Текст книги "Идущий тропой мертвых 8 (СИ)"

Автор книги: Крафт Зигмунд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12

Я ощутил себя, как загнанный зверь, но постарался взять себя в руки. Помещение полностью экранировано, я не мог позвать того же Айлинайна, а Рэй ушёл в Астрал и тоже сейчас был по сути изолирован. Я начал пытаться сам уйти на иной план реальности и так скрыться, но что-то было не так с самим пространством. Похоже, здесь не имелось слоёв. Неужели такое возможно? Или это просто магия защитная такая?

Дендромант повернулся ко мне и я начал пятиться назад.

– Кто вы? – выпалил я.

Главное не волноваться. А просто сбежать. Чёрт, я ведь в его лаборатории! На его территории! Что мне делать⁈

Тут внезапно кто-то подкрался сзади и схватил меня за плечи. Я поднял голову и увидел Третьего. Всё же, он не уходил никуда, а прятался рядом.

– Вы поклялись не причинять мне вреда! – воскликнул я.

– Выходит, ты что-то знаешь, – Алдаласар заинтересованно смотрел на меня. – Почему так боишься меня? Неужели ты как-то связан с […]? Неожиданно… Такой юный, да и следов на душе почти нет. Ты не похож на служителя. Одурманен? Так недолго ведь находился в Найатисе.

Его глаза горели красным, он внимательно осматривал меня, взял за руку и закатал рукав, что-то ощупывая и выглядывая под кожей. Я не вырывался и старался как можно меньше дёргаться без чёткого плана. Уж кто, а я сам понимал бессмысленность сопротивления в таких условиях. Усыпить бдительность – лучший выход. Но что дальше?

Я не знал, что мне делать в подобной ситуации. Выхода банально не было. Лишь попытаться сжечь тут всё подчистую, но вря ли у старика нет защиты на подобный случай.

Как я мог настолько довериться ему? Нет Айлинайна, нет Рэя. Нет никого. И то, что Тайритрон придёт к Алдаласару потом с вопросиками, меня не успокаивало, когда собственные жизнь и здоровье на кону.

В любом случае, кроме как варианта попытаться договориться, у меня ее было. Сжечь тут всё я всегда успею.

– Вы поклялись…

– С чего ты взял, – он перебил меня с насмешкой, – что я причиню тебе вред?

– Вы… вы можете невозможное… Вы называете имя демона! Но вы не мертвы ведь!

– Есть некоторые уловки, чтобы произносить подобные имена без вреда для тела и души. К тому же, моя оранжерея экранирована, так что никто не нужный не сможет услышать.

– Но как же местные духи?

– Они не могут покинуть это место, – слегка улыбнулся он. – Мне интересно, как ты можешь постичь это имя? Обычные эльфы не слышат вообще ничего, даже упоминание на обычной речи забывают моментально. Ты же…

Он сделал паузу, вопросительно смотря на меня.

– Я не слышу самого имени, – признался я. – Все их имена для меня представляются одним звуком, что-то вроде… шелеста, скрежета и грохота. Но это не в самом ухе звук.

В этом мире есть артефакты, имитирующие видео и аудиозапись, а также их воспроизведение. Но характерного белого шума в них нет, лишь пустота при каки-нибудь ошибках. Да и звук зажёванной плёнки не привести в пример.

Старик удивлённо изогнул бровь.

– Как тонко ты подметил, – сказал он. – Это значит, что ты не хочешь впускать имя демона в свой разум, но слышать его можешь. И это очень странно, ведь тебе лишь двадцать. Требуется полвека контакта с потусторонним, чтобы натренировать своё восприятие. При этом я смотрю на тебя и не вижу ни единого изъяна.

– Меня захватывал демон типа джина, из-за него я смог прорваться на адепта. Может, из-за этого?

Алдаласар понимающе кивнул.

– Как долго это длилось?

Не дольше пары недель.

– Малый срок, но, возможно. Такие вещи индивидуальны.

