Текст книги "Дождь в наших сердцах (СИ)"

Автор книги: Кристи Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц)

Приняв душ и завалившись в постель, я написала Эрике. Конечно, она не ответит, потому что сейчас уже поздно, но мне всё равно было необходимо рассказать ей всё прямо сейчас, пока я под эмоциями. И записав ей пару-тройку голосовых сообщений, я поставила телефон на зарядку и легла спать, надеясь, что этой ночью меня не будут мучить кошмары, в которых будет фигурировать Юджин Грей.

10 глава. Новая страница из новой жизни

Мне ещё никогда в жизни не было так трудно встать в понедельник. Но Лили, вернувшаяся с ночной смены, проследила за тем, чтобы я всё же таки встала. Тётя старалась вселить в меня надежду, что все уже и забыли, и что им уже не интересна эта тема. Она до последнего думала, что подростки в старших классах не такие жестокие и глупые, чтобы обсуждать эту тему, чтобы осуждать и смеяться над тем, что я лечилась в психбольнице.

Меня так часто высмеивали за это, что я почти привыкла, но тоска всегда шла со мной рука об руку. А вообще, как они могут высмеивать эту ситуацию, если даже не знают, через что мне пришлось пройти?! Или неужели они и впрямь настолько глупые, что думают, что меня просто так в психушку положили? Они все смеются надо мной, даже не представляя, какая у меня насыщенная жизнь.

Пока я собиралась в школу, я все время была на телефоне с Эрикой. Сначала мы переписывались, а затем решили созвониться, потому что нам обеим было неудобно клацать по клавиатуре.

– Я не верю, Лаура! Не верю, что он может быть таким полным идиотом!

– Знаешь, вчера у меня сложилось впечатление, словно он приехал сюда снова только из-за меня… – делюсь своими переживаниями.

– Я вообще-то сейчас об Аароне говорила, – со смешком выдаёт подруга, а я закатываю глаза.

– А я тебе о Юджине! Не хочу вообще говорить об Аароне.

– Вот и правильно, не говори о нём, а то твой Аарон меня уже раздражает. Блин, поверить не могу, что он не остановил эту конченую! Эх, – театрально вздыхает подруга, – а я на него такие ставки сделала…

– Хватит о нём. Лучше скажи, что мне с Юджином делать… Ты слышала, что я тебе говорила?

– Слышала. Я не знаю, Лаура, честно… Была бы я сейчас с тобой, я бы ему таких пистонов вставила, он бы летел и спотыкался.

Я громко рассмеялась.

– Жаль только, что ты не здесь…

– Ничего, пусть подождёт меня до декабря, я приеду. С родителями уже договорилась, кстати. На Новый год я точно буду уже у тебя. Мы вместе разберёмся.

От её слов и голоса мне становится спокойнее.

– Ладно, Эрика. Мне уже пора выходить, – опомнилась я, глядя на время.

– Чмоки-чмоки!

На этом наш разговор закончился и моё угнетающее настроение вновь вернулось ко мне, как в свою обитель. Сегодня я шла так медленно к школе, как только могла, желая оттянуть тот момент, когда моя нога переступит её порог. В голове уже эхом отдаются смешки, которые я вскоре услышу.

Несмотря на всё моё желание добраться как можно позже, я всё равно пришла в самое пекло. Когда все приходили. Жаль, что в графе «школьная форма» было написано, что носить толстовки с капюшонами запрещено, так бы я сейчас накинула его на голову, чтобы не видеть их всех.

– Лаура! – чей-то голос доносится издалека, кажется, из толпы у ворот. Повернувшись, я увидела Элизу, проталкивающуюся сквозь столпотворение детей.

Избегать я её больше не могла. Остановившись у школьных дверей, я стала ждать её. Она так широко улыбалась, когда подбегала ко мне. А потом обняла меня так крепко, что я даже шатнулась, не ожидая такого от неё.

– Я так скучала, блин, Лаура! Ты не представляешь!

– Элиза… – с сожалением начала я. Вина так грызла моё сердце, тем более после вчерашних слов Аарона о том, что мое игнорирование её очень убивало.

– Ничего не говори. Я всё понимаю, – со светлой улыбкой отвечает она, беря меня за руку, заводя в вестибюль школы. – Если ты не отвечала, значит так нужно было. Всё хорошо.

