно. Я хотела убежать отсюда, из этой школы, из их памяти, из этой жизни. Просто скрыться. Будто меня никогда и не было.

Я так хотела верить в слова Лили о том, что в одиннадцатом классе не будет такого бреда, будут взрослые люди, которые будут нормально ко мне относиться. Но тётя ошиблась и дала мне ложную надежду.

Элиза, Аарон и всех, кого я знала или видела впервые, смотрели на меня: кто-то с жалостью, кто-то с испугом, кто-то с улыбкой. Я не видела конкретно их взглядов, потому что опустила голову и быстро шагала в другую сторону, в туалет. Единственное место, где я смогу побыть одна.

Я зашла в кабинку, опустила крышку унитаза и села на неё, подобрав к груди ноги. Я плакала тихо, но со всей болью, что ощущала. Кусала колени, царапала кожу на руках, зарывалась пальцами в волосы и оттягивала их – выдернула небольшое количество. Но ничего не помогало, становилось только больнее.

Со всхлипом отрывая голову от колен на звук уведомления, которое звучало из дна рюкзака, я подняла рюкзак с пола на колени. Вытирая мокрое лицо тыльной стороной ладони, я достала телефон. Сообщение высветилось на экране блокировки:

«Лаура! Это очень-очень срочно, напиши мне! Не поверишь, кто мне только что написал».

Сообщение было от Эрики. Она никогда не писала так серьёзно. Не знаю, как объяснить, но я буквально чувствовал напор в её сообщении. Я понимала, что случилось что-то необычное. Эрика никогда бы не писала мне написать срочно, если бы это было не так важно. Сердце не оправилось после недавнего, и на него снова обрушивается дерьмо.

Я выхожу из кабинки, засовывая телефон в карман брюк. Подойдя к умывальнику, я включаю воду и влажными руками промачиваю заплаканное красное лицо.

Я решила, что на уроки я сегодня больше не пойду. Пока все одноклассники были на биологии, я нашла нашу классную и сказала, что мне плохо и нужно уйти домой. Пришлось немного соврать или сказать частичную правду. Я рассказала про случай с мячом и сказала, что мне стало хуже, хотя на самом деле мне было уже лучше. Меня, конечно же, отправили домой.

Выйдя из школы, я шла мимо стадиона и мимо окон, которые выходили прямо из класса биологии. И я чувствовала эти взгляды. Но старалась не смотреть в их сторону. Вместо этого я вновь взяла телефон и всё же написала Эрике.

Я: Привет. Пишу. Что там случилось?..

В сети она появилась буквально сразу, будто мониторила сообщения.

Эрика: Слава Богу, ты написала мне так быстро! Можешь мне сейчас позвонить?!

Я: Нет, я ещё не дома, мобильный интернет очень плохой, еле хватает на сообщения. Ну, что там, не пугай?

Эрика: Мне написал он.

Я: А поконкретнее?

Я улыбнулась её сообщению, решив, что ей написал кто-то из её возлюбленных, и ей понадобилась моя помощь. Но реальность оказалась куда суровее. Улыбка превратилась в тонкую линию, а в глазах стало темнеть. Я не могла поверить.

Эрика: Мне написал Юджин.

8 глава. Зачем ты вернулся?

В тот день я прибежала домой в слезах. Бабушка с тётей сразу заметили их, стоило мне перейти порог квартиры. Каждая моя негативная эмоция действовала на больное сердце бабушки, и ей снова стало плохо. Из-за меня. Лили старалась её успокоить, говоря, что мало ли что могло случиться, может это что-то незначительное, а у меня просто играют гормоны. Но сама так Лили не считала, потому сразу после этой успокаивающей «сказки» для бабушки, она пришла ко мне. Я долго ещё плакала на её плече, пока её руки гладили мою спину.

Тётя так сильно разозлилась на всех сразу, что у неё скрипели зубы. Она сказала, что может выбрать мне другого психотерапевта, если я больше не захочу встречаться с мисс Стейси. Лили не понимала, как можно быть такой безответственной женщиной, специалистом, чтобы оставлять настолько важные и личные вещи у всех на виду. Я попросила не делать этого, потому что не представляю уже другого психотерапевта рядом с собой. Я же не винила в этом мисс Стейси, и по правде говоря, я даже не видела здесь её косвенной вины. Было явно понятно чья здесь вина. Виновата та, которая полезла в чужие вещи, которая стала рыться в них!

