Текст книги "Дождь в наших сердцах (СИ)"

Автор книги: Кристи Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц)

4 глава. Вы зря роетесь в моей башке

Я думала, что субботнее утро выдастся более хорошим, но оно было ужасным, что в принципе уже не удивляет меня… С утра я, как обычно, зашла в социальные сети, стоило мне разлепить глаза. Вспомнила вчерашнюю перепалку с Эрикой и тотчас расстроилась. Зря я так себя повела, наверное, но и ей не стоило подписываться на него, писать или что она там делала. И, зайдя в телеграм я побледнела, – статус Эрики показывал, что последний раз она была в сети «давно». В телеграме так показывает только в том случае, если этот человек тебя заблокировал. И тогда на душе стало тяжело. Настолько тяжело, что даже дыхание приостановилось. Я снова потеряла человека, которого любила всем сердцем, который знал про меня абсолютно всё. И я даже не совсем понимаю, что поспособствовало её решению. Может, то, что я бросила трубку? Это её могло так сильно обидеть? Или, быть может, всё это время она просто претворялась моей подругой, а сейчас сбросила со счетов? Выкинула меня из своей жизни, как из Титаника и заставила барахтаться в ледяной воде. Просто решила таким образом избавиться от меня.

Нет, верить в это не хотелось. Позже я напишу Эрике с телефона Лили, но сейчас не хочу. Сейчас мне лучше побыть наедине с собой. Я захожу в ванную и пока чищу зубы, не свожу взгляда с бритвы, что лежит на полочке под навесным зеркалом. Стискивая зубы, я отговариваю себя. Стараюсь убежать взглядом от этого тяготящего предмета, который снова может погубить меня.

Выплёвывая зубную пасту и набирая в рот воды, я опять поднимаю взгляд. Нет, она слишком притягивает к себе. Я не могу сопротивляться этому чертовому искушению. Я тянусь рукой к розовой бритве, что смотрит на меня и буквально шепчет мне взять её, попробовать сделать это. Рука повисает в воздухе, борясь с желанием. Но, мать вашу, я поддаюсь.

Она уже находится в моей руке, я поворачиваюсь к двери, чтобы закрыть её на замок, чтобы внезапно кто-то не решил зайти посмотреть. Но в последний момент, именно в тот, когда я собралась проворачивать замок, в ванную комнату распахнулась дверь, а передо мной теперь стояла Лили со слегка растрёпанными волосами и широко открытым ртом, который издаёт зевок.

– О, доброе утро, Лаура. Ты сегодня что-то рановато, выходной же. Это мне на работу, – по-детски дуется тётя, – а ты можешь спать хоть до вечера.

– У меня сегодня психолог на два часа.

– Ой, точно. Прости, родная, забылась, – она ласково гладит меня по плечу и проходит к раковине. В маленькой комнатушке становится тесно, жарко. Я начинаю паниковать, когда взгляд Лили опускается на мою руку, плотно сжимающую это маленько оружие.

– Ладно, я пойду, – страх и растерянность овладевают мной, и я стараюсь уйти как можно быстрее, но от проницательного ума тёти мне не скрыться. Она всегда считывала меня, как детектор лжи.

– Стоять, – грозно произнесла она, и я замерла, как солдат. Не хватало только опустить руки по швам и вздёрнуть голову к потолку. – Что ты держишь, Лаура?

– М-м-м… бритву?

– Я вижу, что не щётку. Почему она у тебя сейчас в руке?

– Да она упала, вот я подняла…

– Лаура, – твёрдо сказала Лили, схватив меня за руку. – Если у тебя какие-то проблемы…

– Ничего нет! – не дав договорить ей, выкрикнула я, стараясь убедительно улыбаться. – Всё хорошо, говорю же, просто упала с полки, я решила поднять!

– Смотри мне, – она поднимает руку и двумя пальцами показывает на свои глаза и переводит на меня.

Напряжённо усмехнувшись, я проскальзываю мимо строго смотрящей на меня тёти и убегаю на кухню, где меня поджидала бабушка. Что ж все накидываются на меня, словно знают, когда подходящий момент!

– Доброе утро, – первая здороваюсь я, тихо заходя на кухню.

