Текст книги "Идущий тропой мертвых 8 (СИ)"

Автор книги: Крафт Зигмунд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Принц умел кидать провокационные взгляды и делать такие же ужимки, будто мимолётные движения. Да даже к его улыбке Арлейн не мог привыкнуть, у него до сих пор сердце пропускало удар и мысли путались. Адмир же будто наслаждался тем, как на него смотрят другие, как им восхищаются эльфы обоих полов, пожирая глазами. Своей лёгкостью он рушил границы любых приличий, продолжая при этом оставаться возвышенным и недосягаемым даже больше, чем принцеобразный Фисларон. Этим зазнайкой с границ тоже восхищались, но он и сам понимал, что не конкурент Даэрин. И ведь тот даже не завидовал, хоть и часто ревновал к другим друзьям, которых у принца было немало.

Ну а Мэйн… Арлейн знал, что он магзверь, это проговаривалось не раз. Как и его лицо он видел, способность открывать рот неестественно широко. Но так же с недавних пор он начал видеть на краю сознания огромную золотую змею, будто шестым чувством ощущал. Он не мог объяснить себе этого наваждения при взгляде или мысли о громиле. Как и то, что ощущает некую огромную фигуру рядом с Адмиром, вокруг которой словно безмолвно дрожит пространство от переполняющей её энергии. Но в то же время тень хоть и темна, но безопасна. Парень просто знал это.

Испытывал ли Арлейн отвращение к Мэйну? Нет. Скорее, нечто нейтрально-положительное, так как Адмир ценил этого странного уродливого эльфа. А вот Этриан воспринимался как чужак, просто приятель. И это несмотря на то, что он давно знаком с господином и служит ему. В Эрмуара ощущалось что-то неестественное, что-то неуловимое, что сложно облечь в словесную форму, то, что отталкивало от него. Несмотря на то, что тот казался старшим товарищем, добрым и открытым. Он действительно помогал и с искренней симпатией и заботой относился к Энгван, понимая несправедливость ситуации, из-за которой тот стал обесчещенным.

Энгван лишь тень своего господина. Они даже почти не разговаривали, но это совершенно не тяготило парня. Потому что между ними было нечто большее – семейная связь. Так объяснял Рэй. Печать раба тоже способствовала образованию, но основа – их обоюдные искренние тёплые дружеские чувства. Именно поэтому Арлейн узнавал эмоции своего господина с полувзгляда, с полутона голоса, а иногда даже до того, как тот заходил в комнату.

Арлейн в принципе считал себя довольно апатичным эльфом. Когда угроза за семью миновала, не без помощи господина, разумеется, он испытал облегчение. И сейчас его волновали лишь сестра, брат и Адмир. Больше ни до кого ему не было особого дела.

Райнес часто писала ему, у них всё было хорошо. Письма Авера подтверждали это. Тот дяденька Нарандил Даэ-Арранд периодически навещал их, но и без этого ощущался патронаж королевской семьи. Двух Энгван сторонились соседи, но не потому что те обесчещенные, а из-за зависти к внезапно свалившемуся положению.

Также у них были частные репетиторы по магии. Авер клялся, что очень старается развиваться и скоро получит ранг послушника. А потом, когда подойдёт минимальный возраст, они вдвоём с Райнес поступят в королевскую магшколу. Чтобы за четыре года выпуститься с корочками адептов. Так что будущее виделось светлым. И всё это благодаря Адмиру.

Иногда Арлейн чувствовал, что пока спит, его господин творит нечто грандиозное, захватывающее, даже с нотками опасности, но совершенно не волновался по этому поводу. Потому что знал – Адмир избран богами, а ещё он не безрассудный мальчик и прекрасно осознавал, что делает. Потому волноваться за него не стоило. А когда придёт реальная опасность – Энгван это ощутит. Потому что между ними есть эта мистическая связь.

Сейчас же цель парня – стать клоафом до конца пятилетнего срока службы на Жутких Болотах. Хоть господин и уверял, что это случится раньше, он скептически относился к подобному заявлению. Но продолжал стараться изо всех сил.

