Текст книги "Дождь в наших сердцах (СИ)"

Автор книги: Кристи Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)

Моё мужское сострадание к маленькой, невинной девочке, которая прошла через то, что нельзя назвать ненормальным, было огромным. Это неправильно, незаконно. Это кощунство. Нечеловеческий поступок.

Видео я смотреть не стал, потому что оно было слишком, а вот фотографию открыл снова, но лишь для того, чтобы посмотреть, сколько ей было лет. На фотографии Лаура лежит на кровати с оголённым бедром, а верхнюю часть её тела прикрывают мужские руки. Они веселились, когда она умирала изнутри. Её лицо неживое, а глаза закрыты. Должно быть, её чем-то накачали, и она уснула. На вид ей всего четырнадцать.

И осознание пришло ко мне: именно об этом случае рассказывала мне Лаура несколько месяцев назад. Она говорила, что что-то произошло с ней в юном возрасте, после чего и начались все её беды. Именно об этом случае она говорила мне.

Ещё минут двадцать я просидел на кровати с опущенной головой к коленям, пытаясь обдумать ход действий. Мне нужно рассказать ей об этом? А что именно мне сказать? Какая будет её реакция?

Я не хотел напоминать ей об этом. Не хотел заставлять этим напоминанием вернуться в тот роковой день. Мне хотелось скрыть это глубоко в себе, оградить её от череды бед. Но что, если моё молчание будет стоить дополнительных проблем, обрушившихся на её плечи?

Что, если, Юджин на мне не остановится. Он ведь дал понять, что то, что он прислал мне, – всего лишь начало. Этот парень может не остановиться. И эта фотография, и это видео могут оказаться у всех.

Рассказать или уберечь? А если это одно и то же?

Смотрю на время в который раз за последние несколько минут и принимаю решение ехать к ней. Сегодня Лаура снова одна дома – об этом я услышал пока подвозил их с тётей в больницу. Единственное на что я хочу надеяться – что она не спит и впустит меня. Хотя, плевать, я посплю под её дверью, на старом, потёртом ковре, как бродячая псина.

Ночная дорога сложнее, чем дневная. Приходится ещё больше сосредотачиваться на дороге, потому что в темноте много чего можно не заметить. Я даже, кажется, превышаю скорость, но мне плевать, потому что мне нужно оказаться у неё.

Лишь проехав полпути, я вдруг понимаю, что, наверное, стоило написать ей, предупредить. В сети она в последний раз была полтора часа назад. Может спать. Будить не хочу, но придётся, потому что это не подождёт до утра – оно сгрызёт меня раньше, чем взойдёт солнце.

Припарковавшись, вылетаю из машины и подбегаю к домофону. Блядь, я ведь не помню номер её квартиры. В прошлые разы мне везло, и мне кто-то открывал двери, но сейчас ночь, и я не хочу звонить в чужие квартиры.

На часах, кстати, полпервого. Блядь.

Если она спит, то не откроет, и я буду вынужден ночевать в машине.

Наматываю круги возле металлической двери. Стараюсь обдумать, что я могу сделать, какие варианты у меня вообще имеются?

Точно! Ну, конечно!

В контактах ищу номер Ника, потому что знаю точно, что он не спит – свет в его квартире всё ещё горит.

– Аарон? – голос удивлённый.

– Привет. Мне очень нужна помощь. Нужно попасть в твой подъезд, моя подруга живёт тут же, но звонить ей в домофон не хочу.

– А какая разница, ты её разбудишь через домофон или через дверной звонок?

Конечно, он прав. Но мне почему-то казалось, что звонок домофона она может не услышать. Её комната находится весьма далеко, а если у неё ещё и крепкий сон, то мне точно придётся спать под ковриком.

– Ник, просто скажи номер своей квартиры.

– Ладно, чувак.

Я подбегаю к домофону снова и вбиваю номер квартиры Ника. Благодарю и отключаюсь. А затем поднимаюсь на этаж Лауры. Стучусь. Конечно, этого мало, но, может, она не спит и услышит? Стучусь снова и жду. Повторяю несколько раз, после чего понимаю – девушка точно спит.

Зато к двери прибежал её Мурзик, который издал мяуканье. Эх, котяра, мог бы ты мне дверь открыть, я бы купил тебе в благодарность молока.

