Текст книги "Идущий тропой мертвых 8 (СИ)"

Автор книги: Крафт Зигмунд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Медленно возвращаясь в свой временный дом, Итаелонар заметил трёх девушек, который счастливо переговаривались. Кси-Исшелрос знал их – фанатки амротмкого принца. И обсуждали они именно своего кумира, который сегодня одной из них улыбнулся.

Внезапно Итаелонар с ужасом для себя осознал, что у него бы возникли вопросы, если бы Даэрин стал обычным кумиром. Этот парнишка привлекал к себе внимание, словно магнит. Та самая картина, от которой невозможно оторваться. Не важно, что он делает, он даже, скорее всего, не жаждет этого внимания. Как сегодня утром, грубил и всем своим видом показывал, как ему неприятен Итаелонар. Но эффект вышел полностью противоположным.

Кси-Исшелрос испытывал к принцу симпатию, несмотря ни на что. А ещё чувствовал настороженность, будто где-то на горизонте затаилась опасность. Возможно, дело в другой стороне принца, которую он хотел увидеть своими глазами, но начальник аванпоста категорически отказался идти на сотрудничество.

Безумец, не знающий страха. Тот, кто не боится демонов и самой Бездны. Тот, который может заменить собой целый отряд защитников. Тот, кого слушаются как эльфы, так и животные, как живые, так и мёртвые. А иначе – погибают. Подобная характеристика была между нарочито сухих слов отчётов. Между ними будто скрывался крик о ненормальности происходящего вокруг принца за безопасными стенами аванпоста. Чего-то не менее необъяснимого и пугающего, чем сами Болота.

Перед глазами вновь появилось красивое лицо Амрота с глуповатой улыбкой. И как вот эта кукла может быть безумцем? Итаелонар обязан увидеть это своими глазами. А потому он подаст прошение о временной военной службе в обход закона. И во что бы то ни стало подружится с принцем. Потому что дело не только в задании, а в личном желании понять этого эльфа. Осознаёт ли он, какое влияние оказывает на других? Чего он хочет на самом деле? Почему его так тянет вглубь Болот? Туда, куда никто в здравом уме идти не захочет.

В то, что произошло в динами, Итаелонар не верил. Принц наверняка обманул, лишь бы избавиться от навязанного ученика. Потому что воплотить такое было немыслимо. Как и многое из того, что указано в отчётах.

На следующее утро Кси-Исшелрос отправился в специальный аванпост Найатис. К моменту его возвращения должен будет прийти ответ из столицы. Возможно, Онванар Кийзарос окажется более сговорчивым. Ну или хоть кто-то из местных защитников.

Глава 19

Мэйн был маугли, по сути. То, что он умел разговаривать и функционировать в рамках социума связано с тем, что магические животные находятся на грани между обычными зверями и разумными расами. Они впитали в себя признаки обеих форм взаимодействия и напоминали чем-то сказочные. Да, у них не было рук и ног в обычном понимании, манипулировали они обычно ртом, реже лапами, а когда осваивались в магии, то кинетикой, сводя контакты с малознакомыми объектами к минимуму.

И как любой социум, магзвери плохо относились к чужакам. Мэйн не был исключением, разумеется. Его называли эльфом, по расе, даже не мальчиком, например. Или набором признаков, которые именем не являлись и сокращались до сигналов. Так духи и животные отличали остальных, о ком разговаривали. Понял я это только оказавшись в голове Мэйна. Прежде считал, что звери, как и духи, используют общую информационную сеть планеты. Каждый родившийся или начавший своё существование вписывался в неё и так идентифицировался. Но нет, как оказалось. Рэй не мог объяснить, как он что-то знает или кого-то узнаёт. Или я не мог понять его непоследовательные попытки что-то втолковать мне. А вот Мэйн оказался в этом вопросе ближе к моему пониманию.

Итак, смесь запаха, формы, цвета, даже ауры. Эти образы магзверь запоминал и потом ими манипулировал. Достаточно было первый раз подробно объяснить, кого ты подразумеваешь под каким-то сигналом. Это одно из первых открытий, которое дал мне разум Мэйна.

