Текст книги "Дождь в наших сердцах (СИ)"

Автор книги: Кристи Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 31 страниц)

Мои руки неистово дрожат, пока я… стягиваю с него нижнее бельё и… хватаюсь за его член. Да, именно хватаюсь, отчего Аарон дёрнулся и лишь жестом попросил притормозить, и я поняла, что сделала что-то не так.

Обхватив член руками, я стала водить ими вверх и вниз, чувствуя, как хорошо и сильно отзывается он на эти действия. Лицо Аарона выражало смесь возбуждения и удовольствия, беспокойства и неуверенности. Вторые эмоции были из-за меня. Мы оба помним те фотографии, и, думаю, Аарон беспокоится о том, чтобы со мной всё было нормально.

Но я ведь в порядке. Было бы что-то не так – я бы и мысли о минете не допустила.

Моё сердце бешено стучит, когда я приближаюсь к его члену, чтобы взять в рот. Глаза парня закрыты, будто он старается сосредоточиться на этих ощущениях.

– Дай мне знать, если я вдруг буду делать что-то не так… – единственное, что говорю я, после чего открываю рот и обхватываю его член губами.

Не скажу, что мне легко. Может, если бы я так не нервничала, было бы лучше…

Я случайно задеваю его верхними зубами и ощущаю, как Аарон шипит, а его член во рту дёргается.

Мои мысли заняты лишь тем, как бы успешно довести его до оргазма. Я действительно хочу этого. Желаю того, чтобы он получил удовольствие.

Языком маневрирую по его головке и, слыша удовлетворённые вздохи, напоминающие тихие-тихие стоны, понимаю, что делаю всё правильно. Ему нравится.

Мои губы скользят по члену, потом снова вбирают внутрь. Я всасываю щёки, чтобы зубы не доставляли ему дискомфорта, и начинаю действовать наугад. Но, кажется, мои действия не ничтожны, потому что я замечаю каждую деталь, выдающую его удовольствие: дёргание ноги, вздохи и дёргающийся член, который я ощущаю языком.

Я стараюсь ускоряться с каждым разом и хочу взять глубже, но не выходит. Стоит ему дойти до горла – как к нему подкатывает рвотный рефлекс. Поэтому приходится брать всего немного – даже не половину. Остальную длину я надрачиваю рукой, а второй – массирую его яйца. Не знаю, откуда у меня такие познания. Правда, не знаю, откуда я знаю, что и как делать. Я и порно толком-то не смотрела…

Когда разные звуки вырываются из его рта, я начинаю понимать, что он близок к пику и ускоряюсь. И в один момент Аарон кладёт руку мне на щеку, вынуждая поднять на него взгляд. Я будто читаю мысли, поэтому понимаю, что он хочет спросить этим взглядом.

– Ты можешь кончить мне в рот.

Это действительно то, что его волновало.

И всего через считанные секунды по нёбам бьёт его сперма, которая стекает в горло, и я сглатываю, не испытывая при этом отвращения. И я не словила плохой флешбэк, если он переживал об этом.

Теперь я чувствую себя полноценной. Будто теперь я имею власть над ним. Это здорово ощущается.

Когда Аарон достаёт член из моего рта, в воздухе растягивается тонкая нить из слюны и спермы, и она обрывается на моей губе. И парень вытирает её пальцем. Это было однозначно сексуальное зрелище.

– Мне теперь кажется, будто я имею над тобой власть, – я тихо хихикаю, прерываю неловкую тишину.

– Ты всегда имела надо мной власть, для этого не обязательно было сосать мне, – подначивая подмигивает Родригес, и я бью его по колену.

Это определённо лучший Новый год в наших жизнях.

39 глава. Бедный француз!

Стоило праздникам закончиться, как тотчас улетучилось и всё настроение, и то самое «чудо». Теперь просыпаться по утрам стало труднее и не так радостно, как было совсем недавно. Снова начинается апатия ко всему, что нужно делать, включая ранние зимние пробуждения: ходить в школу, готовиться к экзаменам, делать уроки. Но что-то остаётся всё также неизменным. Мы. Я и Аарон. Всё по-прежнему.

Снег в Бруклине пропал ещё утром первого января, будто говоря: «Всё закончилось». И нужно снова вливаться в повседневную жизнь, в которой не было ничего хорошего. Ничего хорошего, кроме моих друзей и… самого любимого парня.