Я не стал говорить, что уже управляюсь с праной. Да и звук имени демона ещё Рэй говорил при нашей первой встрече. Так что, скорее всего, это было из-за того, что я уже побывал мёртвым, придя в этот мир.

– Учитель говорит, что я аномалия.

– Что ж, он прав. Твоя улыбка ведь тоже не проста, верно? Какая-то странная дистанционная ментальная техника, я не пойму её природу. И всё же, вернёмся к начальной теме. Что произошло в Найатисе полгода назад?

И я рассказал, но вот только дендромант отрицательно покачал головой.

– Это не то. Должно быть что-то более существенное.

– Эльфы сошли с ума практически, пошли на отвратительное преступление, а вы говорите, что это не существенно? – возмутился я.

– К этому всё и шло, это влияние того самого глубинного демона, о котором предупреждал.

– Вы поэтому не приходите туда и не приносите отчёты? – насторожился я. – Потому что знаете?

– Верно, – медленно кивнул старик. – Мне противно находиться в этом месте. Я очень чуток… после ранения. К подобным вещам. Но доказательств нет никаких, лишь чутьё. Одно время пытался разработать артефакт-сигнализатор, но… фон болот сильнее, чем влияние […].

– Но ведь нельзя оставлять всё как есть! Это ведь ужасно! – возмутился я, ощущая страх. Всё, что я знал об этом месте, оказалось лишь вершиной айсберга. – Защитники медленно сходят с ума не просто от изоляции, выходит! Это демон развращает их разум! Должен существовать способ доказать это! И защитить!

– Думаешь, я не пытался? – Алдаласар устало улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить меня по волосам. Его голем продолжал придерживать меня за плечи, но угрозы от них я уже не чувствовал. – Ты такой юный и наивный, юношеский максимализм ещё жив в тебе. Поэтому я и просил тебя покинуть болота, создать семью, вырастить детей, а уж потом соваться во всё это. Адмир, мы тут не в игрушки играем, каждый служитель специального аванпоста хоть и знает о рисках, но не представляет их истинный масштаб. Безумие часть болот как обители демонического присутствия. К тому же, защита в аванпостах есть, проблема лишь в том, что она безумно сложная и сами живущие не понимают принципы её работы. Ну а демоны со временем находят лазейки. Сотни лет, тысяча… Для них эти сроки не имеют значения, в отличие от нас. Ты ведь видел межмировые барьеры, запечатывающие разломы в Бездну? Их создатель давным давно мёртв, лишь единицы понимают принцип работы, и то не полностью. По крайней мере, мы пока на достаточном уровне можем копировать их в рабочем состоянии.

– Но ведь есть архимаги…

– А я о ком говорю, по-твоему? – прервал он меня. – Из них не все в доступе. У тебя дед архимаг, не можешь не знать об их причудах. У меня был друг… – он задумчиво посмотрел на меня. – Думаю, возможно говорить тебе подобное… Он признался, что глубина межмировой печати для него непостижима, он считает, что она не могла появиться на свет без участия Кореллона. Её настройка дорогостоящий и сложный процесс, опасный для жизни. Чтобы сплести все эти нити печатей требуется концентрация, на которую способен только архимаг, либо несколько магистров. Этот барьер равен артефакту божественного уровня по своему значению. И ты полез туда смотреть, клоаф. Если бы не твой защитник, который сам божество…

Он притих, я же напрягся:

– Откуда вы знаете?

– Мир слухами полнится, – слегка улыбнулся Алдаласар. – Особенно мир духов. Зачем ты вообще туда полез, мальчик? Да и вообще на эти болота? Зачем тебе мелкие спириты, что ты ищешь?

– А как же право мага на личные разработки? – попытался я съехать с темы.

– Не с духами, Адмир, – он покачал головой, а Третий чуть сильнее сжал мои плечи.

– А если я не захочу говорить? Вы что, покалечите меня, или убъёте? – улыбнулся я, прекрасно понимая, что ничего этого он не сделает. Клятва разрушит его душу, так что пойдёт на подобное только если ему нечего терять в этом мире.

