Текст книги "Танцор Ветра. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

Лодка ткнулась в прогнивший борт, издав глухой звук, похожий на удар лопаты в крышку выкапываемого гроба. Сама атмосфера этого места давила на меня куда сильнее, чем я мог представить. Даже когда я стоял в кабинете призрачного судьи, то не испытывал такого иррационального страха. Там все было понятно, здесь же все ощущалось неправильным.

Дерево под моими пальцами было мягким, мокрым и таким же противным, как склизкая плоть гниющего мертвеца. В воздухе стоял запах тухлой рыбы, гниющих водорослей и чего-то еще, больше всего напоминающего жидкость для бальзамирования мертвецов. Вязкий белый туман клубился вокруг нас, затягивая окружающее пространство серой пеленой. Скрип дерева, плеск воды о борт, вой ветра в рваных парусах – все это смешивалось в какофонию, которая резала слух тишиной между звуками.

– Чертова дыра, – хрипло выдал Ликуй, сдвигая топоры на плечах. – Судя по очертаниям, это торговая баржа для морской торговли. Вот только тут даже крысы бы сдохли с голоду. Уверен, что в трюме нет груза. На таких посудинах команда человек тридцать, может сорок. Но если груза нет, то значит у них полно места для мяса. Злого мяса с кучей железа. Это сотня, а может, две ублюдков в засаде. Надо быть аккуратнее. – Будем честны, меня пробрала речь этого обычно немногословного бойца, но сколько бы ни было врагов, мы обязаны справиться, если хотим, чтобы Ксу выжила.

Я поднял взгляд на борта. Ветер заставлял паруса трепыхаться, словно рваные крылья умирающей птицы. Словно липкими щупальцами морского чудовища по моей коже скользило ощущение присутствия эссенции Изнанки. Каждый вдох говорил мне, что это место не для живых. Вот только я не просто живой, и у меня есть задача.

Ликуй взлетел на борт первым, будто штурм кораблей для него было привычным делом, и тут же сместился, давая место Ксу. Когда я оказался на палубе, то первое, что я заметил, это то, насколько побледнело лицо моей подруги. Она дышала чуть тяжелее, но в ее взгляде читалась стальная решимость. Она не хуже меня чувствовала влияние Изнанки и человека, который решил, что он хозяин над этой силой.

– От этого места у меня встают волосы на шее, – тихо прошептала Ксу, осматривая скрипучую палубу. Гнилые доски палубы были покрыты бурыми пятнами. Я знал этот цвет. Кровь. Старая кровь, намертво въевшаяся в доски.

Бойцы Дома молча заняли периметр. Арбалетчики развернулись в разные стороны, контролируя пространство. Бойцы с гуаньдао разошлись чуть в сторону, чтобы им было удобнее прикрывать Ксу от любого нападения. Их дисциплина была безупречной, но я видел, как в их глазах мелькает суеверный страх. Они знали легенды о том, что иногда мертвецы возвращаются. И когда они приходят, то желают лишь одного – теплой плоти и крови живых. Они знали, что могут умереть, но их верность Ксу была сильнее страха смерти.

Шифу перебирал четки. Он казался единственным спокойным. Его глаза скользили по тени люков, по щелям между досками, по ржавым дверцам надстроек.

– Такая тишина громче крика, – произнес он почти шепотом. – Они здесь. И ждут. Готовьтесь.

Я шагнул дальше, стараясь не шуметь. Вокруг зияли люки – черные провалы в трюм, из которых тянуло гнилью и холодом. Слабый свет факелов выхватывал из тумана лишь куски палубы, рваные канаты, выбитые весла.

Ветер толкнул меня в спину, словно говоря «прислушайся». Я замер, следуя его совету, и услышал звук, от которого внутри меня поднялась волна страха, которая тут же выжгла гнев. Сначала это был едва уловимый звук. Глухой, скрежещущий стук, словно кто-то изнутри царапал крышку гроба. Потом еще и еще. Каждое повторение было громче, настойчивее. Палуба под ногами будто отзывалась на удары – низким дрожащим гулом.

– А вот и встречающие пожаловали, – хрипло сказал Ликуй, перехватывая топоры. Его единственный глаз горел предвкушением.