Не хочу этого делать, но приходится – звоню в квартиру. Звонок у неё очень громкий, и я боюсь, что она подпрыгнет от испуга. Слышу шаги за дверью. Гномик точно напугана. Боится, что за дверью маньяк, который пытается забраться к ней в квартиру.

– Гномик, открой, я слышу, что ты там.

Щелчок замка и передо мной уже стоит Лаура. Её глаза едва открываются, но в них столько испуга, сколько я не видел за всю жизнь. На ней короткий топик и такие же короткие шорты. Не холодно ли ей – первое, о чём я подумал.

Её расширенные от удивления зелёные глаза смотрели сквозь меня. Она крутила головой, трясла губой, пытаясь что-то выдавить из себя.

– Я тебя разбудил, да? – чуть посмеиваясь, спросил я, отгоняя внутреннюю тревогу. Не представляю, как мне сейчас рассказать ей обо всём…

– У тебя что-то случилось? – ответом на ответ. – Аарон, у тебя проблемы?

Её взгляд такой взволнованный бегает по всему моему лицу. А потом она нежно берёт меня за руку и проводит внутрь, закрывая за мной дверь.

В темноте я очень стараюсь не наступить на её маленький серый комок шерсти, пока иду в её комнату. И сегодня здесь пахнет вкуснее, чем обычно. А её мокрая голова, которую я рассмотрел только после того, как она включила свет, дала понять, почему так вкусно пахнет. Должно быть, она вышла из душа и сразу легла спать.

Закрыв дверь в свою комнату, впустив сюда котёнка, она села на кровать и уставилась на меня.

– Аарон?

Я прокашлялся и снова посмотрел на неё. В голове прокручивались раз за разом сожаления и непонимания того, за что она это пережила.

– Лаура… Я даже не знаю, с чего начать…

– Да хоть с чего-нибудь, потому что ты меня очень пугаешь. Пришёл ко мне в такое позднее время…

Я вздохнул и устало закрыл глаза. Я не держусь на ногах после трёхчасовой подработки, которая включала в себя таскания коробок и прочего. У меня защемил грудной нерв, и я так сильно боялся её реакции… так сильно боялся того, что с ней может случиться.

– Я сначала думал, что не стоит тебе рассказывать об этом, – всё же начал. – Но потом понял, что, если это затянется и вовлечёт большие последствия, ты меня никогда не простишь.

Теперь она напряглась. Поняла, что речь о ней. И поняла, что что-то очень серьёзное должно было случиться, чтобы я приехал к ней в позднее время.

– Ты меня пугаешь, – открыто призналась Лаура, накручивая от нервов на палец прядку своих тёмных волос.

– Мне написал Юджин.

В её глазах образовалась пустота. Лаура молчала, а я продолжал и продолжал:

– И… Блядь, – язык не мог повернуться сказать ей это. Я уже вижу боль в её глазах, только от упоминания его имени. – Он прислал кое-что и дал понять, что не остановиться. Сказал, что он очень обозлён на тебя. Поэтому я думаю, что тебе стоит подать на него заявление, только тогда он осознает, что лучше прекратить действовать в твою сторону.

В её глазах уже виднеется отблески застывших слёз. Нет, родная, пожалуйста, давай обойдёмся без слёз.

– Что он тебе скинул? – тихим, обречённым на вечные скитания, голосом спросила девушка, не поднимая на меня взгляда. Он был уставлен мне в грудь.

– Лаура, я не собираюсь тебе это показывать.

– Нет, – отчеканила она. – Что он тебе скинул?! Что ты увидел?! Покажи! – и я понял: истерика была предначертана.

– Лаура…

Её быстрые шаги в мою сторону заставили меня отойти к дверям.

– Я сказала: покажи! – крики становились всё громче и громче, а голос дрожал до предела.

– Перестань, – мне пришлось сжать её плечи и прижать к себе. Лаура вырывалась, кричала, била меня по рёбрам, а я лишь морщился, желая поглотить в себя все её страдания.

Через несколько минут всё затихло. Стало слишком тихо, но я слышал, как бьётся её сердце и как рьяно она дышит. Лаура зарывалась лицом в ткань моей одежды и вливала в неё слёзы. Всё, что мне оставалось – это гладить её по спине и шептать что-то, что, по моим расчётам, должно было успокоить эту истерику.