– Тогда ты сейчас поднимешься наверх, соберёшь свои пожитки и я больше не потерплю твоего присутствия на моих территориях. Сразу же буду атаковать. Как тебе такое условие?

– А если расскажу? – прищурился я. – Что взамен?

– Научу делать големов. Обеспечу материалами для этого.

– Те, которые в горшках големы?

– Нет, обычные. Но если будешь достаточно умён, я дам тебе семян и технику выращивания таких големов, как Третий.

– Вы знаете, чем увлечь, – широко улыбнулся я. – Вы ведь в курсе, что при «убийстве» демона или спирита на самом деле он не погибает?

Повисла тишина. Алдаласар будто подбирал слова.

– Поясни. Я должен понимать, насколько ты сам в теме этого вопроса.

– Все духи имеют базовые заготовки, – начал я объяснять. – Они обрастают чем-то, что можно назвать опытом и сутью сущности. Как и живые, например эльфы или магживотные, духи имеют уровни силы, это чёткие критерии, похожие на слой. Если демон не сбежал, а был якобы «убит», он теряет слой, а вместе с ним часть себя и своей сути, силы. Само его исчезновение обусловлено встроенной в «заготовку»… – я запнулся. Не говорить же «программа». – Это нечто вроде инстинкта самосохранения, такой же глубинный, как и наши безусловные рефлексы. В момент «смерти» духа выбрасывает в Мир Мёртвых. В неизвестное место, на неизвестную глубину, да и дух это по сути уже другой. Он не помнит себя, он будто заново рождается в этот момент. И я хочу понять этот принцип, чтобы уничтожать демонов на месте, не давая им шанса на восстановление.

Взгляд Алдаласара был нечитаем. Но и то, что он не улыбается, нельзя было считать чем-то плохим, так как он в принципе редко делал это.

– Ты ведь понимаешь, насколько глубоко пытаешься копнуть? Это лежит за гранью, – старик покачал головой. Ну, хоть не ругался о бесперспективности.

– Конечно понимаю. Это как моя улыбка, не полноценная магия как мы её понимаем. Моя улыбка работает только совместно с моим лицом, скорее всего. Или как клятва, которую принимает мир. Я не так давно начал изучать вопрос, пока умею снимать слои так тонко, что чувствую просадок до дна. Что ещё немного и сработает телепортация.

– Что ты сказал… – взгляд старика ожесточился и я замер, ощущая холодок, пробежавший по спине.

Нельзя быть излишне откровенным. Эльф передо мной не идиот и понимает, что дух и душа очень похожи, по сути одно и то же. И пусть я сам никогда с душами живых не работал, сам факт того, что смогу подобным заниматься, является балансом на лезвии ножа. Попытки выйти за «грань» одна из причин падения колдунов в бездну и совершения действительно аморальных поступков. Как стремление Ибранина вернуть к жизни свою дочь – это невозможно, находилось за «гранью».

– Не забывайте, что не можете причинять мне вред, – усмехнулся я, хоть на деле был не так весел. – Я могу сжечь всё здесь дотла, если пожелаю. Вы знаете мою силу.

– Перешёл к угрозам? – внезапно лицо дендроманта смягчилось, отчего я немного растерялся. – В этом нет нужды. Твои навыки поразительны. Как ты вообще дошёл до этого с столь юном возрасте?

– Магия есть смысл моей жизни, мне больше не нужно ничего, лишь познание её истоков.

– Что ж, иди за мной, твои таланты мне пригодятся.

Третий всё так же не отпускал мои плечи, мы же отправились в дальнюю комнату этого подземного комплекса. Это была не оранжерея, а личный кабинет Алдаласара. То место, где он занимался описанием своих наработок.

Алдаласар изучал души. Как он сам пояснил, чтобы излечить своё ранение. Но он не собирался переступать грани морали, потому исследования его были щадящими, много теории и минимум практики лишь после долгого обдумывания. Объектом являлись те самые «разумные» зачатки в магических растениях, чистые по происхождению и помыслам. Согласно исследованиям старика, именно такие «заготовки» больше всего походили на души эльфов.