Стоя в шумном, заполненном толпой коридоре, не отрываю взгляд от Аарона, который топает со стороны в сторону у огромной доски с расписанием. Его тело напряжено от злости и раздражения, потому что во втором семестре их классу решили изменить расписание, в связи с подготовкой к весеннему матчу. И, конечно, это никого не устроило, и Аарона – тоже. Теперь ему приходится бегать каждую перемену, чтобы понять, в каком кабинете будет следующий урок. И это будет продолжаться ещё как минимум месяц, пока он не запомнит расписание.

Я же стою рядом и улыбкой смягчаю его злость. Просто стою рядом, помогая ему не выйти из себя.

– Мне вообще не подходит расписание тренировок.

– Тренировок? – переспрашиваю я, потому что не ожидала услышать о них, ведь недавно, буквально три минуты назад, речь шла о расписании занятий.

– Да, их. Скинули в группу нашу. Там, блядь, на шесть часов через день. А у меня работа. И ты. И, чёрт, подготовка к экзаменам, как никак.

Парень оттолкнулся от стенда с расписанием с тяжёлым вздохом.

– Блядь, я не знаю, как это всё совмещать. Разве что по ночам не спать.

– Мы разберёмся, Аарон. Давай подумаем об этом дома, ладно? Выкрутимся, найдём выход, – подбадривающе хлопаю ладонью по его плечу. – Сейчас не думай об этом.

Я сделала шаг вперёд, и Аарон стал идти за мной.

– Сегодня у тебя есть тренировка? – спрашиваю, заглядывая в его лицо, пока мы размеренно шагаем по коридору, где каждый второй бросает на нас взгляд. Прошло достаточно много времени, но ещё не все привыкли видеть его рядом со мной.

– Да. И я не смогу побыть с тобой, родная. Только смогу отвезти домой.

– Ничего страшного. Я буду делать уроки. И, – натягиваю улыбку, – не каждый же день нам быть вместе. Это нормально, что у нас есть свои дела.

Мозг посылает эти слова, которые произносят мои губы, но сердцем я хочу сказать не это, а что-то типа: «Мне очень жаль, что нам придётся быть не рядом, потому что я скучаю по тебе каждую минуту, и мне очень нужны твои объятия».

– Наверное, ты права, да.

Ага… права…

Мы поднимаемся на этаж выше. И, дойдя до дверей кабинета географии, останавливаемся, встречая Элизу и Элая. Теперь улыбка становится не натянутой, а радостной, глядя на них. В этой неожиданной паре царит полная любовь и нежность. Как и у нас. Но у них… будто ещё сильнее, нежнее.

Элай смог пережить временный отказ, сопровождающийся ударом по лицу. Блондин знал, что Элиза не сможет долго злиться и думать, потому что знал – благодаря мне, конечно, – что эта любовь точно не для одного. Она совершенно и точно взаимна. Хотя, он в любом случае ждал бы. Ведь кто любит – тот ждёт. Любовь нужно ждать. Однако это не всем подвластно.

И утром первого января Элиза сообщила мне одну новость. Прислала фотографию, на которой Элай лежал на её – внимание! – обнажённой груди. Я в тот момент не смогла долго сдерживать свою радость, потому что она была сильной, и почти сразу разбудила Аарона, чтобы он разделил её со мной.

– Чего кислый? – не колеблясь поинтересовался Элай у друга, на что тот просто махнул рукой, безмолвно говоря «забей».

Элай вопросительно смотрит на меня, молча спрашивая тот же вопрос. И я отвечаю:

– Из-за расписания. Он расстроен, что не сможет успевать работать и готовиться к экзаменам из-за ваших тренировок к матчу.

– Я злой не из-за работы или экзаменов, – внезапно раздаётся голос Аарона, и я вздрагиваю, потому что не думала, что он услышит.

– А из-за чего же тогда?

– Я не смогу проводить много времени с тобой, Лаура. Поэтому я и злюсь, – отвечает он, и у меня пропадает голос.

– Аарон… ты всегда рядом. Всё нормально.

Кажется, что он не расстроен, а встревожен. Да, точно, я разобрала его взгляд. Аарон беспокоится о том, что со мной может что-то произойти пока его не будет рядом.