Люк в центре палубы дрогнул. Гнилая доска вздыбилась и сломалась с влажным треском. И из тьмы, медленно, неловко, словно марионетки на ржавых нитях, начали выползать первые цзянши.

(азиатский вариант ожившего мертвеца или вампира, двигается прыгающей походкой и очень не гибкие)

Их кожа была зеленовато-бледной, как гниющее мясо, вымоченное в тухлой воде. Она местами обвисала, пузырясь слизью и плесенью. Белые спутанные волосы свисали клочьями, закрывая мертвые лица с пустыми глазницами. На лбу у каждого висел бумажный амулет из желтой бумаги с кроваво-красными иероглифами, написанными криво, будто дрожащей рукой. Амулеты свисали прямо перед их безжизненными лицами, и при каждом движении чуть колыхались.

Движения этих тварей были резкие и дерганые, словно это были деревянные марионетки. Суставы щелкали, как плохо смазанные петли. Они издавали хриплые, булькающие звуки, словно захлебывались болотной жижей.

Бойцы Дома застыли. Двое с арбалетами едва заметно отступили назад, словно пытаясь отдалиться от того, что не должно ходить по земле. Один из людей шептал молитву, губы дрожали. Даже у Ликуя угол рта дернулся в звериной ухмылке – страх и азарт смешались в нем в одно.

– Молитесь Небу, сосунки? – грубо рассмеялся он. – Молитвы вам не помогут. Против мертвецов есть другие методы! Видите бумажки? Пока они целы, тварь может двигаться. Сорвешь – и это просто старое вонючее мясо… Но лучше рубить на куски, так будет надежнее. Запомните, они не люди. Они всего лишь гнилое мясо.

Ксу подняла лук. Ее лицо не изменилось. Ни тени страха. Только ледяная сосредоточенность.

– Ликуй прав, – сказала она холодно. – Это препятствие нужно уничтожить.

Мощь Изнанки ударила меня штормовой волной. Словно я шагнул в водоворот темной, гниющей реки. Каждый вдох давался все тяжелее. Но благодаря своему рангу в Призрачной канцелярии я явно видел, что это не просто восставшие мертвецы, которых потревожил стихийный всплеск Изнанки. Нет, это были специально поднятые твари, от которых тянулись управляющие нити заклятия.

– Тот, кто их контролирует, очень сильный некромант, – тихо произнес Шифу, перестав перебирать четки. Его глаза сузились, следя за амулетами. – Заклятие не очень искусное, но его мощь велика.

Цзянши рванулись вперед. Они двигались очень неуклюже, но крайне быстро. Их движения были лишены плавности – только дерганые, марионеточные рывки. Один прыгнул, распахнув гнилые руки, длинные ногти блеснули в свете факелов. Другой, согнувшись, шел на четвереньках, как обезумевший зверь. Их рты открывались в беззвучном крике, из которого вырывался только булькающий хрип.

Я выхватил ножи. Они будто сами скользнули в руки. Я ощущал течение Изнанки, идущее из открытого люка за их спинами. Он был как дыхание умирающего чудовища. Кожа покрылась мурашками от этой мощи, а мышцы напряглись. Все тело знало – это будет резня.

– Готовьтесь! – коротко бросил я.

Ликуй с ревом шагнул вперед, топоры в его руках блеснули. Ксу натянула тетиву и тут же спустила. Первый выстрел – и стрела вонзилась прямо в амулет ближайшего цзянши. Бумага вспыхнула, мертвец рухнул, как срубленное дерево.

Я рванулся вперед, не желая ждать, когда они доберутся до нас. Моя сильная сторона – это скорость и ловкость. Нельзя дать себя окружить. Первый цзянши рванул ко мне рывком, словно пес, сорвавшийся с привязи. Его когти прошли в паре пальцев от моего лица. Я шагнул в сторону, клинок полоснул по желтому амулету – бумага вспыхнула, и мертвец тут же упал. Губы искривились в ухмылке. А это легко.

Ксу стояла в центре, словно статуя. Ее лук пел. Каждая стрела попадала точно в цель. Выстрел – и очередная голова с чавкающим звуком раскалывалась от ее граненых стрел. Она не стреляла впустую: движения были идеально выверены, экономны, будто каждое заранее рассчитано. Даже ветер, казалось, помогал ей, не мешая полету стрел.