Всего у него было три основных направления исследования: разделение души, соединение душ после определённой обработки и «лечение» души посредством «истощения» реципиента. Подразумевалось, что и соединять разделённые души он также будет, но с этим пока всё было неоднозначно, так как первый пункт нормально не проходил. У него всегда терялось минимум пятнадцать процентов души, а иногда и до девяносто процентов доходило, а то и просто «рассеивание». Причём старик сам не понимал, как именно это происходит и строил теории. С другими двумя направлениями у него дела шли лучше, но даже так, всё было взаимосвязанно и местами перетекало друг в друга.

Да уж, старик явно находится на краю, если занимается подобными вещами. Это ведь запретный запрет! Я хотя бы демонами занимаюсь, а он пусть и тоже духами растений, но подразумевается, что именно душами эльфов. Это жутко неправильно. Даже сам Алдаласар, несмотря на необходимость и десятилетия, всё ещё морально тяжело переносит эксперименты. Слишком большая это ответственность. Да и в конечном итоге, когда будет обнаружено решение, в котором дендромант будет достаточно уверен, то использует в первую очередь на себе.

Разумеется, мы заключили с ним магический контракт о неразглашении и взаимном контроле, который был принят миром. После этого я погрузился в изучение его наработок и просто забыл, что такое сон. Его сфера изучения практически соприкасалась с моей, к тому же, я понимал практически всё, что писал Алдаласар. Его стиль был таким же витиеватым, как и любят эльфийские учёные, но я встречал и похуже тексты. Что ещё важнее – автор находился под боком и мог пояснить нюансы.

К сожалению, я не мог ничего скопировать и вынести, только изучать на месте – это закреплено в договоре. Так же нельзя было заикаться своим хранителям об этом, им в подземный комплекс ход был закрыт.

Несмотря на то, что материала у Алдаласара было очень много, то, что он выделил как основу, я проглотил за неделю. Он тут же потребовал от меня практики, да у меня и самого руки чесались не меньше, чем набухали мозги. И самая основа – тонкие операции на духах. Если прежде я поглощал препрану, те теперь мне требовалось её «срезать» и «собирать». Артефактные ёмкости и инструменты для этого старик предоставил, а так же стоял надо мной, всё контролируя с красными глазами.

Дело в том, что он знал о препране, но по большей части это были именно догадки. У него не нашлось тех, кто бы объяснил и научил. Пусть с некоторыми элементалями он и поддерживал довольно тёплые отношения, они сами не спешили делиться знаниями. Да и о некоторых вещах нельзя спросить напрямую, слишком будет очевидно назначение. Духи не сказать что тупые, пусть и наивные во многом.

Так вот, я напитывал подобие скальпеля препраной и манипулировал ей. Парадоксальным образом это работало, а чёрный гладкий камень, поднесённый к месту надреза, вбирал в себя энергию. К сожалению, препрана не хранилась в нём долго, лишь около суток и постепенно рассеивалась. Потому Алдаласар почти сразу использовал её в других исследованиях.

Самое мерзкое в срезе с «живой» души это ощущения. Внутри меня всё напрягалось, как от пенопласта по стеклу. При прямом поглощении слоёв с демона ничего такого я не ощущал. На мой вопрос старик пояснил, что это нечто вроде крика утраты от «пациента» и я на удивление хорошо его переношу.

Немного поразмыслив над этим, накрыл свой разум защитой и неприятное ощущение заметно снизилось, хоть и не пропало окончательно.

Выглядели наши «исследования» специфически. На столе нарисованы печати специальной краской и активированы – это давало барьер для того, чтобы душа не смогла сбежать. А так же помогало как бы частично «достать» протодух из растения. Выглядело растение как нечто кукольное, сам же дух не имел формы и напоминал облачко. Это не удивительно, ведь для принятия формы души нужно полноценное самосознание, которого у пятилетнего растения пока ещё не было. Вообще Алдаласар растил их до десяти лет, после чего если не использовал, то уничтожал, так как те могли обрести протосознание и стать полноценным растением-монстром. Не то, чтобы старик их боялся, но если много таких, то могут возникнуть проблемы. Да и духи их становятся слишком уж похожи на наши души.

