Текст книги "Танцор Ветра. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Боль пронзила меня ледяной иглой. Кожа и мышцы словно горели адским пламенем, хотя в ране виднелись кристаллы льда. Кровь заливала ногу, окрашивая песок в темно-красный цвет.

Жанлинь наседал, осыпая меня ударами усиленного клинка. «Снежный рев» оставлял в воздухе следы морозного пара, а каждый промах замораживал песок до состояния стекла.

Я отступал, едва успевая парировать. Мои ножи покрылись коркой льда от соприкосновения с его лезвием. Пальцы коченели от холода.

Жанлинь нанес мощный диагональный удар, я заблокировал его двумя клинками, но сила удара швырнула меня назад. Мы сошлись в клинче – его меч намертво зажат между моими ножами, наши лица в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Сейчас… ты… умрешь! – прохрипел он, давя всем весом.

«Снежный рев» медленно, но неотвратимо приближался к моему горлу. Лед обжигал кожу на шее.

Пора заканчивать этот фарс.

В моем сознании вспыхнул образ подарка моего предшественника, чиновника Призрачной Канцелярии. Тмная бронза энергетического слепка, на которой была изображена кисть делопроизводителя с каплей крови на самом конце. Паньгуаньби – истинное оружие чиновников Изнанки. Я мысленно активировал глиф, и эссенция хлынула в умение. Темная энергия Изнанки, холодная как могильный камень и смертоносная как самый опасный яд.

– Что… – начал Жанлинь, почувствовав изменения в моей ауре.

Активированный глиф создал в воздухе духовный болт в виде кисти чиновника размером с короткий меч. Темная энергия сочилась с его острия как чернила.

– Паньгуаньби, – прошептал я. – Кисть того, кто ведет учет жизни и смерти. Пора тебе встретиться с сукой, которая тебя родила.

Жанлинь попытался отпрыгнуть, но было слишком поздно. Духовный болт пронзил его грудь, прошив насквозь между ребрами. Кровь брызнула из его рта, глаза широко раскрылись от шока.

Он упал на колени, затем рухнул лицом в песок. Кровь растекалась темным пятном вокруг его тела.

Тишина повисла над ареной, никто не ожидал, что наследник Цуй известный как опытный дуэлянт, проиграет новичку. Пусть он хоть трижды принят в дом Ли.

– Победа Ли Фэн Лао из дома Огненного Тумана! – прозвучал голос распорядителя.

Я опустил ножи, тяжело дыша. Рана на бедре горела, но адреналин все еще бурлил в крови. И тут я увидел то, что заставило кровь застыть в венах.

Дыра в груди Жанлиня начала затягиваться. Не заживать – именно затягиваться, как будто плавился воск. Края раны плыли друг к другу волнообразными движениями, словно живая плоть обладала собственной волей.

Его глаза открылись. В них не было боли, не было человеческого сознания. Только голодная пустота желающая лишь жрать…

Что-то совершенно не человеческое смотрело на меня из тела Цуй Жанлиня.

Глава 19

То, что поднялось с окровавленного песка арены, перестало быть человеком в тот момент, когда его глаза открылись.

Жанлинь – нет, то, что когда-то носило это имя – медленно поднялся на ноги. Дыра в груди затянулась волнообразными движениями плоти, словно воск потекший под воздействием пламени свечи. Но это был не процесс заживления. Это была глубинная трансформация. Перерождение во что-то совершенно иное. И теперь я прекрасно понимаю, что за ощущения у меня были от этого ублюдка. Энергия искажения. Теперь его смерть будет угодна не только мне и Ксу, но и всей империи.

Кожа выродка приобрела восковую бледность мертвеца, а под ней проступили темные вены, пульсирующие чем-то, что определенно не было кровью. Пальцы удлинились, ногти стали похожи на когти хищной птицы. Но хуже всего были глаза – пустые, как заброшенные колодцы, в которых не отражался свет. Глаза безумно голодной твари.

Существо повернуло голову ко мне, и я услышал тихий хруст позвонков. Угол поворота был неестественным – почти сто восемьдесят градусов. Значит шею ему будет сломать проблемно.