Ликуй ревел, как раненый зверь, но его топоры работали хладнокровно. Один взмах – цзянши лишается руки. Второй – голова взлетает в воздух, ударяясь о палубу с глухим звуком. Его плечи ходили, словно кузнечные меха, дыхание было рваным, но он только ускорялся. Тела вокруг превращались в кашу из костей, гнили и крови. Теперь мне стало понятно, почему его прозвали Черный Вихрь.

Бойцы с гуаньдао держали линию рядом с ним. Древки их оружия сбивали мертвецов с ног, тяжелые лезвия разрубали гниющую плоть. Они работали как идеальный механизм, постоянно прикрывая друг друга: один сбивает, второй добивает.

Арбалетчики держались чуть позади, выбивая опасных противников. Каждый выстрел – тяжелый болт в грудь или голову. Они не пытались убить – они контролировали ситуацию, вбивая цзянши в доски, чтобы остальные могли добить. Глухие удары болтов, треск дерева, хрип мертвецов – все смешалось в один рваный ритм смерти.

Я двигался в тени Ликуя. Мертвые выбрали его основной угрозой, чем я и нагло пользовался. Сражаться, принимая чужие удары, – не мой стиль. Я скользил по палубе, нанося быстрые и точные удары. Удар – и левый нож срезает амулет. Поворот корпуса – и правый нож перерубает гниющую шею.

Я использовал их ломаные движения в своем танце смерти, заставляя мертвецов сталкиваться друг с другом. Грязь, кровь, трупная слизь летели во все стороны, пачкая одежду и кожу, но сейчас мне было не до того. Главное – держать ритм. Быть быстрее, чем они, бить точнее их.

Шифу был почти неразличим. Его движения – короткие, точные, будто каждое отточено десятилетиями. Пальцы – в глазницы. Ладонь – в основание черепа. Удар ребром ладони – и цзянши падает с переломанной шеей. Иногда он просто срывал амулет одним движением, словно рвал паутину. Его лицо оставалось спокойным, чуждым всему вокруг.

Цзянши лезли и лезли. Словно поток из чрева корабля. Доски палубы уже скрылись под слоем зеленой слизи и крови. Запах разложения становился все тяжелее, въедаясь в кожу, волосы, легкие.

– Сдохните, твари! – ревел Ликуй, разворачиваясь на месте и рассекая в стороны двух мертвецов одним ударом. – Их тут как тараканов! Во имя Цуй Ксу! Во славу Изумрудного Кедра! – его боевой клич отражался от глади воды, постепенно теряясь в тумане.

Я чувствовал, как мышцы начинают ныть, несмотря на подпитку эссенцией. Дыхание стало тяжелее, а мышцы на руках забивались.

– Держать строй! – крикнул я арбалетчикам, уже бросившим свои тяжелые игрушки и выхватившим мечи. – Не давать им окружать!

Ксу, казалось, не чувствовала усталости. Она стреляла так же быстро, как в начале. Ее глаза горели ледяным светом. Каждая стрела – смерть. Она не тратила ни единого движения.

Ликуй споткнулся на скользкой палубе, но тут же врубил топор в череп подскочившего цзянши. Один из бойцов получил царапину на лице, но устоял, отбросил мертвеца, и Ликуй добил его ударом сбоку.

– Их слишком много, – бросил я. – Нужно найти того, кто их выпускает!

– Иначе сдохнем от усталости! – поддержал меня Ликуй, разрубая сразу двоих. Он был залит зеленой жижей, но в его единственном глазе горел огонь.

Я снова и снова бил по амулетам. Резал, рвал, пинал ногами и толкал мертвецов. С каждой секундой ощущалось, как присутствие Изнанки становится все сильнее. Как будто баржа дышала этим гниющим воздухом, а мы лишь куски мяса, которые вот-вот будут сожраны.

Последний удар – и я увидел, что мертвецы начали иссякать. Поток замедлился, а потом и совсем прекратился.

Мы стояли на палубе, тяжело дыша. Вокруг – груды мертвых тел, слизь, кровь. Воздух был густым, липким. Мои руки дрожали от напряжения, но ножи все еще крепко лежали в ладонях.

– Это не конец, – произнес Шифу тихо. Его глаза были прикованы к зияющему люку. – Такие, как их хозяин, никогда не остаются без охраны.