Так вот, по сути я водил скальпелем рядом с растением, дух в котором находился наполовину. Парадоксальным образом, согласно тому, что было написано в рукописях Алдаласара, я ощущал те линии, по которым следовало водить. Немного вправо-влево и сразу возникало определённое чувство. Тут замешана менталистика, так как мы работали по сути с преманой, то есть то самое чутьё, интуиция, помогали. А я уже хорош был в этом деле, как никак.

Старик сидел напротив меня, одной ладонью он покрывал мою левую, помогая извлекать половинку духу из растения, а второй – покрывал правую. Я видел, как из его рук исходят нити, сплетающиеся в кружева рун контроля. Также было надето кольцо на палец с чёрным камнем вовнутрь.

Глава 13

Когда мы закончили в очередной раз препарировать дух, Алдаласар откинулся на спинку стула с уставшим видом. Менталистика в принципе утомляет морально.

– Я поражаюсь твоему контролю, – сказал он. – Твой хранитель – это высший дар.

В его словах звучала зависть. И он был прав, кто бы научил его подобному? Он самоучка в отличие от меня, имеющего наставников. О Мэйне я ему не рассказывал, так как тот заранее просил о его учениях не распространяться. Но дело не только в учителях, но и самом факте моего иномирства и широкого кругозора. В том числе морального. Мне, в отличие от Алдаласара, не было жаль духов растений, хоть и понимал их происхождение. Я мог бы «измываться» над душами зверей, если потребуется, но если заикнусь о таком, старик будет в ужасе и бешенстве, как мне казалось. Как и обычные эльфы, он боготворил природу в местной своеобразной культуре, которую я считал чуточку лицемерной.

– Я аномалия, – пожал я плечами, – мне от рождения работа с препраной даётся легче. Как мне кажется.

– Возможно, так оно и есть, – вяло улыбнулся старик и потянулся к скальпелю, который я отложил.

Напряг глаза и увидел препрану дендроманта. Если моя чётко струилась, то его напоминала «пушок» и не текла ровно. Меня это удивило. Но ещё больше поразило, когда Алдаласар попытался сделать надрез на душе, которую чуточку извлёк из растения – энергия совсем пошла в разнос, а «крик» стал ощутимо сильнее. Неудивительно, что его практика была куда менее ровной и щадящей.

– Но почему? – удивился я.

– Дело в моей душевной травме, – он отложил скальпель и, прикрыв глаза, потёр виски. – Я более чувствителен к «крику», так же мой контроль над препраной ослаблен. Все мои силы идут на экранирование шумов из подпространства, а на болотах они мощные. Потому я единственный, кто ощущает присутствие глубинного демона в Найатисе.

– Но в чём это проявляется? Он ведь не лично там! – не понимал я и хотел услышать пояснения.

– Не все демоны стремятся стать Пожирателями Жизни. Некоторым из них достаточно отголосков наших чувств и эмоций через препрану душ. В Найатисе есть барьер, который не позволяет фону болот проникнуть внутрь, как и любому демону. Но… – он вздохнул и покачал головой. – Я не знаю, как это работает, возможно, архимаг бы смог разобраться. Помыслами демон проникает в Найатис. Это не полноценные мысли или сознание, оно похоже на нечто невесомое, как отголоски аромата цветов, которые приносит ветер издалека. Я считаю, что это «влияние» входит в резонанс с душами живых на аванпосте и постепенно, шаг за шагом, меняет их помыслы. Демон не нашёптывает ничего, как и напрямую не влияет. Подобное слишком очевидно и может быть замечено, да и противостоять такому проще менталисту. Влияние гораздо тоньше. Я не демонолог, Адмир, хоть и многое мне ведомо. То, что происходит, невозможно обнародовать полноценно, как бы я не пытался.