Я не ходила в школу две недели, поскольку мне было невыносимо тяжело туда вернуться. Я ловила паническую атаку каждый раз, как думала о возвращении. Перед глазами мелькали взгляды моих одноклассников, взгляды учителей и других учеников, которым известна вся эта ситуация. Меня бросало то в жар, то в холод от ощущений этих взглядов на себе. Эти осуждающие перешёптывания и другие негативные действия в мою сторону. Я боялась представить, что со мной будет, если я вернусь.

А больше всего я не представляла, как смотреть в глаза Элизе. Я боялась услышать от неё те же слова в свой адрес, что и от остальных.

«А что, если Элиза теперь тоже не хочет общаться со мной? Что, если она хочет избегать меня? Или еще хуже… что, если она теперь ненавидит меня вместе со всеми?» – эта мысль присутствовала в моей голове ежедневно.

Однако Элиза писала мне почти каждый день, но ни одно её сообщения я не прочитала. Я боялась их читать. Боялась увидеть там что-то, что заставит снова лить слёзы, как слабачка. Поэтому я просто смахивала сообщения с экрана блокировки.

Так же было сообщения от Аарона, но от него я тоже не читала. Теперь я чувствую к нему такую ненависть, которую не чувствовала даже в начале. Сейчас я реально его ненавижу. Не хочу слышать о нём , не хочу думать о нём, не хочу видеть его. Я была почти уверена, что он смеётся надо мной, как и все остальные, тем более учитывая то, что Кимберли – его подружка.

Иногда меня посещала мысль, что Аарон мог знать обо всём… Или ещё лучше: может он всё ей и рассказал? Спустя несколько дней, как я не ходила в школу и отходила от этого позора, я вдруг вспомнила одну деталь. Я подумала об этом совершенно внезапно, когда лежала на кровати, уткнувшись в подушку. Я вспомнила о том, что в ту субботу Аарон как раз таки был в помещении. И именно он мог спокойно зайти и… хотя также я понимала, что ему не было смысла этого делать, да и он меня не видел, просто моя паранойя снова одержала верх надо мной.

В тот самый роковой день я плакала по двум поводам: первый – это, конечно же, Ким. А вот второй… Юджин. Парень, которого я не хотела бы встретить вновь и желала бы забыть. Это самый настоящий демон на Земле. У меня колотилось сердце, когда я прочитала то сообщение. По дороге домой я старалась не грохнуться в обморок. Я пыталась написать Эрике и узнать, что он ей написал и зачем вообще, но мобильный интернет совсем прорвал дно и не отправлял совершенно ничего.

♡⁠♡⁠♡

Юджин Грей. Человек, который сломал меня. Человек, который нагло использовал меня. И человек, который снова вернулся в мою жизнь…

Юджина я узнала в свои тринадцать лет, когда шла со школы. Старая школа находилась очень близко с моим домом, поэтому долго идти не нужно было – несколько минут, и я уже дома. На дороге, по которой я обычно возвращалась домой, делали новый асфальт, поэтому всех просили обходить. В тринадцать лет я плохо знала свой район, потому что с дома никуда не выходила, кроме школы. В моей голове был заложен определённый маршрут, и как обойти школу и выйти до своего дома я понятия не имела… Пришлось идти наугад. Я играла сама с собой в игру «Дойду или не дойду».

Обходя школу, за ней я обнаружила компанию старшеклассников. Никого из них я не знала, зато они, конечно, наслышаны обо мне. Я старалась идти так быстро, как только могла, чтобы они меня не заметили. Но я ведь неудачница, так что миновать их у меня не получилось. Один из компании меня позвал, и я застыла на месте. Могла бежать, но стояла, вросшись в землю. А когда меня позвали во второй раз, я подошла.

– Малышка Лара, привет, – они общались со мной, как с маленьким ребёнком: нагибались, чтобы быть на уровне со мной, делали голос нежным, чтобы не спугнуть, и я почему-то перестала трястись. Я глупо поверила в их доброту.