– Лао… – прохрипело оно голосом, в котором смешались интонации Жанлиня и что-то совершенно чуждое. – Ты… думал… победил? Глупец! Твое мясо станет мне пищей…

Трибуны взорвались криками ужаса. Зрители вскакивали с мест, многие бросились к выходам. Но я не мог оторвать взгляда от того кошмара, который разворачивался передо мной.

Тварь сделала шаг вперед, и песок под ее ногами почернел, словно превратился в испорченное стекло. Воздух вокруг нее начал мерцать от жара, хотя никакого огня не было видно. Порча Искажения становилась все сильнее. Как он мог так быстро измениться? Еще вчера от него не ощущалось даже намека на подобную мерзость?

А потом урод исчез. Не стремительно побежал, не прыгнул, просто выпал из поля моего зрения. Спасибо тебе наставник за твою науку. Инстинкт, заставил тело дернуться в сторону еще до того, как разум осознал опасность. К демонам все лишние мысли. Пора окончательно убить эту тварь!

Когти просвистели там, где секунду назад была моя шея. Я почувствовал, как они разрезают воздух с такой силой, что оставляют за собой видимый след – мерцающую линию искаженного пространства. Вот только в эту игру могут играть двое.

Существо материализовалось прямо передо мной, его лицо – искаженная пародия на черты Жанлиня – исказилось в хищном оскале. Изо рта потекла черная слюна, шипящая, когда касалась песка.

Время замедлилось.

Мир обрел кристальную четкость, характерную для критических моментов боя. Каждая деталь стала осязаемо ясной: капли пота на моем лбу, блеск когтей твари в тусклом свете, дрожание воздуха от исходящего от нее жара. Эссенция бурлила в моих венах, обостряя все чувства до предела. И в этот момент я почувствовал его новую атаку.

Я откинулся назад, прогибая спину в невозможном изгибе. Мои мышцы, усиленные драконьей силой, позволили мне принять позицию, которая сломала бы кости обычному человеку. Когти прошли в миллиметре от моего лица, и я почувствовал исходящий от них холод – не физический, а что-то более глубокое. Холод оскверненной могилы.

Мои ноги оттолкнулись от песка с такой силой, что под ними образовалась небольшая воронка. Я перевернулся в воздухе, извернулся и приземлился в десяти метрах от твари, уже держа в руках оба ножа. Пора кому-то умереть

Черная сталь моих клинков отражала лучи восходящего солнца, и я увидел в их поверхности собственное лицо – бледное, с горящими глазами хищника. Если этот ублюдок надеется добраться до моего мяса, то его ждет большой сюрприз. Ветер погладил меня по щеке, словно говоря: вперед брат, убьем еще одного искаженного. Какой бы сильный не был Жанлинь, он еще не умеет пользоваться своими способностями, в отличие от Фушэ, которого мы превратили в фарш.

Тварь не дала мне времени на размышления. Она рванулась вперед, но не по прямой – ее тело изгибалось в движении, словно у нее не было позвоночника. Руки вытянулись, и я с ужасом наблюдал, как пальцы продолжают удлиняться, превращаясь в костяные лезвия длиной с мои ножи.

В моем сознании вспыхнул энергетический слепок призрачного хлыста – светящийся образ в духовном интерфейсе. Я коснулся его мысленно, направляя эссенцию в активацию умения. Посмотрим, как он реагирует на глифы!

Плетеная нить темной энергии материализовалась в движении, обвиваясь вокруг вытянутой руки твари. Хлыст затянулся, и я дернул в сторону, пытаясь нарушить траекторию ее атаки.

Существо покачнулось, но не упало. Вместо этого его рука просто отделилась в том месте, где ее сжимал мой хлыст. Без крови, без признаков боли. Культя тут же начала пузыриться темной массой, отращивая новую конечность с пугающей скоростью. А обрубок руки попросту впитался в его ноги. В далеко кто-то кричал, но мне было плевать. Передо мной была цель.

– Гребаное дерьмо! – выругался я, отпрыгивая назад, чтобы уйти от атаки.

Тварь не ответила. Она прыгнула, используя как трамплин стену арены. Ее тело летело ко мне, раскинув обе руки – старую и новую, – а пасть разверзлась, показав несколько рядов острых зубов, которых у человека быть не должно.