– Нет, – быстро замотала головой я, – не хорошо. Элиза, мне очень жаль…

– Забей, – сказала подруга, махнув рукой. – Я просто надеюсь, что сейчас тебе лучше.

Почему всё случается наперекор моим желаниям? Я не хотела сейчас встречать Аарона, но он, словно чувствовал меня, шёл прямо в нашем направлении вместе со своим дорогим другом. Лицо Элизы не просто было с улыбкой при виде Элая, оно светилось в буквальном смысле!

– Потом встретимся, – шепчу ей на ухо, удаляясь от них.

Я уже выучила наше расписание, так что ходить теперь перед каждым уроком к стенду с расписанием нет надобности. Какой изверг ставит на первый урок математику? У меня и так голова кипит, а тут ещё это в придачу!

Поднимаясь по лестнице на третий этаж, я замечала множество взглядов. Чувствовала себя паршиво. Но удивляло то, что не было насмешек и перешёптываний – лишь взгляды. Я даже не наблюдала улыбок на лице всех этих людей.

У дверей класса я стояла ещё несколько минут, не осмеливаясь войти, потому что знала, что там сидит та, которую я хочу придушить. Элиза спасла мои навязчивые мысли и желания. Её лицо всё ещё светилось. И я не удержалась:

– Смотрю, моё отсутствие пошло тебе на пользу? – толкая её в плечо, подкалываю я.

– Не говори так! Я правда скучала, – Элиза запнулась. – Но да, – не сдерживая улыбки, ответила она. – Лишь в этом смысле да!

– Как это произошло вообще?

Мы простояли у кабинета ещё пять минут до звонка, обсуждая её смелость. Элиза и вправду, как сказал Аарон, настолько отчаялась, что осмелилась подойти к Элаю. Только это было не совсем так – прямо, а подошла она к ним по другой причине, ну а потом всё как-то закрутилось, и они начали общаться.

Элиза подходила изначально вообще к Аарону, чтобы узнать неизвестно ли ему что-то обо мне. Аарон ей ответил, что он старался достучаться до меня через директ инстаграма, но я его игнорировала. Тогда Элиза пожаловалась ему тем же и в разговор вступил Элай. Элиза описывала его так, словно он был ангелом. Всё время говорила, что он хороший, что он милый и что у него самые чистые и светлые глаза, и упустим тот факт, что они у него тёмно-карие.

Всё ещё разговаривая, мы зашли в класс и почти сразу замолкли. Раздалось громкое и протянутое «о-о-о» от рыжеволосой бестии и её хохочущих подружек, которые привыкли ей во всём поддакивать.

Первые десять секунд, пока я проходила к своей парте, я игнорировала, а затем нервы потихоньку начинали сдавать. Клянусь, я бы ударила её головой о стол, если бы не учительница, вошедшая в класс.

Кимберли сегодня сидела на другом ряду на парту ближе. И когда она повернулась в мою сторону, то я всем своим взглядом старалась дать понять, чтобы та держала свой рот прикрытым.

«Советую молчать или мои слова о том, что тебя я придушу первой, станут реальными», – примерно так я говорила своим взглядом.

Ким не переставала противно улыбаться. Но я уже не обращала на это внимание, потому что вникала, или по крайней мере старалась вникнуть, в слова учительницы. Урок тянулся медленно и мучительно. И единственный плюс в том, что всё это время молчала Кимберли.

♡⁠♡⁠♡

Впервые за почти весь сентябрь я посетила нашу столовку. На ланч меня притащила Элиза под предлогом, что хочет со мной поболтать, потому что долго не могла этого сделать. И я не вправе была отказать. Ладно, признаюсь, что я тоже очень хотела с ней поговорить. Хотела рассказать о Юджине, об Аароне и о моей истории с психбольницей. Я знаю, что не должна, но просто хочу, чтобы подруга знала правду.

– Что тебе взять? – спрашивает Элиза, поднимаясь со своего стула.

– Ничего.

– Брось! Как это? Мы зачем пришли на ланч?

– Я думала поговорить? – улыбаюсь я, и она кивает, отвечая:

– Само собой. Но к хорошему разговору всегда должна прилагаться хорошая и вкусная еда!