Разговор больше не продолжался, потому что Элиза умело перевела тему, чувствуя эту напряжённую атмосферу, витающую между нашей компанией. Подруга предложила сегодня вчетвером сходить в кинотеатр или кафе, потому что появился, как она выразилась, весомый повод – они с Элаем стали встречаться. И Элиза загорелась идеей устроить… двойное свидание?

– У нас тренировка до восьми вечера, – перебивает воодушевлённую речь Элай. – Если у Аарона и Лауры получится, и твои родители доверят тебя мне, то мы можем сходить. Но в такое время только ужастики, – парень игриво вздёрнул брови.

Я мысленно поёжилась, но особого виду не подала, чтобы не показаться странной. Хотя, ужастики на многих так влияют, почему мне кажется, что они примут меня за дуру? В последний раз я в кинотеатр ходила в тринадцать лет, на свой день рождения, и то мы с Лили пошли на мультфильм. Кажется, это была «Малефисента».

– Лаура? – спрашивает Аарон, собираясь ориентироваться только на мой ответ. И я в очередной раз поражаюсь тому, что он готов на всё, что захочу я. Аарон ведь будет после тренировки, несомненно уставший, но на это ему, кажется, совсем всё равно. Не всё равно только на меня и мои желания. И отчего-то я чувствую себя неловко…

– Наверное, нет, – быстро отвечаю, смотря на друзей. Если Аарон не думает о себе, то о нём подумаю я.

Друзья кинули на меня расстроенный взгляд, а Аарон изучающий. Кажется, он сейчас пытался понять, почему я отказалась. И, когда его серо-голубые глаза проникли внутрь моих, он прочитал там истину.

– Мы пойдём, – говорит он, и я открываю рот, чтобы возразить, но не успеваю, потому что Элиза уже хлопнула в ладони, говоря при этом: «Вот и отлично, значит спишемся позже».

Я было хотела поговорить с Аароном об этом и попросить отказаться, потому что я правда переживаю за него. Не представляю, как можно уставшим хотеть куда-то идти. Хотя, быть может, для него это будет своего рода отдых?

Хочется надеяться на это.

Я очень не хочу, чтобы он перенапрягал себя.

♡⁠♡⁠♡

Когда я вышла на улицу было уже темно: Бруклин накрыло тёмной облачной пеленой, не было не видно ни луны, ни звёзд, город освещали лишь фонари. Эта атмосфера была весьма страшной, особенно когда мы собираемся в кинотеатр на какой-то ужастик. Поднимаю голову вверх и смотрю, как тонкие ветки деревьев гнутся от тяжёлого, внезапно выпавшего снега.

Я переминаюсь с ноги на ногу, дёргаю коленями, стараясь унять дрожь и холод, проникающий даже под толстый слой одежды. Аарон попросил выйти, однако он всё ещё не приехал.

Мои глаза вечно наблюдают за проходящими людьми, которые куда-то спешат или наоборот – возвращаются домой уставшие. Отвожу взгляд от какой-то женщины на подъезжающую красную машину, из которой через несколько секунд вышел Аарон.

Но он не подошёл ко мне, чтобы, как обычно, поцеловать или обнять. Парень лишь обошёл машину, чтобы открыть мне дверцу. И даже когда я села он не проронил ни слова. И тогда мне стало дурно. Такое бывает крайне редко… даже почти никогда.

– Аарон? – моя интонация такая, будто я назвала не его имя, а спросила: «Что случилось?»

– Да?

– Ты… ну… как себя чувствуешь?

Светлые волосы скользнули на его лицо, когда Аарон опустил голову вниз, почти касаясь лбом руля. Что-то случилось – это точно.

– Хорошо. Чем ты занималась? – он резко переводит тему, и это снова даёт мне понять, что он не хорошо.

– Уроки делала.

– Все сделала?

Я из раза в раз кусала губу, потому что такое напряжение в наших диалогах бывает редко. И я, честно сказать, отвыкла. Забыла.

– Все, – была только сдержанность и резко погасшая улыбка.

И только рёв машины скрасил повисшую тишину.

Во время поездки я получила несколько сообщений от Элизы, которая интересовалась, где мы и как скоро будем. Несколько раз я старалась разговорить Аарона, однако старания не увенчались успехом. Он был всё также не многословен. Мог кивнуть, мог сказать «ага», – не более.