– Привет… Что вы хотели?

– Сказать кое-что интересное!

– И что же? – детская наивная улыбка осветила моё лицо, и они все впятером улыбнулись.

– Сегодня у Юджина вечеринка, – рыжий парень метнул взгляд на брюнета, и я засмотрелась, не желая отрывать от него глаза, – и мы хотели бы тебя пригласить!

– Меня-я-я? – удивившись, протянула я, не в состоянии сдержать восторга и радости. Как же я была рада в тот момент, даже не подозревая, для чего на самом деле меня туда зовут.

– Да, – согласился тот самый Юджин.

Я вновь засмотрелась на него. Он был самым сексуальным, как говорили старшеклассницы, парнем в школе. Тогда мне было незнакомо это слово, но я думала, что «сексуальный» значит «крутой». Его волосы всегда были уложены на две стороны, на лбу всегда болталась чёлка, которую сейчас все называют «шторами», но раньше девушки с ума сходили по таким причёскам и считали их самыми красивыми. У Юджина были ярко-синие глаза, которые на свету были почти хрустальными. На груди у него была татуировка какая-то – это я слышала из разговоров старшеклассниц, которые проводили с ним чуть ли не каждую ночь. Он был высоким. Телосложение было каким-то обычным. Он был худым парнем, однако, у него был и пресс и даже мышцы на руках. В общем несколько лет назад он считался мачо в той школе, и его хотела абсолютно каждая.

– А почему именно меня?

– Ну как это почему? – рассмеялся рыжий. – Ты же у нас такая красивая и милая… Такая хорошая девочка… – чуть захрипел он.

– А остальные разве не такие, как я? – не понимала я.

– Нет, – отрезал Юджин. – Ты особенная, малышка.

Я особенная малышка. Тогда я краснела от тех слов, потому что мне было очень приятно. Сейчас же от слова «малышка» меня выворачивает.

Юджин и его компания уговорили меня прийти на вечеринку. Юджин дал мне адрес, а потом они даже провели меня до дома, когда я сказала, что не знаю, как дойти. И почему я была так глупа и наивна… В тот день я сказала тёте, что пойду к подруге (которой у меня не было) на ночёвку. И Лили поверила… отпустила…

Я до сих пор помню запах алкоголя в том доме, как только вошла в него. Меня словно ждали. Словно поджидали. До сих пор не понимаю, как меня не смутило то, что на той вечеринке все были взрослые и лишь я одна такая мелкая… Я считала себя крутой, ведь именно меня позвали на вечеринку! Я считала себя элитой.

Меня почти сразу встретил Юджин со своими друзьями, которые улыбались во все зубы самой светлой улыбкой. Кто-то из них был пьян, но только не брюнет. Он касался моих плеч, пока проводил на кухню. Было громко и весело. Играла моя любимая музыка, и я танцевала под неё, качая головой и прыгая к потолку. Это выглядело весело, по-детски.

Юджин дал мне попить сока, потому что алкоголь же мне нельзя было. Только вот я отчётливо чувствовала горьковатый вкус в своём соке… но я была глупа и не додумалась ни о чём. Я подумала, что мне просто показалось. Через какое-то время мне стало еще веселее и, заметив это, Юджин и его друзья повели меня в отдельную комнату на втором этаже.

А потом… По щекам катятся слёзы, когда я вспоминаю, что было потом.

Я не знаю, как у них хватило совести. Как у них хватило смелости. Как у них хватило мозгов на такое. Мне было всего тринадцать, когда я очутилась на коленях перед пахом Юджина, который в это время снимал всё на телефон сверху.

К сожалению, я была слишком пьяна, чтобы оттолкнуть, чтобы крикнуть, чтобы хоть что-нибудь сделать, чтобы предотвратить. Я помню, как он беспощадно вбивался в мой рот, пока его друзья стояли сзади него и смеялись с меня.