Первые секунды бабушка молча рассматривает меня, я чувствую это всем своим дрожащим телом. И лишь спустя какое-то время она тихо ответила мне тем же. Я заваривала себе кофе, всё ещё чувствуя на себе её пристальный взгляд. Иногда, оборачиваясь, замечала, как подрагивает её губа, как с них хочет сорваться какое-то предложение или слово, но она упорно молчала, лишь тайком наблюдая за мной.

Разогревая бутерброды в микроволновке, я жду пока тридцать секунд пройдут, но они, как назло, тянутся вечность. И, конечно, именно сейчас бабушке нужно было заговорить со мной:

– Лаура, ты не обижаешься на меня?

Моя губа дернулась.

– Нет, – соврала я, ведь был ли какой-то вообще смысл говорить правду?

– Извини, если я тебя обидела, милая. Я просто волнуюсь, ты же понимаешь? – не отстаёт бабушка.

– Ага. Понимаю.

– Ну правда, Лаура. Не хотела я обижать тебя! Я просто вспомнила…

– Ба, я поняла, хватит.

– Ладно. Хватит – так хватит.

Забрав завтрак, я слиняла в свою комнату. За завтраком хотела решить проблему с Эрикой. Может, это ошибка? Может, она случайно это сделала или не заметила… или с телефоном что-то случилось, и он сам… или… или я попросту пытаюсь найти ей оправдания. А пытаюсь это сделать потому, что не верю, что Эрика могла так поступить. Она ведь была мне самым близким человеком. Это глупо. Не могла она. Я не верю. Или просто не хочу в это верить, ведь тогда мой мир сломается окончательно, и я устану искать спасение.

Попросила у т ёти её телефон, вбила в поиске телеграма номер подруги и зашла в чат. Руки дрожат, мысли путаются в паутине. А что я должна писать… решаюсь. Что будет – то будет. Таков мой девиз по жизни.

Я: Эрика, привет. Это Лаура. Возможно, вчера я тебя чем-то обидела? Не понимаю, за что ты меня заблокировала. Если тебе что-то не понравилось, это можно спокойно обсудить, а не блокировать и сбегать от проблемы, ты ведь понимаешь это?

В сети её не было долго. Настолько долго, что я успела позавтракать и посмотреть серию любимого сериальчика длинной в сорок две минуты. Когда телефон тёти завибрировал и на экране высветилось сообщение Эрики, я поставила серию на паузу и взяла в трясущиеся руки телефон.

Эрика: Привет. Вспылила вчера. И ты, и я. Извини. Сейчас разблокирую…

Отдав Лили телефон, предварительно стерев оттуда переписку с подругой, я взяла свой смартфон в руки. И уже со своего писала:

Я: Что случилось?

Эрика: Лаура, ты сейчас серьезно?

Я: Вполне…

Эрика: Ты вчера просто бросила меня, сказав, что у тебя нет настроения для разговоров со мной после того, как я подписалась на твоего парня.

Моего парня?!

Я: Он не мой парень, Эрика!!!

Эрика: Странно. Ведь выглядело это именно так. Чего ты взъелась вчера?

Я: Мне стало неприятно, что ты решила ему написать, совершенно не знав его. К чему этот цирк? Он тебе понравился, и ты решила общаться с ним на расстоянии, что ли?

Эрика: Даже если и так, какая тебе разница, если он тебе не нравится?)

Я: Не хочу, чтобы он узнал, что ты моя подруга, и у меня потом были проблемы. Теперь понятно? Я ведь ясно выразилась, что мы друг друга недолюбливаем. Зачем такое устраивать?

Эрика: Ну всё, хорошо. Я даже не писала ему. Просто лайкнула одну фотку.

Я даже догадываюсь какую. Наверняка ту, третью, где он полуобнажённый в спортзале.

Я: Ладно. Ок. Забудем.

Как же я надеюсь, что Аарон ничего не поймёт. А вообще к чёрту его. Чего это я думаю о нём вообще?

♡⁠♡⁠♡

Час дня, и я уже почти собрана, чтобы выдвигаться к моему мозгоправу. Я одеваюсь по погоде: надела самое обычное летнее платье. Не носила платья ровно до этого момента… но пора ведь что-то менять в этой серой жизни. Короткое чёрное платье в цветочек, которое должно было скрасить моё настроение. Может, получится отвлечься… хотя, учитывая то, к кому я на приём еду, – это вряд ли.

Лили подходит ко мне, пока я кручусь у зеркала в коридоре. Она осматривает меня и снова улыбается, любуясь мной. Вздыхает и отводит взгляд.