Палуба дышала тишиной. Только плеск воды о борта, скрип дерева и тяжелое дыхание бойцов. Запах разложения висел липким облаком, смешиваясь с вонью слизи, крови и гнили.

Ксу выпрямилась, смахнув со щеки зеленую каплю. Лук все еще был в ее руках, тетива чуть дрожала от натянутых мышц, но взгляд оставался ледяным.

– Вниз, – сказала она тихо, но так, что ее услышали все. – Это наш единственный шанс.

Кивнув, я подошел к люку. Доски вокруг были скользкими, пропитанными какой-то мерзкой жижей, словно баржа сама гнила изнутри.

Тьма под нами выглядела густой, осязаемой. В ней не было ни звуков, ни движения, но я чувствовал – нас ждут. И поэтому спустился первым. Лестница прогибалась под ногами, скрипела, угрожая оборваться в любой момент. Воздух становился тяжелее с каждым шагом. Он пах плесенью, застарелой кровью, тухлой рыбой и чем-то сладким, будто в комнате разлагались сотни мертвых цветов.

Внизу темнота обняла меня, как холодная вода. Только слабый свет факелов сверху выхватывал углы трюма.

Пол был завален тряпьем, костями и гниющими остатками того, что когда-то было людьми. В углу я заметил что-то вроде стола, заваленного грязными ножами, склянками, запекшимися пятнами крови. Стены были испещрены темными потеками, а где-то глубже в трюме слышался тихий, мерзкий капель.

Здесь Изнанка ощущалась в полной мере. Она давила на психику и ощущалась густой, как кисель. Она обволакивала каждого из нас, проникала в легкие с каждым дыханием. Она словно говорила, что мы тут чужие. В нас слишком много жизни, и пора бы потушить наш внутренний огонь.

Ликуй спрыгнул следом, держа наготове свои чудовищные топоры, заляпанные ошметками мертвецов. Его единственный глаз бегал по сторонам.

В дальнем конце, на грубом подобии трона из перевернутых ящиков и старых канатов, сидел человек, пропитанный силой Изнанки. Сухой, будто высушенный временем труп, кожа стянута на костях серо-зеленой пленкой. Его глаза – две тусклые точки в глубоких впадинах. На груди висел большой, сложный бумажный амулет, на котором будто шевелились кровавые иероглифы. Каждый его тихий смешок звучал, как шелест сухих листьев. Судя по всему, это и был сам лорд Лян. Одного взгляда на этого выродка мне хватило, чтобы понять, что я нашел преступника, посмевшего вмешаться в дела Призрачной канцелярии.

Рядом с ним стояла женщина – высокая, с гордой осанкой. Дорогие, темные одежды для путешествия сидели на ней идеально, скрывая под практичностью аристократический вкус. Лицо прятала широкополая шляпа с вуалью, но холодная ярость, исходящая от ее фигуры, чувствовалась почти физически. По обе стороны – два телохранителя. Их доспехи были идеальны, но неброски, с гербовыми знаками Дома Цуй. Лица скрывали шлемы с забралами. Они стояли недвижимо, как статуи, но каждая мышца их тел была готова к убийству.

Ликуй выдал сухой смешок, тяжело опустил топоры на плечи и склонился в издевательском поклоне со словами:

– Госпожа Хуэйцин. Какая встреча в такой благоухающей дыре. Ваше присутствие тут словно нежный цветок, расцветший посреди кучи навоза. – Его голос звенел насмешкой, но под всем этим я ощущал гнев. Он выяснил, кто пытался убить дочь его возлюбленной, и теперь готовился расправиться с любым, кто посмеет помешать его справедливому воздаянию.

Женщина медленно подняла голову и сняла свою вуаль, открывая лицо – благородное, когда-то красивое, но сейчас искривленное безумной ненавистью.

– Матушка Хуэйцин, – произнесла Ксу. Голос был как тонкий ледяной клинок. Похоже, она до самого конца не верила, что вина за ее проклятие лежит на ком-то из семьи Цуй.

Глаза Хуэйцин вспыхнули безумной злобой. Она сорвала шляпу и бросила ее на пол.

