Текст книги "Идущий тропой мертвых 8 (СИ)"

Автор книги: Крафт Зигмунд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Идущий тропой мёртвых 8

Глава 1

Что такое пространство? Из чего оно состоит и чем является? Какой бы ответ не давал человек, по большей части опишет лишь то, что вмещает в себя пространство. Но в чём экзистенциальность пространства, его суть?

Пространство как аксиома, не требующая объяснений. Как точка или прямая в геометрии. Оно существует как факт и не требует доказательств или вопросов к себе. В этом заключаются его простота и сложность одновременно.

Люди ограничены в восприятии. Наши органы чувств лишь обрубки. Это как палкой тыкать в варенье, пытаясь понять суть сладости. Затея, изначально обречённая на провал.

Но у человека есть инструмент, по своей глубине являющейся сходной с пространством категорией. Сознание, самосознание, осознанность. Сложно даже объединить в одно слово это понятие, не то что дать определение.

Если переложить палку из руки в сознание, то оно сможет интерпретировать данный опыт и «показать» сладость того самого варенья. А поскольку у каждого своё сознание, вмещающее личный опыт, то и «видеть» мир каждый будет по своему, через личную призму.

Мне «повезло» изначально, так как я родился и вырос в другом месте, я не был заперт условностями общества, в которое попал. Я ведь не был даже уверен, что это не какой-нибудь плоский мир, а не знакомый формат планеты. Ведь здесь существовала магия, Астрал с Реальностью и всевозможные духи. То, что в моём мире было выдумкой, полётом фантазии. Конечно, основные законы физики были идентичны… Но как магию-то сверху натянуть? Почему здесь она есть, а там не было ни намёка? Вряд ли я когда-нибудь узнаю ответ.

Люди, а в этом мире просто разумные расы, всегда стремились к логике. Она помогала выживать, одновременно заковывая разум в оковы. Кто знает, вдруг потому в прежнем мире считалось, что квантовый мир понять невозможно?

Животные всегда больше ориентировались не на логику, а на чувственное восприятие мира. Логику они именно что чувствуют, а не оперируют ей. Потому, обретая самосознание при становлении магживотным, оно у них не сковано цепями логичной разумности.

Духам того проще, особенно, если они не были живыми изначально, либо забыли об этом. У них нет границ, краёв. Они просто существуют. Существуют так же, как мир, как пространство. Вот просто есть и всё тут. Если однажды и мне удастся преисполниться в подобном самосознании, то, возможно, смогу ощутить «информационное поле», о существовании которого давно уже догадываются высшие маги этого мира. А духи… они им просто пользуются.

Так что такое пространство? Ответ прост и абсурден одновременно: оно есть и не требует вопроса о своём существовании. Его нужно ощутить, растворившись в восприятии.

Отчасти это похоже на медитацию, отчасти на менталистику. Нужно просто попытаться почувствовать пространство. Ну, как просто… Объяснить то невозможно! Потому что это аксиона. Только позволить сознанию взять палку и попытаться пощупать. Аллегории наше всё.

Мэйналивейн ощущал пространство как воду, море. Он советовал мне погрузиться в эту «жидкость», попытаться ощутить её колебания, волны, течение. Не важно, как мозг это интерпретирует, важно лишь то, что сознанию это под силу.

Собственно, потому мне и требовалось переходить в аналог изменённого сознания с этой фокусировкой зрения, чтобы Рэй мог опустить меня в слой пониже. Так я словно сбрасывал на какое-то время цепи разума, которые мешали мне сделать это самому. Как и ясный ум смотрящего на меня не давал уйти в подпространство. Как ни называй – суть одна.

Но с водой Мэйн хорошо придумал, удобно. Я уже дышал в воде, когда Айлинайн таскал меня в ней. Также пространство Астрала отчасти похоже на воду. А ведь я всегда догадывался об этом на уровне подсознания!

Слои воды? Допустим, могут различаться по теплоте. Опять же соответствовало моему восприятию Мира Мёртвых как чему-то более прохладному.