– Может, поедешь на метро, Гномик? Такси едет дольше, и я что-то переживаю за тебя.

От слова «метро» меня пробрало дрожью по всему телу. С головы до пят обдали студеной водой. Глаза стали щипать. Без моего желания перед глазами стали прорисовываться события десятилетней давности. Я стою в метро, чувствую, что произойдёт что-то плохое. А потом не нахожу маму в вагоне. Растерянно смотрю по сторонам, стараясь всё же отыскать маму, но все попытки тщетны. И тогда я вижу, что в маму стреляют. Тогда я перестала дышать, как сейчас помню. И сейчас я тоже начинаю задыхаться.

– Лаура? – обеспокоенная Лили хватает меня за руку и заглядывает в мои глаза. – Лаура, что такое?! Мам, принеси воду, пожалуйста, Лауре плохо!

Несмотря на свою больную спину, бабушка летела на кухню, как супермен. Глотки воды мне не помогали, ведь какое мне вообще до неё дело, если картина перед глазами не расплывается. Эти воспоминания всю жизнь будут рядом, не давая двигаться дальше, а лишь затягивая обратно, напоминая обо всём.

– Тебе лучше, моя девочка? – Лили прижимает меня к своей груди, но я вижу всё, как в тумане: расплывчато, слышу всё глухо-глухо, словно нахожусь где-то очень далеко. – Мам, может звонить в скорую?

В таком состоянии я всё же заостряю внимание на напуганной бабушке, которая уже держится за сердце. И тогда я прихожу в себя, только тогда я смогла.

– Нет-нет, Лили, не нужно. Я в порядке…

– Господи, Лаура! Я-то думала… ты так сильно нас напугала!

– Извините. Ты же знаешь, что я просто не переношу темы об этом месте.

И тут тётя закрыла рот ладонью, осёкшись. Забыла. Не подумала.

– О боже, Лаура…

– Всё хорошо, не вини себя. Всё ок. Я пойду на улицу, там наверняка уже такси во дворе ждет.

Не дожидаясь ответа, я выбегаю из квартиры, затем из подъезда, и в спешке открывая дверь машины, залезаю во внутрь, называя адрес моего психотерапевта. В такси всё еще душно, мой приступ не отпускает.

♡⁠♡⁠♡

Если бы не весёлый таксист, приступ точно бы не прошел, и я не знаю, как добралась бы до мисс Стейси. Водитель был очень забавным дядей за пятьдесят, который развеселил меня до боли в животе. С ним я и забыла, что недавно задыхалась и вообще, что с утра хотела сделать непоправимое. Я даже узнала имя мужчины – Дейв. Он сказал, что вообще редко общается с клиентами, ведь это не входит в его обязанности. Но со мной заговорил. Просто увидел, что я грустная, а ещё… я напомнила ему внучку, которая в прошлом году разбилась на мотоцикле со своим парнем. Впервые видела, чтобы мужчины плакали. Я в свою очередь поделилась своей жизненной ситуацией, причём всей. Рассказала про гибель родителей, про моё лечение у психотерапевта. Возможно, кто-то покрутит пальцем у виска, узнав, что я выложила всю правду про свою жизнь незнакомому старикашке… Но мне это нужно было, и ему – тоже. Было приятно с ним разговаривать.

– Знаешь, что, Лаура… Не плати, – замахал головой Дейв, когда я протянула ему купюру.

– Вы что! Нет, я так не могу! Вы потратили своё время, бензин…

– С тобой было приятно прокатиться. Спасибо, что поговорила со стариком. Так тепло на душе после этого, будто с внучкой снова поговорил, – мужчина прикусил губу, чтобы не расплакаться.

– Еще раз примите мои соболезнования…

– Спасибо. Беги, Лаура. И помни, чтобы не случилось – никогда не сдавайся, иди до конца, даже если очень тяжело. И я верю, что у тебя всё будет хорошо. Я вижу, что у тебя будет светлое и счастливое будущее, в котором ты будешь не одна и главное: ты будешь счастлива. Ты справишься со всем.

Подарив мужчине улыбку, я кивнула и вышла с машины, сжимая ручку сумки. Побольше бы таких приятных мужчин. Махнув ему рукой, я направилась в большое здание. В вестибюле меня уже встретила знакомая девушка, предложила мне кофе, потому что Стейси, как оказалось, вышла куда-то по делам, и мне пришлось её немного подождать.