– Я не брала денег, Элиза, так что ничего не нужно, – повторяюсь я, и девушка цокает языком.

Я наблюдаю за её отдаляющейся фигурой. Сложа руки на столе, я просто сижу и жду. Озираясь по сторонам, вижу, что моя персона интересует лишь некоторых. Неужели всем и вправду всё равно на то, что сказала Кимберли? Тогда я счастлива, если это так и есть.

Дверь столовой открывалась и закрывалась каждые пять минут, и обычно я не обращала на это внимание, но сейчас повернулась. В столовую вошла Кимберли, и её смех разносился по всей столовой. Нестранно, что я обернулась, правда же?

Она вальяжно прошла мимо нашего стола и скажем так «невзначай» зацепила своей ногой мою сумку, которая стояла на полу. Я уже собралась огрызнуться, потому что мои нервы не резиновые, но ко мне вовремя подошла Элиза.

– Не обращай на неё внимание. Она тебя провоцирует специально. Хочет, чтобы ты сорвалась.

Конечно. Хочет всем доказать, что я психичка. Это хотела сказать Элиза, но умолчала, решив не задевать эту тему и меня.

– Кстати, я хотела с тобой поговорить именно об этом, – начинаю я.

Девушка машет головой.

– Не нужно, Лаура. Ты не обязана.

– Нет, я сама хочу тебе рассказать всё, что было на самом деле, чтобы ты не считала меня такой, как считает полшколы.

– Я и так тебя не считаю такой… – Элиза смотрит в самые глаза и говорит с самой настоящей искренностью.

Мне приятно, что хотя бы один человек на моей стороне. В начале сентября я думала, что вдруг у нас с ней получится и мы станем теми подругами, которые пойдут вдвоём против всех? Кажется, так оно и случилось. Я не ошиблась в ней, а она во мне.

– Но я всё равно хочу тебе рассказать, – настояла я. – Я живу с тётей и бабушкой, потому что у меня нет родителей. – Лицо Элизы расслабилось, и даже мелкая улыбка угасла. – Моих родителей убили. Двоих. А маму вообще на моих глазах.

Ужас, сожаление заполнили лицо подруги. Она открыла губы, чтобы сказать, как ей жаль, но я выставила указательный палец, тем самым говоря, что это ещё не конец всего того, что я хотела бы рассказать.

– Мне было семь лет, когда это произошло. Я была маленькой, и эти события очень сказались на моей детской психике. И вот… с тех самых пор всё началось. Моя жизнь распалась на «до» и «после». У меня начались частые панические атаки. Я не могла нормально спать, потому что, каждый раз, как я засыпала, меня всегда мучили кошмары с родителями. А потом… после двенадцати где-то всё усложнилось. Мне становилось всё хуже и хуже. В пятнадцать я хотела совершить самоубийство. И у меня почти получилось, но меня застукала бабушка. У неё там чуть сердце не сдало, и она сказала, что это была последняя капля её нервов. И меня положили в психиатрическую больницу, чтобы помочь.

– Лаура… Мне так жаль…

– В районе тринадцати лет надо мной очень сильно поиздевался один парень из старших классов, из одной из моих про. Их я, кстати, меняла так часто в своей жизни, что не успевала привыкать. И в каждой из них у меня не было друзей. Меня считали психованной дурой, как, впрочем, и считает Кимберли. Полгода назад меня выписали из психбольницы, решив, что с меня хватит, что я уже пришла в себя. Но я продолжаю принимать различные препараты, чтобы поддерживать себя и снова не сорваться.

– И как ты сейчас? – я видела мерцающее волнение в её глазах, когда она впитывала всё больше и больше информации.

– Не знаю, – честно ответила я. – Недавно я снова пыталась сделать то, о чём потом бы жалела, а может и нет. Но меня спасла одна девушка. Впрочем, это всё…

– Лаура, – простонала Элиза, закрывая глаза. А когда она открыла их, в них я увидела самые настоящие слёзы! И я испугалась! – Я так сожалею, моя девочка, – Элиза подскочила со своей стороны и перебежала на мою, наклонилась и обняла так крепко, что своим сердцем я ощущала стуки её. Мы словно стали одним целым в этот момент. Никто в жизни так не реагировал на всю мою историю, как она. Это слишком много значит для меня… Я заплакала вместе с ней. Мне так долго не хватало такого человека. Такой неподдельной поддержки.