Как я и просил, некоторые воспоминания этот мужчина запечатывал, а я взламывал. Причём он использовал разные методики, но те относительно легко мне поддавались. Дело в банально ином принципе понимания и взаимодействия в менталистике. Этот опыт с Мэйном и Этрианом дал мне много пищи для размышлений и следом разработок более прогрессивных методов шифрования блоков сознания. Я использовал что угодно, лишь бы отойти от стандартных методов – грубых духовных и замысловатых, но по сути связанных слепыми. Комбинированный метод казался мне самым лучшим, и даже таковых я собирался придумать как можно больше.

А вот каждый такой процесс дешифрования заканчивался своеобразной наградой – воспоминанием.

Мэйн жил в динами, что я уже знал. Он не выбирался за его пределы за редким исключением. Изнутри не было видно неба того же, как и любых иных ориентиров. Разве что местность всё же шла под заметным уклоном, точнее, это была расщелина, в которой и обитала семья Шанши. Вокруг – густой труднопроходимый и благоденствующий лес. В земле много камней, так что скорее это были предгорья, если не горы.

Нелюбимого не-змея братья и сёстры связывали и бросали одного, просто избивали, морили своими ядами, заводили в сложные места, откуда ему приходилось выбираться, валяли его в грязи, забрасывали камнями и прочее. Причём как такового ребячества во всём этом фактически и не было, они не смеялись, им не было именно весело. Скорее это холодная травля, акт доминирования. Показать, что в их семейной иерархии эльфийское дитя на самом дне. Его мог пинать кто угодно, а он не имел права вредить в ответ, лишь слабо отбиваться, иначе его могли серьёзно искалечить.

Разумеется, Мэйн рос медленно, успело смениться несколько поколений змей. Сложно сказать, сколько ему было лет на момент первого похищения, но точно уже за двадцать. Причём, сомневаюсь, что он ощущал себя взрослым на тот момент. Он оставался гнобимым всеми ребёнком, не нужным никому детёнышем.

Никому, кроме Шанши. Не знаю, привыкла ли она к нему, или относилась как к своему заданию. Но вместе они проводили много времени, Мэйн часто помогал ей, разделывая пищу, либо выполняя всевозможные мелкие поручения. Особенно он был счастлив, когда однажды проснулся истощённым и осознал, что его ноги превратились в хвост. Мечтал, что однажды и руки «срастутся» и он станет полноценным змеем. Но, увы, этому было суждено случиться гораздо позже и при иных обстоятельствах.

Ноги начали отниматься у него за несколько месяцев до самого процесса «перерождения». Сначала просто онемение, потом он на несколько часов становился инвалидом.

Змеи в принципе существа довольно спокойные. Мэйн перенял их манеру поведения, хоть внутри него частенько бушевали эмоции, которые он, между там, умудрялся подавлять.

Одно из воспоминаний относилось как раз к такому периоду, когда Мэйн стал инвалидом. Его сбросили в яму и закидали сухими листьями, а он терпеливо ждал, когда чувствительность вернётся, так как одними руками выбраться у него не удавалось.

Я наблюдал за ним со стороны. Сколько ему было? Лет десять? Двенадцать? Увы, я не мог сказать наверняка. Но от одного этого вида мне становилось жутко. Он валялся, словно сломанная кукла со стеклянным взглядом. Грязный и абсолютно голый. Пока жил с животными, не носил одежды. Да и откуда ей взяться?

По приказу, за ним вернулась одна из сестёр и «отнесла» к Шанше. Причём относилась даже хуже, чем к мешку картошки! Наверное общая расслабленность позволяла мальчику не получить серьёзных травм, как это бывает с пьяными.

Шанша отличалась не только размерами, меня зацепили её глаза. Зелёно-коричневые, с крапинками будто золота, они буквально фонили мудростью. Не знаю, сколько она прожила на этом свете, но точно не мало. Мне даже в какой-то момент показалось, что она видит меня, что в принципе невозможно.

Она аккуратно подхватила мальчика кончиком своего хвоста и погрузила в одно из своих колец. Обмыла его водой, излечила мелкие травмы и накормила. Как птицы кормят своих птенцов, не особо приятное зрелище. Но на тот момент Мэйн всё ещё был эльфом, он не мог глотать пищу целиком и в принципе потреблять сырое мясо. Учитывая, что он появился в этом месте младенцем, его особую диету не спешили менять. Он питался фруктами, ягодами и вот такими… отрыжками? Не только Шанши, но и братьев и сестёр. Он умел готовить на огне, но не любил этого делать, так как это лишний раз отличало его от остальных змей, которые также не любили запах костра. А вот подкармливать детёныша эльфа не считалось зазорным, всё же он принадлежал семье, хоть и находился на самом дне иерархии.