– Матушка⁈ Ты смеешь называть меня так⁈ Выкормыш наложницы, ошибка, больная тварь, что украла место моего сына! Твоя мать – шлюха, занявшая место в постели моего мужа! Ты должна была сдохнуть еще в детстве! Но ты жива, ты здесь, ты смеешь стоять передо мной! – ее голос превратился в поток яда. – Дом Изумрудного Кедра принадлежит моему сыну по праву крови! Я сотру тебя и память о твоей шлюхе-матери!

Ксу даже не моргнула. Медленно достала из-за пояса нефритовый жетон с резным кедром – знак власти. Ее голос стал официальным, холодным, как судебный приговор.

– Госпожа Хуэйцин, первой крови Дома Цуй. Я, Цуй Ксу, Старшая Наследница и полномочный представитель Дома Изумрудного Кедра по воле Главы Дома и Совета Старейшин, обвиняю тебя в измене, сговоре с врагами Дома, покушении на жизнь законной наследницы и осквернении чести нашего рода. Суд свершился. Приговор – смерть.

Она натянула лук в одном плавном движении и выпустила стрелу прямо в сердце Хуэйцин. Я не ощущал от нее гнева, лишь холодную решимость.

Звон металла ударил по ушам. Первый телохранитель, будто ожившая статуя, одним молниеносным движением меча отбил стрелу. Искры рассыпались в полумраке.

В трюме стало еще тише. А лорд Лян начал хихикать, словно умалишенный. Он как будто предвкушал спектакль, в котором все роли уже расписаны.

Звон клинка еще не успел стихнуть, как Ликуй рванул вперед с ревом, обрушив топоры с силой падающей горы на телохранителя, попытавшегося его остановить:

– ЭЙ! ТВАРИ! ВАША ХОЗЯЙКА УМРЕТ ПЕРВОЙ!

Сталь встретилась со сталью – грохот удара отозвался в костях, искры разлетелись во все стороны. Бой с гвардейцами семьи Цуй начался.

Лорд Лян захихикал громче и хлопнул своими костлявыми ладонями. Хлопок прозвучал, как удар гробовой крышки.

Тьма вокруг зашевелилась. Из-под тряпья, из-за ящиков, из черных проходов выползали новые цзянши. Их было больше, чем на палубе, десятки – может, сотни. Амулеты на их лбах мерзко мерцали в полумраке, будто говоря живым, что сейчас они умрут…

Глава 6

Запах разложения стал настолько густым и вязким, будто его можно было потрогать. Гниль, привкус старой крови, тошнотворная сладость Изнанки. Где‑то наверху хлопал рваный парус, и этот звук напоминал предсмертный вздох. Скрипели доски, под ногами хрустели кости.

Кто‑то из бойцов грязно выругался, но тут же осекся, увидев, как двигаются новые мертвецы. Один из мечников сделал шаг назад, сжимая рукоять клинка так, что побелели костяшки пальцев.

Ликуй и его противник стояли глядя друг на друга. Телохранитель оказался хорош, он даже успел пустить кровь одноглазому, но и сам получил неприятную рану на бедре. Боец Ксу улыбался, словно довольный кот поймавший в мышь. Ему было плевать, что его кровь сочилась из раны в боку. Его единственный глаз горел все тем же холодным светом и жаждой мести. Он поднял топоры, словно вызов смерти был для него привычным делом.

Шифу не сказал ни слова. Лишь все так же медленно перебирал четки, как будто вокруг не было ни гнили, ни криков мертвых. Его взгляд был прикован к Ляну, и в этой неподвижности чувствовалась готовность. Старик просчитывал ситуацию.

Ксу шагнула вперед. Лицо мертвенно-бледное, губы сжаты в тонкую линию. Но в глазах была стальная решимость. Она смотрела не на цзянши. Она смотрела на Хуэйцин, стоящую позади телохранителей. В этом взгляде не было колебания. Только решение. Все остальное было вторичным.

– Какие вы неудобные гости. Пришли ко мне в дом, напачкали, да еще смеете нападать на моего партнера. – В голосе Ляна звучали истеричные нотки, похоже от долгого воздействия Изнанки его разум повредился. И очень сильно. Ему стоит поблагодарить Небо за наш приход, теперь его безумие не продлится долго. – Зато после вашей смерти, я получу отличные тела драконорожденных, которые так тяжело достать в наше время. Вы станете идеальным пополнением моих стражей.