На утро болела голова, и я ничего не понимала. Но потом вспомнила каждую деталь того вечера. Наверное, в тот момент я впервые поняла, что бывает с такими хорошими девочками, как я, которые не умеют отказать и которые слишком глупые…

Юджину было восемнадцать, и он смог сделать нечто подобное с тринадцатилетним ребёнком. Я была настолько напугана, мне было настолько мерзко от себя, что я боялась кому-то рассказывать, даже самым близким – тёте и бабушке. Юджин хоть особо и не запугивал, но чётко дал понять, что будет, если я расскажу кому-то. Он пообещал, что это видео увидят все. Весь район, все знакомые, вся школа и даже родственники. Я испугалась и, конечно же, пообещала молчать.

В тот день Лара исчезла. Я больше никому не позволяла так себя называть. Именно с того дня появилась та разбитая и уничтоженная Лаура, которая существует по сей день. Существует, не живет.

♡⁠♡⁠♡

Я четыре года ничего не слышала об этом человеке, потому что он уехал из города из-за каких-то семейных обстоятельств. А теперь вновь услышала. Юджин написал Эрике, потому что знал, что она моя подруга. И также он написал именно ей, потому что я его всюду заблокировала, а на незнакомые номера и сообщения от незнакомых людей, я не отвечала.

Вернувшись к себе домой и уже поплакав, поговорив с Лили, я сразу кинулась к телефону, чтобы отправить сообщение Эрике. У меня тряслись руки от волнения. Мне не терпелось узнать, что он ей написал, да и вообще зачем! У них никогда не было ничего общего. Моё сердце снова чувствовало беду.

Я: Эрика, я дома, что он тебе написал?!

Трясущимися руками я держала в них телефон и то и дело постоянно открывала диалог с Эрикой, чтобы узнать, просмотрела ли она… А ответила она мне спустя полчаса, когда у меня уже разболелось сердце от переживаний.

Эрика: Привет снова. Давай я наберу тебя? Поговорим…

Я: Хорошо, звони.

Я ждала звонка от Эрики, как последнюю помощь. Сразу приняв вызов, я снова спросила, что он прислал. Мне не давало спокойствия его возвращение и его внезапные сообщения моей подруге.

– Слушай, Лаура… – она тяжело вздохнула, и, если бы мы общались по фэйс-тайму, я бы наверняка заметила, насколько её лицо выражает сочувствие и сожаление.

– Ну… пожалуйста, не тяни, я и так долго нервничаю…

– Я сейчас перешлю тебе его смс, ладно?

– Давай.

Понадобилось ещё немного времени. И сообщения наконец-то были у меня. Первым делом я почему-то зашла на его страничку. Я его почти не узнала. Сейчас ему двадцать один, и он значительно изменился. Возмужал. Стал ещё выше, более крепче. Но лицо оставалось всё таким же – мерзким.

Я вернулась на переписку с Эрикой и опустила голову, чтобы начать читать.

– Только, пожалуйста, не нервничай, – предупредила подруга. От этого стало страшнее ещё в несколько тысяч раз.

Эрика отправила не больше пятнадцати сообщений, значит их переписка была не такой уж и длинной, и я не знала, мне радоваться или бояться?

Юджин: Здравствуй, Эрика. У меня сохранился твой контакт, так что надеюсь, это всё же ты. Я Юджин, помнишь меня?

Эрика: Ничего себе, кто мне написал. Какая честь, Юджин Грей. Помню.

Юджин: Мне нужны социальные сети Лары, вы ещё общаетесь?

Эрика: С хера ли я должна тебе их давать?

Юджин: Потому что я хороший мальчик и нормально прошу?

Эрика: Хрена с два.

Юджин: Прошу, Эрика. Не говори ей, что это ты мне дала, но просто дай. Тайком. Очень нужно.

Эрика: Скажи мне зачем, и я подумаю.

Юджин: Я вернулся в город. И я чертовски соскучился по этой малышке.

Я сжала глаза от плохих воспоминаний, от его прозвищ. Почему это всё так больно? Прошло столько времени, а я хочу плакать лишь от упоминаний этого человека?

Эрика: Слушай, ничем помочь не могу. Знаешь, Лаура вряд ли будет рада встрече с тобой. И она явно не скучала по тебе, ублюдок.

Я была благодарна Эрике, в которой раз в жизни. Она не согласилась на его просьбы, не предала меня, а отказала и послала.