Когда мы приехали, Аарон не терял манеры и открыл мне дверь.

Я прижалась щекой к тёплому шарфу подруги, от которой пахло пряностью и бергамотом. Поздоровалась с Элаем. Парни что-то обсуждали, идя сзади нас, а я всё время старалась хотя бы краем уха уловить их разговор, ведь наверняка Аарон рассказал причину своего поведения. Но из-за громко говорящей подружки это сделать не удалось.

Кинотеатр в Бруклине был большим, но зала было всего два: один – общий, скажем так, второй – для вип-посетителей. Пока парни покупали билеты на какую-то страшилку, мы с Элизой выбирали попкорн.

И, клянусь, мы чуть не устроили драку за вкус попкорна… Я говорила, что бекон вкуснее, чем сладкий, Элиза доказывала обратное. И, если бы не кассирша, сказавшая, что остался только с сыром, не знаю, какое бы решение мы приняли и остались бы вообще целыми.

– Итак, – торжественно начал подошедший к нам Элай. – Проклятие монахини!

Аарон сыграл барабанную дробь во время речи друга.

– Детский сад, – фыркнула Элиза, стараясь показать, что ей вовсе не страшно.

– Посмотрим, как ты будешь жаться ко мне, детка, когда эта чувиха будет просто ходить по коридорам.

– Не буду.

Запомните эти слова!

– А мне кажется, что лучше бы мы сходили завтра на какой-нибудь…

Аарон резко растягивает губы в улыбке и не даёт мне закончить предложение:

– Мультик?

Паразит!

– Фильм! Ну, знаете, комедию, например… или драму, или романтику.

Парни одновременно скривили своё табло, а мы с Элизой также синхронно закатили глаза. Хоть подруга и держалась молодцом – не говорила прямо о своём страхе – но я отчётливо видела, как она частенько подрагивала.

Зайдя в большой общий зал, мы заняли своё место. И, пока было несколько минут до начала, я быстро осмотрела помещение. Оказалось, что мы были почти что одни. Видимо, в такое время не все горят желанием ходить в кино. Не считая нас, в зале было всего четыре человека.

Расслабив своё тело, я вздохнула и вжалась лопатками в спинку кресла, поставила руки на подлокотники, предварительно надев специальные очки. Несколько минут нас мучали рекламой, но потом, наконец-то, свет погас. И Элиза вздрогнула почти сразу – я это заметила сидя через несколько кресел от неё – потому что раздался громкий и пугающий звук.

– Извини меня, – хриплый шёпот раздаётся у моего уха, вызывая на коже в том месте стаю мурашек.

– За что?

– Ты знаешь, – кивает он.

– Нет.

– Лаура…

– Скажи, за что. Я не понимаю. Я правда не понимаю, Аарон. За что ты просишь прощение? За то, что ты без настроения? Это нормально, – вполне спокойно говорю я. – Просто… я думала, мы договорились, что…

– Знаю. Договаривались.

Фильм отступает на задний план. Абсолютно серьёзно, я не слышу ничего, кроме стука своего сердца и голоса Аарона. Я сфокусировалась на нём.

– Просто это не такая важная проблема. Просто усталость, Лаура. Но моё состояние сказывается на тебе, по всей видимости, за это я и прошу прощения.

– Если ты устал, зачем согласился, Аарон?

– Я хотел, чтобы ты выбралась в кинотеатр. Полагаю, ты хотела этого.

– Аарон… – мой голос жалкий, будто я вот-вот расплачусь. – Мне бы хватило просто тебя. Не нужно было соглашаться на это, если ты устал.

Вместо продолжения разговора, я кладу голову на его крепкое плечо, которое всегда будет рядом и никогда не пропадёт. Немного приподняв голову, я касаюсь губами его скулы, и на этом всё закончилось.

– Не делай так больше.

Его ответом был тоже поцелуй – в мою макушку.

В кинотеатре было слишком тихо, потому что все, кто находился здесь, были под напряжением. И только меня успокаивала эта тишина, не вызывая ничего, кроме умиротворения. Я даже, кажется, не смотрела на большой экран, потому что думала лишь об Аароне. Его ладонь не прекращала гладить моё плечо или голову. И, когда меня поглощает его любовь, как можно смотреть фильм?

– Боже, бедный француз! – тишину прервала Элиза, которая взвизгнула из-за какой-то сцены.

