Текст книги "Дождь в наших сердцах (СИ)"

Автор книги: Кристи Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)

Они вообще любят друг друга. Но иногда, словно брат и сестра, тоже могут поругаться. Элай знает Софи с рождения, так что она может считать его вторым братом. Он всегда постоит за неё, если меня не окажется рядом, поможет в любую минуту, и я благодарен ему за всё это.

– Аарон, почему с нами едет он, а не твоя девушка?

Элай, который пил воду с моей бутылки, поперхнулся и оплевал мне сиденье, за что я хотел его обматерить, но из-за Софи не мог.

– Какая девушка? – хохоча, спросил друг.

– Софи, о ком ты говоришь? – я сам не понимал, кого она имеет в виду.

– В смысле? – удивилась сестра. – О Лауре, конечно.

Элай удивился ещё больше, и дабы он не оплевал мне всю машину, я выхватил с его рук бутылку и кинул в бардачок.

– Софи, она моя подруга.

– Ну-ну, – хитрым тоном произнесла она.

– Я думал, что пропустил полжизни, – сказал Элай. – Уже хотел отматывать время вспять, чтобы понять, когда вы там мутить начали.

Промолчав, я продолжил вести машину. Боковым зрением я видел, как у друга чесался язык, чтобы спросить что-то. И через несколько минут он подтверждает мои мысли:

– Так, а что между вами-то? Она держит тебя во френдзоне?

– Отвали, – рыкнул я, не желая говорить об этом.

– Значит, держит.

– Я сказал: отвали. И закрой рот.

– Злюка. Софи, он всегда такой?

– Нет, у него просто аллергия на дураков.

Сестра вновь заливается смехом, а я улыбаюсь.

– У тебя-то не лучше, чувак, – говорю я. Торможу, потому что образовалась небольшая пробка, и перевожу на него взгляд, который он сразу отводит.

– Я и не говорю, что лучше. Я же не меряюсь с тобой письками, у кого лучше и круче, а просто интересуюсь, чисто по-дружески.

Софи вновь засмеялась, услышав от Элая смешное выражение. Я понимаю, что он фильтрует свою речь с моей сестрой, иначе он бы сказал по-другому. Ему просто захотелось рассмешить её.

– Ладно. Так и что же у тебя с Элизой?

– Ничего. Даже хуже, чем у вас, наверное.

– Хуже? – переспрашиваю я. – Что у вас произошло?

– Да в том-то и дело, что ничего. Знаешь, мы реально друзья. На большее, кажется, никто из нас не рассчитывает. Меня она не привлекает как девушка, я не хочу её так, как хочешь ты Лауру. И Элиза, кажется, тоже воспринимает меня как друга.

– То есть, ты бы и не хотел, чтобы у вас что-то было?

– Нет. Она для меня серьёзно только подруга.

Пробка рассасывается, и я вновь давлю на газ. Софи прервала недолгую тишину:

– Значит, Аарону нравится Лаура? – спросила она у Элая.

Блядь. Я и забыл, что здесь Софи и такие разговоры при ней лучше не вести. Тем более учитывая то, что я сказал ей, что мы с Лаурой всего лишь друзья. Не дай бог эта маленькая вредина расскажет что-то Лауре.

– Ну да, – ответил друг, и я ударил его кулаком по колену.

– Ай, – пискнул он. – За что?

– Другая Лаура, Софи, – оправдываюсь я, надеясь, что она поверит. – Не та, которую ты знаешь.

– Да? – с печалью спросила сестра. – Жаль…

Кажется, поверила. Это меня успокоило.

Подъезжая к парковке возле школы, я почему-то сразу осматриваю местность, ища глазами брюнетку. Лауры ещё нет. И, припарковавшись, выхожу из машины, отстёгиваю Софи и помогаю ей вылезти.

Элай смотрит куда-то вдаль. Я смотрю туда же. Там Элиза. С каким-то парнем. Заметив нас, она сразу помахала и улыбнулась. А я взглянул на Элая, чьё лицо выражало непонятные эмоции, но вот челюсть была сжата, словно он злился. Наверное, он и вправду злится.

– Чего ты? – подначиваю я. – Она же просто подруга.

– Отвали, – теперь Элай посылает меня и уходит к крыльцу школы.

Софи берёт меня за руку, пока я несу её ранец. Мне бы хотелось поговорить с её классным руководителем, но, боюсь, что перед уроком уже не успею. Так что я просто завожу её в класс и выхожу на улицу, чтобы встретить Лауру, которая, по моим подсчётам, должна скоро подходить к школе.