Глава 3

Фисларон оставался всё таким же высокомерным аристократом засранцем. Ни с кем из моего окружения, кроме меня и немного Этриана, он не сошёлся. Ему дико повезло, что вся его служебная группа состояла из клановых, кого он мог считать ровней себе. С ними он и проводил большую часть времени, со мной и моими друзьями пересекался на тренировках, если все были в части. Я же выбирался вместе с ним и Этрианом раз в неделю где-то посидеть поболтать. Иногда брал его с собой в дикое динами на медитации.

Вот и сейчас мы втроём находились в одной из местных мелких кафешек, когда Фисларон внезапно высказал желание направиться в специальный аванпост Найатис. Вроде как, он тоже ведь гений.

– Ты там столько всего увидел интересного! – парень задумчиво смотрел на меня.

Разумеется, я далеко не всё мог рассказать, но что поведал, ему хватало с головой. Особенно глаза загорелись, когда поделился мнением о почётных лейтенантах и что один из них пригласил меня.

Я даже не знал, что ответить ему. Фисларон был не таким красивым, как я, но всё равно выше среднего. Я прекрасно понимал, с каким давлением он может там столкнуться – врагу не пожелаешь. Да и с какой стати его там примут? Я и так извратился знатно ради своего шанса, а ему за какие заслуги?

– Это не лучшая идея, – покачал я головой. – Похоже, ты не воспринимаешь серьёзно всё негативное, что рассказал о том месте. Тебя будут домогаться взрослые мужики, флаосы и эклурги. Оно тебе надо?

– Если бы всё было так страшно, ты бы сам не рвался туда, – отмахнулся он. – Да и я на твоём фоне не настолько привлекателен.

Я вздохнул и перевёл взгляд на Этриана, которого, судя по улыбке, тема беседы забавляла.

А ведь и правда, зачем я рвусь туда? Ради знаний, я помешан на изучении магии. Фисларон тоже являлся образованным парнем, но у него не было такой одержимости, он ценил свою жизнь гораздо выше, как и комфорт. В конечном итоге, у него не было таких защитников, как Рэй и Айлинайн, он боялся духов. И это правильно, по сути.

– Я ведь много тебе не рассказываю, – покачал я головой.

– Вот именно, ты отдаляешься от меня. Скоро совсем чужими станем. Где мне ещё найти такого интересного собеседника?

– А как же я? – хмыкнул Этриан.

– Ты не ходишь в секретные миссии на секретный аванпост! – резонно заметил он и рассмеялся.

– Именно, у нас много общего, – он будто издевался над парнем.

– Ты даже не окончил академию, – Фисларон пренебрежительно отвернулся от него. Он знал, что Эрмуара на такое не обидится.

– Конечно, куда мне в ваш клуб заучек, – так же пренебрежительно отвернулся от него Этриан.

Я знал, что они нормально общаются вдвоём и даже ходят в динами на медитации. Так что что-то общее у них всё же было.

Пока они пререкались, я размышлял о том, что не могу поделиться с Этрианом очень многим, хотя мне бы очень хотелось. Просто, это такая информация, о которой распространяться было чревато. Я не был уверен, что Фисларон поймёт и примет то, что выходило за рамки «правильности». Он оставался высокородным эльфом со всеми свойственными им стереотипами о голубях трёх цветов.

– Этриан, помнишь сказку о чёрном вороне, обманувшем Лолт? – внезапно спросил я.

– Да, – он удивлённо посмотрел на меня. – Обычная детская сказка.

– Как думаешь, такое могло произойти в реальности?

Он рассмеялся.

– Нет, конечно. Герой сказки – птица! О чём ты?

– Но сказку о лисьей норе ты ведь тоже знаешь, верно? – он кивнул и нахмурился. – Она ведь достаточно правдоподобна.

– О чём ты?

– По сути это пособие для любого живого, случайно попавшего в Мир Мёртвых или дикое динами.

– Подожди, Адмир, несколько дельных советов там есть, но не более того, – возразил Эрмуара. – Но если живой попадёт в Мир Мёртвых, то умрёт. Оттуда не выбраться.

Я сглотнул, ощущая горечь обиды. С кем я мог бы поделиться подобным? Только с Мэйном, но этого недостаточно.

– Ты что-то знаешь? – Фисларон внезапно схватил меня за запястье, которое лежало на столе. – Расскажи!