Я чуть сам не разревелся, когда увидел слёзы маленького Мэйна, как он обнимает змею, не в состоянии обхватить своими руками. Он жался к ней, а самого била мелкая дрожь безмолвных рыданий. Мать не утешала его, просто давала возможность находиться рядом. Она говорила о том, что сейчас мальчик меняется, очень скоро он перестанет быть эльфом. А когда тот с надеждой поинтересовался, станет ли он змеем, как она, та отрицательно покачала головой.

«Ты никогда не станешь змеем, хоть однажды и сможешь приблизиться к нашей форме».

Так он и уснул в кольцах матери, а потом ушёл своим ходом под её молчанием.

Когда ноги отнялись в последний раз, он уснул на долгое время. А проснулся уже с хвостом, покрытым засохшей слизью. Счастливее его жизнь от данного приобретения не стала, но поселила в душе надежду на лучшее.

Воспоминания мелькали одно за другим. И по-настоящему счастливого не было ни одного. Самые светлые с Шаншей. Некоторые были наполнены радостью от первой добычи еды в роли хищника, либо иных успехов в том, что могли делать другие змеи.

Мэйн жаждал одобрения и теплоты, но ничего этого у змей получить не мог, разумеется. Полагаю, он даже не понимал, чего именно так требует его душа и откуда это неудовлетворение.

Каждое воспоминание ложилось деталью пазла в моём понимании этого мужчины. Конечно, я и так знал, что жизнь его сахаром не была, но совсем другой уровень в качестве зрителя следить за всем этим это своими глазами.

Видя, как растут дети эльфов, Мэйн начал испытывать стыд за своё детство. Потому он не хотел показывать мне этот отрезок своей жизни. Как он ходил голым, словно дикий зверь, как жался к холодной змее в поиске тепла, как не мог постоять за себя и мирился со скотским отношением. Но всё изменилось, потому что мне было вовсе не смешно и не противно. Каждое воспоминание как порция информации, после которой он ожидал моей реакции.

Собственно, я единственный, кто в принципе захотел его услышать и понять, принять. Прав был Этриан, я действительно дал Мэйну то, чего у него никогда не было и быть не могло. Та самая сопричастность, нормальные здоровые дружеские отношения, я относился к нему как к самому обычному, как никто до меня. Мы скорее выступали друг для друга как равные, а не как наставник и ученик.

Арлейн был для меня младшим родственником, хоть по факту он и старше. Брат, который играет рыцаря в отношении меня, «господина». Мэйн – брат, который если и старше, то ненамного. Такой вот громила переросток. Этриан стал у нас приёмышем, не самым любимым, который вроде как немного испуган и прощупывает обстановку.

Айлинайн для меня молчаливый дядя, который иногда может поворчать. Хотя, его редкие реплики сложно назвать именно так, но всё же. Ну а Рэй… Он самый младший брат, капризный и непоседливый, которого вечно надо учить уму-разуму.

Наверное, самой особенной фигурой для меня был Онванар. Я всё ещё воспринимал его как старшего брата и очень сильно хотел, чтобы он занял место Ларгоса в моей жизни. Но, увы. Да и по факту в семью он не входил, лишь со мной связь имел.

Даэлия хоть и питомец, но тоже часть семьи. Возможно, её я любил больше всех остальных.

Разумеется, все эти члены моей так называемой духовной семьи самого меня и других воспринимать могли иначе. Но факт оставался таковым – мы действительно создали нечто, наподобие закрытой группы. Тот же Этриан, несмотря на то, что давно жил с нами бок о бок, даже не догадывался о подобном, хоть и замечал особое отношение.

Или, точнее, я создал. Именно я являлся якорем нашей группы, центром притяжения. И дело не только в формальностях и законах, по которым эти личности принадлежали мне или служили по договору. Всех их привлекал именно я, ко мне они тянулись в первую очередь и воспринимали остальных членов как данность. Ведь если ты входишь в закрытую группу, то обязан мириться с порядками в ней. Иначе, зачем ты здесь?