Мои ножи встретили ее в воздухе. Я нанес серию из четырех ударов почти одновременно – левый клинок скользнул по дуге, целясь в шею, правый ударил прямо в область сердца. Но тварь изогнулась в полете невозможным образом, пропуская первые два удара мимо жизненно важных органов.

Третий и четвертый удары нашли цель. Левый нож вспорол ей бок от ребер до бедра, правый вонзился в плечо. Вместо крови из ран потекла черная субстанция, которая шипела и дымилась на воздухе.

Но существо не остановилось. Его когти нашли цель – глубокие борозды пересекли мое плечо, разрывая мышцы до кости. Боль взорвалась белой вспышкой в моем мозгу. Эссенция воздуха тут же пошла на активацию регенерации. Сейчас было не до экономии, стоит замешкаться и я труп!

Мы столкнулись и упали, катаясь по песку в смертельных объятиях. Я пытался вонзить ножи ей в спину, она – разорвать мне горло когтями. Песок летел во все стороны, окрашиваясь нашей кровью.

Я оттолкнул тварь ногой в живот и перекатился в сторону. Мы одновременно вскочили на ноги на расстоянии трех метров друг от друга. Я тяжело дышал, кровь заливала мне глаз, но руки крепко держали оружие.

Тварь приземлилась на четвереньки, как хищное животное. Ее новая рука была уже полностью сформирована, а старые раны начали затягиваться. Она облизнулась черным языком, пробуя на вкус мою кровь на своих когтях.

– Вкусно, – прошипела она. – Кровь… дракона… особенно… сладка…

Вместо ответа я атаковал. Рывок вперед, и оба ножа пошли в дело одновременно. Левый – диагональный удар сверху вниз, правый – горизонтальный, нацеленный в ребра.

Тварь отпрыгнула назад, но я не дал ей уйти. Продолжая атаку, я сделал еще два шага вперед и нанес серию из восьми ударов – комбинацию, которую изучал годами. Наставник называл ее два смертельных послания. В ней каждый удар перетекал в следующий, создавая непрерывную цепь стальных молний рвущих плоть врага.

Существо отступало, парируя мои атаки когтями. Искры летели при каждом столкновении металла и кости. Но я чувствовал, что превосходил его в скорости. Мои ножи двигались быстрее, точнее, смертоноснее.

Новый удар прошел сквозь ее защиту. Правый нож вонзился ей в живот по самую рукоять. А затем удар левым клинком пронзил ей бок между ребрами.

Тварь взвыла и попыталась схватить мои руки, но я уже выдергивал ножи и наносил следующую серию. Два удара снизу вверх, один горизонтальный, еще один диагональный. Черная субстанция брызгала во все стороны при каждом попадании.

Нужно было покончить с этим быстро. Каждая секунда промедления играла ей на руку – она регенерировала намного быстрее меня, а я истекал кровью не смотря на использование своей способности к исцелению.

В моем разуме засветился образ паньгуаньби – темно-бронзовый энергетический слепок кисти чиновника с каплей крови на кончике. Я направил в него эссенцию Изнанки, ту самую темную силу, что текла по границе между мирами.

Духовная кисть начала формироваться в воздухе перед моей вытянутой рукой. Но на этот раз она была больше, острее, пропитана смертоносной энергией пустоты. Воздух вокруг нее искривлялся, словно она обладала собственной гравитацией.

Тварь почувствовала изменение. Ее пустые глаза расширились – первая эмоция, которую я в них увидел. Страх. Она зашипела звуком, который никогда не издавало человеческое горло, и рванулась в сторону.

Но я предугадал ее движение.

Паньгуаньби выстрелила вперед со скоростью арбалетного болта. Духовная кисть пронзила существо в области солнечного сплетения, прошив насквозь. На мгновение тварь замерла, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

Затем темная энергия Изнанки начала свою работу.

Плоть вокруг раны начала чернеть и осыпаться, словно обугленная бумага. Тварь попыталась регенерировать, пузырящаяся масса потянулась к месту ранения, но сила пустоты была сильнее любого искажения. Все, к чему она прикасалась, обращалось в прах.