В его глазах плескался искренний интерес. И мне хотелось поговорить! Но, как же всё сложно. Я сам отдаляюсь от обычных эльфов, становясь чуточку безумным. Мы живём словно в разных мирах, мыслим разными категориями. Мне нужны в собеседники эклурги, магистры и архимаги. Не ирония ли? Я ведь даже не флаос ещё!

– А нечего рассказывать, – пожал я плечами. – Просто знай, в каноничной сказке всё описано до дрожи реалистично. Если с тобой случиться нечто подобное, если… провалишься… просто следуй советам. Хотя, лучше никогда не лезть в лисью нору без сопровождающего.

Мы ещё какое-то время пообщались и разошлись, но осадок у меня остался. Внезапно пришло осознание того, насколько же я иной. Я слишком прогрессирую в знаниях и даже умениях, но при этом катастрофически проседаю в грубой силе. Мне нужно стать флаосом к концу пятого года службы. Без этого мне нет смысла подписывать контракт с Найатисом. А сейчас у меня лишь первый шаг клоафа!

Хотя, будет ли мне интересно то место спустя столько времени? Ведь начнётся полноценное обучение у Тайритрона. Просто совру отцу, что подпишу контракт, и исчезну. Далеко не сразу родственники смогут понять, что я пропал.

* * *

Этот день я решил посвятить медитации и изучения собственных чертогов разума. В конечном итоге, мне ещё предстояло разработать собственную систему блокировки сознания от внешнего вмешательства. Это полезно не только для противостояния менталисту дознавателю, но и против демонов.

Моя буферная зона разума представляла из себя двор многоэтажки другого мира. Ночь, фонарь, груда листьев. Эх, и я ещё спрашивал у Арлейна, почему у него пустая квартира из Ильмарина! Сам бы хотел знать, почему в моём сознании контрольная точка это местность из прошлой жизни.

Вместе со мной зашёл Рэй, ему так же было интересно посмотреть на мой мир.

– Ну, не так плохо, – пожал он плечами в образе восьмилетки. – Хотя бы трупа твоего отца здесь нет.

– Что? – не понял я. – Какого трупа отца?

– Ну, вот там лежал, – он указал на кучку листьев.

Я засмеялся.

– Рэй, ты что-то путаешь. Мой отец король Калдир, он эльф и живой до сих пор.

Фей резко повернулся и посмотрел на меня пронзительно, даже не по себе стало.

– Ты в том мире был человеком. И у тебя родители были людьми.

Вполне логично. Я помню свою мать. А вот отец… Он у меня вообще был? Разве я не сирота? Мы ведь жили с мамой только вдвоём.

– У меня не было отца, моя мать растила меня одна, – нахмурился я.

Рэй медленно приблизился ко мне, стало совсем тревожно от его пронзительного взгляда.

– Твой отец умер, когда тебе было семь лет. Ты забыл?

– Я…

А нечего мне сказать! Я действительно не помнил никакого отца, помимо Калдира!

– Твои воспоминания. Похоже, их уничтожил тот лже-Манесар, когда вторгся в твою голову. Я считал, что это коснулось только чего-то несерьёзного. Но, похоже, ситуация гораздо глубже, чем полагал изначально.

– Разве это плохо? Ты заметил изменения в моём характере? – настороженно поинтересовался я.

Я прекрасно понимал, что характер формирует опыт, а он состоит в том числе из воспоминаний. Разные события влияют на личность в течении жизни.

– Лучше спрашивать не у меня, – он покачал головой, – а у других живых.

Да уж, та ещё задачка. Да даже если потери серьёзны, исправить всё равно невозможно. Насколько мне было известно, разрушенное менталистом не вернуть.

Несмотря на неприятное открытие, я отправился к своим воспоминаниям. И это внезапно оказалась огромная библиотека-лабиринт. Правда, вскоре я понял, что возвращаюсь в одно и то же место, то есть не такая она и большая, это иллюзия.

Шкафы уходили в «небо», или иначе – тёмный туман, и наверху уже не было книг, пустые полки. Сами фолианты были огромны и напоминали вытянутые коробки, корешок каждого будто из стекла, немного прозрачен. Внутри светились огоньки, в зависимости от оттенка – тип воспоминания. И практически все они были приятными в той или иной степени.