– Господи… – произнесла девушка.

Когда её состояние более-менее устаканилось, она отстранилась и подошла к кровати. Села на неё и опустила голову. Я сел рядом. Обхватил её голову и прислонил к своей груди.

– Аарон, уходи.

Я выпрямился и вскинул бровь.

– Не понял.

– Я не могу… мне стыдно. Я не могу смотреть тебе в глаза, пожалуйста, Аарон, уйди.

Её голова снова отвернулась от меня. Хоть она и была опущена, я видел, как по её щекам стекали слёзы, они падали ей на колени одна за другой.

Нет, мне плевать, что она сказала. Этой ночью я точно не оставлю её в покое. Я не уйду, пусть даже не рассчитывает на это. И её силёнок точно не хватит для того, чтобы выставить меня за дверь.

– Я не уйду.

– Аарон, пожалуйста.

– Я сказал, – мой тон был грубым, но я не хотел делать ей больнее, просто хотел дать ей понять всю суть своих намерений. – Я не оставлю тебя. Я это говорил всегда и скажу сейчас. Если мне придётся не спать, лишь бы сидеть рядом и успокаивать тебя – я сделаю это. Если мне придётся убить Юджина – я сделаю это и сяду, но буду знать, что тебе легче. Если мне придётся потратить все свои силы ради твоего спокойствия – я сделаю это. Я, блядь, всё сделаю ради тебя. И снова повторюсь, хотя говорил это множество раз: ничто не заставит меня отказаться от тебя. То, что с тобой сделали, не вызывает у меня отвращение, как ты наверняка уже вбила себе в свою глупенькую голову. Вызывает лишь сочувствие и гнев, который обрушится на подонка и остальных, которые имели к этому хотя бы малейшее отношение. Поверь мне, я сделаю всё для тебя, Лаура. Ты слишком много значишь для меня. И я никогда не оставлю тебя. Больше ты не будешь одна.

Её слёзы усилились. Моя сентиментальная девочка. Тонкие руки обвили мою шею, цепляясь за неё как за спасательный круг. В голове стояли её рыдания.

– Лаура, я обещаю тебе, что мы справимся и разберёмся с этим. Всё будет хорошо. Я не позволю никому обидеть тебя. Больше не позволю.

Заплаканные девичьи глаза смотрят мне в душу. Рядом с ней я становлюсь таким сентиментальным слюнтяем. Теряю всю мужественность. Веду себя как дурачок, наверное. Её руки в моих, её голова на моей груди и её дыхание в мою шею – заставили меня пойти вперёд. Я был решителен.

– Посмотри на меня, пожалуйста, – мой шёпот отдавался эхом в собственной голове. Беспрекословно она оторвала голову от моей груди и подняла щенячий взгляд.

– Аарон, я не знаю, что сказать. Хочется просто обнимать тебя и благодарить часами. Ты…

– Помолчи, – моя улыбка осталась незамеченной, потому что я почти сразу приблизился к ней.

Вот тот момент, который снился мне уйму раз, и я просыпался в поту, хватался за одеяло и жалел, что это не реальность. Но теперь это всё наяву – она передо мной, я чувствую её, касаюсь её нежной, безупречной кожи. У неё сбитое дыхание оттого, насколько близко я нахожусь. Её ладонь медленно поднялась к моей груди – там, где сердце, и ей понятно, как сильно оно бьётся рядом с ней. Облизывая губу, я глажу её по щеке, всё ещё надеясь, что я не уснул в машине и это не очередной сон.

– Что ты делаешь? – прошептала Лаура, и я заметил, как край её губ приподнялся.

– Первый шаг, – больше слов не было. Я прильнул к этим манящим губам.

Моё сердце вырывалось из груди так же, как и её. Я целовал много девушек, я трахал много девушек, но то, что я чувствую с Лаурой нельзя описать и приписать к тем чувствам, что мне приходилось ощущать. С ней всё впервые. Будто мне снова пятнадцать и это мой первый поцелуй.

Её губы слишком особенные. Слишком нежные и желанные. Покусанные до крови, но я обещаю залечить их. Обещаю залечить её всю.