Вся суть нашего союза заключалась в приятном времяпрепровождении. Мы помогали друг другу и заботились. Даже Айлинайн приглядывал за тем же Мэйном, хоть по сути их ничто не связывало. Просто, он так хотел, так воспринимал эти рамки семейной группы.

То, чего я жаждал всю жизнь по сути у меня уже было и даже расширялось – семья. Тайритрон об этом знал, так как Айлинайн ему всё докладывал. Всё же, некромант его прямой хозяин, с этим ничего нельзя было поделать. А я его ученик. Как говорил фортис, тот воспринимал эту мою «шалость» благосклонно. Все создают себе окружение из личных предпочтений, и не важно, как именно это будет реализовано.

Собственно, об Этриане. Он так же дал мне много интересной информации. Что-то в нём было особенное, что отличало его от любого эльфа даже больше, чем Мэйна.

Мать его была немного строгой и отранённой, но всё же хорошей женщиной. Она действительно его любила и давала столько нежности и тепла, сколько не снилось Мэйну в его детстве от Шанши. Издевались над ним более злобно, но и он в стороне не оставался. Как итог, нападали на него только группами, но даже так он умудрялся давать отпор. Да и это принимало форму игры, хоть и обидной – общество эльфов накладывало свой отпечаток.

И всё же Этриан изначально родился особенным, его психика отличалась от других. Он был менее обидчив и в принципе подвержен эмоциям, а так же расчётлив. Умным не по годам, что сочеталось в нём с нелюбовью к учебникам.

Возможно, в этом был виноват отец, который подкорректировал гены, чтобы сын был именно амротцем по внешности. С другой стороны, многое он принял от своей матери, уж не знаю, как росла она и как стала той, кем являлась. Вопрос формирования личности сложен что в том мире, что в этом. Воспитание, среда, гены, а может и что-то ещё.

Этриан был сложен в своей, казалось бы, простоте. В нём не было ничего совсем уж примечательного. Он не гений, особо тяжёлой судьбы у него не было. Он просто наблюдал за миром и хотел залезть как можно выше, чтобы реализовать свой потенциал контроля и власти.

Его мать была лекарем в селе, а до этого жила в закрытой группе местных аналогов амишей. Это те самые эльфы, которые осуждают общепринятый уклад жизни и живут «как предки». Не гонятся за достатком, атрибутами общества потребления и рожают сколько хотят. Это то поверхностное, что я вообще знал о таких сообществах.

Разумеется, к этой женщине относились предвзято, что её мало волновало. А вот у маленького Этриана развился комплекс. Он хотел залезть как можно выше и доказать себе или всему миру, что он может всё, что угодно. Хоть его мать уже и покинула этот мир. Всё же, она родила его далеко не молодой девочкой. Но порадоваться за его успехи успела и очень им гордилась.

Я заметил, что Этриан манипулятор, всё его поведение не являлось им самим, это лишь актёрская игра. При этом не был психопатом, у него присутствовали эмоции и эмпатия. Но он в этом плане ближе к Айлинайну, будто мёртв изнутри. Вступив в семью, он стал собой по моей же просьбе, пусть и не сразу. Просто пустое место с глазами. Даже в радости он будто играл самого себя из детства.

Нулевой точкой Этриана была белая пустота, а библиотека – такое же пространство, в котором летали воспоминания. Первая такая «подвижная» библиотека в моём опыте. Учитывая, что эти шарики и кубики реально убегали от меня, поймать их тот ещё квест.

А что с моими воспоминаниями? Они были перемешаны с прежним принцем. Я не до конца провёл инвентаризацию, но моих личных воспоминаний оказалось куда меньше, так ещё и поломанных. Не было лиц людей, вместо этого помехи. Я даже собственную мать не помнил в молодости, только её более позднее воплощение. Это единственное человеческое лицо в моей памяти, кроме собственного. При этом я знал, что раньше видел абсолютно всех, а теперь ничего, как и того же человеческого отца. Его не было, абсолютно, ни намёка. Будто кто-то намеренно почистил все следы его существования. И это было жутко – осознавать, что важная часть жизни исчезла.