Я взял один фолиант, раскрыл его и уже не удивился преломлению перспективы. Внутри книги была комната, в центре которой стоял медовый жёлтый кубик. Стоило мне захотеть, как очутился в этой самой комнате и прикоснулся к грани куба, который возвышался надо мной. И незамедлительно провалился в это желе.

Воспоминание принадлежало прежнему Адмиру. На вид года три или четыре, сидел на руках матери и та укачивала его, напевая песенку. Комната совершенно незнакомая, но, скорее всего, детская рядом с покоями короля и королевы.

Элайдес была прекрасна. Вживую она смотрелась ещё лучше, чем на портретах во дворце. А ещё меня пробирала дрожь от нашего сходства. Я будто смотрел в слегка кривое зеркало, либо демоническое, которое воплотило меня женщиной. Не такой, какой меня видела извращенцы Найатиса, а очень женственной девушкой. В каждом её движении сквозили благородство и аристократичность, которых у меня никогда не было.

Не знаю, сколько я так простоял, смотря на эту картину словно под гипнозом. Что-то внутри меня не хотело уходить. Наверное, я бы мог провести в этом созерцании вечность, растворившись в песне. О маленьком птенце, который много кушал и рос большим и сильным на радость своим родителям. А потом взлетел в небо даже выше, чем его братья и сёстры. И почти достиг солнца, но не сгорел, а получил от него тёплый поцелуй. При этих словах мать целовала дитя в лоб.

Собственно, это было единственное воспоминание в тот день, так как Рэю пришлось вытаскивать меня, напоминая, что реальный мир на месте не стоит.

* * *

Легко сказать – спроси у живых. Разумеется, Рэю сложно было понять, что подойти к эльфу и спросить, нормально ли всё у спрашивающего и не стал ли он вести себя необычно с момента выхода из тюрьмы – мягко говоря, очень странно. Потому что такое в принципе меняет. Меня в дрожь бросало от воспоминаний о тактильном голоде и всепоглощающем одиночестве. А также отсутствие доступа к магии, к собственному карману в оазисе. Чисто гипотетически я мог зайти в оазис и пропасть там, но это скорее всего имело бы последствия. То, что я могу входить в глубокую медитацию – тайна. Лишний повод заподозрить, что телом некто завладел – более сильный и опытный.

Так что тюрьма сама по себе травматический опыт, разумеется я изменился. Вопрос только – насколько. Вряд ли кто-то может дать объективную оценку. И всё же, стоило попробовать, даже не надеясь на успех. Благо, я со своими друзьями был достаточно близок, чтобы не стесняться задавать подобные вопросы.

К Айлинайну обращаться смысла не было, так как он сам мёртвый и подобен Рэю, ему такие нюансы не видны. Оставались трое: Арлейн, Этриан и Мэйналивейн.

Первый ответил, что я не изменился. Второй – что я стал ещё безрассуднее и таинственнее, чем обычно.

– Таинственнее? – не понял я.

Я зашёл к нему в комнату незадолго до сна, чтобы поговорить наедине.

– Сам подумай, – парень пожал плечами и продолжил раздеваться, так как кровать свою он уже расправил. – Ты постоянно пропадаешь на своих тайных миссиях от аванпоста. Запираешься в комнате и исписываешь тонны бумаги непонятными конструктами, которые никому не даёшь рассмотреть поближе. А ещё ты ведь общался с почётными лейтенантами, узнал много нового для себя, но ничем с нами не поделился. Со мной, точнее. Со своим другом-красавчиком пропадаешь в динами, у вас явно какие-то секретики от меня. Ты отдаляешься, это очевидно. Не только от Фисларона, но и от меня. Ты постоянно погружён в свои мысли и отпределённо сдерживаешься, чтобы не ляпнуть лишнего, на твой взгляд.

Он уже переоделся в свободную пижаму и сел на свою кровать. Над ним работал согревающий артефакт, я же в своём углу, где стоял, ощущал прохладу на щеках. Всё же, уже было начало зимы.