Мои руки странствовали по худому телу. Иногда пальцами я поддевал резинку её топа, но почти сразу прекращал, приходя в себя. Пока рано. Сейчас она готова только к нежному, невинному и даже детскому поцелую.

Я ненадолго открыл глаза и посмотрел с каким желанием, с каким порывом она отвечает мне на поцелуй. Её брови настолько сведены к переносице, что выражение лица становится каким-то печальным. И мне кажется, что она вот-вот расплачется мне в губы.

Только сейчас я понял, как сильно она хотела этого – буквально до слёз.

Мы целовались недолго, но это мгновения казалось вечностью. И вскоре нам пришлось отстраниться, чтобы набрать в лёгкие воздуха. Если я теперь смотрел на неё с улыбкой, то она со смущением и вечно прятала взгляд. Это смущение никогда не пройдёт.

Я пригладил её по волосам снова, и она припала к моей груди – опять. Ей нравилось облокачиваться на меня. Не только потому, что я её гладил, а и потому, что она могла скрыть свой растерянный и робкий взгляд.

– Не прогонишь больше?

– Нет, – мне не стоило опускать глаза, чтобы увидеть, что она улыбается.

И все проблемы забыты. Всего лишь стоило подарить ей поцелуй.

– Скажу, чтобы ты лёг рядом.

– А я скажу, что так и планировал.

Она продолжает:

– А я скажу, что хотела этого давно.

И я снова замираю. Она давно думала о поцелуе со мной?

– Нужно было сказать, я бы поцеловал тебя немедленно.

– Я ждала его от тебя.

Этот неловкий и забавный разговор веселит меня.

– Дождалась?

– Дождалась, – подтверждает Лаура и, кажется, она закрыла глаза.

Мы просидели в обнимку ещё недолго, а потом я положил её в кровать и лёг рядом. И больше нам ничего не нужно было.

23 глава. Родная, кто это такие?

Я и подумать не могла, что наши отношения привлекут столь сильного внимания. Нам стоило просто появиться на крыльце школы, взявшись за руки, как все сразу раззявили свои рты так сильно, что челюсть вот-вот коснулась бы их ног. Аарон держал свою ладонь на моей талии и, наверное, это стало первым признаком для всех. Кимберли была первой, чей гнев я испытала. Она «случайно» задела меня плечом, но в этом жесте я почувствовала столько злобы и столько гнева, и… обиды. Должно быть, ей очень неприятно. Обидно. Аарон был её единственным другом, но они перестали общаться, а теперь он и вовсе вступил в отношения со мной – а меня она не переваривает.

– Лаура! – кричит Элиза, вертясь вокруг меня как электрон вокруг ядра. – Расскажи, как это произошло?! Он первый поцеловал тебя, да? Или ты?

Я смущалась и смеялась, ведь мне до сих пор не верилось в это. А ещё большим моё смущение становилось в присутствии Аарона. Он приехал за мной сегодня с утра. Не целовал. Наверное, понял, что мне ещё не привычно, и я в смятении. Но обнимал долго.

– Я не буду рассказывать при каких обстоятельствах это произошло, но, – губы тянутся в стороны при воспоминании о нашем первом поцелуе, – он был инициатором. Знаешь, у меня в тот момент остановилось сердце. Прям реально остановилось!

Подруга захлопала в ладони и громко-громко хохотала, радуясь за меня настолько искренне.

– А что у вас с… Элаем? – мне не было известно ничего о их отношениях. Предпринял ли что-то Элай после моего голосового? Помогло это или наоборот оттолкнуло?

– А почему ты спрашиваешь? – Элиза отвела взгляд в сторону, и я уже было подумала, что случилось что-то плохое. Но, когда увидела выступающий багрянец на её белоснежных щеках, поняла, что всё же свершилось что-то хорошее. И надеюсь, это именно то, о чём я думаю.

– Просто, – спокойно ответила я, стараясь не вызвать у неё подозрений.

– Ну… он стал лучше общаться со мной. По крайней мере мне так кажется. А ещё… вчера позвал на прогулку и впервые назвал меня солнышком. Я даже дар речи потеряла.

Я улыбнулась, а внутри радовалась ещё сильнее – Элай всё же таки не тормоз. Приятно осознавать, что, возможно, именно я подтолкнула его к этому шагу.