– Отдай ее нам и мы уйдем не причиняя лишних проблем. – Я смотрел на старого ублюдка и врал ему, глядя прямо в глаза. Обманувший обманщика безвинен. Мне нужно было время, чтобы придумать план, а пока он говорит со мной мертвецы стоят на месте.

– И зачем это мне? Моя милая госпожа Хуэцин очень щедро оплачивает мои услуги, а я ей помогаю по мере моих скромных сил. – Он обвел окружающее нас пространство своими костлявыми руками и продолжил. – Да, ей осталось совсем немного, но какая разница если вы сдохните раньше, за исключением этой девочки. Ей придется пожить еще чуть-чуть, чтобы смерть была естественна. Не беспокойтесь ваши тела обнаружат в хорошем заведении, так что репутации дома Цуй ничего не грозит. – Он кивнул в сторону Ксу и до меня дошло о чем он говорит. Если Ксу умрет, то проклятие развеется, а значит если сдохнет жена ее отца, то произойдет аналогичная ситуация. Принцип подобия и связи, я хорошо слушал, когда Мэй Лин объясняла мне базу ритуалистики.

– Спасибо за такую заботу, но мы готовы заплатить вдвое против ее цены.

– Это смешно, откуда у вас такие деньги? Девчонка не может распоряжаться финансами дома так чтобы нити расследования не вели ко мне. Лишние проблемы.

– Зачем деньги? Я заплачу нефритом. Слитками полными эссенции изнанки с печатью министерства обрядов старой династии. – Его глаза расширились от жадности. Как я и предполагал, госпожа Линь не стала тянуть и выставила слитки на торги, а значит все кому интересны подобные вещи уже в курсе. Не удивлюсь если именно благодаря слиткам она и нашла этого ублюдка. А насчет самих слитков, то если честно, то я даже боюсь представить сколько они сейчас стоят. Говоря с Ляном, я медленно и незаметно смещался в его сторону. Такие как он слишком сильно полагаются на свою магию и слуг. Я же намного больше верил своим навыкам и ножам.

– Ты мне врешь! У тебя нет этих слитков, ты у кого-то узнал, что они мне нужны и решил, что сможешь за них выторговать свою жалкую жизнь!

– Именно из моих рук они попали к хозяйке улиц. – Лицо выродка исказилось в жуткой улыбке, рыбка заглотила наживку и он глядя на меня ответил:

– Значит твой дух расскажет мне где найти еще. – Вглядевшись в этого больного ублюдка я увидел главное. От Ляна, сидящего на своем убогом троне, тянулись тонкие, вязкие нити. Они цеплялись за каждого цзянши, пронизывали трюм, впивались в мертвую плоть. Он не просто их создавал – он был их сердцем и разумом.

Холод прошел по коже. Все стало предельно ясно. Пока он дышит, эти твари не остановятся.

Я сжал рукояти ножей так, что суставы заныли. В голове вспыхнула одна мысль – пробиться к Ляну, разорвать эти нити, вырвать гниющий корень из самой Изнанки.

Ксу посмотрела на меня. Я едва заметно кивнул. Она поняла. Мы оба знали: или сейчас, или никогда.

– Лорд Лян, я еще раз предлагаю договориться, пока не стало слишком поздно.

– Как же я ненавижу вас драконорожденных ублюдков. Вы верите, что все можно купить! Уже поздно. – Не успели его слова прозвучать, как Ксу повернулась ко мне. Лед в ее взгляде был острее любого клинка. Все произошло одновременно буквально за пару ударов сердца.

– Я беру Хуэйцин, – сказала она коротко, так, будто сама смерть уже стояла у ее плеча. – Ликуй, прикроешь.

– С радостью, – прохрипел он, перехватывая топоры. Его голос звучал, как ржавый металл, скрежещущий о камень.

Шифу сменил стойку и осенил себя каким-то знаком, оставив четки висеть на запястье. Он обвел взглядом бойцов, усталых, раненых, но все еще готовых сражаться за свою госпожу и спасение своей жизни.

– Сдерживаем тварей. Никто не должен прорваться. – его голос был тихим, но каждое слово вонзалось, как игла. – Лао, ты знаешь что делать.

Я встретился с ним глазами и понял – он видит то же, что и я. Нити. Сердце этой мерзости.

Мир сжался до простейшей задачи. Пока он сидит на своем троне, эти мертвецы будут рвать нас до последнего вздоха.