Отпивая латте, я достаю с сумки телефон и смахиваю уведомления в верху экрана. И на одном у меня дёрнулся палец.

AaronRodriguez хочет отправить вам сообщение.

Что-что?! Я правильно прочитала? Мне не показалось? Я клацаю по сообщению и перехожу на чат в инстаграме. Это не глюк. Он написал мне, мать вашу.

AaronRodriguez: Мне нужно поговорить с тобой в понедельник, в школе. На большой перемене под ступеньками первого этажа справа.

Почему-то отвечать ему не хотелось. Да меня бросило в дрожь! С чего он решил написать мне? И о чём поговорить? Боже. Какой же гад! Специально написал мне почти за два дня, чтобы я волновалась ходила, да?

Долго ждать Стейси мне не пришлось: она пришла спустя минут семь после сообщения Аарона. Хоть на полтора часа я забуду об этом тупологоловом. Зайдя в помещение, Стейси поздоровалась с девушкой за стойкой, а после уже со мной. Широко улыбалась, как и всегда. А потом расставила руки, чтобы обнять меня. Но желания у меня не было…

Мне кажется, что я зря хожу к психотерапевту. Толку никакого почти. Я всё ещё думаю о смерти, воспоминания о родителях никуда не исчезают. Хотя нет, кое-что всё же таки изменилось за два года с психотерапевтом: у меня образовался гастрит из-за всех тех лекарств, что в меня пичкали и пичкают по сей день.

– Лаура, рада тебя видеть. Проходи, – мисс Стейси проводит меня в свой кабинет, и я плюхаюсь на большое серое и мягкое кресло. Я проваливаюсь в нём, но мне удобно. – Рассказывай, что нового?

Я же молчу. Рассказывать о сегодняшнем или она всё доложит Лили с бабушкой и меня снова уволокут в психушку?

– Эй, – нежным тоном позвала меня женщина. – Ты же помнишь, что должна рассказывать мне всё, что происходит, всё что ты чувствуешь?

Неуверенно одариваю её кивком и со вздохом начинаю рассказывать:

– Сегодня утром я снова хотела порезаться.

– Причинить себе боль или…

– Или.

– Ты хотела покончить с собой? Снова?

– Ага, – лениво отвечаю я, отворачиваясь от её взгляда.

– Ты же понимаешь, что об этом мне надо рассказать твоей семье? Это серьёзно, Лаура. Склонностей к этому у тебя не было больше года. И то, что ты снова хотела это сделать – плохо.

– Я не хочу в психушку, – повышая тон, говорю я.

– Я не говорю, что тебе снова нужно будет лечь в клинику. Всё можно решить другим путём.

– И каким же?

– Я подумаю. Это будет зависеть от твоих дальнейших слов и действий, – мисс Стейси достала из ящика в столе блокнотик, который за столько лет приелся даже мне. – Расскажи ещё что-то. В связи с чем у тебя появились эти мысли?

– Вчера я поссорилась с подругой, которая была со мной на протяжении всей жизни, а до этого поругалась с бабушкой… я ещё вчера хотела сорваться, но сдержалась, а сегодня не смогла… но мне помешала Лили. Так что ничего не случилось.

– Это чудо, что тебе помешали, Лаура. А что насчёт трихотилломании? Всё ещё пытаешься таким способом причинить себе боль?

– Да.

– А лекарства? Ты чувствуешь… не знаю… улучшение или что ты вообще чувствуешь?

– Кроме того, что иногда у меня болит желудок, и я едва не падаю в обморок, а когда-то падаю, – ничего.

Полтора часа тянулись мучительно. В моей голове проводились раскопки. Стейси прописала мне новые препараты, поскольку, как выяснилось, те мне приносили в основном вред. Когда прозвенел будильник, который Стейси ставила каждый раз, я подорвалась с кресла.

– Последуй моим советам.

– Знаете, мисс Стейси, мне кажется всё зря.

– Что зря?

– Вы зря роетесь в моей башке. Видите же, что это ни к чему не приводит. Зачем тратить на меня время?

– У нас всё получится, Лаура. Нужно много времени и твоего желания. И я не привыкла сдаваться, и тебе тоже не дам этого сделать. А теперь ступай, увидимся на следующих выходных.