– Я рада за тебя.

– И я за тебя.

И мы обнялись. Крепко. Радуясь по-настоящему за друг друга.

♡⁠♡⁠♡

Аарон: Лаура, я под дверью кабинета, в котором у тебя сейчас урок. Отпросись с урока как-нибудь.

Мне пришлось отпроситься выйти в туалет, чтобы спросить у Аарона, что это значит и что он вообще задумал. Учитель, как обычно, устроил лекцию о том, что ходить в туалет нужно на переменах, а не бегать весь урок – хотя я попросила всего один раз, и то впервые за четыре месяца!

Парень стоял не прямо у кабинета, а у подоконников – чуть поодаль, чтобы его случайно не поругали технички. Выйдя из кабинета, я оглянулась по сторонам, боясь быть застуканной уборщицами или ещё хуже – директором, потому что кабинеты находились не так уж и далеко.

Мой шаг был медленным. А в груди уже стреляли искры. Я чувствовала, как внутри всё перевернулось. Интересно, это чувство когда-то исчезнет при взгляде на него или это навсегда?

– Привет, – первый сказал он, а я поздоровалась в ответ. Мы стояли друг напротив друга, и я понимала, что Аарону хочется обнять меня. Признаться честно я тоже хочу этого. Но я стесняюсь. Я вообще ещё не свыклась с той новостью, что теперь у меня есть парень. Причём самый лучший парень.

– Что ты задумал?

– Где твои вещи? – его взгляд упал на мои пустые руки.

– Я не с вещами вышла. Сказала, что в туалет, так что мне нужно вернуться в класс.

– Лаура, не будь правильной девочкой, прогуляй уроки хотя бы раз в своей жизни, давай. Я хочу показать тебе одно место.

– И что, это место не подождёт окончания уроков? Оно убежит?

– Нет, не убежит, но мне хочется сейчас. Пожалуйста.

Я вздрогнула, когда его руки неожиданно и без предупреждения взяли мои. Они были такими тёплыми по сравнению с моими – почти ледяными. Он поцеловал обе руки. Долго, словно растягивая моё удовольствие. Конечно, Аарон знал, что мне это нравится, потому что мои подрагивания говорили всё за меня.

– Ладно, – вздохнув, ответила я, пряча улыбку за серьёзностью. – Скажу, что неважно себя чувствую. Может, отпустят.

– Я буду ждать тебя здесь.

Всё бывает впервые. Никогда в жизни мне не приходилось врать учителям и целенаправленно прогуливать уроки… С Аароном я, кажется, начинаю терять голову.

Учитель отпустил, не стал проводить мне ещё одну лекцию. А я быстро выбежала обратно к Аарону. И мы старались под шумок выйти из школы. Под шумок не получилось. Охранник, который всегда стоит у дверей, остановил нас. А я сразу испугалась его взгляда. Но Аарон смелее меня, конечно, это ведь очевидно.

– Вы куда намылились?

– Моей девушке стало плохо. Я проведу её домой.

– К медсестре идите, а не домой сразу бежать. Знаю я вас, болеющих, – с пренебрежением ответил мужчина.

– Вы меня не услышали? – его голос больше не казался мне спокойным или добрым. Он стал грубым, разозлённым. – Я сказал, что моей девушке плохо. Мне вам ещё десять раз это повторить?

Из-за серьёзного тона и взгляда охранник, скорее всего, поверил в то, что это правда и не захотел разбираться, поэтому просто пропустил. А я словила себя на мысли, что слова «моя девушка» из уст Аарона вызывают у меня невероятную дрожь. Приятную дрожь. Мне всегда было тяжело поверить в то, что меня может кто-то по-настоящему полюбить, тем более тот, кто выше меня статусом. Такое, как мне казалось, бывает только в сериалах. Но это произошло в реальной жизнь. В моей жизни.

Аарон молча вёл меня в каком-то направлении, а я всё время спрашивала куда он ведёт меня, но он отмахивался и просил потерпеть. Его крепкая рука сжимала мою, словно боясь отпустить меня. Я никогда не смогу насладиться близостью с ним. Сколько бы времени мы вместе ни проводили, мне всегда будет его мало. Мне хочется быть с Аароном двадцать четыре на семь, а это пока что невозможно, к сожалению.