Зато Элай хохотал с неё, но всё же прижимал к себе.

– Давай, детка, спрячься, – говорил блондин, прижимая голову подруги к своей шее. И, если бы не подлокотник между ними, я уверена, он бы перетащил её к себе на колени.

– Лаура, – шёпотом зовет Элиза. – Тебе не страшно?

Я качаю головой. Даже не смотрю фильм, оттого мне и не страшно. Девушка смерила меня удивлённым взглядом и почти сразу вернулась к плечу своего нового парня.

Так мы и просидели весь сеанс: Элиза не прекращала искать в Элае поддержку, но параллельно смотрела фильм, а мы с Аароном смотрели друг на друга, совершенно наплевав на фильм…

40 глава. Он вернулся

Всё было слишком спокойно очень долгое время.

Слишком хорошо.

И слишком без проблем и тревог.

Сегодняшней ночью, семнадцатого января, мне впервые за… достаточно большое количество времени приснился тот, чьё имя нельзя называть. Увы, это не Волан-Де-Морт. Ему я была бы более радушна, нежели… Юджину.

Я не помню, когда в последний раз допускалась хоть одной мысли о нём. Это было давно. Очень давно. Но этой ночью он решил наведаться ко мне во сне. И почему – мне не было понятно. Как я сказала, в моих мыслях его не было, а значит, причина, по которой он мог присниться мне, становится ещё более мрачной.

В глазах и вокруг было темно, когда я проснулась. Но после такого кошмара в моём горле стояла сухость, и мне было необходимо выпить воды. Хорошо, что я не кричала во сне, иначе разбудила бы Аарона, и он наверняка просидел бы со мной до утра. А ему нельзя. Аарону необходимо было отдохнуть не менее восьми часов, потому что вечером он так много сидел над подготовкой к экзаменам, что дурно стало даже мне.

В следующем году об этом уже нужно будет думать и мне, отчего сразу появляется страх. Кем я хочу быть? Куда мне поступить? С чем я должна связать всю свою дальнейшую жизнь?

Лучше не думать об этом – голова идёт кругом.

Если бы тревожность можно было описать человеком, все бы смело тыкнули пальцем на меня.

Многие вещи я сама себе придумываю, отчего потом страдаю и я, и все вокруг, кто общается со мной в этом состоянии.

Но проблемы, с которыми я сталкивалась, точно не выдуманные.

Меня заставили поверить в глупую иллюзию. А я повелась. Как наивная дурочка.

На несколько месяцев меня заставили поверить в то, что всё закончилось, что про меня забыли. И я верила. Или надеялась. Это не одно и то же?

Но это было затишье. Самое обычное, грёбаное, удушающее затишье, которое после себя предвещает катастрофу.

Утром тревожность после сна и действительно тяжёлой ночи повысилась в разы. Я долго не могла уснуть и очень грустила оттого, что не могу поговорить с Аароном и попросить его обнять. Поэтому всё, что мне оставалось сделать, примоститься рядом и наслаждаться теплом его большого тела. Мысли крутились в голове минут сорок, пока я окончательно не уснула от усталости.

– Не выспалась? – я дёргаюсь, когда сзади слышу голос Аарона.

Стоя в одиночестве и полной тишине на кухне, я кипятила чайник и готовила самый обычный завтрак в виде бутербродов.

– С чего ты взял?

Вот правда! Он меня со спины увидел, как мог понять, что со мной что-то не так? Ну точно телепат!

– Не знаю, – Аарон пожимает плечами и проводит пятернёй по своим растрёпанным волосам, ухудшая их вид ещё сильнее. – Так всё хорошо, мне показалось?

Сжав пальцы в кулаки, я надавила большим пальцем на фалангу и раздался тихий хруст, который всегда меня успокаивает. А Лили всегда раздражало, когда я хрустела пальцами. А в детстве меня и вовсе пугали тем, что я могу сломать палец, а кто-то – что в старости будут руки трястись. Но они и так будут трястись, разве нет?

– Нормально.

Тишина. Не оборачиваясь, понимаю, что он продолжает неподвижно стоять, будто рассматривает меня. И у него наверняка поджата губа.

– Не нормально.

– Да с чего ты взял? – внезапно рассмеялась я, искренне удивляясь его способности. – Про тебя научные передачи снимать надо. Заголовки: «Аарон Родригес – местный телепат, считывает мысли любого».