– До свидания, – тихо произнесла я, выходя из кабинета.

И едва не упала в обморок. По ступенькам поднимался Аарон собственной персоны! Что он тут забыл?! И он был не сам, а с младшей сестрой. Чтобы не попасться ему на глаза, я спряталась в туалете, оставив мелкую щель, чтобы знать, когда можно будет выходить. Ну надо же встреча.

Возвращаясь домой, я снова вспомнила про сообщение блондина. И спать ложилась с той же мыслей: «О чём он будет со мной разговаривать? Мне стоит переживать?»

5 глава. Между ложью и правдой

Понедельник был моим кошмаром, потому что именно сегодня мне нужно будет поговорить с одним неприятным человеком, и я не имею понятия о чём. Его сообщение и вправду вызвало во мне столько эмоций, что я не знаю, куда деться от них. Аарон – не тот человек, с которым я хотела бы болтать. Он меня бесит, раздражает только своим существованием, а ещё тем самым проницательным взглядом, при котором он сексуально суживает глаза и пытается сотворить на своих губах подобие улыбки. Всего за одну неделю я узнала о нём больше, чем он сам о себе знает, мне так кажется. И тем не менее из головы не вылезает его фотография из инстаграма. Чёртов Аарон Родригес. Мне приходится противоречить самой себе.

Я научилась пользоваться маршруткой, которая прямиком из моего района довозит меня до самой школы, остаётся пройти только несколько минут – это гораздо удобнее, нежели почти час добираться пешком. У ворот меня встретила Элиза, которую подвозил папа. А почти следом к школе подъехала чёрная машина, марка которой мне была неизвестна. Окна затонированы, так что увидеть водителя мне не удалось. Но как только дверца приоткрылась и оттуда высунулись ноги и рука, на которой были дорогие часы и пару колец, и в ноздри ударил уже приевшийся мужской одеколон, я поняла, что мне пора бежать.

– Уносим ноги, – тихо сказала я на ухо подруге, хватая её за руку и уводя за собой.

Но Аарон успел меня заметить прежде, чем я скрылась за большими стеклянными дверьми школы. Парень снял с себя очки и кинул на меня взгляд, когда я как раз таки открывала дверь. Он просто сузил глаза, но, кажется, дал мне понять, чтобы я не забыла о его просьбе. Была ли это просьба, а не приказ, – непонятно, но главное в этом то, что я в любом случае должна буду прийти. Но не потому, что он так велел. А потому, что мне теперь интересно, что ему от меня понадобилось.

Как только мы оказались в вестибюле и направились к лестнице на второй этаж, Элиза одернула свою руку и уставилась на меня твёрдым взглядом.

– И что это было? Ты сбежала от Аарона или мне показалось?

– Показалось, – утверждаю я, но её приподнятая бровь уточняет, не вру ли я.

Вру. Конечно, вру.

– Точно показалось? Он ещё так глянул на тебя…

Я знала, что от допроса мне не скрыться, но старалась оттянуть его на потом. Поэтому повела подругу сразу в двести пятый кабинет, где у нас первым делом пройдет пара алгебры. Я скроюсь от её вопросов хотя бы на один урок. Это уже хорошо.

Элиза не сводила с меня глаз весь урок и всем своим видом давала понять, что хочет знать всё, что я скрываю. Почему некоторые люди так хорошо чувствуют, когда им врут? Почему у меня нет такой суперспособности?

Где-то на середине урока мне понадобилось выйти в туалет. И, чёрт возьми, как не вовремя. Какова была вероятность встретить Аарона Родригеса прямо в этот момент? Он будто чувствовал меня, будто читал мои мысли или у него была возможность предвидеть ближайшее будущее.

Конечно, он заметил меня. Улыбнулся и направился в мужской туалет. Теперь выходить из женского мне не хотелось, ведь я боялась встретить там его. А чего боялась – я не понимала. Боялась разговора, его действий или… его самого? Выглядит он весьма устрашающе. Большой, с томным взглядом, грубым голосом… Вчера на стадионе я, кстати, заметила ещё одно тату на руке. Только вот не разглядела её.

Я прождала минуты три у дверей и вышла, но он стоял прямо за ними. Он ждал меня. Да чёрт возьми, что же я такая везучая!

Хотелось зайти обратно, но я понимала, как это будет выглядеть. Тогда он точно решит, что я дурочка.