Юджин: Как мило с твоей стороны.

Эрика: Обращайся.

Юджин: Я в последний раз прошу дать её социальные сети.

Он хотел узнать все, что у меня были, чтобы понять, в каких он не заблокирован…

Эрика: И я в последний раз говорю тебе «нет».

Юджин: Что ж, ладно, найду сам.

На этом переписка была закончена. И мне стало страшно. Он пообещал найти меня. Юджин знает мой адрес, он может караулить меня? О, Господи, только не это, прошу. Юджин, не делай мне больно снова, пожалуйста…

– Лаура? – позвала меня Эрика, и я лишь сейчас вспомнила, что она всё ещё на связи.

– Да. Я тут.

– Как ты?

– Эрика, серьёзно? – печально усмехнулась я.

– Милая, успокойся…

– Я не могу! Эрика, это же полный пиздец! – я ругалась так громко, что бабушка с тётей явно это слышали, и мне будет стыдно за это позже, но не сейчас. – Он вернулся! Ты понимаешь? Вернулся тот, кто сломал меня, блядь! Сукин сын!

– Лаура, прошу, успокойся. Если он всё же доберется до тебя…

– Он доберётся, – уверенно поправила её я. – Юджин знает мой адрес. Знает всё…

– Хорошо, когда он доберётся, – исправилась подруга, – расскажи обо всём Лили. Ты же не говорила, что четыре года назад?..

– Нет.

– Ладно. Тогда скажешь, если понадобится, слышишь меня?

– Я не смогу, Эрика… Я не смогу.

– Сможешь. Ты же мне всё рассказала! Лили – твой самый близкий человек, ей ты можешь довериться и рассказать обо всём, она тебе поможет, она ведь взрослый человек, твоя тётя, что-нибудь точно придумает. Она точно не оставит тебя одну и не оставит в опасности, веришь?

– Конечно, в это я верю, – согласилась я, зарывшись лицом в подушку. – Но я не смогу рассказать о том… не смогу.

– Нужно, Лаура, нужно. Или Юджин не отстанет. Он не отстанет и не остановится, пока не добьётся своего, ты же его знаешь.

– Господи, почему я постоянно тону в дерьме?.. – простонав спросила я нисколько подругу, сколько себя. Отчаянно попрощавшись с Эрикой, я упала на подушку, плача в неё, а она впитывала все мои слёзы и сдавленные крики. Я не знаю, как я справлюсь со всеми этими проблемами, чёрт возьми…

9 глава. Оставьте меня все в покое

Воскресенье. Сегодня заключительный день моего спокойствия. Завтра мне снова придётся вернуться в школу. За эти недели полного уединения я почти смирилась, что, как только выйду, все взгляды будут на мне. Почти смирилась. Этим вечером мне захотелось поговорить с родителями.

Каждый раз, когда мне было плохо до жути, когда не хватало сил, я всегда приходила на кладбище, потому что именно здесь у меня была возможность с ними поговорить, могла им выговориться. В ответ я, конечно, ничего не получу, но мне становится легче просто оттого, что я поговорила с ними, как когда-то в детстве.

Положив в сумку телефон, наушники и ключи, я вышла с квартиры, предупредив бабушку, что ушла гулять. У Лили сегодня ночная смена, так что её дома не будет, – так бы я поговорила с ней.

Дорога от дома до кладбища занимала минут двадцать, так что в это время я слушала музыку и морально настраивалась на завтрашний день, о котором, честно говоря, думать не хотелось.

Медленно шагая по улице, я всё время чувствовала тревогу, которая была вполне объяснима. Я знала, что так будет. Юджин осведомлён обо всём, как мне кажется. Кажется, что он правда знает меня с головы до пят. Но сейчас я лишь пытаюсь понять, зачем он вернулся и почему ему так хочется со мной встретиться? Он думает, что наши желания совпадают? Юджин – последний человек на этой планете, которого я хотела бы встретить снова в своей жизни. Желать ему чего-то плохого не хочу, потому что я никогда не была плохим человеком, коим меня почти все всегда считали, но я знала, что закон бумеранга никто не отменял. Ему всё вернётся в этой жизни. Всё дерьмо, что он делал мне и другим людям, вернётся ему в десятикратном размере. Я всё ещё наивно верю в справедливость этого мира.