Я заметил девушку издалека: её голова была опущена, а тёмные волосы закрывали лицо. Лаура шла неспеша, вечно поправляя спадающую с плеч чёрную сумку. Иногда она спотыкалась о плиты, почти засыпая на ходу. И она часто зевала. А я улыбался, наблюдая за ней, пока она не видит.

Но стоило её глазам поймать мой взгляд, как она тут же улыбнулась. Да так искренне и широко, что по телу растеклась приятная дрожь удовольствия. Переходя дорогу, она уже машет мне. А потом бежит ко мне. Это смешно. Это мило.

– Ты меня ждал? – интересуется Лаура, явно желая, чтобы это было так.

– Конечно. Ты же не захотела, чтобы я тебя подвозил, вот я и встречаю тебя возле школы, чтобы всё равно застать тебя с утра.

– Как мило, – смеётся она. Её смех заразительный и звонкий проникает под кожу.

Я стягиваю с хрупких женских плеч сумку и накидываю на своё, что ещё больше веселит Лауру. Она не отказывает себе в комментариях:

– Ты такой смешной с женской сумкой. Типа знаешь, весь такой брутальный и серьёзный, а на плечах чёрная сумочка.

– Ничего, я побуду не брутальным. Не могу смотреть на то, как ты постоянно дёргаешь её.

– Она просто тяжёлая, – объясняется девушка. – Бесят эти учебники…

– Ты позволишь мне забрать тебя после школы?

– Не-а, – мотает головой Лаура, и я оборачиваюсь к ней со сведёнными бровями и возмущающимся взглядом.

– Чего?

– Тётя хочет зайти за мной. Нам надо кое-куда сходить.

– Куда? Может, я вас отвезу?

– Нет. Это женские дела, не нужно тебе никуда отвозить.

– И что? Я же не собираюсь идти с вами туда, куда вам надо. Просто подвезу, чтобы вы не тратились на маршрутку.

– Я спрошу у неё, если она захочет… – Лаура испускает смешок с губ, и я вновь оборачиваюсь.

– Чего ты смеёшься, Гномик?

– Знаешь, мне иногда кажется, что ты стал моим личным таксистом. Теперь ещё и моей тёти!

– Нет, – улыбаюсь я. – Просто мне не тяжело помочь вам.

Когда мы доходим до кабинета, в котором у неё будет урок, я стягиваю с плеч сумку и вручаю ей в руки. Мне пора уходить на свой этаж, иначе я опоздаю, и мне может влететь. Но я остаюсь с ней. Так хочется побыть ещё немного…

– Спасибо, – лукаво, шепчет она, и я едва сдерживаю свои порывы нежности, чтобы не погладить её по щеке.

– Не за что.

Лаура оборачивается на проходящих мимо людей, замечая взгляды на себе. Её до сих пор это тревожит. А когда рядом я – взглядов ещё больше. Её взгляд притупляется, а улыбка сползает с губ, и мне автоматически становится больно.

– Лаура, – зову я, чтобы она посмотрела на меня. Но её взгляд всё так же опущен мне в ноги, будто она провинилась в чем-то.

– Иди на урок…

– Не обращай внимание.

– Они все до сих пор думают, что я сумасшедшая дура. А ты возишься со мной.

– Никто так не думает.

– Никто – это ты, Элиза и Элай?

– Скажи, если тебе кто-то что-то скажет, я пропишу им в голову, – твёрдо говорю я.

– Не нужно решать всё через силу, Аарон. Мнение общества не изменить. Я просто боюсь, что твоя репутация из-за меня испортится.

– Не испортится. И я не шутил, Лаура. Если тебе кто-то скажет, что ты не такая, я ударю ему или ей в морду.

Звонок на урок завершил наш разговор. Я глажу её плечо, прощаюсь и ухожу на урок.

Возможно, Лаура и права в какой-то степени. Решать всё кулаками – не выход. Но я не могу позволить кому-то обижать её. А не позволить этого сделать поможет лишь сила, ведь простыми словами эти уроды не понимают.

Я покалечу каждого, кто только посмеет подумать о ней в плохом ключе. Она не заслуживает этого. Лаура самая добрая и милая девушка, которую я только встречал. И эти уроды не должны вызывать у неё слёзы. В принципе никто и ничто не должно вызывать её слёзы. А если такое и случится – я хочу быть рядом, чтобы стереть их и успокоить её.