Элизе пришлось отстраниться, потому что сзади её кто-то позвал. Заглянув через плечо подруги, я увидела Аарона и Элая, приближавшихся к нам. В крови опять забурлила злость при виде его лица.

– Элиза, Лаура, не помешаем? – любезно спрашивал Элай. Я поняла теперь, почему подруга описывала его ангелом. Только сейчас я могла рассмотреть его сполна. У него было такое нежное лицо. Такие же светлые волосы, как у Аарона, нежные черты лица, и несмотря на свои тёмные глаза, он и вправду казался ангелом.

– Нет, – довольно улыбаясь, промурлыкала девушка.

– Помешаете, – ворчливо ответила я, в один голос с подругой.

– Кто-то не в настроении? – любопытствует Элай, садясь рядом с Элизой. А Аарон, по идиотским стечениям обстоятельств, сел рядом со мной. Я отсела на несколько сантиметров, чтобы не соприкасаться с ним.

– Настроения выше крыши.

Аарон молчал. Делал вид, будто меня здесь нет. Почему меня даже это злит?!

– Вы плакали? – замечает Элай, глядя на Элизу, а после переводя взгляд на меня. Теперь на меня впервые посмотрел и Аарон, заметив мои стеклянные глаза.

– Мы кое о чём разговаривали. Тебя это не касается.

– Лаура, полегче, – просит Элиза, и я понимаю: она не хочет, чтобы я грубила её будущему бойфренду!

– Мы можем отсесть, – предлагает Элай, замечая моё холодное отношение к нему.

– Не нужно, – отвечаю я. – Я сама уйду. Элиза, встретимся позже.

Она хочет остановить меня, но не успевает – я слишком быстро шевелюсь, чтобы сбежать от них. Чувствую, как Аарон смотрит мне в спину. Я подхожу к двери из столовой, как внезапно с правой стороны приближается Кимберли. Её красная помада подходит к её рыжим волосами и придаёт образ стервы. Я не успеваю понять, что происходит, но почти сразу чувствую что-то мокрое на своей школьной блузке. Опуская глаза на ткань, до меня доходит: Кимберли нарочно пролила на меня какую-то жидкость. И по стакану в её руках, могу предположить, что это сок.

– Ты не видишь, куда ты идёшь?!

– Прости! – наигранно извиняется Кимберли. Я толкаю её в сторону и выхожу из столовой.

11 глава. Я ясно выразился?

Сентябрь почти подходил к концу, и за этот месяц не произошло ничего хорошего. В воскресенье днём отец забрал Софи к себе. Я крайне не хотел ему отдавать её, но, к сожалению, не могу ему запретить видеться с ней, общаться и проводить время вместе. У меня нет таких полномочий. Не знаю, насколько серьёзно звучали мои угрозы отцу, но я хотел надеяться, что он чётко понял меня. Я предупредил, чтобы он не отходил от ребёнка ни на шаг. И что, если с сестрой что-то случится, я собственноручно сверну ему шею и совершенно не пожалею об этом, и не побоюсь сесть за решетку.

Весь оставшийся вечер и ночь я должен был провести в одиночестве. И каждый раз, когда я остаюсь наедине, без Софи, без друзей, я начинаю впадать в какую-то затяжную депрессию. Думаю о матери, вытираю большими пальцами уголки своих глаз, в которых уже скопились слёзы лишь при мысли о ней. И я решил сходить к ней, проведать. Я давно у неё не был. Весь сентябрь не мог сходить, потому что не было свободного времени совершенно.

Мне было абсолютно плевать, что я жил в совсем другом районе и добираться до кладбища мне было больше часа – я всё равно хотел приехать к ней прямо сейчас. Посидеть часик хотя бы, поговорить. Я накинул на себя чёрную оверсайз толстовку и вышел из дома. Вечером были небольшие пробки, поэтому на машине я добирался полтора часа.