Так что в общем и целом я был подготовлен к самостоятельным перемещениям в подпространство. Загвоздка состояла лишь в абсурдном страхе грани пространства. Как я зажмуривался, вступая в порталы или «воду» динами, это случалось и сейчас. Казалось, всё получается, но вдруг дёргался и ощущение пропадало. Это как чувство падения во сне – неосознанно, словно рефлекс. И я ничего не мог с этим поделать!

Ну, как не мог. Это было сложно. Пришлось потратить не один час прежде, чем спуститься на один шаг в буферное пространство. Но я сделал это.

Арлейн к тому моменту уже давно пришёл в себя и медитировал.

– И всё же, ты гений, – покачал головой Мэйн. – Мне удалось на пятой ступени клоафа, потребовались годы практики. А я ведь жил в динами, с духами и магзверями с самого момента, как осознал себя. Тебе же лишь несколько часов понадобилось. Твой прогресс иногда пугает меня.

– А мне кажется, что ничего не изменилось…

Я скептически осмотрел свои руки. Перевёл взгляд на Мэйна и огляделся по сторонам. Не изменилось ровным счётом ничего, хоть я и ясно ощутил переход на слой ниже. С Рэем всё иначе выглядело, я сразу понимал, что «опустился».

– Ты стал полупрозрачным, будто призрак, – голос Арлейна был удивлённым. – А вот голос обычный.

Если задуматься, то друзья выглядели чуть серее, чем я, но не прозрачными.

– Здесь много слоёв, потому на каждом незаметные изменения. Сейчас попробую ещё ниже прыгнуть, – озвучил я свои намерения.

– Не надо, – Мэйн поднялся на ноги. – Нам пора возвращаться.

«Всплывать» было проще. Возможно, потому что живой, таких потусторонний мир, как и межмирье, воспринимает как нечто инородное. Но чем глубже, тем сильнее засасывает в обратную сторону. Из буферной зоны ещё можно выбраться, а из Мира Мёртвых уже так просто не выйдет. Это как попасть в воду подо льдом, ищи потом «лунки», либо пробивайся силой. Ни то, ни другое, мне пока недоступно.

Качаться! Нужно качаться! Менталистику я подтянул, а вот доми совсем запустил. Но у меня был план, как можно исправить ситуацию. Правда, он ещё требовал доработки и в целом осторожности. Одно неверное движение и можно серьёзно пострадать. Пока не буду уверен в безопасности – никаких экспериментов.

А потому моя жизнь наполнилась работой и исследованиями. Благо, хоть на патрулировании не доводилось скучать. Айеравол поручил назначать меня только на серьёзные рейды, так что график скакал, приходилось ходить с разными группами. Кто-то пытался подружиться, кто-то наоборот неприязненно косился, но в целом всё же сторонились. Оно и не удивительно, я никогда не шёл в бой первым, ожидая приглашения. А если его получал, то не сдерживался.

Разумеется, если бы сложилась сложная ситуация, грозящая ранениями или смертью, вмешался бы без спроса. Как и если бы увидел более приемлемый вариант. Как было с кабанихой; только тогда меня не послушались, а сейчас должны были. Опять же спасибо Айераволу за карт-бланш, я не собирался злоупотреблять его доверием.

– Ты безумец, – сказал мне один парень на привале, когда мы собирали хворост и рядом никого не было. Он просто подошёл ко мне, так как его разрывало высказаться. – Как ты можешь к ним прикасаться?

Честно, мне хотелось поделиться. Ведь в этом не было ничего совсем уж сложного! Зато полезно каждому защитнику. Но вот только…

– Прости, не могу рассказать, – я разочарованно покачал головой. – Даже если попытаюсь, ты ничего не поймёшь и уж тем более не повторишь.

– Я флаос, если ты не заметил, – нахмурился он.

– Не в этом дело, а в знаниях, которые выходят за рамки официальных учебников. Нужно владеть менталистикой на приемлимом уровне, если уж совсем поверхностно говорить.

– Ты менталист? – его брови поползли вверх.

– Да, и это тоже.

– Врёшь, – нахмурился он.