Существо завыло – звук, полный агонии и ярости. Оно схватилось за рану, пытаясь остановить распространение разрушения, но его пальцы тоже начали крошиться при соприкосновении с энергией Изнанки.

Но я не собирался ждать, пока сила Изнанки сделает всю работу. Тварь была ранена, но все еще опасна. Время добивать.

Я рванулся вперед, держа ножи наготове. Левый клинок нацелился в шею, правый – в сердце. Простая, смертоносная атака.

Тварь среагировала быстрее, чем я ожидал. Несмотря на распространяющееся разрушение, она перекатилась в сторону, и мои клинки встретили лишь воздух. Ее левая рука – та, что еще не была повреждена энергией Изнанки – выстрелила вперед когтями наперевес.

Я отклонился, но не достаточно быстро. Когти прочертили по моей груди четыре глубокие борозды, разрывая одежду и кожу. Кровь хлынула по ребрам, но боль только обострила мою концентрацию.

Правый нож развернулся в моей руке и нанес восходящий удар, отсекая твари два пальца. Черная субстанция брызнула на песок, шипя и дымясь. Левый клинок одновременно атаковал сбоку, целясь в почки.

Тварь извернулась с нечеловеческой гибкостью, пропуская мой удар мимо жизненно важных органов. Но лезвие все же нашло цель, вспарывая мышцы на спине. Она зашипела от боли и попыталась схватить мою руку своими оставшимися когтями.

Я дернул руку назад и сразу же контратаковал. Новая серия стремительных ударов – левый, правый, левый, правый, снова левый, и финальный удар правым ножом в горло. Каждое движение перетекало в следующее без малейшей паузы, создавая стальной вихрь вокруг твари.

Она отступала, парируя мои атаки когтями, искры летели при столкновении стали и кости. Но я не давал ей передышки. Мои ножи двигались независимо друг от друга – пока правый наносил прямой удар в грудь, левый уже описывал дугу, целясь в шею.

Тварь попыталась прыгнуть назад, но я предугадал это движение. Я шагнул вперед одновременно с ее прыжком и нанес двойной удар снизу вверх. Оба клинка вошли ей в живот, пронзая насквозь.

– Не может… быть… – прохрипело оно. – Я… бессмертен… Мать… дала мне… силу…

– Мать Изменений? – спросил я, выдергивая ножи из ее тела. – Она дала тебе силу, но не мудрость. А мудрость в том, что любую силу можно превзойти.

Я не останавливался на разговорах. Пока тварь пыталась говорить, я нанес еще несколько быстрых удара – два в грудь, один в горло, один в висок. Последний удар правым ножом пронзил ей глаз, и черная субстанция потекла по искаженному лицу.

Тварь рухнула на колени. Разрушение распространялось по ее телу, оставляя за собой серую пыль. Вскоре от нее остались лишь ноги, но даже они начали рассыпаться. Вот только я ощущал, что она может успеть востановиться, если ее окончательно не добить.

Но тварь еще не была мертва окончательно. Она перестала пытаться регенерировать и вместо этого собрала все оставшиеся силы для последней атаки. Ее тело, наполовину обращенное в прах, внезапно взорвалось в движении.

Я едва успел отклониться от ее когтей, но не смог уклониться полностью. Острые костяные лезвия вспороли мне бок, оставив глубокие рваные раны. Кровь брызнула на песок, но я не остановился.

Левый нож скользнул вверх, отсекая твари руку в локте. Правый вонзился ей между ребер, находя то место, где еще не добралась энергия Изнанки. Тварь взвыла от боли и ярости, но это был уже крик агонии.

Я выдернул клинок и тут же нанес новый. Горло, сердце, печень, почки. Каждый удар сопровождался выплеском эссенции. Мои ножи двигались независимо друг от друга, как будто у меня было два мозга, контролирующих каждую руку отдельно. Но я понимал, что этого слишком мало, чтобы окончательно убить выродка. И тут я почувствовал на себе чей-т овзгляд.