– Чего тебе? – первой спросила я, отходя от него, направляясь в сторону класса.

– Хотел напомнить, что я жду тебя, – прямо в мою спину говорит парень.

– Ради этого ты выжидал меня у женского туалета?

– Не бойся, я не подслушивал.

Он смеётся, а меня вгоняют в краску его слова. Шутник значит. Хорошо. Когда-то я так пошучу, что смеяться буду только я, а он – злиться или плакать, как получится.

– Спасибо и на этом.

– Ты придёшь? – спрашивает он, когда я собралась открывать дверь кабинета.

Рука повисла в воздухе, у дверной ручки. Я медленно повернулась к Аарону, который по-прежнему смотрел на меня в ожидании ответа.

– Слушай, ты нервируешь меня – это во-первых. А во-вторых, о чём ты хочешь поговорить со мной?

Не подавай виду, что ты об этом думаешь уже несколько дней, Лаура.

– Мило, – усмехнулся он. – А вот о чём – не скажу. Понервничай ещё несколько уроков, – подмигнув, парень скрылся за поворотом.

И всё же он раскусил меня. Понял, что я волнуюсь. Урод.

♡⁠♡⁠♡

Остальные уроки до большой перемены прошли обычно. На последнем – физике – меня завалили. Вызвали к доске, а я в физике ни черта не волоку. Опозорилась на весь класс и получила порцию смешков от Кимберли и её своры. Было стыдно. И неловко. И обидно. У меня не было возможности учиться, потому что год я лежала в психиатрии, а год лечилась дома, в меня пичкали таблетки. Мне было совершенно не до учёбы. Но кому это объяснишь, да? Им же легче махнуть рукой на чьи-то проблемы и высмеять, нежели послушать, поддержать и понять. О какой поддержке идёт речь вообще, Лаура… Это потерянные люди – от них ничего кроме насмешек и унижений не дождёшься.

С физики я выбегала со слезами на глазах. Бежала в женский туалет, чтобы успокоиться и подправить растёкшийся макияж. Элиза догнала меня и старалась поддержать, но я отправила её в столовую, сказав, что сама справлюсь. В моменты, когда мне трудно, я хочу быть полностью одна. Не хочу, чтобы меня кто-то видел ноющей. Не хочу, чтобы меня кто-то жалел. Это я позволяю лишь Лили, и то потому, что она просто так не уйдёт. А жалость со стороны друзей я тем более не хочу. Эрика не в счёт. Она со мной с самого начала.

На этих выходных, а особенно после похода к мисс Стейси, я задумалась о том, как рассказать всё Элизе. Мисс Стейси советовала мне найти спасение в друзьях, близких людях. Проводить как можно больше времени в их компании, чтобы мысли о суициде даже не прокрадывались в мою голову. Но как мне рассказать Элизе об этом? Как рассказать о том, что я лежала в психушке… я боюсь. Боюсь, что она, как и все остальные, кто узнавал об этом, будет смеяться надо мной, говорить гадости, а после и вовсе расскажет всем, кому не лень.

Боюсь, что об этом узнает школьная-задира-королева Кимберли, потом об этом узнают её подружки-хохотушки, а после она расскажет Аарону-своему-бойфренду… и позже об этом узнает вся школа. Я пообещала себе, что буду сильной и справлюсь со всем, чтобы там ни было, но, если на меня снова накинется вся школа… я не думаю, что справлюсь. Тогда я точно сдамся.

Но Элиза пока кажется мне самым светлым человеком из всех, что я встречала за всю свою жизнь. Даже Эрика не такая. С Эрикой у меня постоянно были какие-то мелкие перепалки, иногда бывали серьёзные ссоры, из которых мы потом, конечно же, вылезали. А с Элизой пока все тихо . Пока. Мы ведь знакомы всего-то неделю…

Я задумываюсь над тем, чтобы рассказать ей всю правду обо мне хотя бы под конец сентября. К тому времени я пойму – она та самая, которая достойна знать, которая разделит все со мной или она та, которая отвернётся. Хочу, чтобы всё было так, как хочу, – чтобы она не отвернулась от меня, не высмеяла.

Стерев холодной водой чёрное лицо от туши, я промочила его сухими салфетками, что были в моём рюкзаке. Я заглядываю в телефон, чтобы узнать время. Прошло десять минут после большой перемены и, полагаю, Аарон уже нервничает.