Песня стала играть тише на несколько секунд, когда пришло очередное уведомление от Элизы, и я не знала, как поступать. Может, уже стоило просмотреть её сообщения, чтобы хотя бы узнать, что она писала? В любом случае уже завтра мы пересечёмся, как ни крути. Мне придётся снова с ней видеться. Про общение мне страшно заикаться. Не могу представить, что она сейчас обо мне думает. Хочется, чтобы это воскресенье длилось дольше, а не заканчивалось через пять часов.

Вход на кладбище был абсолютно свободным, так что мне пришлось просто перейти дорогу, несколько шагов по тропинке, которая ведёт к нему, – и я была на месте. Надгробья моих родителей находились рядом с друг другом, так что я всегда садилась между ними. Так я чувствовала, что они рядом со мной. Я закрывала глаза и представляла, что мы втроём сидим на диване, как в детстве, на том же пошарпанном диване, в старой убогой квартире, зато с ними. Такие вечера случались очень редко, и я каждый раз радовалась, когда мне удавалось с ними посидеть на диванчике и рассказать что-то незначительное, что случилось со мной в садике, в школе.

Сейчас я снова закрыла глаза, снова представила картинку, которую представляла всегда, и стала рассказывать обо всём. Рассказывала о случившейся ситуации в школе, о моих страхах, о том, что я не знаю, что мне делать дальше и как двигаться. Из моих уст даже почему-то вырвались слова о Аароне. О том, как я обижена на него до глубины души, ведь он мог помочь мне, мог заткнуть, но просто промолчал.

Договорив, высказавшись, я открыла глаза и удивилась, как быстро стемнело. Глянув на время на часах, я удивилась ещё больше! Была уже половина девятого. Я просидела тут полтора часа. Три пропущенных от бабушки и пять от Лили… блин… вот я дура. Они наверняка уже с ума сошли от переживаний.

Быстро поднявшись на ноги, я стала звонить первым делом Лили, потому что знала, что, если позвоню бабушке – получу порцию криков и слов о том, какая я негодяйка безответственная.

– Алло! Лаура, милая, где ты? Бабушка извелась уже вся, и меня начала изводить, – ответила на звонок тётя, сразу задав вопрос.

– Извини, Лили, я гуляла… Эм… телефон на беззвучке стоял.

– Хорошо, я сейчас позвоню бабушке, успокою её. Собирайся уже домой, ладно? Поздно, я волнуюсь. Напиши мне, как будешь дома.

Услышав от меня «хорошо», тётя почти сразу сбросила трубку, видимо потому, что было очень много работы. Я хотела помчаться на выход из кладбища, как можно быстрее, но внезапно увидела вдалеке знакомый силуэт парня.

Аарон Родригес молча стоял напротив надгробья, плотно сжав глаза. Я наблюдала за ним издалека, пока он меня не видел. Я хотела подойти… но затем резко вспомнила про свою ненависть к этому человеку. Вспомнила его поступок. Подходить перехотелось. Однако я всё равно сочувствовала ему и соболезновала, так как на своем опыте знаю, каково это – терять людей. Я накинула капюшон своей чёрной толстовки после того, как он меня уже увидел…

Теперь мне надо было бежать домой по двум причинам: волнующаяся за меня бабушка и приближающийся ко мне Аарон Родригес. Он кричал мне в спину подождать, остановиться, но я шла так быстро и надеялась на то, что он не сможет меня догнать.

Ага, парень, который вдвое выше меня, футболист, не сможет меня догнать. Пошутила сама над собой.

И Аарон опроверг мои надежды, перегородив мне путь собой. Томный взгляд его серо-голубых глаз подкашивал ноги. Сердце билось интенсивнее из-за того, что я долго шла быстрым шагом или из-за того, что я снова увидела его?

– Хватит убегать! – крикнул он, когда я просто обошла его.

– Мне надо домой, и я не намерена разговаривать с тобой.

– А я намерен.