Просидел там час, вылил душу, так сказать. Я редко плачу, но, когда вспоминаю маму, не могу сдерживаться, расклеиваюсь, как маленький мальчик. В голове туман, но туда всё же прокрадываются воспоминания с мамой. Последний раз я видел её в апреле, когда провожал. Последний раз смотрел в её глаза. Последний раз слышал её нежный голос. И последний раз обнимал её. Жаль, что я тогда не сказал, что люблю её. Мне всегда было стыдно говорить эти три слова, говорить в принципе какие-то подобные слова. А сейчас жалею об этом. Я так сильно хотел бы сейчас обнять и сказать, как сильно её люблю и как сильно благодарен за все годы, что она была со мной, за всё, что она делала для меня. У меня навеки останется в голове её образ, я никогда его не забуду. Я навсегда запомню все моменты с ней. Я буду помнить её всю жизнь и даже больше. Я буду беречь Софи так сильно, как только могу, ведь в ней всегда будет жить частичка мамы.

Оторвав взгляд от могилы, я невзначай посмотрел куда-то в сторону, собираясь идти на выход, как вдруг увидел вдалеке знакомый силуэт девушки. На улице было темно, а фонари светили тускло-тускло, я не особо мог что-либо увидеть, однако её заметить я смог. Её большие зелёные глаза. И даже темнота вокруг не помешала мне разглядеть их.

Мне много всего хотелось спросить, узнать. А она начала убегать. Когда я догнал Лауру, она не была настроена на разговор со мной, а позже и вовсе заявила, что ненавидит меня. Тогда я почувствовал, как напряглись мышцы во всём теле. А когда она сказала, что я виноват в том, что сделала Ким, растерялся. Отчасти она была права, я понял это лишь после слов, сорвавшихся с женских уст. И теперь всё оставшееся время я буду винить себя в случившемся. Одна неудача за другой.

Я шёл на выход из кладбища к парковке и долго думал о своём идиотском поступке. Я правда мог предотвратить случившееся. Я мог заткнуть Кимберли, как сказала Лаура, но я просто не сделал этого. Даже не думал об этом. Идиот. Самый конченый идиот. Не страшно даже признавать это.

Я почти дошёл до парковки, как вдруг остановился, заметив далеко-далеко Лауру. Рядом с ней стоял парень и держал за руку. Она что-то гневно кричала, но я не мог расслышать с такого расстояния. Однако даже издалека я видел её огромные испуганные глазища.

Собравшись подойти, решив, что ей очень нужна помощь, я вдруг заметил, что дверь её подъезда открылась, и она вошла внутрь, а парень остался снаружи. Я неосознанно выдохнул, радуясь, что она теперь в безопасности. Странно, что она в принципе меня волнует, особенно после тех слов, что Лаура высказала мне не так давно.

Утром мне пришлось опоздать в школу, поскольку нужно было забрать у отца-героя свою маленькую девочку, собрать её и поехать вместе с ней. Пришлось встать в пять, чтобы успеть всё сделать. И я снова не выспался… Кажется, скоро я просто потеряю сознание от нехватки сна.

Зато Софи была довольная. Она ребёнок и пока что не понимает всех действий отца и любит его. Поэтому провести с ним время было ей лишь в радость. Настолько в радость, что в школу мы впервые за долгое время ехали с улыбкой на лице. У неё улыбка была из-за отца, а у меня – из-за неё.

Лаура избегала меня теперь на постоянной основе и совершенно не случайно – принципиально. Она не хотела меня видеть. Я её понимал. Хотелось сказать: «Ну и к чёрту тебя! Думаешь, мне нужно бегать за тобой и разговаривать с тобой? Хрена с два». Однако рот не открывался, чтобы сказать такое. Он незапрограммированный на такие фразы, тем более в её адрес.

♡⁠♡⁠♡

Дёргая подол футболки, я закатываю ткань к верху, чтобы вытереть свой лоб, с которого стекает пот. Очередная тренировка. Элай хлопает меня по плечу, говоря, что сегодня на поле я был какой-то рассеянный, сам не свой.

– Всё ок, – коротко ответил я, не желая изливать сейчас ему душу. Не сейчас, не при всех, по крайней мере.

– Потом поговорим, да?

Я киваю и, захватывая своё белое полотенце, ухожу в душ.

У нас выдался свободный час, который мы решили провести вместе в столовой. Я был удивлён в своём друге. И как же много я о нём не знал!