Этриан поднял ногу, опершись ступнёй о край кровати, и приобнял себя за колено. Он смотрел на меня пронзительно, будто в саму душу. Но и я сейчас пребывал в небольшом шоке от того, насколько он чутко ощущал меня, в мельчайших деталях, раз смог всё это углядеть.

– Или скажешь, что я не прав? – он словно насмехался надо мной.

– Прав, от тебя вряд ли можно что-то скрыть, – признал я, хоть это и было неприятно. Я ощущал себя сейчас перед ним будто под лупой. – Скажи, как сильно повлияла на меня тюрьма?

Он задумался ненадолго.

– Этот разговор ведь важен для тебя, я прав? Хоть и неприятен. Пришёл ведь ко мне на ночь глядя, начал странные вопросы задавать.

– Важен, – кивнул я. – Мне кажется… Точнее, я уверен в этом. Тот мозгоправ подставной уничтожил часть моих воспоминаний. Мне кажется, что это могло изменить мою личность. И я хотел бы знать, насколько сильно.

Этриан немного помолчал, обдумывая мои слова.

– Как ты понял, что воспоминания пропали? Ведь их больше нет. Нельзя понять, что что-то пропало, если не помнишь этого.

– Рэй… он сноходец, – выдохнул я, а Этриан нахмурился. – Он бывал в моих воспоминаниях и отметил, что некоторые пропали.

– Сноходец? Это же…

– Да, – не стал я юлить. – Как верно и то, что он теперь входит в пантеон Кореллона. Ты ведь и так давно понимал, что он весьма необычный хранитель.

– Действительно… – протянул он, продолжая хмуриться. – Мне всегда казалось странным, что он может входить в твоё сознание буквально. Но всё же не мог допустить мысли, что он… один из… этих…

– Демонов? – хмыкнул я. – Это лишь удобное слово всех грести под одну гребёнку. Истина куда сложнее. Но да, Рэй из Бездны родом.

– По крайней мере, это многое объясняет. То, почему он так тянется к тебе, к жизни. Откуда в нём столько подражательства.

– Так ты ответишь на мой вопрос? – решил я вернуться к тому, зачем вообще пришёл к нему.

– Отвечу, чего ж не ответить… Ты стал более открытым после тюрьмы. Но начну немного издалека. Когда мы только познакомились, ты был очень зажат. Поначалу я предположил, что ты подвергался домашнему насилию, избиениям, так как держал ото всех дистанцию. Ты испытывал отвращение от прикосновений незнакомцев, да и от близких тоже, хоть и в меньшей степени. Но остальных признаков того, что с тобой плохо обращались, не было. Потому я решил, что тебя просто недолюбили в детстве и потому прикосновения для тебя чужды.

М-да, а ведь это противоречило прошлому Адмира, так что я нахмурился. Словно чувствуя ход моих мыслей, парень продолжил:

– Я знаю, что ты лишился многих воспоминаний и по сути всё вокруг тебе было чуждо. По мере того, как воспоминания возвращались, ты становился более открытым. Так что полагаю, эльф, с которым ты прожил свои, так сказать, первые месяцы – Тайритрон – просто не был контактным, и от него ты перенял это как норму поведения.

Я кивнул на это, так как идеально ложилось на мою легенду. И Этриан прав, воспоминания Адмира просыпались во мне, я всё больше ассоциировал себя с его жизнью, хоть и не с ним самим – слишком разными мы были. Я лучше вникал в культуру эльфов и подпускал их к себе всё ближе и ближе.

– Но тюрьма тебя определённо надломила, – продолжал он. – Я не раз встречал эльфов, пришедших через подобное. И ты не исключение. Ты соскучился по теплу эльфийского тела рядом, по друзьям, ты испытал всепоглощающее отчаяние одиночества. Ещё и в твоём возрасте – это очень тяжело, – он покачал головой в знак сожаления. – Но ты не сломался. А твоя тяга к тактильности усилилась в разы, как и общая открытость. Ты больше не стесняешься других, проще идёшь на контакт. Даже мои прикосновения больше не вызывают у тебя отвращения. А ведь когда-то ты вздрагивал. Когда я играл роль твоего дядюшки, – хмыкнул он.

Я и сам улыбнулся от воспоминаний.