Я продолжала идти, в надежде, что он отвяжется. Но дорога, через которую мне нужно было переходить, была заполнена машинами: они ездили, не останавливаясь. А зелёный свет загорится лишь через сорок пять секунд. Чёрт. Угораздило же так встрять.

– Лаура, не веди себя, как обиженный ребёнок.

Мои глаза загорелись ярким красным пламенем.

– Как обиженный ребёнок?! Да что ты говоришь! Что тебе нужно, Аарон, что, что, что?! – я выплёскивала на него все свои эмоции, которые копила все эти две недели. Била его в грудную клетку кулаками, которые вскоре он схватил всего одной своей рукой.

– Я хочу поговорить с тобой, прекрати!

– О чём?! – выкрикнула я, впившись своим взглядом в его глаза.

Мне стало так жарко, хотя на улице было холодно, а я была всего лишь в одной толстовке. Это он так действует на меня или просто моя злость?

– Почему тебя нет в школе? Почему ты не отвечаешь не на чьи сообщения? Твоя бедная подруга Элиза настолько отчаялась, что начала общаться с моим другом, к которому боялась подойти. Твоё игнорирование бьёт её в самое сердце. Ты не думала об этом?

В голове не укладывалось. Она что, переживала за меня? И как это она начала общаться с Элаем?! И откуда Аарону известно, что Элиза убивалась по нему?

– Что ты хочешь, конкретнее, Аарон?

– Куда ты исчезла? – уместил он всё в одно предложение.

– А как ты думаешь? – вырвав свои руки из его хватки, спросила я, сужая глаза, прожигая его взглядом насквозь.

– Я не хочу гадать, и не нужно вопросом на вопрос, это раздражает.

– Что происходит в школе? – притупив свой взгляд, вновь спросила я, чувствуя, как всё внутри разрывается.

– Лаура…

– Аарон.

– Это неважно. То, что говорят все – неважно.

– Ясно. Значит говорят об этом все. Я снова стала грушей для битья.

– Почему ты игнорировала сообщения от своей подруги? Она очень волнуется, Лаура. Про игнор в сторону моих сообщений – я молчу, у нас с тобой всё натянуто, я могу его понять. Но Элиза причем?

– Я боялась, что она теперь ненавидит меня. Как и все.

– Она тебя не ненавидит.

– Ладно, – ответила я, не зная, что можно сказать ещё.

– Ну, а я?

– Что ты? – не поняла я.

– Меня ты почему игнорировала?

– Ты сам ответил на свой вопрос, у нас с тобой всё натянуто. А после этого случая… – решилась сказать я. – Я тебя ненавижу.

Аарон изменился в лице. Густые светлые брови резко свелись к переносице, а в глазах вспыхнула дикая ярость.

– Меня?! Я тебе-то что сделал?

– Ты не остановил её.

Руки, которые он только что сжал в кулаки, расслабились. И я продолжила:

– Ты мог её остановить. Мог подойти, заткнуть ей рот, но ты крикнул лишь что-то типа… зачем она это говорит, да? А ты мог всё остановить. Мог помочь мне! Мог предотвратить весь этот кошмар, который сейчас обсуждает вся школа!

– Лаура…

Резко взглянув на светофор, я заметила, что до красного оставалось десять секунд. Блин, проворонила!

– Я всё сказала, Аарон. Не подходи ко мне больше, пожалуйста, – тихим голосом попросила я, побежав переходить дорогу.

На обратном пути домой музыку я уже не слушала, потому что батарея телефона почти села, а я не хотела быть снова недоступной, если мне вдруг позвонит кто-то. Темноту на улице скрашивали лишь фонари, в некоторых районах. А по району, где шла я, фонари горели через один. Ряды домов выстроились рядом друг с другом, и в окнах один за одним загорался свет. С окон на улицу доносились разные звуки: крики людей, лай собаки, стуки посуды или громкая мелодия с колонок. Иногда я любила идти по улице без наушников, чтобы слышать звуки этого города. Временами она спокойная, временами буйная. Вой ветра добавлял помехи в эту мелодию.