Я спускаюсь с третьего этажа, где у меня прошла эта чёртова физика, и спускаюсь на первый – там он назначил встречу. Я преодолеваю последнюю ступеньку и захожу за лестницу, где уже сидит Аарон. Чёрный рюкзак стоит рядом с ним, а парень сидит на грязном полу, склонив голову к коленям.

Я прокашливаюсь в кулак, подавая знак, что я тут. Он резко развернулся и подскочил с пола, забыв про то, что сверху лестница, а Аарон слишком высокого роста. Я рассмеялась со всей силы, когда он айкнул и потёр голову.

– Бедный, последние мозги выбил.

– Не смешно, – фыркнул парень.

– Смешно, – я затихаю и делаю серьёзное лицо. – Так о чём же ты хотел поговорить?

Его кадык дёрнулся, а губы расплылись сначала в улыбке, а после на её место пришла ухмылка.

– Хотел сказать, что, если ты хотела полюбоваться на мои фотографии, – могла бы делать это со своего аккаунта, а не с аккаунта подруги.

Я поджала губы и опустила взгляд, чувствуя, как щёки наливаются краской. Конечно, он узнал об этом, только понятия не имею как.

– Что ты несёшь? Я смотрю, ты слишком головой ударился. Мозги выпали? Если так, давай поищем, я помогу.

– Не делай вид, что не понимаешь. В пятницу кто-то подписался на меня, я решил проверить. Я всегда проверяю, кто на меня подписывается, и тех, кого не знаю – удаляю. Зашел на её страницу, полистал, чтобы понять, кто она и знаю ли я её. И нашел старую фотку с тобой.

– И с чего ты взял, что я имею к этому отношение?

– Брось. Не делай из меня дурака. Я умею анализировать и делать выводы.

– Даже если так, – с напрягом сказала я, поднимая взгляд на него. – Ты хотел поговорить только об этом, серьёзно?

– Нет.

Я кивнула и сложила руки на груди, ожидая, пока он продолжит.

– Я знаю, что ты всё равно вряд ли поверишь, и вообще я не могу понять, почему оправдываюсь перед тобой, но… – он рьяно вздохнул. – Но я не задирал твою подругу.

– Ну конечно, – хмыкнула я.

– Нет, Лаура, правда.

Он впервые обратился ко мне по имени. И то, как он произнес моё имя, заставило мурашкам разбежаться по коже.

– А что тогда? Я же видела, Аарон! Я видела!

– Ты не видела. Вернее… – он снова гневно вздохнул, словно злясь на себя за то, что говорит со мной. Или злиться на себя за то, что по непонятной причине оправдывается передо мной? – Вернее ты видела не всё. Я подошел к Ким, чтобы, наоборот, остановить это всё. Стал перед твоей подругой, чтобы защитить, на самом деле. Но, когда ты вышла с толпы, тебе показалось, что я её обижаю.

– Ты врёшь.

Он нахмурился.

– Я сказал тебе правду. Так было на самом деле.

– Я не верю.

– Твоё право, – Аарон наклонился к полу, подхватил свой рюкзак и стал уходить. – Это всё, что я хотел сказать. И, – он остановился, развернулся ко мне, – спасибо, что пришла, – и ушёл.

Я стояла под теми ступеньками ещё несколько минут, переваривая всё. Я не верю ему. Ну не могла же я так ошибиться? Получается, я виновата, если это правда? Я зря оклеветала его, зря зародила неприязнь между нами? Но как мне узнать, правдивы ли его слова?

Я поняла, кто мне поможет. Элиза.

♡⁠♡⁠♡

Я ждала целый час, чтобы поговорить с Элизой. Конечно, я не верила словам Аарона, но быть уверенной на сто процентов в его вранье всё равно хочется. Я не могла понять как-то не так – ведь всё видела собственными глазами и во всём, что видела, я уверена. Да и Элиза не могла промолчать, когда я так налетела на него. Нет, значит, я права, и это Аарон врёт. Нагло врёт, смотря мне в самые глаза. Я не могу верить этому человеку, потому что не знаю его.

Элиза выходила из столовой с улыбкой на лице. Я ждала её у дверей. Она с подозрительным взглядом подходила ко мне.

– Ты меня ждала, что ли?

– Да.

– Давно?

– Нет.