– Но это же не всё, что ты хотел сказать? – заметил я.

Так как всё это время я продолжал стоять, то решил сесть на стул возле стола.

– Верно. Адмир, ты меняешься. И я не только об отдалении от меня. Болота затягивают тебя. Твоя тяга к знаниям и раньше ощущалась, но сейчас она будто начала выходить на передний план. Ты забываешься, перестаёшь адекватно оценивать риски. А ещё мне не нравится, что ты не хочешь исполнять роль принца.

Последнее замечание вызвало во мне приступ смеха.

– Это ведь потому что ты карьерист, верно? – улыбался я. – Ты стремишься к власти, а я к силе через знания, в этом наша разница.

– Тут не поспорить, – вздохнул он. – Я чужак в твоей компании, как и Фисларон.

– Тогда… почему ты не уйдёшь?

– У меня ведь контракт, – хмыкнул он.

– Ты понимаешь, что я не об этом.

Этриан посмотрел на зашторенное окно и замолчал ненадолго. То, что он сказал следом, вызвало у меня удивление.

Глава 4

– Потому что ты мне дорог? – его голос прозвучал как-то неуверенно. – Ты умеешь располагать к себе эльфов своей непосредственностью и ребячеством. Рядом с тобой я не чувствую жёстких рамок. Скорее, это… тепло семьи? – он положил ладонь себе в районе сердца, всё так же не смотря на меня.

Впервые я видел его таким… ранимым? Этриан всегда воспринимался мной как старший товарищ, наставник. Я не видел в нём слабости. Но в этот момент, кажется, он и правда открылся мне.

– Ты ведь знаешь, я рос с матерью-одиночкой, – продолжил он, – ещё и на вид чистокровный амротец в обществе ксилтарцев. С отцом у меня всегда были натянутые отношения, ведь из-за него я так выгляжу. Я думал, что знаю, что такое любовь, ведь моя мать была хорошей женщиной. Она ни в чём меня не обделила. Но рядом с тобой…

Он повернул ко мне лицо и я разглядел на нём печаль.

– Я впервые осознал, что ничего не знаю о любви и семье. Твоя непосредственность и открытость, твоя наивная прямолинейность… Мэйн ведь поэтому так вцепился в тебя, что решил предать Ларгоса. Ты дал ему то, чего у него никогда не было – любовь семьи. Ты смотришь в его обезображенное лицо с искренней улыбкой. Ты считаешь его равным себе эльфом, когда он сам себя эльфом даже не признаёт. И даже я, держа меня на дистанции, ты умудряешься одаривать лучами любви. Я ревную, Адмир, – он хмыкнул с горечью, опустив взгляд. – Ты не делишься со мной мыслями, не пускаешь в голову. Как его.

Я смотрел на него ошарашено. Что за чушь он несёт? Какая к чёрту «любовь»? Ясно дело, что он не о романтической, а о той самой семейной любви, между близкими родственниками. Но чтобы я как-то особенно к Этриану относился? Да никогда! Наоборот, поначалу завидовал, а потом он банально начал меня раздражать. Я ведь только что поражался его чуткости, и чтобы он такого отношения к себе с моей стороны не заметил?

– А ещё, – продолжал он, – я ведь прекрасно вижу, что нам не по пути. Мне не нравится то направление, куда ты движешься. И всё же… позволь быть с тобой до конца этого пятилетнего контракта. Подпусти к себе по-настоящему, как его. Я очень тебя прошу.

– Зачем? – мой голос прозвучал холодно. Потому что что-то тут было не так. Да, Этриан открыт, и всё же… Полуправда? Он ведь скрывает свой истинный мотив, это очевидно. Никогда не поверю, что строящий своё будущее на годы вперёд парень решил просто так потерять ещё четыре года на Болотах, просто наслаждаясь компанией малолетнего принца.

– Помнишь, когда-то ты просил меня научить тебя нравиться эльфам? Теперь ты лучше справляешься с этим. В разы лучше, чем я. Ты смог затронуть даже моё чёрствое сердце, Адмир. Особенно после тюрьмы, те самые изменения, о которых мы только что говорили. Ты словно стал бабочкой из куколки. Расцвёл, как цветок. Знаю, ты не любишь подобные сравнения, и всё же, я могу попытаться объяснить только так. Ты обладаешь шармом, харизмой. Не думаю, что ты сможешь объяснить, как это делаешь, но позволь узнать тебя лучше. Насладиться твоим обществом, потому что оно действительно даёт нечто необъяснимое и неуловимое.