Постепенно звуки стихали, потому что я уходила с того района. И теперь я слушала биение собственного сердца, собственные шаги. Чтобы не идти в скукоте, я, бывало, напевала мелодию нескольких корейских песен или саундтреки из каких-то просмотренных мною аниме.

Когда мелодия, которую я напевала, кончилась, я снова стала слушать шарканье своих кроссовок об асфальт. И я чётко услышала двойной звук. Я слышала звуки ходьбы ещё какого-то человека, идущего сзади меня. Фонари отбрасывали тени, и я смогла разглядеть силуэт. Это точно был мужчина.

Я не любила такие моменты, когда оставалась наедине с мужчинами. Зачастую, я, конечно, просто себя накручиваю, и это оказываются не какие-то маньяки, клеймо которых я им уже дала, а обычные мужчины, идущие с работы, например.

До моего дома оставалось несколько минут, так что я не так сильно переживала, тем более, когда увидела, что вокруг есть достаточно людей, в случае чего… Опустив глаза в пол, я ускорила шаг, потому что быстрее уже хотела оказаться дома. Но вскоре боковым зрением я увидела, что мужчина догнал меня и идёт прямо рядом со мной. Осторожно подняв голову, я задержала дыхание.

– Здравствуй, Лара, – его голос изменился за много лет, и я бы его даже не узнала, если бы не та самая улыбка и не те самые глаза, в которые я смотрела тогда со слезами.

Я не знала, как мне поступить сейчас. Все здравые мысли вылетели из головы, поддавшись панике и страху. Ноги стали покалывать, словно от онемения. Я по-прежнему не дышала, будто разучилась. Этот человек давит на горло своим присутствием, своим взглядом, отнимая весь воздух… Не знаю, сколько секунд я простояла вот так – не дыша и не сводя с него глаз, но вскоре резко пришла себя, словно выйдя из транса.

Вдохнув полной грудью, я просто стала идти вперед, где уже виднелся мой подъезд. Юджин не отставал – шел прямо за мной. А после догнал почти у самых дверей.

– Подожди, – его рука не сильно схватила моё запястье, вынуждая остановиться.

– Не трогай меня! Не смей меня трогать! – завопила я, чувствуя, как начинает ломить всё тело. Каждой клеткой своего тела, я чувствовала невыносимую боль, которую он приносил всего-навсего своим голосом.

– Тише, тише, – испугавшись шепчет парень, ослабевая хватку. – Я всего лишь хотел увидеть тебя, поговорить.

– Прочь от меня, Юджин! Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать! Пожалуйста, убирайся! Я тебя умоляю, Юджин!

– Ты так выросла, малышка. Стала еще красивее, – его пальцы коснулись моих тёмных волос.

Из подъезда резко вышла женщина, и я попросила её придержать дверь. Я кинула на парня последний взгляд, который был наполнен лишь ненавистью и зашла во внутрь. Слава Богу, Юджин остался снаружи. Я видела его последний взгляд, который был точно таким же, как четыре года назад. В глазах блестели искры, а улыбка была настолько широкой, что можно было сосчитать все зубы. Быстро поднявшись по лестнице, от страха, что он может зайти, я оглянулась в последний раз, после чего быстро отворила входную дверь.

У порога почти сразу оказалась бабушка, демонстративно хватающаяся за сердце.

– Лаура, ты почему трубку не брала?! Что за поведение, а?!

– Ба… – простонала я, запрокинув голову назад, не желая сейчас слушать двухчасовые концерты…

– Что ба, что ба?! Тебе совсем плевать на моё больное сердце?

– Ну извини, телефон просто стоял на беззвучном режиме. Со мной всё хорошо.

– Еще раз будет такое – запру под замок!

Я не винила её в такой агрессии, всё понимаю. Она просто переживает.

Стоило мне зайти в комнату, как в голову сразу вернулись мысли о Юджине. Хочется побыстрее поделиться этим с Эрикой. Сняв с себя толстовку и оставшись лишь в одном спортивном топике, я подошла к окну, чтобы убрать его с проветривания и закрыть в целом, как вдруг увидела, как внизу кто-то машет рукой прямо мне в окно. И я знала кто. Юджин улыбнулся в последний раз, заметив моё лицо в окне и, отсалютовав, стал отдаляться.