С трибуны, с самых верхних ярусов, сорвалась тень. Человек в простых серых одеждах и с соломенной шляпой на голове. Он не прыгнул – он парил, как осенний лист, но с невероятной, сокрушительной скоростью. Его падение было бесшумным, но в момент приземления он вогнал в каменные плиты арены всю свою энергию высвобождая дикую мощь.

БУМ-У-У-УМ.

Камень под ногами Жанлиня вздыбился. Не трещинами, не щупальцами. Острыми, отполированными до блеска пиками черного базальта. Они выросли мгновенно, десятки копий, пронзивших тело твари со всех сторон – грудь, живот, горло, бедра, конечности.

То что я пытался совершить ножами, незнакомец сделал одним глифом и это явно было серебро. Это было настоящей показательной казнью. Приговор был вынесен, и палач привел его в исполнение. Во славу Великих Драконов и Закатной империи.

Жанлинь, вернее, то, что от него осталось, на секунду замерло, пронзенное насквозь, как букашка в коллекции энтомолога. Его черные глаза широко распахнулись от шока. Затем его разорвало изнутри. Не кровью и плотью, а сгустками чистой, искаженной тьмы, которые с шипением испарились в воздухе. Песок арена и сломанные камни повинуясь жесту человека сомкнулись словно стирая старшего сына дома Цуй из мира живых.

Наступила тишина. Смертельная, оглушающая.

Незнакомец стоял, не обращая внимания на ужас на трибунах. Его шляпа скрывала лицо. Он повернулся ко мне и слегка кивнул. Его голос был спокоен и молод, но в нем чувствовалась какая-то просто невероятная сила.

– Мастер Без Лица тобой бы гордился, ши-сюн-ди.

Прежде чем я успел что-то сказать, понять, отреагировать, он сделал шаг назад. Его фигура дрогнула, словно мираж на жаре, и растворилась в воздухе, не оставив ни следа, ни запаха.

Я остался один посреди разрушенной арены, с окровавленными ножами в руках, с болью в плече и с оглушительным эхом этих слов в ушах. Брат по учителю.

Глава 20
Интерлюдия

Павильон «Стального Пера» возвышался над ареной подобно хищной птице, застывшей в ожидании добычи. Его резные балки из черного дерева были украшены серебряными инкрустациями в виде летящих металлических перьев заточенных до бритвенно остроты – символа дома, что даровал название павильону. Дому мастеров лука и талантливых мечников. Отсюда, с высоты третьего яруса, открывался безупречный обзор на арену, где кровь драконорожденных вот-вот должна была пролиться на белый мрамор.

Старик Лю Чжэньшань сидел за низким столиком из красного сандала, его спина была прямая как боевый клинок легионера, несмотря на сто десять прожитых зим. Седые волосы были собраны в тугой узел, закрепленный простой деревянной шпилькой. Никаких украшений, никакой показной роскоши. Лицо, изрезанное морщинами, хранило печать времени и бесчисленных битв. Но глаза оставались острыми, как в те дни, когда он сам стоял на аренах, держа в руках свой легендарный цзянь «Серебряную Слезу». На этих аренах он трижды получал награду из рук самого императора, да живет он вечно.

Перед стариком на низком столе стояла простая глиняная чашка с дымящимся чаем. Не дорогой фарфор, не нефритовая посуда. Обычная глина, обожженная в печи простого мастера. Чжэньшань презирал показную роскошь так же, как презирал тех, кто затуманивал свой разум. Вино, опиум, зелья забвения – все это было для слабаков, неспособных встретить реальность лицом к лицу. Чай, фехтование, стрельба из лука и красивые северянки, вот четыре слабости, которые он себе позволял.

Господин Лю поднёс чашку к губам, вдыхая аромат жасмина, смешанный с лёгкой горечью зелёного чая. Идеальный баланс. Его философия говорила, что всё в жизни должно было быть сбалансировано. Каждый глоток был медитацией, каждое движение отточенным ритуалом.

Рядом с ним, чуть позади и слева, стоял его племянник – Лю Кайжэнь, молодой человек тридцати двух лет, одетый в тёмно-синий халат с вышитыми серебром перьями на рукавах. Кайжэнь был хорош собой, с правильными чертами лица и внимательным взглядом, но в нём ещё не было той глубины понимания, которая приходит только с годами и кровью.