Я не хотел больше слушать этот бред. Он что, пытается обмануть меня, подсев на уши льстивыми речами?

– Ты ведь просто хочешь повысить свою харизму, чтобы влезать в любые щели за красивые глазки, верно? – хмыкнул я. – Старый хитрый лис, ты ведь и сейчас пытаешься юлить со мной, верно?

– Я… отчасти ты прав, – выглядел он теперь пристыженно, хоть и улыбался. – Но и я честен с тобой и старюсь не скрывать. Ты ведь тоже чувствуешь изменения в собеседниках, тебя сложно обмануть. Хоть иногда ты и беспросветно глуп, но лишь потому, что упорно не хочешь что-то замечать. Сейчас же не этот случай.

– Ты прав, я не могу тебя научить тому, почему эльфы так тянутся ко мне. Но я понимаю, почему это происходит. Теперь понимаю. Это находится за гранью того, чему можно научить. Это врождённое, можно и так сказать. Это работает на уровне первоосновы мира, его базовых законов. Как это ни банально, я лишь научился пользоваться своей красотой, не более того. К тому же, я всё ещё выгляжу немного младше своих лет, как и веду себя… Как ты выразился – непосредственно. Эльфы видят во мне своего ребёнка, которому готовы всё простить, которого готовы баловать. Ты же идёшь путём незаменимости и приятности, другим приятно быть в твоём обществе и не замечать навязчивости. У нас слишком разные подходы.

– Позволь мне хотя бы попробовать понять!

– Не получится, Этриан, – я покачал головой. – Ты не тянешься к знаниям, это раз. И два – ты не так красив, как я. Ты не можешь прыгнуть выше головы. Разве что, если не готов носить моё лицо на постоянной основе. Или создать себе другую личину, такую же прекрасную. И да, своё лицо я тебе носить не позволю, понял?

– Понял. И я готов идти на жертвы. Даже учиться, хоть действительно не люблю науки.

– Не думаю, что это получится. Ладно, спасибо за разговор, я пойду.

– Адмир! – Этриан вскочил с постели и схватил меня за руку, когда я уже направился к двери. – Пожалуйста, это важно для меня. Позволь…

Он замер, умоляюще смотря на меня. Желания помогать ему не было никакого, как и подпускать близко.

– Зачем мне это, – холодно сказал я, испытующе смотря на него. От такой постановки вопроса он растерялся.

– Проси что хочешь…

– То есть, тебе настолько нечего предложить мне, что ты готов переложить на меня муки выдумки? – хмыкнул я.

Его хватка стала ещё сильнее, а на лице он изобразил отчаяние. Не знаю, играл он или это были его истинные эмоции.

Как был, босиком, в пижаме, он опустился на колени передо мной. Я ощущал, как его начинает бить дрожь от холода. Ведь он покинул зону тепла артефакта, будучи по сути раздетым. А сейчас температура в помещении наверняка около пяти градусов. Так что да, его вид заставил меня поёжиться.

– Заболеешь, идиот.

Я толкнул его в сторону кровати, куда он и сел по итогу. Руку мою так и не отпустил. Будто за соломинку схватился? Забавно.

– Ты принесёшь клятву, что никогда никому не расскажешь и даже не намекнёшь о том, что узнал. Как и не будешь высказывать нравоучений, либо встревать.

Он усердно закивал, будто болванчик.

– Но прежде – сам подумай, что ты можешь мне предложить. И я подумаю.

– Ты сводишь всё к деловым отношениям, а мне нужно иное, – вяло улыбнулся он.

– Ты всегда всё делал в рамках договора и выгоды, забыл? Так что не тебе упрекать меня.

– Ты прав, – он поджал губы. – Но что может предложить такой как я самому третьему принцу Амрота, наследнику архимага Эйтеля, величайшему гению Королевской Магической Академии? Тому, чьи познания вышли за рамки мудреца, возлюбленному богов?