♡⁠♡⁠♡

На следующей перемене я снова увидел её, и она была уже не расстроенная, а наоборот – смеялась во весь голос вместе с Элизой. Её улыбка и смех греют мне сердце. Я чувствую умиротворение.

Я думал, что перехвачу девочек в столовой, и мы вчетвером пообедаем, пообщаемся. Хотелось ощутить эту лёгкость, да и сбавить злость, которая на протяжении всего времени была у Элая. Я знаю его двенадцать лет, и уверен на сто процентов, что он мне напиздел. Его злость при виде того, как его Элиза была с другим, всё доказывает. Ему неприятно. Он бы хотел, чтобы она смеялась только рядом с ним.

Его убеждения самому себе о том, что он хочет быть с ней только друзьями, смешат меня. Не понимаю, почему Элай так отчаянно доказывает себе это.

В столовой мы их не застали. Они решили не обедать, и мне это не нравится. Лаура собралась целый день ходить голодная? Нет, так не пойдёт.

Возможно, я и вправду веду себя уже как её потенциальный парень, которым пока не являюсь. Но мне нравится ухаживать за ней в качестве друга. Вскоре это изменится. Я просто даю нам время. Лаура никуда от меня не убежит, а её моральное состояние важнее всего.

У Софи уроки закончились на два часа раньше, чем у меня. И мне пришлось отпроситься у класухи, чтобы забрать сестру. Однако придя на первый этаж, к её кабинету, мои ноги вросли в пол, а сердце бешено заколотилось. На диванчике сидел отец, а рядом с ним одевалась Софи.

Я не видел отца… не помню сколько. Но много. Он часто забирает Софи на выходных, но я его не видел всё это время, Софи сама к нему выходила, потому что я не намерен был смотреть ему в глаза. Я не намерен его видеть. Этот ублюдок ведёт себя так, словно ничего не произошло. Словно у него не умерла жена. Словно он не бухал долгое время, позабыв про детей. Он улыбается учительнице Софи и мило общается с дочкой. Мудак. Проще всего кинуть своих детей на произвол судьбы, а потом вернуться и делать вид перед всеми, что всё ок.

Я похаю с утра до ночи, каждый день, без выходных, чтобы содержать себя и сестру, потому что отец не выполняет своих обязанностей! А он возвращается сейчас и делает вид, что он клёвый папаша!

Блядь, как же мне хочется сломать ему табло. Я наплюю на то, что он отец. Мне похуй. Он потерял звание отца ещё летом.

Быстрым шагом я направляюсь к ним. А когда подошёл, даже не знал, что и сказать. Во мне было столько злости, детской обиды, что мои мысли все спутались. Я сумел лишь отдёрнуть Софи от него за руку.

– Что ты вытворяешь? – спокойным, присущим ему, тоном спросил отец.

– Это ты что вытворяешь? – я сжимал капюшон сестры, пытаясь не выходить из себя. – Думаешь, такой хороший папаша, можешь явиться спустя… сколько? Полгода? Тебя, блядь, не было с нами полгода! Ровно столько же, сколько нет мамы! Мы потеряли тебя, тебе было похуй на нас. Я, блядь, стал работать, чтобы обеспечивать нас, пока ты, сука, бухал сутками! Ты забыл о своих отцовских обязанностях. И сейчас, когда ты вдруг вспомнил о нас, мы больше не нуждаемся в тебе.

Мне было трудно сдерживать себя и маты, что вылезали с меня.

– Мне было плохо, Аарон, – тупым образом решил оправдываться отец. – Моя жена умерла, ты этого не понимаешь?

Я рассмеялся во весь голос. Так громко, что по коридору разлетелось эхо.

– А нам, блядь, не было плохо? Ты сейчас на полном серьёзе думаешь, что это классная отговорка? У нас умерла мать, а единственного близкого человека, отца, не оказалось рядом! Ты тупо кинул нас, ты, блядь, отец года! – я отошёл от Софи и толкнул его в грудную клетку, отчего отец пошатнулся. Он не убирал мои руки, не кричал, лишь принимал всю мою злость. Он знает, что не прав. Знает, что виноват. И он знает, что ничего уже не вернуть и не исправить.

– Аарон… – хныкала Софи. Я не останавливался. Не мог.