На арене зазвучал гонг. Поединок начался.

Цуй Жанлинь выступил вперёд, его фамильный меч «Снежный Рев» сверкнул в утреннем свете. Движения были текучими, идеальными. Классическая школа фехтования Дома Цуй, отточенная поколениями мастеров. Каждый шаг, каждый взмах клинка следовал канонам, записанным в древних трактатах. Форма была безупречна.

Фэн Лао двинулся навстречу, два коротких ножа в руках. Его стойка была ниже, менее формальной. Он двигался как уличный боец экономно, без лишних украшений, каждое движение нацелено на одно: выжить и убить.

Чжэньшань сделал ещё один глоток чая, наблюдая. Его лицо оставалось бесстрастным, как маска из камня.

Первый обмен ударами прозвучал как раскаты грома. Металл встретился с металлом, искры посыпались на мрамор. Жанлинь атаковал высоким диагональным разрезом – классическая техника «Падающий Лист». Фэн Лао парировал правым ножом, одновременно контратакуя левым – низкий укол в живот. Жанлинь отступил, избежав удара на волосок.

– Дядя, – негромко произнёс Кайжэнь, не отводя взгляда от арены, – прошу прощения за беспокойство, но мне необходимо обсудить дело.

Чжэньшань не повернул головы, продолжая наблюдать за поединком.

– Говори.

– Первый Советник… он прислал очередное напоминание о контракте. Фэн Лао должен был умереть ещё неделю назад. Советник недоволен задержкой. Он намекает, что Дом Стального Пера теряет свою репутацию.

Старик медленно, с почти церемониальной неспешностью, поставил чашку на стол.

– Передай Первому Советнику, – его голос был подобен шелесту сухих листьев по камню, – что Дом Стального Пера отказывается от охоты на Фэн Лао.

Кайжэнь дёрнулся, словно его ударили. Он шагнул вперёд, забыв на мгновение о том, где находится:

– Но дядя! Мы уже взяли аванс. Значительный аванс. Пять тысяч лянов серебра. А Первый Советник – это не мелкий торговец с рынка. Он контролирует половину потоков золота в провинции. Отказаться от его заказа… это оскорбление. Он может…

– Может что? – Чжэньшань наконец повернул голову, и его взгляд заставил племянника замолчать на полуслове. – Закричать? Пожаловаться? Или, может быть, он пришлёт своих людей убить меня?

Старик издал смешок, больше похожий на треск старого дерева. Последний убийца приходил за ним лет сорок назад и это было весело. Приходить к потомку дракона металла с таким количеством металлического оружие очень большая глупость. Как говорил его наставник: Убил тысячу – остался в тени: никто не боится, никто не подчиняется. Убил одного на виду, сделал из него зрелище – весь мир увидит и запомнит. Вот и тот убийца стал отличным зрелищем.

– Садись, мальчик. Налей себе чаю. И внимательно смотри.

Кайжэнь сглотнул, сел на подушку напротив дяди и послушно налил себе чаю из простого глиняного чайника. Его руки слегка дрожали. Он поднял чашку к губам, но не стал пить. Для него было слишком горячо.

Чжэньшань указал подбородком на арену:

– Что ты видишь?

Кайжэнь перевёл взгляд вниз. На арене Жанлинь только что провёл серию из пяти последовательных ударов – комбинацию «Цветение Сливы», где каждый удар переходил в следующий с неумолимой логикой. Фэн Лао отступал, парируя, его ножи мелькали как молнии, отклоняя каждую атаку. Но он явно был в обороне.

– Я вижу… – Кайжэнь нахмурился, подбирая слова, – я вижу двух драконорожденных. Один из них мечник, обученный классическим техникам. Другой ножевик, явно уличный боец. Жанлинь доминирует в схватке. Его техника превосходна. Фэн Лао держится, но…

– Но? – переспросил Чжэньшань, неторопливо наливая себе новую чашку чая.

– Но долго он так не продержится, – закончил Кайжэнь. – Жанлинь слишком хорош. Его меч быстрее. Его техника чище. Это лишь вопрос времени.