Я на это лишь улыбнулся и отвернулся, ловя очередную палку, притянутую к себе кинетикой. На этом тот разговор был закончен.

Почти каждый свободный день я уделял посещению динами. А когда был в городе – или тренировался на мечах, или исписывал много дорогостоящей бумаги своими исследованиями магии. Я узнал колоссальный объём информации, пока был в Найатисе, всё это требовалось переварить.

Вновь связался с Килианис. Она назначила время, когда я мог прийти к ней. Зашёл в тихую квартиру и увидел её. Женщина улыбалась, смотря на меня, а потом протянула руки. И всё, я пропал. Нам не нужно было говорить, и это чертовски приятно. Будто и не было долгого расставания.

Который раз ловил себя на мысли, что это лучшая любовница, что у меня была. Даже подружки Деси и Кай из школы временами раздражали своим поверхностным отношением к магии. С ними нельзя было помолчать, так как постоянно болтали о всякой ерунде. Особо интеллектуальным разговоров они избегали. Да и вообще, я у них был приживалец, они прекрасно существовали без меня.

Вспомнилась просьба Алдаласара. Возможно, я бы захотел создать семью с Килианис, но… Потом молчать годами? Серьёзно? Это кажется плохой идеей. Пусть с ней и хорошо, но что-то серьёзного планировать не стоило. Да и не нужно ей ничего подобного. Как и мне, собственно. Лишь тепло тел и секс.

Так же Мэйналивейн продолжил помогать мне осваивать погружение в слои Реальности. Увы, требовалось минут двадцать медитаций прежде, чем совершить рывок. Очень надеялся сократить это время до пяти минут, как то было с засовыванием во внутреннюю пустыню объектов.

Я предположил, что навык приспособлен для флаосов, тогда станет проще справляться. Но Мэйн уверил, что знал клоафов, способных свободно перемещаться. А учитывая мой талант, то и мне ничего не мешало научиться. Просто требовалась практика, не более того.

Какое-то время я игнорировал Эрлика, через патрульных посылающего запросы на встречу. Минул почти месяц прежде, чем он вообще перестал кого-либо впускать на свою территорию, пока я не приду. Так что пришлось поддаться на уговоры Айеравола и сходить к этому фортису.

Странно, но увидев его наглую рожу, не смог сдержать улыбки. Я скучал? Серьёзно?

Тот заметил мою реакцию и улыбнулся ещё шире:

– Друг, ты так давно не приходил! Я рад, что ты здесь.

Я промолчал, хоть и хотелось ответить, что испытываю похожие чувства. Потому что у духов нет чувств. Так что у него ко мне сугубо сухой интерес как к необычному живому магу. Понимать бы ещё, зачем ему это. Вряд ли только ради демона на дне источника, ведь я обещал помочь, когда наберу достаточно сил. Незачем было поддерживать постоянные или тёплые отношения. Это даже противоречит менталитету духов, так почему он так ведёт себя?

По сути, Элрик опять трещал без умолку, пока я медитировал. Пять дней просидел у него прежде, чем он выговорился. Назвал меня приятным собеседником и попросил приходить чаще.

Естественно приятный собеседник! Сидел молчал всё время!

Хотя, и здесь мне удалось добыть немного информации по препране. Возможно, неплохая идея приходить к Элрику и тренироваться с ним. Но долго выдерживать этого двуличного духа я не мог. Что-то в нём меня отталкивало, настораживало. Да и Рэю он не нравился.

Так незаметно наступила осень, а с ней прибыли три эльфа из новой волны клоафов по договору. Я с усмешкой наблюдал, как Мифлондир Эльринд устраивал призывникам практически такую же речь, как и нам год назад. Разве что отжиматься никого не заставил.

Собственно, с самим капитаном у меня сложились нейтрально-прохладные отношения. По сути, мы просто делали вид, что друг друга не существует, каждый занят своими делами. А этих дел полно, к слову. Взаимодействие с волками и Элриком легло полностью на меня. Кроме этого, я умудрился заключить союз с ещё одним трёхранговым зверем – медведем. Благо, он одиночка. Явился из территории соседнего аванпоста, откуда его вытеснила крупная семья лис. Я дал ему имя Мишка, чему тот несказанно обрадовался и принёс клятвы, обещая не вредить.