Бойцы выстроились полукругом, древки гуаньдао уперты в пол, мечники в полушаге позади. Последний рубеж.

А я рванул вперед используя усиление тела. Сейчас не время экономить силы. Старый выродок должен сдохнуть! Мир снова сузился – только цель впереди и ножи в руках.

Я мчался вперед, ныряя под корявые удары цзянши. Мир превратился в четкие линии движения: перекат, удар ножа в колено мертвеца, разворот, резкий бросок в сторону ящиков. Никаких лишних движений. Тело двигалось быстрее, чем успевал думать.

Вбитые намертво инстинкты вора и убийцы вновь служили мне лучше любых боевых школ. Воспользоваться мертвой тушей как укрытием, удар в сустав, рывок в сторону света. Я чувствовал каждую тень вокруг себя и скользил по ним, как по воде.

Я видел свою цель. Лян все еще сидел на своем жалком троне, хихикая, словно все происходящее было его праздником. И я видел нити, что они тянулись от него ко всем цзянши, пульсировали грязной энергией Изнанки. Некромант не верил, что я смогу его остановить.

Шаг. Прыжок. Нож – в глотку твари, пытавшейся перегородить путь. Перекат, удар второго ножа в амулет на лбу другого. Я двигался в потоке силы, плевать кто мне противостоит, старик сдохнет.

Но стоило мне приблизиться, как меня накрыла его тягучая аура и окружающая реальность дрогнула.

Трюм наложился на другую картину – серую, мертвую пустошь. Далекие голоса стонали в безжизненном ветре. Лян сидел не на троне – он стал огромным гниющим древом. Его лицо искаженно расплылось в древесной коре, а от ствола тянулись сотни корней-нитей, уходящих в каждого мертвеца.

– Глупец – прошелестел он. – Думаешь, твоя жалкая попытка что-то изменит? Я владыка мертвых!

От его голоса по этой мертвой пустоши расходились волны незримой эссенции. И я почувствовал, как мой знак сянвэйши сияет словно сигнальный маяк.

– Лорд Лян! От имени Призрачной Канцелярии, по статье о преступной некромантии, нарушении покоя усопших и посягательстве на порядок взаимодействия миров, ты приговариваешься к немедленному уничтожению и вечному заточению души.

Он взревел, и его корни-щупальца рванулись ко мне. Только сейчас до него дошло, что я не просто очередная добыча, а чиновник Призрачной Канцелярии за нападение, на которого наказание лишь одно – смерть и последующий суд мертвецов.

Я прыгнул вбок, скользнув по влажному трюму, словно по льду. Щупальце ударило в то место, где я был мгновение назад, взметнув фонтан гнили и праха. Второе, почти попало, но я ушел перекатом, метнув нож в один из корней. Лезвие вспыхнуло, перерубая нить.

– Остановите его! – Завизжало дерево-старик и над ним засветилось несколько призрачных душ больше напоминающих портовых рабочих, а я почувствовал в этом свой шанс. Не знаю почему, но я верил, что это сработает.

Глиняный символ в моей ладони осветился грязно-желтым светом наполненный силой Изнанки. Взмах рукой и я швырнул его в вызванных призраков. Приказ духу-каторжнику сработал и на бывших работяг, а я тут же активировал еще несколько глифов, подчиняя призраков своей воле.

– Убейте его! – мой голос ударил, как кнут. Призраки рванули к нему выпуская из своих полупрозрачных рук острые когти, которые впивались в щупальца-корни. Лян взвыл, ослабляя контроль, но все равно пытался добраться до меня.

Щупальца вновь ринулись ко мне. Я чувствовал, как силы уходят, эссенция утекала словно вода, но я шел к своей цели.

Уклониться от удара щупальца. Рвануть вперед и я активировал прощальный дар призрачного чиновника наполняя его энергией Изнанки.

Паньгуаньби. Кисть призрачного чиновника призвалась мгновенно будто я использовал ее каждый день. В моей руке сформировался заряд в виде темной кисти, кончик которой капал кровавым светом. Взмах руки и глиф рванул вперед со скоростью сигнальной ракеты.

Кисть пронзила астральное древо. Лян взревел от боли. Его крик звучал так, что душа содрогнулась. А я метнул еще три кисти. Четыре священное число смерти и Призрачной Канцелярии. Амулет выродка вспыхнул и рассыпался прахом.