– Ты, – вновь тыкал я пальцем в отца. – Оставил нас. Тебе было похуй, как твои дети, куда они пошли, на что они живут. ТЕБЕ БЫЛО ПОХУЙ! – у меня жгло в глазах, в груди. Костяшки пальцев побелели оттого, с какой силой я сжимал кулаки. – Я пошёл работать. Я работаю каждый день, без выходных, потому мне и моей сестре нужно на что-то жить! А что сделал ты? Ты бухал. Тебе было похуй на нас.

Я повторялся множество раз, уже забывая, что я говорил. Я не контролировал сейчас ни себя, ни свои слова. Воздух вокруг нас сгущался. Моя грудная клетка часто вздымалась, и мне было тяжело дышать. Сзади себя я слышал тихое хныканье Софи, но не мог остановить себя.

– Мне жаль, сынок. Правда жаль. Ты не знаешь, что такое потерять любимого человека, и не дай бог тебе познать это. Ты не представляешь, какого это. Я не знал, что делать. Я потерялся.

– Это не оправдание. И не называй меня, блядь, сынком, – с пренебрежением крикнул я, скривив лицо. – Мы потеряли маму. И тебя, хотя ты был жив. Просто ты решил запить горе водкой, виски, коньяком, чем там ещё, добавляй?! Решил забить на нас хуй. Думаешь, нам не было тяжело? Думаешь, мне не было тяжело? – я вновь разгораюсь.

– Аарон… – с сожалением произнес он.

– Молчи, когда я говорю, – грубо заткнул его я. – Ты хоть знаешь, какого мне работать каждый день, не спать сутками, а потом идти в ебучую школу? Ты знаешь вообще, через что прошла Софи после всего? Знаешь?

Я толкаю сестру в плечо, подталкивая к тому, чтобы она сказала. Но Софи молчит. Кусает губу, плачет, но молчит. Она сдерживает всю боль в себе. Софи хочет забыть всё, что сделал отец и продолжить любить его. Но не я.

– Ладно, – говорю я. – Скажу я. Она теперь ходит к психологам, ты в курсе? Нет, конечно же ты не в курсе, – истерически заливаюсь смехом. – Ты же не интересовался даже. Ну что, папа, что скажешь?

Он молчит. Его глаза красные. Так же, как и мои, так же, как и Софи.

– Конечно. Молчание – это всё, что ты можешь.

Я думал, что вспышка гнева прошла. Но нет, она снова усиливается. Он молчит. Даже не говорит ничего. Мне вообще кажется, что всё, что я только что ему говорил, нахуй не надо. Ему реально похуй на всё.

– Ты можешь не прощать меня, – холодно говорит отец и тогда я понял: ему всё равно. Он ни капли не сожалеет о своём поступке. – Но я вернулся, хочешь ты этого или нет.

– И как надолго ты вернулся? – крича, смеюсь я.

– Аарон, прекрати. Заканчивай этот цирк. Ты покричал, отругал меня, молодец.

– Какой же ты гандон, – без капли сожаления или стеснения, говорю я, сжимая губы. – Тебе плевать на нас. Не понимаю, зачем ты вернулся.

– Если ты не хочешь видеть меня, то этого хочет Софи. Так что заканчивай, Аарон.

Я больше не могу. Я налетаю на него, впечатывая его в стену. Он этого не ожидал, не смог мне помешать и ударился головой. Но мне так похуй. Софи дёргает меня за курточку сзади, она плачет, просит отпустить его.

Не могу. Софи, прости.

– Аарон, – меня зовёт другой голос. Не Софи, не отца.

Лаура.

В испуге я оборачиваюсь и вижу то, каким взглядом она смотрит на меня. Испуганным. Растерянным.

Только тогда я отпустил отца и отошёл. Гнев притупился. Мне больше не хотелось его прикончить.

– Довези Софи хотя бы целой, – кидаю ему я, прежде чем собираясь уйти. – Если ты на это, конечно, ещё способен.

Я покидаю ноющую сестру и отца. Лаура спешит за мной. Я иду прочь. Сейчас мне даже не хочется быть с ней. Я боюсь сорваться на ней.

Лаура добегает до меня и берёт за руку – крепко, нежно. Я сжимаю наши руки, молча идя по коридору.

– Скажи хотя бы что-то… – тихо просит Лаура, вечно смотря на меня.

– Что я должен сказать?

– Это твой отец был? Что у вас произошло?