– Ты говоришь о своей Элизе уже несколько уроков подряд, – усмехаюсь я, находя в этом действительно что-то забавное. Раньше в нём я такого не замечал. Неужели эта девушка ему и вправду понравилась?

– Когда это я о ней говорил?

– Когда мы заходили в школу и встретили их в вестибюле. Ты потом говорил о том, какая она сегодня красивая. Потом ты просто увидел её фото в инсте и показывал мне, а в твоих глазах я видел пылающий огонь. Чувак, скажи честно, она тебе запала в душу?

– А почему бы и нет?! Она милая девушка. Хорошенькая. А вот у тебя с Лаурой, как я вижу, всё хуже и хуже.

– Она мне не нравится, так что говорить про меня и Лауру – бессмысленно.

– Не нравится? – он смерил меня своим хитрым взглядом.

– Совершенно.

– Ну-ну.

На этом наш диалог кончился, и мы направились в столовую. За нашим столом, где обычно сидели мы, находились какие-то девушки. Тревожить их мы, конечно, не стали, просто решили сесть за другой столик. Глаза Элая заметили лишь один столик, не трудно догадаться какой, да?

За ним сидели две подружки. Вернее… Элиза переползла на сторону Лауры и крепко обнимала её за шею, пока лицо той было спрятано в дружеском плече. Сначала до меня не доходило. Я отнюдь не хотел смотреть на Лауру. Решил, что, если она меня ненавидит и так открыто показывает свою неприязнь ко мне, то пусть – я также буду делать. Но когда Элай пристально смотрел в их глаза, а после спросил, почему они плакали, я не смог сдерживать своё притворное равнодушие. Моя голова почему-то на автомате развернулась к лицу брюнетки, чтобы посмотреть, правда ли это. И да, она плакала. Хотелось узнать почему, чем я могу помочь, но это ведь было лишним. Её ненависть ко мне отбивала всё желание спрашивать, да и толку, если это будет монолог.

У друга вышла небольшая перепалка с Лаурой – девушка явно была не в настроении и решила всем показать свой характер. Тогда зеленоглазая не выдержала и поняла, что ей лучше уйти, нежели продолжать сидеть здесь и вести этот странный, напряжённый диалог.

Я смотрел вслед уходящей девушки. Смотрел на вьющиеся волосы, разлетающиеся в разные стороны, словно ход маятника, из-за быстрого шага. У выхода она столкнулась с Кимберли. Было сразу ясно: беды не миновать. И, когда Ким в очередной раз показала себя и вылила на блузку Лауры какой-то напиток, мои кулаки сжались. Пусть Лаура меня и ненавидит, но я не могу смотреть на то, как ей кто-то вредит. Не понимаю, что со мной происходит?

Я подорвался из-за стола, когда Лаура уже скрылась за дверьми столовой. Кимберли продолжала стоять на месте, громко смеясь со своими подругами, гордясь своим поступком, гордясь собой. Я схватил резко её за руку и без лишних слов вывел из помещения. Я вёл её в раздевалку, где смог бы поговорить с ней, ведь это единственное место, где я могу это сделать.

Кимберли улыбалась, будто думала, что я веду сюда для чего-то другого…

– Что это было? – рявкаю я.

– Было что? – хмурится рыжеволосая девушка, складывая руки на груди.

– Зачем ты издеваешься над этой девушкой?

Её взгляд набрал обороты – стал ещё более хмурым, раздражённым.

– А тебе-то что, я не поняла? Почему ты так взъелся на меня за то, что я просто показываю ей её место?

– Ты никто, чтобы показывать ей её место. Ты не имеешь никакого права этого делать.

– Я никто? – строго и с ноткой грусти спросила она с отвисшей челюстью.

– Ты прекрасно понимаешь, в каком значении это было сказано. То, что делаешь ты – низко, Кимберли. Прекрати задирать новенькую, ты слышишь меня? Что ты устроила? Это был твой план – опозорить перед всеми, чтобы все издевались, а ты, как обычно, ликовала? Только вот всем всё равно, потому что их это не касается. У каждого человека своя жизнь, и все слишком зациклены на своих проблемах, чтобы капаться в чужих. Таковы реалии. Ты слишком глупая, и, видимо, я тебя недооценивал. Недооценивал твое гнильё.