Меня опять пробрала дрожь ужаса. Это действительно страшно, сходить с ума медленно и не понимать этого. Крупицы безумия, когда полноценно эльф остаётся в сознании и отдаёт отчёт в действиях, хоть и находит оправдания. Они не сумасшедшие, такое так же легко обнаружить. Так называемое лёгкое расстройство, самообман, слабина. Называть можно как угодно. Лишь то, что этим страдают фактически все, даёт понять о масштабах проблемы. Но даже так, как доказать? Одиночество, тесный коллектив, изоляция и прочее сами по себе могут вызвать психические проблемы и без всяких демонов. Как же всё сложно…

* * *

Алдаласар не праздновал новый год, дом не украшал. Но проснувшись первого йуле я был поражён до глубины души – главный зал был увешан самодельными игрушками. Они ещё и светились магией, кроме этого ещё декоративные плетения чистой магии. Вообще такие вещи были дорогими, но когда ты сильный маг – лишь мелочи. В любом случае мне было дико приятно.

Дендромант стоял возле накрытого к завтраку стола, чуть в стороне по линеечке его клоны. Словно слуги. Мне хотелось его обнять, просто выразив так свою симпатию и благодарность. И я даже мог бы так сделать, не причиняя ему боли. Достаточно использовать барьер из препраны – так из меня не утекало ни капли этой энергии. Но… чувствовал, что так делать не стоит.

Алдаласар несколько десятилетий не прикасался ни к одному живому эльфу, так как это приносило ему страдания. Возможно, мне бы и стоило показать такую свою способность. Он мог в принципе сам догадаться, но постесняться попросить. Но я не считал, что наши отношения настолько тёплые и подобное поведение неуместно. Его открытость мне по сути жест отчаяния, так как сам он находился в тупике круговорота исследований и страданий. Если бы не это, никогда бы он меня не принял. Так что дело не во мне, а моих способностях. Другие эльфы же «любили» во мне либо личность, либо внешность. Но не Алдаласар, для него я лишь вынужденная необходимость.

Мы провели довольно приятный семейный завтрак. Алдаласар наверное за последние лет десять столько не улыбался, сколько за последний час. Создавалась полная картина нормальной семьи, если не вдаваться в детали, что четыре мужика как однояйцевые близнецы. Они даже сели к нам за стол, но не ели.

Ну а потом мы продолжили исследования. Я решил всё же показать свой тип барьера, но старик воспринял это без энтузиазма. А вот когда пытался на нём возвести такую же защитную плёнку, то он испытал истинное облегчение на грани с эйфорией. Весь внешний фон был от него обрезан. Всё тренировка, по сути, и раскачка моего душевного ядра. Что примечательно, даже это особой любви ко мне старика не прибавило. Даже немного обидно для меня и моей гордыни, когда обычно народ так падок на мою внешность.

Что же с големами? Они растения до сих пор, даже не куклы. Их вполне можно было бы назвать живыми, пусть и с натяжкой. Они общались со мной будто отдельные личности, хоть и имели общую с хозяином память, так как периодически обменивались ей, в том числе дистанционно.

Алдаласар уверял, что это протоличности, которыми он руководит. Их разумность обусловлена так называемым зарядом, как заводной механизм. Конечно, очень грубое и поверхностное сравнение, но пока он не мог объяснить мне тонкости. Якобы, когда он связывается сознанием с клоном, то тот получает импульс его воли и мыслеобразов. Этого протоличности хватает для имитации полноценной личности на несколько часов. В зависимости от задач, даже на несколько дней.

Для меня это звучало слишком натянуто, потому что мне казалось, что клоны в состоянии принимать решения самостоятельно, а не только действовать в рамках установленных программ. Да, временами они подтормаживали, как когда-то говорил Эльдарион, это якобы обусловлено связью с хозяином. Временем связи, обдумывания и передачи обратно. Часто в это верилось, но иногда меня посещало чувство, что они лишь имитируют паузу и сами обдумывают, так как их взгляд оставался вполне осознанным.