Корни сжались в конвульсии. Его лицо треснуло, оскалилось – и начало разлагаться прямо на глазах.

Я видел, как из его тела вырывается сущность – бледная, искаженная, тянущая ко мне костлявые руки.

И тут из глубины астральной пустоши поднялись призрачные цепи. Они обвили его душу, надежно сковав и утянули вниз, в бездну, откуда нет возврата.

– Хорошая работа, сянвэйши, – Раздался в моей голове холодный голос Призрачного Судьи прозвучал в моей голове.

Мир дрогнул – и вернулся в реальность.

Я рухнул на колени, чувствуя внутри пустоту от потраченной эссенции. Окружавшие нас цзянши замерли, а потом начали падать, как сломанные куклы. Я поднял неверящий взгляд, когда первый цзянши рухнул на пол. За ним – второй, третий. Шум боя стих, словно кто-то перекрыл невидимый поток.

Ксу поняла все сразу. Ее глаза вспыхнули ледяным светом.

– Сейчас, – прошептала она, и в ее голосе была сталь.

Хуэйцин, напротив, заметно побледнела. Ее торжество сменилось чистым, животным страхом.

– Убейте ее! Убейте эту тварь! – завизжала она, голос сорвался в истерику. Два телохранителя мгновенно рванулись вперед.

Ксу вскинула лук с такой скоростью, что казалось, будто он сам прыгнул в ее руки. Тетива пропела – стрела пробила глазницу первому телохранителю, пройдя через забрало. Он рухнул, как подкошенный.

Второй оказался быстрее. Он ударил в тот миг, когда Ксу уже тянулась за новой стрелой. Лезвие рассекло ее руку, заставив выронить лук.

Ликуй, изуродованный, залитый кровью, с рычанием бросился на него сбоку, не чувствуя боли. Его топор ударил в спину врага, сбивая его с ног.

Шифу уже был там. Его руки двигались с нечеловеческой точностью. Одним ударом он выбил меч, вторым – сломал шею. Тело телохранителя дернулось и обмякло.

Хуэйцин осталась одна. Она попятилась, прижавшись к стене, как крыса, загнанная в угол. Ее взгляд метался, губы дрожали.

Ксу поднялась, опустив лук. Ее шаги звучали так же неотвратимо, как удары барабана перед казнью.

Никаких слов, никаких оправданий. Только холодное дыхание смерти в трюме.

Она остановилась в шаге от Хуэйцин.

Ее руки двинулись. Жест был выверен, красив и смертелен – словно танец. Пальцы чертили в воздухе петли, образуя вокруг себя вихрь зеленоватого света.

– За мать. За меня. За Дом, – шепнула Ксу и активировала серебряный глиф. – Я вычищу гниль из Изумрудного Кедра.

Лозы из ядовитой энергии рванулись вперед. Они впились в тело Хуэйцин, пробивая его насквозь. Не было ни крика, ни крови – только мгновенные черные пятна некроза, расползавшиеся по ее коже.

Лицо главной жены ее отца исказила гримаса невыразимого ужаса. А потом она застыла словно в жутком спазме, чтобы через мгновение рухнуть бездыханной.

Я почувствовал, как что-то разорвалось – тугое, удушающее, что висело в воздухе с момента нашей встречи.

Ксу глубоко вдохнула, впервые за все это время. Цвет возвращался к ее лицу, а в глазах зажглась сила. Проклятие спало.

Тишина опустилась на трюм так резко, словно тут только что взорвалась бомба.

Цзянши валялись повсюду – исковерканные тела, разорванные амулеты, зеленоватая слизь, пропитавшая доски. Запах гнили и крови смешался с гарью от болтов арбалетов.

Двое из бойцов лежали неподвижно. Ксу медленно подошла к ним и опустившись на колени бережно закрыла им глаза, поцеловав их в лоб она набросила на них плащи.

Третий, с рассеченным боком, держался на ногах, вцепившись в стену и бледнея на глазах. Четвертый перевязывал свою руку и рану на плече Шифу.

Монах сидел, скрестив ноги, тихо перебирая четки. Губы едва шевелились. Кровь стекала по его серым одеждам, но он не обращал на это внимания – все внимание было в дыхании, в контроле над телом.