Чжэньшань поднял чашку к губам, сделал медленный глоток. Чуть подержал чай во рту наслаждаясь легкой горечью, а затем поставил чашку обратно с той же церемониальной точностью.

– Ты смотришь, – произнёс он тихо, – но не видишь.

Кайжэнь повернулся к дяде, недоумение отразилось на его лице:

– Дядя, я не понимаю…

– Смотри внимательнее, – старик указал на арену худым пальцем, на котором виднелся старый шрам. – Не на мечи. Не на движения. Смотри как они двигаются.

Кайжэнь послушно перевёл взгляд обратно на арену. Жанлинь только что провёл мощный вертикальный удар сверху вниз – технику «Раскалывающий Гром». Фэн Лао отклонился влево, пропуская клинок мимо себя на расстоянии пальца, и немедленно контратаковал – оба ножа одновременно, крест-накрест, целясь в шею и бок.

Жанлинь парировал, отступая, но на его щеке появилась тонкая красная линия. Первая кровь.

– Он… Фэн Лао только что порезал его, – сказал Кайжэнь. – Значит, он не так слаб, как я думал. Возможно, он просто очень талантлив. Некоторые рождаются с инстинктом бойца.

Чжэньшань хрипло рассмеялся.

– Талант, – повторил он с издёвкой. – Талант. – Он покачал головой. – Мой мальчик, ты всё ещё смотришь, но не видишь. Позволь старику объяснить тебе то, что ты пропускаешь.

Он снова указал на арену, где Жанлинь и Фэн Лао расходились по кругу, готовясь к следующему обмену:

– Цуй Жанлинь. Старший сын Дома Изумрудного Кедра. Обучался искусству меча с пяти лет. Его первый наставник – Мастер Чэнь Хао, один из лучших фехтовальщиков южных провинций. На его счету – двенадцать официальных дуэлей. Из них восемь закончились смертью противника. Ему тридцать два года. Двадцать семь лет он держит в руках меч.

Кайжэнь слушал, его лицо постепенно бледнело.

– А теперь, – продолжал Чжэньшань, его голос стал ещё тише, заставляя племянника напрячься, чтобы услышать, – расскажи мне о Фэн Лао. Что ты о нём знаешь?

– Он… – Кайжэнь замялся. – Он вор. Мастер-вор, самый молодой в истории гильдии. Его наставник умер при странных обстоятельствах. Месяц назад он пробудился как драконорожденный. До этого он был простолюдином.

– Именно, – перебил его Чжэньшань. – Месяц назад. Месяц, Кайжэнь. Один месяц он знает, что в его жилах течёт кровь драконов. Один месяц, как он может использовать эссенцию. А до этого? Уличный босяк. Вор. Человек, который крал в тенях, а не дрался на аренах.

Старик сделал паузу, давая словам осесть, затем продолжил:

– И вот этот вчерашний бродяга, волею случая пробудивший кровь, внезапно сражается на равных с человеком, которого обучали лучшие мастера с детства. Человеком, чей меч пил кровь в двенадцати смертельных дуэлях. – Он наклонился вперёд, его глаза сверкнули. – Не находишь это странным?

Кайжэнь открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Он снова посмотрел на арену, и теперь он видел по-другому.

Жанлинь атаковал снова – комбинация из семи ударов, техника «Танец Белого Журавля», каждый удар перетекал в следующий как вода. Его форма была безупречна. У

А Фэн Лао двигался совершенно иначе. Его стиль был хаотичным только на первый взгляд. Он не следовал канонам классических школ. Но в его движениях была пугающая эффективность. Каждый шаг экономил миллиметры. Каждый удар целил в жизненно важные точки. Не было ни единого лишнего движения.

И его ножи никогда не останавливались. Правый парировал, левый атаковал. Левый блокировал, правый резал. Непрерывный поток насилия, как два серебряных вихря.

Жанлинь порезал ему плечо, чуть вспоров кожу.. Фэн Лао даже не отреагировал на боль. Вместо этого он использовал инерцию отклонения, чтобы провести удар снизу вверх, почти вспоров живот Жанлиня. Тот отпрыгнул, но на его дорогом халате расцвело красное пятно.