Парень беззаботно улыбается и вертит головой.

И только от одного вида его широкой улыбки на душе стало спокойнее.

– Тебя что-то волнует? – блондин отбросил мои шутки в сторону и подошёл ближе, заглядывая в глаза.

– Сегодня мне приснился кошмар, – решительно начала я. – Знаешь, кто там был? – Аарон расширяет глаза и дёргает головой, спрашивая: «Кто же?» – Юджин! Мне приснился Юджин, хотя, знаешь, я ни разу о нём не думала! Могу даже поклясться.

Плечи Аарона напрягаются, ведь ему слышать об этом человеке столь неприятно, сколько и мне. И вообще, думаю, что, если бы они встретились на улице, Аарон не оставил бы на Юджине ни единого живого места. В этом можно даже не сомневаться. И ясно почему.

– Не думай о нём и об этом сне, ты поняла меня, Гномик? – он касается моего подбородка кончиками пальцев. – Что бы ни случилось – я рядом, а если не рядом, то приеду за несколько минут, даже находясь на другом конце города. Ты же знаешь. Поэтому даже не переживай на этот счёт.

– Конечно, – наклоняю голову в бок и прикрываю глаза, позволяя себе насладиться касаниями его пальцев.

Он всегда рядом.

Всё будет хорошо, да.

Несомненно.

А этот сон…

… он ничего не значит.

♡⁠♡⁠♡

Взвинченность Лауры на протяжении всего утра передалась и мне. Я всегда не мог найти себе места, когда нервничала она. Так было и сейчас. Я старался подавить в ней это беспокойство и заставить поверить в то, что сон, который ей приснился, самый обычный, ничего не значащий сон. Он не вещий, это вообще глупости.

Вчера в синоптике обещали солнце, однако уже утром погода решила дать сбой. Серые тучи сгустились на небе, закрывая солнце. И даже по этому поводу Лаура стала себя накручивать. Стала говорить, что это точно знак. А я мотал головой и улыбался, надеясь этим успокоить девушку, но Гномик был слишком упрямым.

Время от времени я отвожу взгляд с дороги на Лауру, а точнее на её лицо, пытаясь угадать, о чём она думает. И дураку ясно, что о своём сне. Я знаю, что человеку недостаточно сказать: «Успокойся, всё ок». С Лаурой этот номер не пройдёт тем более. Ей нужна чёткая опора, и ею всегда буду я. Но в этот раз ей всё равно на все мои слова. Её предчувствие сильнее моих тщетных попыток.

Хорошо.

Пусть она проживёт этот момент. Но я буду рядом, и чтобы ни случилось, всегда окажу помощь.

– У меня сегодня нет тренировки, – решаю нарушить тишину. Пусть хотя бы бестолковый разговор на какое-то время вытолкнет те мысли из её головы.

– Это значит, что сегодня ты весь мой? – Лаура поддаётся моему искушению и улыбается. Легко и так просто, но её улыбка уже слепит меня ярче солнца.

– Значит, сегодня ты моя.

Замечаю, что руки Лауры больше не теребят свитер от нервов и не дрожат. Кажется, ей стало немного легче.

Подъезжая к школе, мы замолкаем. Лаура копошится в своей сумке, ища телефон. А потом вдруг говорит:

– Ого.

– Что там? – спрашиваю я, бросая на неё взгляд.

– Да у меня больше десяти сообщений от Элизы и ещё три от… – Гномик замолкает. Вскидывает брови. – От Кимберли?

– От Ким?

Это что-то новенькое.

– Ага, представляешь? Ладно, у меня нет времени сейчас читать, урок начнётся через десять минут. Я побежала, ладно? – Лаура опирается руками о сиденье и тянется к моим губам.

– У меня физкультура. Очередная тренировка будет, – я целую её первым и застаю врасплох, потому что она ожидала немного другое. Наш поцелуй был слишком коротким, мне хотелось большего. Хотелось посадить её к себе на колени, забраться руками под её чёрный вязаный свитер, грея руки о её безупречную горячую кожу. Но время было ограниченное. Поцелуй хоть и не длился долго, зато был чувственным. Я сам не понял, как ладонь легла на её затылок и сжала волосы в кулак, вызвав у неё приглушённый стон. Сам не понял, как коснулся её языка. И… я бы увлекся, если бы она не отпрянула первой.