– Не хочу говорить об этом. По крайней мере сейчас.

– Ты всё ещё напряжен, Аарон. Мне это не нравится.

– Ну извини, Гномик, иногда мужчине тяжело сдерживать свой гнев.

Лаура ищет глазами диван и ведёт меня к нему. Буквально толкает и усаживается рядом.

– Успокойся, Аарон. Всё будет хорошо.

Какая банальная фраза. Чаще всего мне хочется плюнуть в лицо человеку, который говорит мне подобное. Но с уст Лауры эта фраза звучит лучше, будто вселяет надежду.

– Не будет, Лаура.

– Не знаю, что у вас произошло… – её рука накрывает мою. Она такая маленькая, что накрывает мою всего на половину. – Но ты не должен был накидываться на него, Аарон. Он твой отец, как никак.

Я усмехаюсь, почти скалюсь. Знала бы Лаура, о чём говорит.

– Ты не знаешь, что он натворил, так что не защищай его.

– Я и не защищаю! Просто хочу, чтобы ты не злился. Меня это расстраивает.

Стоило мне услышать о том, что её это расстраивает, как меня сразу же отпустило. Почти до конца, без осадка. Её ладонь медленно скользила от моей руки к моей груди – к сердцу. И я превратился в сталь. Я выжидающе наблюдал за ней. За её робкими движениями.

– Что ты делаешь, Гномик? – улыбаюсь я, и она смущённо усмехается.

– Усмиряю твоего внутреннего зверя.

О нет, ты лишь пробуждаешь во мне другое желание, которое ты пока не готова принять.

– Думаешь, работает?

– Ну, ты уже улыбаешься, а не злишься, значит работает!

Я позволяю себе по-настоящему расслабиться, пока она гладит мою грудь. Её тонкие пальчики подрагивают от неуверенности, робости. Мне кажется, ей хочется лечь мне на грудь вдобавок к своим движениям, но она не позволяет себе этого, хотя я был бы не против.

– А ты чего делала в детском крыле?

– Я спускалась на выход, хотела там тебя ждать, – я улыбаюсь, когда понимаю, что она всё же приняла моё предложение. – А слышу отсюда крики. Твои крики. Ну, пошла смотреть…

– Ты испугалась? – почему-то предположил я.

– Немного.

– Не стоило.

Мы ещё немного сидим на диване, а потом встаём и направляемся на выход. Оказалось, что у Лауры закончились уроки пораньше из-за отсутствия учителей, потому что те заболели.

– Твоя тётя уже приехала?

– Нет. Она приедет только через час. Думала, что мы сможем погулять?

Ветер бьёт нам в лицо, как только мы вышли на улицу. Лаура ждёт от меня соглашения, потому что я всегда соглашаюсь на прогулки с ней, но в этот раз я отрицательно машу головой.

– А почему? Ты не в настроении? – расстроено спрашивает девушка.

– Для тебя я всегда в настроении, Гномик, – и я вновь вызываю её улыбку, которая только для меня. – Просто гулять не пойдём.

– Ты что-то придумал, – заглядывая мне в лицо, констатирует она.

– Мы поедем в пиццерию, хочешь?

– Не-е-ет, – смеясь, отвечает она.

– Почему нет?

– Я соблюдаю диету!

Я нахмуриваю брови и с наигранным гневом, но тем не менее с серьёзностью, гляжу на неё.

– Никакой диеты. Ты и так очень похудела с сентября.

И это было правдой, а не моим комплиментом, чтобы она чувствовала себя спокойнее. Но я бы в любом случае сказал бы, что ей не нужны диеты. Её худение на фоне стрессов не нравилось мне, поэтому я собирался откармливать эту девочку. Я буду следить за её питанием, если она этого не делает.

– Аарон…

– Я всё сказал. Мы едем в пиццерию откармливать тебя.

– Я не хочу. Я ела сегодня.

Её щёчки краснеют от вранья.

– Тебя не было сегодня в столовой, Лаура. Я был там и тебя не было. За своё враньё ты получишь двойную порцию.

– О нет…

Мы смеёмся и проходим к моей машине. Я открываю ей дверцу, помогаю сесть и застёгиваю на ней ремень безопасности. И меня интересует один вопрос, который крутится в моей голове достаточно долго: неужели Лаура не замечает, как сильно я в неё влюблён? Или она просто предпочитает держать меня во френдзоне?