– Что ты говоришь? – не веря своим ушам, спрашивает Ким. – Ты осуждаешь меня, правильный мальчик? А это не ты ещё в прошлом году избивал за школой парня, потому что я так попросила? А это не ты дружил со мной и тебе нравилась каждая моя, как ты сказал, гнилая идея? Что случилось Аарон, а? Решил стать хорошим пай-мальчиком и поставить всех на место? Решил установить справедливость в этом мире?

Я не мог поверить, что раньше я общался с ней, дружил с ней. Плясал под её дудку. Но я сполна расплатился за всё, что творил.

– Я осознал содеянное и расплатился, уж поверь. А ты, видимо, всё никак не поймёшь, насколько низки твои поступки.

– Уж кому-кому, но только не тебе осуждать меня за поступки, Аарон Родригес.

– Просто прекращай так себя вести, Кимберли. Иначе я поставлю тебя на место.

– Не сможешь, – уверенно хмыкнула она.

– Думаешь, не смогу?

– Нет. Ты любишь меня, как и любил раньше. Сейчас лишь спрятал эти чувства за маской хорошего мальчика.

– Закрой свой рот, – я приблизился к ней, жалея, что она не парень, иначе летела бы уже в стенку. – Я по нормальному прошу тебя, Кимберли, отцепись от Лауры. Не трожь её. Иначе в игру вступлю я, который знает о тебе слишком многое и имеет на тебя слишком большой компромат. Подумай, нужен ли тебе такой враг, как я.

– Ты мне угрожаешь, Родригес?

– Предупреждаю и просто прошу не трогать Лауру.

– Не трогать Лауру… – медленно проговаривает она, начиная тихо смеяться. – Аарон, ты что, запал на неё? На эту больную на голову?

– Главное, что ты здоровая. Не лезь к ней, я ясно выразился?

Ответа я не стал ждать, это был риторический вопрос, после которого я покинул раздевалку и вернулся к Элаю в столовую. Я хотел бы отыскать Лауру, предложить помощь, но разве она примет её от меня? Нет, конечно. Лаура до последнего будет оставаться смелой, храброй девочкой, которая сделает всё сама.

Элай косо пялился на меня.

– Что такое? – спросил я, мотыля головой.

– Не узнаю тебя, – улыбается он.

– Я сам себя не узнаю, – уставши, выдохнул я.

12 глава. Значит, Гномик?

Октябрь встретил меня холодной погодой, вечными дождями и мрачным настроением. Каждый мой день проходил одинаково: выходные я проводила дома, в своей комнате, на своей кровати, смотря сериалы от «Netflix». В будние дни я меняла облик и становилась той Лаурой, которую хотела видеть Элиза. Я улыбалась при ней, но как только она уходила – стягивала свою улыбку. Всех остальных, включая Аарона и его друга Элая, я игнорировала. Так, как и игнорировала насмешки или неприязненные взгляды, с которыми за неделю уже смирилась. Кимберли, как ни странно, больше не приставала ко мне. Совсем. И мне начало казаться, что эта сучка просто готовится к чему-то новому, может даже масштабному.

Сегодня я должна была идти к миссис Стейси, но не смогла, потому что она ушла на больничный. Лили предлагала пойти к другому психотерапевту, но я сказала, что чувствую себя нормально, хоть это и было враньём, и мне не необходим сеанс. Я сказала, что справлюсь несколько недель без них.

Облокотившись о спинку кровати, я посильнее укуталась в мягкий шерстяной плед, который согревает не только тело, но и небольшую часть души. Если бы не сериалы, которые отвлекают меня от всяких разных, отрицательных мыслей, наверное, я бы начинала сходить с ума и делать плохие вещи. Сериалы помогают мне забыть на какое-то время о своих проблемах и переживаниях, наблюдая за проблемами героев и тем, как они решают эти проблемы. В сериалах всё решает любовь. Она залечивает раны, помогает выкарабкаться с какого-то дна и позволяет почувствовать себя кому-то нужной. В сериалах всегда главный герой, который влюблён в главную героиню, помогает со всем, что накапливается у неё в жизни. Он говорит, что решит каждую её проблему, только пусть доверится ему.

Слова о доверии выбивают меня из колеи, и меня начинает трясти. Каждый раз, когда я доверялась какому-то человеку, тот предавал меня. Почти каждый в моей жизни предал меня. Как мне верить людям? Как мне верить в любовь?