Так же к концу лета пришло письмо от отца, который звал меня весной на свадьбу Кальвера. Ведь негласное условие, что Ларгос найдёт себе невесту, было выполнено, так что влюблённые наконец могли скрепить свои чувства браком. Вот только ехать туда мне совершенно не хотелось. Светский приём, чужой праздник жизни? Нет, спасибо, у меня и здесь своих дел полно.

Я долго откладывал копание в мозгах Арлейна. Не сразу понял, в чём дело, но всё же через несколько месяцев осознал, что банально боялся. Ибранин воспринимал меня как девушку, да и в целом гораздо более женственным, чем я являлся на самом деле. Я переживал, что мой образ в восприятии Арлейна окажется каким-то не таким, из-за чего наши отношения могут разладиться. Оттого и оттягивал момент. Всё же, Ибранин был для меня чужим, потому и плевать на него, а вот Арлейн почти брат по ощущениям. Наша семейная связь сформировалась, мы могли хорошо чувствовать настроение друг друга.

Неловкость при погружении произошла, из-за чего пришлось на время вновь отложить практику в менталистике с ним. Но причина крылась совсем не в том, каким видел меня Арлейн.

Для начала, как стартовую точку он воссоздал квартиру в Ильмарине. Но она виделась какой-то серой, тоскливой и одинокой. Без Авера и Райнес здесь было неуютно, пустота давила.

Меня удивило, что он выбрал именно такой образ.

– Почему? – я повернулся к нему, осмотревшись.

Но он так и не понял, что я хочу от него услышать. Просто квартира, где он жил последнее время, как и его близкие.

– Да нет же! Почему здесь так тоскливо?

Он смолк ненадолго, внимательно смотря на меня, а потом подошёл к окну, за которым даже вида не было, лишь белый туман.

– Это моё постоянное состояние. Оно редко меняется.

М-да. Это же Энгван, и чего я ожидал? Он всегда корчил из себя страдателя превозмогателя. Колючка.

Интересно, а какая у меня стартовая точка?

Меня Арлейн представлял цветным, ещё и светящимся, немного выше, чем я есть. Лучик света, цвет в мире монохрома, ну-да, ну-да… В целом мне даже понравился этот образ, я выглядел старше.

Банк данных этого парня представлял из себя поле с пожухлой, но всё же зелёной травой. Этот вид простирался до горизонта и всё пространство изрыто кротовыми норами. Или для гольфа лунками, ещё на такое похоже. В некоторых лежали шарики, кубики и прочие многогранные объекты. Естественно, каждое было воспоминанием. На этот раз воспринимались они не как цвет, а как тепло.

Пока летал над полем, моё внимание привлекла одна лунка. От неё очень сильно фонило чем-то противоречивым – боль, тоска, грусть, но при этом счастье, трепет и любовь. Естественно меня разрывало узнать, что именно вызвало такие противоречивые и сильные эмоции.

Там находился красный пластиковый кубик. Вроде мягковатый, но подсохший, когда другие были вполне сочными. Мне пришлось приложить немного усилия, чтобы снять кожуру. Как и с Ибранином, оно начало растекаться а потом съело меня.

Я осмотрелся. Какая-то лачуга из говна и палок – видно, что строили наспех. В единственном помещении у стены стояла кровать, два сундука и стол со стульями посередине. Всё самодельное.

На широкой кровати лежала бледная эльфийка, а сам Арлейн сидел за столом. Он выглядел ненамного моложе меня, лет пятнадцать. Его лицо уже было таким знакомым, полным высокомерия и злобы. Интересно, он родился с таким выражением?

Эльфийка застонала и зашевелилась. Арлейн подорвался, чтобы подбежать к ней и упасть на колени рядом.

– Лира, Лира, – начал он причитать. – Ты как?

Говорил негромко, будто боясь разбудить. А девушка скривилась, словно снился кошмар, либо что-то болело. Она в целом выглядела болезненно. Чем больше проходило времени, тем активнее становились её движения, пока действительно не проснулась и не закричала.