Зелёные глаза блестят от удовольствия, а щенячий взгляд даёт понять, что ей не хочется уходить, но нужно. Я сжал её руку, соединяя пальцы.

– Ну отпусти уже меня, – громкий смех разносится по салону.

– Не могу. Руки меня не слушаются.

Я улыбаюсь в ответ.

– Аарон Родригес! – Лаура резко вздёрнула подбородок и приняла чрезвычайно серьёзный вид. – Немедленно пустите меня на занятия, иначе у меня будет проблемы. А ты их не любишь.

Одной свободной рукой девушка накидывает сумку-рюкзак на плечо, подтягивая его чуть ли не до самой шеи. А потом открывает дверцу и встаёт. Но наши руки всё ещё соединены. Понимаю, что она уже, должно быть, опаздывает. Да и я тоже. И очень нехотя мне приходится рассоединить наши руки. Но перед этим я коснулся губами тыльной стороны её ладони.

Ещё недолго наблюдал за уходящей брюнеткой, а затем, проведя пятернёй по волосам, понял, что и меня уже заждался тренер.

В вестибюле было уже пусто, когда я вошёл, наверное, прозвенел звонок всё-таки. Быстрым шагом я добрался до раздевалки, где встретил тренера, который отчитал меня как девчонку.

– Аарон, что с тобой происходит? – спросил он, когда я почти зашёл в раздевалку.

Мне пришлось остановиться и развернуться.

Стараясь сохранять ровный тон, спрашиваю:

– Что со мной происходит?

– Ты стал забивать на тренировки. И мне, как тренеру, это чертовски не нравится. Ты единственный игрок на поле, на которого я могу положиться, Аарон. А как же Бостонский университет, ты ведь туда собирался поступать?

Бостонский университет…

В Бостоне…

Быть далеко от Лауры?

– Я уже не уверен, – коротко отвечаю тренеру и захожу в раздевалку, чтобы не слышать его критики.

Он всегда говорил, что, если я поступлю в Бостонский универ, у меня будет нереальные возможности, нереальная перспектива. Да я и сам это понимал, не дурак ведь. Понимал, что в этом универе едва ли не самая лучшая футбольная команда и тренера.

И я планировал поступать туда. Всю жизнь планировал. Я гнался за спортом, за футболом, всю жизнь, потому что не знал, что мне ещё делать в этой жизни. Скажем так, у меня не было целей, не было особых планов. Но с появлением Лауры я стал понимать, чего хочу. Просто быть с ней. Неважно где, неважно как.

Теперь я стал готовиться к экзаменам, хотя ранее даже не думал об этом особо, чтобы поступить поблизости, в Бруклине, непонятно на кого. Просто, чтобы быть рядом. Мне больше ничего не нужно. Абсолютно.

Оказавшись в раздевалке, я быстро бросаю рюкзак на лавку. Ищу Элая, но его тут нет. Опаздывает.

Я стал переодеваться, но услышал сзади хохот.

Это был Маркус. И он смотрел на меня.

– Тебе что-то нужно от меня? – бросил ему я, сведя брови.

– Твоя спина вся в царапинах. Твоя девочка настолько страстна?

Он заливается гоготом, и его подхватывают несколько парней, являющиеся его друзьями.

– Что ты сказал, блядь? – я бросаю снятую толстовку туда же, где лежит рюкзак, и подхожу к нему.

– Какого встречаться со шлюшкой?

Несколько секунд я прокручиваю эти слова в своей голове, стараясь понять, правильно ли я услышал? И, когда понял, что он именно это и имел в виду, сжал кулаки. Голубые глаза стали красными почти без преувеличения. Гнев забрался мне под кожу, вызывая зуд.

Не думая, я поднял кулак и обрушил его на Маркуса, стирая с его лица ухмылку. Теперь там такая же злость и растерянность.

За любые слова в сторону Лауры, будь то даже комплименты, я готов убить. Этот ублюдок не смеет… не смеет подобное кидать в её адрес.

Я больше не соображал. Состояние аффекта целиком накрыло меня, и я бил его, разбивая всё лицо. Меня не останавливала ни кровь, ни крики парней. Я пришёл в себя уже на соседней лавке, куда меня оттянули чьи-то руки. И я был готов врезать даже тому человеку, что отстранил меня, но, когда развернулся и увидел лицо, остановился.