Зашедшая в комнату Лили прервала мои философские споры с самой собой в голове, и я поставила серию на паузу, вынырнула из-под пледа, и посмотрела в сторону тёти, стоящей у двери изнутри.

– Чем занимаешься, Гномик?

– Сериал смотрю.

– Давай, вставай, – ободряюще сказала тётя, сложа руки на груди и натягивая на своё лицо фирменную улыбку, которая всегда была предназначена для моего хорошего настроения.

– Куда? – не понимала я.

– Сходим вместе в магазин, хорошо? Тебе нужно развеяться. Заодно поможешь донести сумки, ладно?

Отказывать ей было всегда тяжело. По правде говоря, идти сейчас я совершенно никуда не хотела, но не помочь Лили я тоже не могла, поэтому не оставалось никакого другого выхода, кроме как кивнуть головой.

– Вот и отлично. Давай, у тебя минут двадцать.

Перед выходом Лили снова улыбнулась мне, и я постаралась улыбнуться ей в ответ как-то более увереннее и правдивее, но сомневаюсь, что получилось. Закрыв крышку ноутбука и стянув с себя плед, я встала с кровати. Нагнувшись назад, чтобы хрустнуть спиной, я чуть не упала, – снова темнеет в глазах. Эти эффекты от лекарств меня начинают раздражать и пугать. Я могу упасть в обморок в абсолютно любое время. Надо будет поговорить со Стейси о смене препаратов или и вовсе их отмене.

Открывая скрипучую дверцу своего шкафа, достаю вешалку, на которой весит мой чёрный свитер. Напяливая его на себя, я недолго думаю над выбором штанов и приступаю к причёске. Уже через десять минут, а не двадцать, я была готова.

– Лаура, подойди сюда, срочно! – её взволнованный или даже напуганный голос эхом отдался в моей голове, заставляя сердце сбиться со своего ритма.

Скользя тапками по тёмному линолеуму, я галопом несусь на кухню. Лили стоит над бабушкой, пока та сидит на стуле, хватаясь за сердце. У меня начинают труситься руки, в глазах образовывается туманная дымка. Я начинаю обдумывать самые плохие варианты развития событий. Однако быстро прихожу в себя и бегу в комнату бабушки, чтобы найти там лекарства. Копаюсь в её аптечке, нахожу и таблетки, и капли. Всё, что может ей помочь. Всё, что поможет мне не потерять её.

– Сколько капель?! – растерянно кричу я. Руки всё так же сковал тремор, и маленькая баночка в моей руке чуть ли не выпадает.

– Двадцать, – сдавленно отвечает бабушка.

Несколько капель капают за стакан, сам же стакан пляшет в моих руках. Я затаиваю дыхание, чтобы сконцентрироваться. Не знаю, сколько времени мне понадобилось, чтобы сделать это, но вскоре стакан оказался в руке Лили, которая подносила его к губам бабушки. Я растерянно наблюдала за всем этим.

Всё стихло лишь спустя минут сорок. Бабушке стало лучше, однако, мне – нет. Я всё ещё была в том затуманенном состоянии, когда не можешь нормально соображать. Лили сказала, что останется с бабушкой и попросила меня саму сходить в магазин за всем тем, что ей нужно было. Было уже полвосьмого вечера, ночь плавно опускалась на землю, создавая на улице тёмный мрак. С тех пор, как в Бруклин вернулся Юджин, я стала бояться ходить по вечерам одна. Да и не только по вечерам. В сердце стоит волнение, которое наводит на мысли, что за каким-то углом затаивается Юджин. Он всегда рядом, только ждёт момента, чтобы выпрыгнуть.

У меня было много времени, чтобы подумать вообще над тем, для чего он вернулся. И, скажу честно, ни к какому толковому выводу я так и не пришла. Вся его семья находится в другой стране – я уже успела проверить все его социальные сети. Он нигде не писал, зачем вернулся в этот город. Я отказывалась верить, что ради меня. Правда глупо. Мне хочется узнать зачем, зачем ему снова понадобилось вернуться в мою жизнь, но с другой стороны… я не хочу видеть его и что-либо слышать о нём. Раздвоение личности. Это мы со Стейси тоже проходили.