– Лирель! – воскликнул испуганный мальчик и побледнел от ужаса. Собственно, я сам ощутил себя некомфортно, так как знал это имя. Это старшая сестра Арлейна. Когда она погибла, он стал главой рода, заняв её позицию.

А ещё из-за движений с неё сползло одеяло и я увидел, как через сорочку начала просачиваться кровь. Похоже, рана вновь открылась. Как рассказывал парень, ей нанёс глубокие порезы магический зверь, появилась инфекция, от которой она и умирала. Долго и мучительно.

– Беги! Бегите! – кричала девушка. Похоже, у неё было бредовое состояние.

– Лира, попей! – Арлейн поднёс ей какую-то бурду, налитую из заварного чайника. Цвет мне не нравился, слишком чёрный.

Больная только сглотнула и тут же закашлялась. Паренёк применил силу, чтобы напоить сестру, но та почти половину по итогу выплюнула. Реально, будто это болотная грязь, ил. Что за бурда⁈

Но через какое-то время пришли совсем маленькие Райнес и Авер, восьми и двух лет. Парень запретил им входить, пока Лирель не успокоилась и не уснула. Они тихо пообедали какой-то кашей, судя по постным лицам, невкусной. Переговаривались о том, что не могут найти лекаря, никто не хочет им помогать. А последнее купленное лекарство совсем не работает. Согласно моим познаниям в алхимии, та бурда вряд ли была лекарством, детей просто обманули взрослые.

На ночь Райнес и Авер достали из сундуков плащи, расстелили на этих самых сундуках, да так и легли. А Арлейн расположился на плетённом коврике из обрывков ткани у постели больной. Собственно, утром Лирель перестала дышать. Оставшиеся дети крепко обнялись, по щекам Арлейна текли слёзы. Райнес пыталась его утешать, болтала о том, что скоро Лира проснётся и расстроится, что он плачет. Авер был слишком мал, чтобы в принципе что-то понимать. На этом воспоминание закончилось.

Даже мне стало больно от такого воспоминания, глаза увлажнились. Когда я вернулся в реальный мир, веки Арлейна были опущены, а из-под них текли слёзы. Я сказал, что закончил, попросил прощения и поспешил уйти из его комнаты.

Я сам ощущал себя тошно и хотел немного успокоиться в одиночестве. При первом же погружении в хранилище извлёк такое тяжёлое воспоминание. Уметь надо. Потому решил его не трогать, пока он не будет готов.

Глава 2

Преодоление ментального блока очень утомляющее занятие. Это как пытаться удержать постоянно выскальзывающий из пальцев подтаявший лёд. Сложно сохранять нейтральное состояние духа и подавлять раздражение. Ещё хуже то, что всё это происходило на уровне восприятия, а не физического мира.

Я то держал за руки Мэйна, то мы сидели спина к спине – в любом случае тренировка выдалась непростой. Это было чертовски сложно! Дотянуться своей препраной до головы Мэйна не проблема, а вот вскрыть её будто невозможно. Я мог бы воспользоваться Рэем и своей связью с ним, но сейчас не битва, а тренировка.

Это похоже на то, как стоя на носочках, пытаешься куда-то дотянуться, но касаешься едва-едва, невозможно зацепиться, не то что ухватиться и залезть. Так оно ещё и будто соскальзывает. Невыносимо раздражающе.

Мы занимались этим с самого лета, прошло уже полгода. Я даже сам поражался своей настойчивости, что не бросил это гиблое дело. Зачем пытаюсь, я ведь не чистый менталист, ну не моё это, значит. Не чистое ли безумие? Повторение одного и того же в надежде иного исхода. Смирение и очередной повтор. Я даже не сразу понял, что ухватился за некую расщелину и подтянулся, забравшись в пещеру. Всё это по ощущениям, естественно, как то происходило в моём восприятии.

«… ослабло… Это невозможно. Может я и правда зря пытаюсь заставить его сделать это? Лишь домыслы…»

Я распахнул глаза и в удивлении уставился на Мэйна. Мы сидели в данный момент напротив друг друга.