Меня посетила мысль, что ни я, ни Рэй не могли отследить клонов из-за их природы растений. Если они входили в свой изначальный режим, то по сути превращались в неодушевлённый предмет, пусть и одухотворённый. И воспринимались как фон и лес вокруг. Вопрос только в том, как они могли так легко входить и выходить из этого состояния?

В общем, с этими реалистичными клонами что-то явно было не так. Я несколько раз якобы случайно прикасался к ним. Казалось, они также испытывали дискомфорт, но меньший, чем оригинал. А разве должны были? И их кожа на ощупь совсем как настоящая.

Големы, которых я изучал, казалось, не имели к клонам совершенно никакого отношения. Это действительно что грубые болванки, марионетки на заводе банальной программы. Да, это было чем-то похоже на программирование, как мне казалось, так как в прошлой жизни мы на информатике этой темы касались очень поверхностно. Но общие черты я замечал, как например с процедурным программированием.

Круги заклинаний, в которые вписывался код, очень замысловато переплетались и уменьшались, чтобы уместиться в ядро голема. По сути, его источник энергии обволакивала этими плетениями. Такой комок и был виден магам, как и характерен для подобной «формы жизни»? Я очень сильно сомневался, механизмы големы или низшая искусственная форма жизни. Всё же, в их основе растения, а они живые. Можно сказать, что голем – это модернизированное запрограммированное растение.

Времени было слишком мало. Но хотя бы по големам информация не являлась такой уж запретной и методички мне дендромант дал. До следующего своего прихода мне надо было изучить их и приступить к практике. А то в этот раз я по сути по верхам прошёлся, ведь основой моего изучения были в первую очередь души.

Развитие моей доми тихо плакало в сторонке. Чувство, что этих оставшихся трёх лет мне банально не хватит, лишь укреплялось. Но я не мог бросить изучать материал, слишком уж он был завораживающим.

* * *

Когда пришёл срок, я не хотел уходить от Алдаласара. Моё сердце просто разрывалось от тоски по неизведанному, по незаконченным исследованиям. Столько нового и интересного – я всё обязан был бросить на полгода! Даже плакать хотелось от бессилия, но я не мог оставаться. И так находился по сути незаконно здесь, многие эльфы пошли мне навстречу, позволяя зайти так далеко. Я не мог предать их доверия, иначе вообще все возможности будут закрыты раз и навсегда. Тем более, меня будет ждать отряд Териасета.

Айеравол перед моим уходом заикнулся о поддержке сверху. Надо бы узнать подробности. Вдруг удастся прогнуть условия под себя ещё больше?

Также, несмотря на то, что я мог прикасаться к старику, не причиняя ему боль, нарастал мой голод по тактильности и тёплому живому общению. Да и наши отношения были не настолько близки. Алдаласар давно охладел ко всему мирскому и стал словно чувственным инвалидом. Я скучал по своим друзьям. И даже тепло Даэлии не спасало.

Я стал лучше понимать, что происходит с Алдаласаром, что он чувствителен даже к крохам препраны. Такой детектор на ножках. Так же его холодность вызвана постоянной концентрацией на поддержании особого ментального барьера. Учитывая его проблемы с контролем препраны, ему это даётся тяжелее, чем кому бы то ни было. Ну и исследования давили на его психику, куда ж без этого. По сути, он тут личным героизмом занимался на постоянной основе и вечно страдал. И правда поразительно, что его рассудок ясен несмотря ни на что. Опять же это отчасти из-за его самоконтроля. Когда становится совсем тяжко, он погружается в состояние, похожее на сон без сновидений. Таким образом удаётся снимать напряжение с психики.

Мне было тревожно после всего, что узнал. Жуткие Болота давали безграничные возможности, но в то же время были реально опасны. И я не о демонах и агрессивных магзверях, а о вещах гораздо хуже. Тут предстоит противостоять тому, что не увидеть и не почувствовать, можно сойти с ума и даже не понять этого.