Это был Элай. Он кричал мне в ухо что-то, что должно было меня остановить, полагаю, но я ничего не слышал. Звон в ушах от адреналина мешал мне это сделать.

И только спустя пятнадцать секунд всё прекратилось.

– Аарон, что на тебя нашло, я спрашиваю?! – продолжает орать друг, стискивая своими руками мои плечи.

– Он назвал её шлюхой, – процедил я.

– Кого?!

– Лауру!

Я дёргаю плечом, и Элай отпускает меня.

– Потому что она шлюха малолетняя! – не замолкает с другой стороны раздевалки Маркус, хватаясь за разбитый нос.

– Закрой свой рот!

– Ты единственный не знаешь этого, хочешь сказать?

И тут я замолкаю. О чём он говорит?

– Что это значит?

– О, ты серьёзно не видел?

Я поворачиваюсь к стоящему рядом другу.

– О чём он?

– Выйдем. Не здесь.

Я напрягаюсь. Всё тело становится натянутым, как струна. Челюсти сжаты так сильно, что слышен треск зубов.

Элай вывел меня в пустой коридор. Взгляд, которым он на меня смотрел, был пустым.

– Сегодня утром некий неизвестный слил видео и фотографии с Лаурой, – начинает он, и я закрываю глаза, понимая, о чём идет речь. – Он слил в школьный чат. В общий чат школы, где есть все, кроме младшеклассников, разумеется, – уточняет друг.

Выдыхаю через нос, кусая щёки изнутри.

– Кто его добавил?

– Непонятно кто. Он будто сам добавился. Типа, знаешь, там не было написано, что его кто-то добавил, просто написано, что пользователь добавился в группу. Возможно, хакер. Но кто это и для чего ему это?

– Там… – задумался я, стоит ли рассказывать что-то об этом ему. – Своя история, короче.

Нет сомнений, что это Юджин. Если это те фотографии и видео, о которых я знаю, то они были только у него, как рассказывала Лаура.

Блядь, Лаура.

– Скажи, что меня не будет, я в медпункте.

– Ты куда? – окликнул меня блондин, когда я уже отошёл.

– К Лауре.

Я не представляю, что сейчас у неё происходит. Что она чувствует. Несомненно, её одноклассники… сука, они наверняка высмеяли её, оскорбили и унизили, не зная полной картины, не зная полной истории этих снимков.

Мне понадобилось ещё пять минут, чтобы разобраться на каком она этаже. Я бежал к ней. Желал оказаться рядом как можно быстрее. Не хотел оставлять её одну в этот момент. Она не заслуживает ничего подобного: ни насмешек, ни оскорблений, ни слива настолько болезненного для неё.

В кабинете стоял шум. Она точно не там. Зная её, она бы не осталась там.

Я заметил открытые двери в женском туалете. А оттуда тихий всхлип. Не раздумывая, я тотчас отправился туда.

– Занято, – раздался содрогающийся голос.

– И для меня? – тихо ответил я.

И Лаура затихла. Потом открыла кабинку с громким стуком, она едва ли не снесла её с петель. Сорвавшись на крик, Лаура кинулась мне на шею, заглушая эти сдавленные крики. Я прижал её к себе, обнимая настолько крепко, насколько было возможно.

Я не спрашивал её ни о чём. Не хотел поднимать эту тему. Пусть выпустит эмоции, чувствуя рядом с собой опору. А об остальном я позабочусь сам.

Пока у меня не было идей, что делать. Сейчас их не было. Но я обязательно всё решу. Больше Лаура не будет страдать. Больше никто… никто не сделает чего-то подобного.

Я найду Юджина.

Я сделаю так, чтобы он ответил за всё, что делал, по строгости закона.

41 глава. Обещаю

Несколько дней я была почти что мёртвой: я не вставала с кровати, не ела, даже не ходила в душ. Я была настолько сильно морально истощена, что всё, на что у меня хватало сил, это перевернуться с одного бока на другой. Лили не знала ни о чём и думала, что я просто заболела, поэтому каждые три часа носила мне чай с лимоном и мёдом, а я не находила в себе сил, чтобы сказать, что я его не хочу. Приходилось пить, чтобы не было больше вопросов, чем есть.