– Мы пришли, – сообщил наконец-таки Аарон, когда завёл меня в какую-то чащу.

Безусловно место красивое, но сомнительное. Вызывает у меня небольшую тревогу, потому что обычно в таких местах водятся алкаши и наркоманы. Но с ним не так страшно. Я знаю, что Аарон не позволит никому тронуть меня.

Мы идём прямо по растоптанной дорожке, вокруг нас лишь высокие деревья, которые делают нас невидимыми. Я сужаю глаза, чтобы присмотреться к тому, что находится вдали. А там мост – большой, наполовину разломанный. И я сразу сжимаюсь от страха. Он хочет, чтобы я прошла через него?

– Аарон, зачем мы сюда пришли?

– Просто отдохнуть. Мне очень нравится это место. Я хотел, чтобы ты тоже его увидела. А ещё хочу поговорить с тобой. О многом. О всяком.

– Что-то стрёмно выглядит, – мямлю себе под нос, говоря скорее себе, чем ему.

– Не бойся, родная. Я очень много здесь ходил, ни разу не провалился.

Аарон с улыбкой наблюдает за тем, как я становлюсь на маленькую деревяшку. Такое ощущение, что земля ушла из-под ног, и я вот-вот упаду и сломаю себе ногу! Я хватаюсь за верёвку, которая является некими перилами, и медленно, шаг за шагом, пытаюсь добраться хотя бы до половины. Чувствую, как подо мной трещат деревяшки. Страх в моих глазах виден издалека.

И вскоре я всё же закричала. Но не оттого, что упала или перепугалась, а оттого, что Аарон неожиданно взял меня на руки.

– Ты упадёшь со мной на руках! – боязно кричала я.

– Лаура, – в его глазах блистала нежность, с которой он смотрел только на меня. На остальных людях у него совершенно другой взгляд. Он по-другому себя ведёт. Со мной он словно… словно принц, которого описывают во всех мультиках. – Я не уроню тебя. Ты очень мало весишь.

– Точно?

– Точно.

Вблизи мне выпадает возможность полюбоваться им. Своими маленькими ладонями я ухватилась за его плечи – широкие и стальные. Его лицо кажется ещё красивее, а небольшая щетина придаёт ему мужественности.

Руки Аарона держат меня уверенно крепко, но в то же время и слишком нежно, боясь сделать мне ненароком больно.

Когда мы всё-таки успешно перебрались на другую сторону, лишь тогда я смогла выдохнуть от облегчения. Здесь было всё так же красиво. Природа окружала нас сполна. Аарон уселся на траву, облокотился о ствол дерева и подозвал меня к себе.

Аарон расставил ноги так, чтобы я могла усесться между ними и опереться о его грудь – мне всегда так нравится это делать. Нравится, что в такой позе я чувствую его дыхание на своем затылке, чувствую исходящее от него тепло и ласку.

Наконец умостившись, я прикрыла глаза от удовольствия и просто наслаждалась этими минутами. Больше не хотелось думать ни о чём – ни о проблемах, ни о страхе. Всё это испаряется, когда рядом оказывается Аарон. Его мне послал сам Бог, я уверена.

– Я тебя люблю, Лаура, – тихо прошептал блондин, и у меня зазвенело в ушах. Эти слова были для меня намного большим, чем просто какая-то романтика, которую всегда говорят друг другу возлюбленные.

– И я тебя, Аарон.

– Я хочу стать тебе ещё ближе, – внезапно заявил он. – Поэтому хочу поделиться важной вещью. И тогда тебе станет понятно, почему я так зол на отца.

Мне пришлось закинуть голову ему на плечо, чтобы смотреть в его бездонные глаза.

– Я слушаю.

Было видно, как ему тяжело говорить об этом – я всё читала по глазам. Желая облегчить его душевные терзания, я накрыла его ладонь и погладила большим пальцем.

– Этим летом у меня умерла мама, – моё сердце пропустило несколько ударов тока. – И мне с Софи была необходима помощь и поддержка отца. А он забыл про нас. Стал бухать. Он не замечал нас. У Софи на всей этой почве нарушилась психика и моральное состояние, из-за чего сейчас я вожу её к психиатру. И мне не оставалось больше ничего, как съехать от отца в другую нашу квартиру и просто идти работать, чтобы обеспечивать себя с сестрой.