22 глава. Первый шаг

Аарон привёл меня в большую пиццерию, в которой играла приятная, весёлая для души мелодия, и здесь было значительно теплее, чем снаружи. Но я согревалась не от этого. Забота и поддержка Аарона – вот что согревало меня в разы сильнее. Его ничто и никто не заменит. Кажется, если его отнимут у меня, я больше не смогу жить той жизнью, которую он мне вернул. Я стала меньше заботиться о своих проблемах – старалась просто не думать и откладывать их в отдельную папку своей головы, к которой вернусь когда-нибудь. Аарон научил меня многому. Научил разговаривать, а не молчать. Научил не бояться делиться чем-то с дорогими мне людьми и не скрывать всё себе в ущерб. Он меня воскресил. Подарил мне заново жизнь, которую забрал несколько лет назад всего один человек.

– Что ты хочешь в пицце? – зябко укутавшись в куртку, я перевела на него взгляд, сразу обдумывая.

– Не знаю, – пожала плечами и улыбнулась. – Я ем всё подряд.

– Окей. Тогда маргарита сойдет?

Моё лицо почти сразу скривилось, когда вспомнила, что входит в неё.

– Не люблю базилик…

Парень усмехается и крутит головой, листая маленькое меню.

– А говорила, что ешь всё подряд.

Подвинув пальцем меню, он предоставил этот выбор мне. И он пал на всеми известную, почти банальную пипперони. Но я попросила официанта, который обслуживал нас, не класть туда шампиньоны – их я тоже на дух не переношу. А Аарон всё не унимался, веселился.

Мои глаза всё время ожидания были направлены на него, а его – в телефон. Он с кем-то вел бурную переписку. Мне вспомнилась их перепалка с отцом в школе. Должно быть, его папа сделал что-то очень серьёзное, раз Аарон так вспылил. Да нет, я мелочусь, он не вспылил – он выпустил наружу своего внутреннего цербера, который только ждал повод.

И я была удивлена тому, как мне удалось успокоить его. Он почти сразу пришёл в себя, стоило мне оказаться рядом. Наверное, это многое означает.

– Ты случайно не знаешь, нет ли у Элизы парня? – его вопрос обескуражил меня и даже поставил в ступор. Нет, мысли о том, что он хочет занять титул её парня у меня не было, но вопрос всё-таки как-то удивил меня.

– А что? Хочешь пополнить ряды? – подначиваю я, на что он закатывает глаза и поворачивает ко мне экран своего телефона.

Поднимая глаза выше, я рассматриваю контакт, и, конечно, это Элай. Он спросил у Аарона, точнее попросил его, чтобы тот спросил у меня, не знаю ли я.

– Дай мне, – указываю на телефон и протягиваю руку, а он, не колеблясь, вкладывает в мою ладонь свой смартфон.

И я записываю голосовое его другу. Возможно, я сболтнула чего-то лишнего, чего-то, что не должен был знать Элай. Но я хочу, чтобы они с Элизой наконец-то сблизились. Чтобы они перестали быть истуканами наедине друг с другом.

– Привет, это Лаура. По стечению обстоятельств, тебе очень повезло, потому что я сейчас нахожусь рядом с Аароном и готова ответить на твой вопрос! У неё нет парня, так что, дерзай… И, да, эм… знаешь… я ужасная подруга, потому что выдаю её секрет, который пообещала сохранить внутри себя, но я делаю это ей во благо! Короче, она любит тебя. Очень давно любит. Так что сейчас всё лишь в твоих руках, Элай. Не упусти шанс, который даровала тебе судьба, – на одном дыхании протараторила я. Собиралась сбросить, но решила добавить со смехом: – И я! Не забывай про мой жест доброй воли. Должен будешь.

Аарон улыбался всё это время и не сводил с меня своих серо-голубых глаз. В них можно утонуть. Они как море во время шторма.

– Ваша пицца, – спустя несколько минут тишины к столику подошёл официант, ставя на стол большущую пиццу. И только теперь я понимаю, что, когда Аарон сказал, что мне полагается двойная порция за моё несерьёзное вранье, он не шутил.

– Ого! – выкрикнула я, приоткрыв рот. – Аарон, ты зачем такую большую заказал?

– Вообще-то её заказала ты.

– Я? – мой удивленный тон его вновь повеселил.

– Ты тыкнула на большую порцию, делая заказ.

– Так ты мне её показал, вот я и смотрела… – виновата во всём моя невнимательность! – Ты меня провёл как маленькую девочку.