«Может, он и гений, но у всего есть разумные границы. Всего лишь клоаф…»

Я не знал, как реагировать на это. Разумеется, я слышал его мысли не потому, что активировал связь, а он принял. Нет, взломал барьер его сознания и находился внутри. Совсем другие ощущения, чем общение по связи.

– Продолжим завтра, – сказал Мэйн и поднялся на ноги.

– Нет, подожди, – возмущённо сказал я и передал: «сядь!»

Так как мы оба являлись продвинутыми пользователями связей, то прекрасно понимали, что я вскрыл его сознание.

«Быть не может…» – эти мысли прозвучали немного глуше, будто за стенкой.

Я же усмехнулся: «ещё как может». И надавил, ощущая то, как разбилось стекло. Конечно поразительно, с какой лёгкостью его внутренний барьер поддался (между общей зоной и личной). Разумеется, он не профессиональный менталист, но я ожидал большего сопротивления. Да и владение мыслями лишь первый шаг, он не давал доступа к воспоминаниям.

Наконец его лицо дрогнуло в ужасе и я получил ментальную пощёчину, но удержался в его голове. Он пытался вытолкать меня, но я не поддавался, ведь это было проще, чем взламывать. Вместо сопротивления, я словно растёкся по внутренней стороне его головы своим сознанием. По той самой пещере, куда залез.

Мэйн немного расслабился: «вышло…»

«Не вышло», – улыбался я и мужчина вздрогнул, после чего сделал шаг назад и я ощутил, как нити натянулись и растянулись. Это было неприятно, если так продолжится, то они порвутся. А я получу такую отдачу, что голова несколько дней будет нещадно болеть.

Мэйн находился на ногах, я же продолжал сидеть на сочной траве дикого динами, которое мы постоянно посещали. В стороне расположились медитирующие Арлейн и Фисларон.

Я так же поднялся и приблизился к Эрессанд, ощущая облегчение от того, что натяжение нитей ослабло.

«Ты намеренно дал мне невыполнимое задание? – спросил его в лоб. – Поэтому настаивал бросить и заняться доми?»

«Ты в моих внутренних мыслях. Уходи!» – он снова сделал шаг назад и дал ментальную пощёчину. Но в этот раз я перенёс её проще.

Я с прищуром смотрел на него и шагнул вперёд.

Было немного обидно, что он так настойчиво пытался вышвырнуть меня. Ведь мне то казалось, что мы уже достаточно близки! Значит, как ему шарить по моему незащищённому сознанию, где крутятся в том числе глупые мысли, можно, а мне – нельзя⁈

Но особо приятно было ощущать, как по моей растёкшейся тонким слоем воле пытается скрестись Мэйн, но это похоже лишь на лёгкое поглаживание. А судя по хаотичному перемещению, он даже не ощущал её присутствия. Всё же внезапное интуитивное решение оказалось верным.

Чем больше я усиливал ментальную нить, тем лучше было восприятие. Где-то в сторонке я видел сам себя его глазами, немного какофонией сквозили блуждающие мысли, а также беспокойство. Он боялся, что я смогу увидеть в его голове нечто неприглядное и отвернусь. Причём очень сильно боялся этого, часто мысли кончались «если он… расстроится, оскорбится, устыдится… то что мне…»

Я испытывал очень сложные чувства. Он настолько привязан ко мне? И в смысле он не знает, что делать без меня? Это как-то двусмысленно звучало, хотя откровенно любовных мыслей у него не было в голове. Тогда что это? Или ему просто комфортно быть в группе со мной? Ведь по той же причине я бы сам хотел видеть его рядом на постоянной основе.

«Теперь ты знаешь, каково было мне знать, что все мои мысли как на ладони у тебя», – я широко улыбнулся и тихо засмеялся. Я ведь хоть и предполагал наличие глупых мыслей у всех, но чтобы они были настолько наивными у этого хмурого громилы – неожиданно. Он был каким-то потерянным, боялся быть брошенным мной.