Фига се навыдумывал мне регалий! Хотя, ведь и не поспорить…

– Я тоже подумаю. И пусти уже меня.

– Прости.

Он разжал свои пальцы и я ушёл. Даже немного жаль было оставлять его одного, такого грустного и ранимого. Вот ведь, актёр. Или… был честен? Вот как мне это узнать?

* * *

На следующий день я занимался с Мэйном менталистикой в динами. По пути туда я задал ему вопрос об изменениях. Он сообщил, что плохо разбирается в эльфах и их психологии. Тем более если смотреть на меня – я слишком необъяснимый для него. Чем больше он общается со мной, чем больше замечает необычного. А потому не может сказать, как я изменился после тюрьмы и изменился ли вообще.

– Этриан хочет стать ближе ко мне. И я не знаю, что делать с этим, – озвучил я свои мысли.

– Стать ближе? – Мэйн был удивлён. – В каком смысле?

– Сказал, что завидует тебе, – усмехнулся я. – Что ты мне ближе, чем он.

От моих слов магзверь растерялся.

– Не думаю, что это чистый порыв, – продолжил я. – Он хочет понять суть моей харизмы и использовать это в будущем. Хоть и прикрывается благими стремлениями, как чувством семейного тепла рядом со мной.

– Если не хочешь подпускать его – не подпускай, – пожал громила плечами. – Кто тебя заставит?

– Он настойчив. Готов исполнить любую просьбу. Но мне ведь не о чем просить его, если задуматься. Уроки привлекательности мне не нужны, а в фехтовании ты кроешь его по всем направлениям. Разве что уруми, но мне не нравится это оружие.

– Может, он просто ощущает свою незначительность для тебя? Он ведь привык быть нужным, всегда стремился к этому.

– А ты сам что думаешь о нём? Стоит ли подпускать ближе, открывать душу? Ведь то, чем мы занимаемся, может повергнуть его в экзистенциальный ужас.

Мэйн замолчал и я продолжил тренировки, а именно изучение защитного конструкта его ментального блока. Забавно, что я преодолевал его, не замечая, так как использовал технику мёртвых. А он настроен как раз на взлом эльфами. Мне хотелось изучить его, чтобы создать нечто более продвинутое и помочь Мэйну защититься в будущем. Но уже ясно то, что это совершенно разные техники и защиту стоит делать комбинированную. Легко сказать, а как соединить настолько разные магии – та ещё задачка.

Когда мы закончили тренировку и возвращались на аванпост, Эрессанд решил продолжить разговор.

– Я бы дал ему шанс. Возможно, он и правда ищет семейного тепла, которое можешь дать только ты.

– Но почему только я? – меня уже начинали раздражать эти разговоры о родственной любви и тепле. Слишком абстрактные это понятия, основанные на личном восприятии каждого.

Мэйн остановился и я обернулся к нему. Он положил ладонь мне на макушку и опустил медленно к подбородку. Смотрел при этом задумчиво, будто сквозь меня.

– Если бы я знал…

Он убрал руку и тряхнул головой, словно смахивая наваждение.

– Но я не знаю. Ты даришь тепло. Я не знаю, как это происходит и почему. Такой змей, как я, пригрелся в лучах твоего солнца. Возможно, Этриан тоже чувствует нечто подобное. У него ведь не было полноценной семьи.

– Как и у меня, – заметил я.

– Возможно, только такие израненные, как мы, и можем ощутить этот дар. Ты юн, а потому ещё не разочаровался в этом мире, жизни. И я молюсь Кореллону, чтобы это продолжалось вечно.

– То есть, ты не против? – посмотрел я на него с прищуром.

– Как ты решишь, – пожал он плечами вновь. И пошёл.

Замечательно, свалили на меня выбор. Хотя, это ведь должно быть моё решение, верно? Смысл перекладывать его на кого-то? Но что попросить?

«Эксперименты», – раздался в голове голос Айлинайна.

«Что?» – не понял я.

«Используй его как подопытного. Пусть он даст допуск к своему телу, доми, душе, воспоминаниям».

И как я сам до этого не додумался⁈ Айлинайн, ты гений! Мне катастрофически не хватало подопытного материала.