– Поэтому ты его возненавидел…

– Ну да. Мы нуждались в нём, а ему было всё равно. И что самое обидное, когда он в тот день приехал забирать Софи, вёл себя как будто ничего не произошло. Словно он крутой папаша, и мы счастливая семья. Меня это очень сильно взбесило.

Венка на его шее дёргалась, а моя кожа чувствовала, как сильнее сжимаются его пальцы. Но я не обращала на это внимания.

– Малыш… – вылетело из моих губ почти неосознанно. Край губ Аарона дёрнулся в улыбке. Ему понравилось это прозвище.

– Сейчас всё в порядке, Лаура. Я уже не сержусь, – он отвёл взгляд, и я поняла, что соврал. Конечно, этот осадок навсегда останется в его душе. Аарон никогда не сможет забыть то, как отец забыл про них, как ему пришлось возложить на себя всю ответственность.

Я горжусь им. Очень сильно горжусь. Он не мальчик, а самый настоящий мужчина. Мои губы предательски дрожали в нерешительности. Мне хотелось тоже поделиться с ним многими событиями из своей жизни, но я так боялась его реакции. Вдруг она будет не такой, как мне хотелось бы? Что, если Аарон изменит своё мнение обо мне? Я помню каждое его слово, что ничто и никогда не заставит его оставить меня, но всё ведь может измениться…

– Я росла без родителей десять лет.

Брови парня опустились, а взгляд выражал лишь сожаление. Он облизнул свои пересохшие губы и погладил меня по щеке большим пальцем. Только он умеет дарить мне тепло всего одним касанием.

– В семь лет у меня на глазах убили маму.

– Родная… – его голос дрожал сильнее, чем когда он рассказывал свою историю.

– Нет, не нужно жалеть. Это прошло… – вытянув руку, я просила его замолчать. – Помню тот день. Помню, какая была погода, какое сильное у меня было предчувствие, что что-то пойдёт не так – я помню отчётливо всё с того дня. Мы спустились в метро. Почти зашли в вагон… Зашла только я, – прикрыв глаза, перед ними вспышкой пронёсся галопом тот момент. Мой сдавленный крик, мои слёзы. – В последний момент в метро спустился какой-то мужчина, который выстрелил в мою маму. Она не успела зайти…

– Из-за чего это произошло?

– Мой папа, – негромко начала я, прокашлявшись, – имел огромные долги. Не платил их, конечно. И вот мама поплатилась за это. Знаешь, а ведь в тот день мы с мамой уезжали из города, потому что, как оказалось, маме пришло сообщение, что папа умер. Что его убили. И она знала, что следующие – мы. Хотела спасти себя и меня. Но не успела…

Аарон прижал к себе сильнее. Насколько это возможно. Его дыхание обжигало мою щеку.

– Мне жаль, что всё это ты проходила в одиночку. Если бы в твоей жизни я появился раньше…

«Мне было бы намного легче. Моя жизнь была бы лучше», – закончила его мысль у себя в голове.

Несмотря на всю тяжесть наших разговоров, в душе я чувствовала лишь умиротворение. И я впервые в жизни не плачу при воспоминании о родителях.

– Родная, могу я спросить?

– Обещаю, что отвечу на всё, – уверенно ответила я.

– Что случилось тогда с Юджином?

– Ты же всё видел.

Это осознание никогда не даст мне покоя. Мне всю жизнь будет стыдно перед Аароном. Он видел, как я сосала другому парню. Видел, как меня лапали. Что он ещё видел? Или не так… Чего он не видел?

– Расскажи мне всю историю, пожалуйста.

– Ну, мне было тринадцать. Я всегда была серой мышкой и особо не вписывалась в какие-то компании. И тут в один день я шла со школы и меня позвала его компания. Юджин был Казанова в школе, в прочем, как и ты. И они пригласили меня на свою вечеринку. Знал бы ты, как я в тот момент обрадовалась, поэтому сразу согласилась. А на вечеринке… всё произошло совершенно не так, как я себе это представляла… Я не пила ничего такого – всегда остерегалась этого. Мне просто подмешали что-то в сок. А потом я ничего не помню. Я даже не знала, что со мной делали. До недавнего момента я не знала, что со мной сделали, потому что я боялась идти к гинекологу. И вот недавно, когда я проходила осмотр по другой причине, узнала, что я нетронута. Они не насиловали меня, наверное, потому что боялись последствий. Но я никогда не отмоюсь от той грязи, что ты увидел.