– Дядя, – медленно произнёс Кайжэнь, – вы хотите сказать…

– Смотри, – приказал Чжэньшань. – В следующий раз, когда Жанлинь атакует сверху, левый нож Фэн Лао будет бить в горло.

Кайжэнь впился взглядом в арену. Сердце колотилось. Жанлинь развернулся, набирая инерцию для мощного диагонального удара сверху вниз – техника «Падающая Звезда», один из коронных приёмов Дома Цуй. Его меч поднялся высоко, солнце отразилось от чёрного лезвия.

И в этот момент Фэн Лао начал действовать. Его правый нож встретил меч, отклоняя его в сторону. А левый взметнулся вверх, словно серебряная змея, целясь точно в горло Жанлиня.

Только молниеносная реакция спасла наследника Дома Цуй. Он отклонил голову, и нож прошёл в миллиметре от его сонной артерии, оставив неглубокий порез на шее.

Кайжэнь замер. Его чашка с чаем дрогнула в руке, расплескивая несколько капель на столешницу.

– Как? – прошептал он. – Как вы…

Чжэньшань хрипло рассмеялся снова. Звук был таким же сухим и древним. Он неторопливо поднял чайник, наполнил свою чашку свежезаваренным жасминовым чаем. Пар поднимался тонкими струйками, словно души, восходящие к небесам.

Старик сделал медленный, смакующий глоток. Затем опустил чашку и движением, которое заставило Кайжэня вздрогнуть – потянулся к своему собственному горлу.

Худые пальцы, покрытые старческими пятнами, коснулись шеи. Там, едва видимый под складками кожи, проходил тонкий белый шрам. Старый. Очень старый. Но тот, кто знал, что искать, мог его заметить.

– Видишь эту отметину? – спросил Чжэньшань, его голос звучал как шёпот ветра над забытыми могилами.

Кайжэнь кивнул, не в силах произнести ни слова.

– Этот шрам оставил мне, восемьдесят лет назад, такой же «бродяга» с двумя ножами, я влез в чужие дела и поплатился за свою наглость. Это было в порту Линг-Чи. Тот ножевик тоже был «талантлив». Парнишка Фэн Лао не уличный босяк. Его готовили. Годами. Готовили бойцы Тайной Канцелярии. Их техника не для зрелищных поединков. Она для одного: быстрого, тихого, эффективного убийства. А теперь он еще и под крылом Дома Огненного Тумана. Смекаешь? Первый Советник, в своей слепоте и высокомерии, решил натравить нашу гильдию на агента Канцелярии, прикрытого могущественным кланом. Только законченный дурак поставит весь свой Дом на кон из-за платы за кровь, пролитую по глупости другого.

Внизу Фэн Лао провёл комбинацию, которая заставила Кайжэня вздрогнуть. Правый нож парировал высокую атаку Жанлиня, затем Фэн Лао шагнул внутрь дистанции, его левое плечо врезалось в грудь противника. Жанлинь пошатнулся, и в этот момент оба ножа атаковали одновременно – один в солнечное сплетение, другой в шею.

Жанлинь каким-то чудом отклонился, но ножи оставили два длинных пореза на его торсе. Кровь начала просачиваться сквозь дорогой халат.

На арене Жанлинь, истекающий кровью, собрался для финальной атаки. Его глаза горели безумием. Он больше не чувствовал боли. Его эссенция бурлила неестественно, черные прожилки проступали на коже.

Он взревел и бросился вперёд, меч «Снежный Рев» сверкнул в сложной комбинации, но Фэн Лао не отступил. Он шагнул навстречу и активировал глиф.

Чжэньшань медленно выдохнул. Он поднял чашку, но чай уже остыл. Не важно. Он всё равно сделал глоток горький, холодный, идеальный для момента.

– Это, – произнёс он тихо, – и есть причина, по которой я отказываюсь от этого заказа.

Кайжэнь всё ещё сидел застывший, его взгляд не мог оторваться от тела на арене.

– Дядя, – наконец выдавил он, – что мне сказать Первому Советнику?

Чжэньшань поставил чашку, вытер губы краем рукава и повернулся к племяннику. Его лицо было непроницаемым, но в глазах плясали огоньки – не веселья, а чего-то более опасного. Предвкушения.