– Ты и есть маленькая девочка, – с какой-то неподдельной нежностью и заботой произнёс Аарон. Словно отец своей дочери.

– Говоришь так, словно ты старше меня на несколько поколений. А всего-то на год.

– На целый год!

Больше мы не вели нашу дружескую перепалку, а уплетали огромную пиццу за обе щеки. Не знаю, сколько кусочков я съела, потому что Аарон умело заговаривал мне зубы всё время. Его психологические трюки невозможно уловить.

Спустя час я откинулась на спинку диванчика, поглаживая свой набитый до отвала живот. Он был довольным. А ещё был довольным взгляд Аарона.

– Ты наелась или добавки? – издевается он, и я вскидываю руки и быстро одеваюсь. Его смех отдаётся эхом у меня в голове. Аарон достал купюры из кармана, оставляя их на столе. А я почему-то почувствовала себя настолько неловко, что хотелось сбежать…

– Давай счёт пополам? – предложила я.

Его напористого, сердитого взгляда было достаточно, чтобы просто встать и идти на выход. Конечно, он не позволит платить за себя. Я всегда ценила это качество в мужчинах – уметь расплачиваться за женщину. Но никогда не думала, что испытаю его. А когда дело всё же пришло, мне стало неудобно. Как будто я содержанка, блин.

На улице похолодало за тот несчастный час, что мы пробыли в пиццерии. Холодный ветер усиливался и сносил на своём пути листья, лежащие на асфальте, и срывал их с веток. Я чувствовала руку Аарона на своей спине, когда шла к машине. Он подталкивал меня или просто ему нравилось прикасаться ко мне даже через несколько слоёв одежды – я не понимала. Но понимала, что мне это нравится.

В машине Аарон включил печку, когда заметил мой красный нос и щёки. А я стала звонить Лили, которая должна была уже быть где-то здесь. Предложение подвезти у меня вызывало и неловкость, и радость. Я, конечно, хотела побыть с ним подольше. Но не хотела, чтобы он вёз нас с тётей в гинекологическую клинику. В последние полгода мой цикл был очень нерегулярным. И Лили сказала, что лучше пройти консультацию у врача, пусть пропишет мне какие-то лекарства для восстановления цикла.

Мы просидели в машине ещё несколько минут, а потом подошла тётя. Аарон поздоровался с ней, а Лили сияла и хитро таращилась на меня. Я уже знаю, о чём она будет меня спрашивать.

– Спасибо, мой хороший, без тебя бы мы добирались долго, – сказала тётя, на что Аарон улыбнулся и кивнул. Мой хороший. Наверняка он ликовал.

Дорога была недлинной и тихой. Мы могли перекинуться какими-то фразами, а потом замолкали. После того, как Аарон припарковался у клиники, он вышел из машины, чтобы попрощаться со мной. Его куртка отдавала мне тепло, когда Аарон обнял меня. Наклонившись так, чтобы его губы были возле моего уха, он прошептал напутствие:

– Не знаю, какие у тебя проблемы, но желаю, чтобы всё было хорошо. Расскажешь, если захочешь. Ты знаешь, я всегда рядом, если тебе нужна поддержка друга.

♡⁠♡⁠♡

Десять часов вечера. Я только вернулся домой. В пустую квартиру, где не было ни единого шороха. Софи до сих пор была с отцом, я ей звонил, но она не брала трубку – обиделась. Я обязательно заглажу перед сестрой вину. Я отнюдь не жалею, что вмазал ему. Не жалею, что высказался за многие месяцы. Единственное, из-за чего меня грызла вина, – мне было жаль Софи, которая смотрела на это. Мне бы хотелось, чтобы она не видела моей жестокости, моего гнева. И хочу надеяться, что она не начнёт бояться меня после этого случая.

Снимая куртку и кроссовки, я прохожу в свою комнату и падаю на заправленную кровать, даже не включив свет. Хочу уснуть прямо сейчас, потому что сил в моём организме не хватало ни на что – даже чтобы принять душ.

В ушах стоял звон, голова раскалывалась так, словно по ней наносили удары на протяжении нескольких часов. А ещё мои ноги хватала судорога. Я сильно устал. Но вспомнив о Лауре, от желания спать больше не было следа. Я схватил телефон, который раннее кинул на подушку, и написал ей пару сообщений, в которых лишь узнал, как всё прошло и всё ли у неё в порядке?