– Ты ни в чём не виновата, – перебил меня Аарон.

– Нет, виновата. Я вообще не должна была соглашаться на эту чёртову вечеринку! – я распылялась. Не могу спокойно говорить об этом. – Меня развели. А я была малолетней наивной дурой. Позволила обмануть себя.

Пальцы задрожали. Слёзы снова норовили выбежать. Тяжело вспоминать тот момент.

– А на утро, когда я проснулась, обнаружила себя голой в кровати. Я не знала, что со мной делали. Лишь потом Юджин показал мне видео и фото, на котором меня обнимают чьи-то руки. Сказал, что, если я посмею кому-нибудь рассказать, то все увидят это. Запугал меня, короче говоря. И вот я до сих пор молчу.

Между нами не было больше никаких тайн. Ну, почти. Рассказывать про папин долг я так и не настроилась.

– Лаура, ты должна написать на него заявление. Я не хочу тебя пугать, родная, но этот гондон не отстанет. Он прислал мне, также может прислать всем. И чтобы это предотвратить, мы должны дать ему понять, что шутки закончились. Назови любой день, и я пойду с тобой. Одну я тебя больше не оставлю.

Не хотелось думать, не хотелось говорить. Я просто обняла его за шею и всё. Этого мне было достаточно.

♡⁠♡⁠♡

Прекрасное место, из которого нам пришлось уйти с приходом сумерек, обладало поистине хорошей энергетикой. Стоило мне вернуться в машину Аарона, я сразу чувствовала тревожность. Причём она была такой сильной, что у меня тряслось всё тело, и на это, конечно же, обратил внимание Аарон.

– Лаура, ты замёрзла? – отблеск волнения в глазах парня заставил меня отрицательно махнуть головой. Я не хочу, чтобы он переживал, тем более что холодно мне не было, а объяснить причину своей тревожности я и сама не в состоянии.

Мы ехали по забитой трассе медленно, в салоне была тишина, и это заставляло чувствовать себя ещё хуже. Когда играет какая-то незамысловатая мелодия или песня, мне приходится отвлекаться на смысл песни, и это успокаивает. Но, когда тишина, мне приходится вслушиваться в собственные мысли, проводить гипотезы над разными ситуациями и способами, как выбраться из всех проблем.

Аарон вечно присматривал за мной и не мог догадаться, что со мной не так. Поэтому всё, что он мог сделать – это обнять, но за рулем это сделать сложновато. Но мне было достаточно просто касания. Он положил свою руку на моё колено, часто поглаживая его. Иногда заводил беседу, чтобы не позволять мне погрузиться в свои негативные мысли, но ненадолго, потому что я не принимала в них участия.

И всё же, мои мысли победили в этом спарринге. Аарон перестал говорить, а я всё же таки стала думать о своём. Меня волновала бабушка, ведь я чувствовала, что с ней происходит что-то не то. Меня волновали люди, которые выбивают с меня деньги. И, в конце концов, меня волнует то, что я никак не могу избавиться ни от одной из своих проблем.

Когда двигатель машины заглох, я выглянула в окно. Было уже темно-темно. Мы приехали.

Я собралась выходить, но вдруг на телефон пришло сообщение. Неизвестный. Текст был таким же, как и все предыдущие – мне напоминали о долге. Однако в этом тексте мне прямым текстом намекнули на то, что прямо сейчас они следят за мной. Поэтому я хотела как можно быстрее убраться от Аарона, чтобы не впутывать его в это, чтобы не подставлять его под опасность.

Но он не дурак. Сразу заподозрил.

– Родная, куда ты спешишь? – торопливо спрашивал он, пока я забирала вещи с его машины.

– Извини, мне очень надо домой, – я говорила сбивчиво, почти неразборчиво. Страх подбирался прямо к горлу.

– Так внезапно? Кто тебе написал, тётя? – пытается выведать.

– Не важно! Аарон, я сказала, мне надо домой. Спасибо и пока!