Любая шальная мысль может оказаться не твоей собственной, а навязанной извне и ты это никак не поймёшь. Демону даже не нужно находиться рядом или подселяться, всё произойдёт гораздо тоньше. То, чего я боялся всегда, что было причиной моей мнительности и множества ошибок, здесь обретало пусть и призрачную, но довольно реальную форму. Я могу потерять самого себя свою истинную личность. Стать тем, кем не являюсь. И я не в состоянии противостоять этому.

Может, ну это место? Свалить после окончания служения и не лезть? Моя тяга к познанию сильна, но так же я люблю себя достаточно сильно, чтобы подвергать опасности напрасно. Как же всё сложно-то!

Алдаласар дал мне совет. «Если чувствуешь, что что-то не так, то скорее всего так оно и есть». Так называемая интуиция самое мощное оружие менталиста, не стоит сомневаться в ней, даже если логически её посылы абсурдны. Если любое логическое объяснение нарывается на отторжение интуиции, то лучше прислушиваться ко второму. Это дар души, не стоит его игнорировать, раз уж умеешь «слышать».

Вечером у костра я обнимал Даэлию и задумчиво смотрел на огонь. Айлинайн обратил внимание на моё странное поведение, в отличие от того же Рэя. Болотник в принципе был довольно умён и сообразителен. Практически как живой эльф – это в нём настораживало и восхищало меня. Жаль, что он лишь пешка в руках Тайритрона, связан по рукам и ногам. Безвольная кукла, лишь пребывая рядом со мной, он смог хоть немного морально восстановиться.

– Сможешь ли ты понять, что я схожу с ума, либо нахожусь под влиянием демона? – спросил я.

– Первое нет, второе ты и сам поймёшь.

Обнадёжил, слов нет. Прошло ещё какое-то время и я начал проваливается в сон.

– Даже безумие бывает разным, – Айлинайн внезапно решил продолжить разговор. – Обстоятельства существования наравне с демонами влияют на разум. Живым свойственно меняться, как и мёртвым, хоть мы и в меньшей степени подвержены подобному. У нас, в отличие от живых, мировоззрение не может измениться от одной беседы или в течении суток под действием обстоятельств. Живые же на то и живые, что их срок ограничен, а изменения могут быть молниеносными. Борьба сознания за идентификацию и есть высшая суть существования. Как и сопротивление обстоятельствам или навязанным извне постулатам. Если борьба идёт естественным образом, то и обнаружить нечего. В отличие от демона, который будет вполне ощутимо вскрывать голову. Вот его я смогу обнаружить, но и ты тоже. Слабое же влияние, рассеянное во времени, неподвластно обнаружению, так как является по сути жизненным обстоятельством и не нарушает принципа существования иных существ.

– То есть, ты тоже не сможешь обнаружить такое присутствие демона?

– Нет, как и нет смысла в подобном. Ураган может с корнем вырвать дерево, а лёгкий бриз со здоровым деревом не справится и за столетие. Поэтому, в отличие от урагана, бриз никто не боится и не обращает на него внимание, это обыденная часть мира.

«И всё же, Алдаласар смог его ощутить», – подумал я и нахмурился. Всё благодаря травме души, которую я даже видеть не могу, в отличии от того же Эльдариона. Выходило, она совсем глубинная.

Найтис встретил меня очередной проверкой, опять попался тот самый мужик из переведённых, что и в прошлый раз досматривал меня. Рожу он держал недовольную и смотрел с осуждением и подозрительностью, но ничего не говорил.

Опять навстречу вышел Финалфисол и потянул свои грабли к моему лицу. Прям дежавю. Я усмехнулся и пошёл ему навстречу, но в удачный момент извернулся и быстро обошёл его, после чего побежал вперёд. Когда миновал ворота, мой взгляд скользнул по тренировочной площадке. Я тут же замер, ощущая, как по спине пробежал холодок. Я ведь совершенно не подумал об этом!