Ответ пришел через несколько минут, но к тому времени я уже спал. Просто не смог дождаться её ответа и уснул. Усталость всё же победила.

В комнате было темно и лишь свет фонарей пробирался в комнату через открытые шторы. Глаза распахнулись сами, меня не отвлекали какие-то факторы ото сна, я проснулся самостоятельно. На часах было одиннадцать – я поспал всего-то какой-то час. Наверное, мой организм уже окончательно привыкнул к подобному режиму.

В груди стояло какое-то странное чувство… скорее, плохое предчувствие. Желудок стянул узел, а беспокойство накатывало с удвоенной скоростью. Я не понимал, что это такое. Возможно, я заболел, и у меня лихорадка?

Я посмотрел снова в телефон и открыл диалог с Лаурой. Прочитал её сообщения.

Лаура: Всё прошло норм.

Коротко, не так, как она обычно пишет – расписывает так, словно пишет историю. Значит, что-то случилось. Я не сомневался в этом ни на секунду. Я научился распознавать каждую эмоцию Лауры через текст. Например, когда она ставит скобки в конце предложений – это означает, что у неё хорошее настроение. Когда без них – нейтральное. А когда она присылает короткие ответы, вот как сейчас, и не спрашивает ничего у меня – у неё что-то случилось.

Я уже собирался открыть клавиатуру, чтобы напечатать вопрос, как вдруг меня отвлекло уведомление. Сверху показалось сообщение от какого-то неизвестного. Я открыл его. Теперь то предчувствие внутри меня билось о рёбра, отскакивало в сердце и опускалось на низ, начиная всё по новой.

Неизвестный: Думаешь, твоя подружка невинна? Думаешь, что ты знаешь её? Знаешь, от кого защищаешь? Защищай её лучше не от меня, а от самой себя.

Я не понимал – смотрел в текст, перечитывал по несколько раз, но суть не могла остановиться в моей голове. Пальцы висели над клавиатурой, пока я думал, что ответить. Спросить, кто это? Что он или она несёт?

Я: Кто ты и о чём ты?

Неизвестный печатает…

Неизвестный: Ты не знаешь её. Ты даже не представляешь, во что ты вляпался. Лучше бы ты не лез во всё это, и я бы остался с ней. Она бы вернулась ко мне, если бы не ты.

Сонный я плохо соображал. Пришлось встать с кровати, включить свет и пройти на кухню. Налить воды. И лишь осушив стакан, ко мне пришла возможность соображать. И тогда я понял. Вернувшись в комнату и схватив телефон, напечатал:

Я: Юджин?

Неизвестный: Угадал.

Он отправил мне смайлик, а мне совсем не было смешно. Хотелось достать его через экран и отвесить пару ударов.

Я: Как ты узнал мой номер?

Неизвестный: Откопал. Не суть вообще. Я бы на твоём месте беспокоился о другом.

Я: И о чём же?

Неизвестный: О том, как много тебе твоя девочка не договаривает.

Я: Зачем ты в это лезешь? Это не твоя забота, я в прошлый раз, по-моему, ясно это преподнёс.

Неизвестный: Я не прощу ей то, что она променяла меня на тебя. Она бросила меня из-за тебя.

Я: Видимо, из тебя плохой любовник, если от тебя девочка убежала.

Мне стало весело. Драконить его, выводить из себя – правда забавное дело.

Неизвестный: Я начну с малого. Но вскоре она заплатит за всё сполна.

Его угрозы в адрес Лауры я не мог оставить без реакции. Кулаки сжались так сильно, что наружу выпирали костяшки. Пальцы безудержно быстро клацали гневный ответ, но остановились. Остановились, когда он прислал мне фотографию и видео.

Помутневший рассудок. Немые руки. В глазах помутнело, и я старался понять, не мерещиться ли мне?

Мне стоило пяти секунд, чтобы всё понять и свернуть фото. Мне не хотелось смотреть. Я не чувствовал отвращения к Лауре – ни в коем случае. Я чувствовал сожаление, сострадание, а вместе и с этим гнев, который будет вымещен на этом подонке, стоит мне просто увидеть его на улице.

Юджин заблокировал меня – я не смог написать ему что-то. Он просто прислал мне снимки для раздумий? Для предупреждения? Что он хотел этим сказать? Или он думал, что я отвернусь от девушки, узнав правду, и у него появиться возможность быть с ней опять?