Взрослый мужик боится, что от него отвернётся ребёнок, причём чужой! Ну разве не бред? Его мысли действительно были как на ладони. Я был важен ему, что действительно немного настораживало меня, но наверняка ведь первопричина банальна. Не раз сталкивался с подобным, когда всё не так, как думалось изначально.

Тем временем в его голове наступила тишина после моих слов.

«Это не то, что ты подумал!» – чуть ли не закричал он и опять шагнул. Да издевается, что ли? Нити ж так порвутся!

«А что я подумал?» – продолжал я улыбаться, вновь приблизившись к нему. Не мог в очередной раз поразиться тому облегчению, что испытал при снижении натяжения нитей.

Увы, в его голове было лишь паническое «нет!» и иногда «только не это». Да чего он так боится то? Зачем вообще затеял эту тренировку? Раз не хотел, чтобы я читал все его мысли. Не в том ли суть взлома блока сознания?

«Почему я так дорог тебе?» – очередной мой вопрос вызвавший в его голове тишину и волну ужаса. Я нахмурился, не понимая причины. Он начал с ещё большим энтузиазмом попытаться соскрести меня со стен своего сознания. Вот только я уже устойчиво там обосновался, весь этот иллюзорный шар был покрыт мной тончайшей корочкой.

Неожиданно с обратной стороны стенки обнаружились ходы. Не знаю зачем, но я пополз и туда тоже. Понимание пришло не сразу в виде фантомных ощущений иного центра тяжести, сжиманий пальцев. Тогда немного поднапрягся и у меня вышло обездвижить Мэйна.

Серьёзно? Я взял его тело под контроль?

Вновь волна чужого ужаса и паники окатила меня.

«Ты не можешь быть настолько талантливым, это невозможно!» – кричал Мэйн.

«Зачем тогда ты давал мне это задание, если оно для меня невозможно?» – недоумевал я. Внезапно пришло осознание, что тратится слишком много преманы и пришлось сосредоточиться на перегонке её из одной энергии в другую. Выходило плохо, объём заканчивался.

«Подобное могут делать магистры-менталисты. Прости, я…. Я хотел продолжать учить тебя. Но мне больше нечего передать тебе. Мои познания скудны, хоть и уникальны».

Я ощутил его горечь и обиду. Он действительно желал быть полезным и цеплялся за это.

«Ты всегда отказывался пускать в свои воспоминания. Теперь я понимаю, почему. Ты боишься, что я отвернусь. Но Мэйн, это ведь глупо. Я никогда не отвернусь от тебя. Откуда у тебя вообще такие мысли?»

Что-то мне подсказывало, что причина как раз крылась в его воспоминаниях. Причём он своего прошлого стеснялся, не хотел его показывать. Но для меня ведь всё скрытое ещё более манящее!

«Не ты ли думал о подобном?» – он улыбнулся.

Я протянул вперёд руки особенным образом улыбнулся, после чего активировал нашу связь и «отпустил». Он качнулся, обретя контроль и обескураженно уставился на меня, так как я передал все свои ощущения. Что мне приятно прикасаться к нему, находиться рядом. Всё это время я продолжал протягивать руки, словно приглашая его обняться.

То самое чувство сопричастности, такое приятное и обволакивающее. Я его (чувство сопричастности) просто обожал, теперь то понимал, что именно его искал всё это время, всю свою жизнь. Но оно мимолётно и вызывает тоску по себе. А ещё из-за него появляется иррациональное желание съесть объект симпатии.

Мэйна пробрало, он испытал счастье. Его ведь никогда не любили по-настоящему, скорее всего. Даже его «мать» Шанша была лишь змеёй, пусть и магической. Она по определению не могла испытывать к нему то же, что и эльфийская мать. «Братья», и не только они, издевались из-за внешности, а когда попал в эльфийское общество – отторжение стало ещё сильнее.

Иногда меня посещали мысли, что лучше бы Мэйн был женщиной-змеёй. Но быстро себя одёргивал. Потому что не хотел бы, чтобы через все эти ужасы проходила девушка, да и вообще никому бы не желал такой судьбы. Да и тогда она была огромной, и я бы ощущал себя рядом с ней ещё более неловко. А если бы она влюбилась? Совершенно патовая ситуация. Так что хорошо, что Мэйн это Мэйн.