– Пошли на литературу, сегодня что-то интересное будем проходить, я спрашивала у учительницы.

Я поспешила за ней следом, параллельно обдумывая, как правильно подойти к ней с этим вопросом. Но решила говорить прямо.

– Элиза, могу я кое-что спросить у тебя?

Подруга замедлила шаг, чтобы быть наравне со мной. И снова кинула на меня взгляд.

– Ну… разумеется, Лаура. А что?

– Хочу узнать за первый день. Когда я подошла к тебе и вытащила с той толпы смешков… Могу задать вопрос?..

– Ну да! – повторила она. – Что тебя интересует?

– Что там делал Аарон?

Она замешкалась. И её взгляд забегал.

– В смысле?

– Просто… ладно… – выдыхаю я. – Аарон сказал мне, что он не задирал тебя вместе со всеми, а наоборот заступился, закрыв тебя собой. Сказал, что хотел помочь и вывести тебя оттуда. Но когда я вышла из толпы, мне казалось… точнее, я была почти уверена, что он главный задира. Расскажи мне, что является правдой…

Я боялась услышать не то, что мне нужно. Боялась услышать то, что Аарон окажется честным, а я дурой, которая сама всё выдумала и обвинила его ни в чём.

– Он сказал правду…

Мои глаза полезли на лоб. Ну нет… нет, нет, нет!

– То есть?

– То есть, всё было так, как он сказал. Он не задирал меня. Аарон правда хотел помочь. Но не успел.

– А почему ты раньше мне этого не сказала?! Например тогда, когда я стала орать на него!?

– Я не знаю… я была напугана и удивлена, и язык не поворачивался… а потом ты и не спрашивала…

– Боже, Элиза! – разочарованно застонала я, понимая, как сильно я облажалась. – Мне нужно найти Аарона. Какой сейчас урок у двенадцатого класса?

– Прямо сейчас?

– Да!

Я не понимала, почему хочу сказать ему именно сейчас… но меня уже было не остановить. Мы подбежали к стенду с расписанием и стали искать его класс. Физкультура. Отлично!

– Где она проходит? – спрашиваю я у Элизы.

– Пока еще тепло, то на улице.

– Пожалуйста, отмажь меня перед учительницей. Скажи, что я в медпункте, ладно?

– Да, конечно… удачи. И извини, что сразу не сказала…

– Спасибо, – улыбнулась я. – Ничего страшного. Все мы совершаем ошибки – это нормально.

Мои каблуки были не лучшей обувью для бега. Но я бежала. Боялась не успеть, хотя спешить, на самом деле, было некуда. Со стадиона он точно никуда не денется. Я бы добежала быстрее, если бы не рыжая кукла, вставшая передо мной почти на выходе из учреждения.

– Кимберли, прочь с дороги. Мне не до тебя.

– Нет, Лаура Хилл, ты задержишься. Потому что у меня есть одна интересная весточка про тебя. Я такое узнала… И, знаешь, я в последний раз предлагаю стать моей подругой. Если откажешься – беды не миновать.

Я слушала её вполуха, совершенно не вникая в слова. И, оттолкнув Ким в сторону, я прошла дальше на выход из школы. Сейчас мне было плевать. Я даже не зацепилась за её слова, решив, что она сказала очередной бред. Сейчас мне было важно сказать Аарону, что я узнала правду и попросить прощение за ложную клевету. Я бы могла забить на это большой и толстый, но я умею брать ответственность за сказанное и умею просить прощение, если в чём-то действительно была не права. Это не тяжело.

6 глава. Вопреки злости

Последние три месяца лета были для меня самыми тяжёлыми. Ночью первого июня моя мать, возвращаясь с другого города, попала в аварию. Скончалась на месте. Я помню крики Софи, помню её плач утром, когда отцу звонили с больницы, рассказывая о том, что мамы больше нет. У Софи случилась истерика… я бы даже сказал приступ. Она никого не слышала, ревела во весь голос. И плакала она до тех пор, пока её силы не иссякли окончательно.

Моё состояние в тот момент, когда папа сообщил это, было смешанным. Сначала я всё это отрицал, хотел доказать отцу, что это ошибка – мама не могла умереть. Я никогда не задумывался над тем, что такое может вообще случиться. Но, к сожалению, жизнь непредсказуема и всем нам в этой жизни придётся кого-то потерять.