И всё же, несмотря на то, что у меня остался фактически лишь груз прежнего Адмира, я продолжал разграничивать его и себя, слишком разными мы были. Я перенимал его наследие, но оставался собой.

К Арлейну я ещё не вернулся, мне хватало воспоминаний собственных, и ещё двух друзей. Кроме этого, я продолжал медитировать и развивать свою структуру. Как и дальше прорабатывать данные Алдаласара Анисарн. Главная проблема заключалась в том, что все его наработки касались слабых протодуш. Его конструкты не годились для спиритов, которые в огромном количестве хранились в моих свитках. Требовалось провести много работы для того, чтобы адаптировать под свои нужды. Но я жил в предвкушении, что однажды это случится, и я смогу поглощать не только их слои, но и болванки душ. Никто не сбежит от меня.

Никто не отменял и обычные миссии от аванпоста, которые из весёлого приключения уже начали превращаться в рутину. Я перезнакомился фактически со всеми тварями в округе. Кто-то легко шёл на контакт, с кем-то приходилось утомительно спорить. А чаще всё же именно пленить, либо изгонять демонов. Эрлик также время от времени звал к себе и я больше не увиливал от встреч с ним. Смысл, если он всегда будет доводить ситуацию до абсурда и кошмарить других эльфов? Да и разговоры с ним так же приносили мне новые знания.

Неприятным сюрпризом стало возвращение Итаелонара Кси-Исшелрос через пару недель. А я ведь уже понадеялся, что больше никогда его не увижу! Увы. Айеравол Налиарн не стал юлить и сразу сказал, что ему настойчивое любопытство столичных магов как кость в горле, но он ничего не мог с этим поделать. Так что на целых полгода, внепланово, эта унылая рожа поступала на службу и привязывалась ко мне. Уровень допуска у Итаелонара был высоким, так что он мог ходить на самые засекреченные миссии. А ещё Айеравол по секрету поделился, что этот гад вовсе не в столицу уезжал, а в Найатис, где пытался вынюхивать про меня. Мало ему Элраднатиса оказалось.

Как та самая рыба прилипала, этот парень мне надоел. Рэй не раз вырубал его, либо запечатывал в свою ловушку, когда он пытался тайно следить за мной. Даже Мэйн пытался его припугнуть, но особого эффекта это не возымело. Следом возможностью услужить мне воспользовался Этриан. Он несколько дней окучивал столичного мага, пока мы с остальными ребятами занимались своими делами, а потом вынес краткий вердикт: избавиться от Итаелонара не выйдет. Ему поручена оценка моей личности, могу ли я представлять опасность для их общества, а также каковы мои истинные мотивы лезть вглубь болот.

Да уж, не было печали, называется. Получите и распишитесь. Благо, вся эта игра во временного вояку у парня произошла мне на радость весьма не вовремя для него. Потому что скоро мне надо было покидать Элраднатис и отправляться в столицу на свадьбу майонезного братца.

Я забирал с собой Арлейна, так как в Ильмарине жила его биологическая семья. Конечно, прикажи я остаться, нехотя, он бы исполнил приказ. Но я ведь не сволочь последняя, он больше года не виделся с братом и сестрой.

Мэйналивейн пёкся о моей защите, но понимал, что мне не могло грозить никакой серьёзной опасности. Посовещавшись, мы решили, что он сопроводит меня до ворот Ильмарина, а потом уже будет перемещаться сам по себе, скрытно. Разумеется, из-за Ларгоса. Да и он хотел, чтобы срок его военного контракта совпадал с моим.

А вот Этриан решил остаться на Болотах. Сказал, что ему стоит многое обдумать, как и последить за Итаелонаром. Я же полагал, что он собирался запустить свои загребущие ручонки во властные аранские структуры через этого самого мага из королевской семьи Ксилхарис. Но это даже мне лучше.

Даэлию я отпустил домой, к отцу. Скорее всего, буду постоянно находиться в городе, ей на мирных землях делать нечего. Ещё не хватало, чтобы кто-то переусердствовал из местных защитников и ранил либо убил её.

Впереди долгий путь и времяпрепровождение в обществе нелюбимых братьев. Но с отцом я и правда хотел бы увидеться. Показать, что со мной всё более чем хорошо. Наверняка ведь волнуется там сверх меры, это читалось между строк в его письмах.