Разумеется, сами мысли я не транслировал, лишь эмоции. Жалость, горечь за него, принятие и приятие таким, какой он есть.

Самого парня я не ощущал, чтобы наши эмоции не смешались. Но его лицо, глаза – говорили за него. Он схватил меня за левую руку и резко притянул к себе, чтобы одной обнять, а второй погладил по голове.

Наверное, это был первый случай, когда мы обнялись просто так, а не мимоходом за другим действием. Иногда я вис на его шее, изображая капризного ребёнка, иногда он носил меня – всё это было не то, что сейчас. До этого лишь мимолётные прикосновения к моей голове, волосам, плечу. И то он быстро одёргивал, будто осозновал, что позволил себе лишнего.

Я отстранился и посмотрел на него снизу вверх. «Я хочу увидеть твои воспоминания».

«Зачем это тебе?»

«Практика. Будет даже лучше, если некоторые ты запечатаешь и позволишь после попытаться вскрыть».

«Но ты ведь не менталист».

«Но эта сила лучше всего работает с духами. К тому же, если понимать, как всё происходит на самом деле».

«Ты и так многое умеешь, – мужчина покачал головой. – Не пора ли сосредоточиться на доми? Твоё развитие стоит на месте».

«У меня есть кое какие наработки, не переживай» – улыбнулся я.

И ведь это действительно так. Я долгое время был погружён в работу с важным исследованием, которое помогло бы мне развивать доми в ускоренном режиме. Именно поэтому с таким усердием прокачивал свою менталистику. Что, как не она, могла помочь мне?

Но посвещать в свои планы друзей я не собирался, так как понимал: это будет слишком рискованно в их глазах.

А ещё то, что я смог взломать Мэйна, означало, что если он попадёт в лапы Ларгосу, то тот всё узнает обо мне, что ведомо магзверю. А ведь тот был уверен, что я никогда не смогу взломать его сознание! Ведь он сам учился запечатывать так, чтобы вскрыть не смогли. Но теперь следующим шагом было разработать действительно надёжный для ментальных атак щит.

Также продолжались мои исследования по информации, которую вынес из своего путешествия в Найатис. Увы, какие бы барьеры я не разрабатывал для удержания души, они не работали. Как бы не бился, не мог понять, почему ничего не получается. Решил на время забросить это направление.

Во время патрулей ходил на охоту и пытался не убивать зверей моментально. Потом запихивал их в доми и там добивал. Такими темпами прогресса практически не было видно. Оно и не удивительно, ведь «слоя» у таких душ практически не было.

* * *

Интерлюдия

Арлейн краем глаза смотрел, как Адмир и Мэйн о чём-то скрытно переговаривались, а потом начали обниматься. На лице высокомерного Фисларона мелькнули ревность и отвращение.

Энгван внутренне ухмыльнулся и прикрыл глаза, чтобы снова погрузиться в медитацию, игнорируя ноющую боль в своей структуре. Потому что так было нужно.

Время от времени Арлейн наблюдал за тренировками этих двоих, не только на мечах, но и как сейчас – менталистике. Ему с трудом удавалось разглядеть, как от одной до сотен нитей возникало между этими двумя эльфами, как они дрожали, словно на ветру – и больше ничего.

Парень знал, что у Адмира много секретов, что он гораздо серьёзнее и мудрее, чем хочет казаться. Что за ним стоят могущественные силы, и это не дед-архимаг или отец-король. Что-то более древнее, объёмное и угрожающее.

Пусть со стороны принц казался ветренным и излишне весёлым, парень знал, что это не так. Часто он задавался вопросом, игра ли такое поведение, так как слишком разным он видел юного Даэрина. От будто умственно отсталого ребёнка он мог за мгновение превратиться в сумасшедшего колдуна, а то и бога. Его лицо с лёгкостью могло изображать детскую наивность, безумство яростного бойца и холодность потустороннего существа. Всегда неизменной оставалась лишь притягивающая взгляд красота.