Текст книги "Никогда не было, но вот опять. Попал 4 (СИ)"

Автор книги: Константин Богачев

Соавторы: Алексей Борков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Ажиотаж в городе по поводу наших изобретений и полётов давно схлынул и аборигены довольно равнодушно наблюдали уже привычною картину наших передвижений и лишь вездесущая ребетня и немногочисленные зеваки из гостей города и недавних переселенцев обращали внимание на нас.

Время было не позднее и я отправился к Глебовым. Мне нужно было узнать на какой стадии у них работы по радиотелеграфу. Сергей Петрович, через Ярошенко передал мне, что меня приглашают в гости. Наверняка у господ изобретателей радио очередной затык и необходим свежий взгляд на проблему. Ну и Аннушка с подругами тоже видеть меня желает.

В гостиной у Аннушки застал её подруг: автора женских романов Ольгу Лиховицкую и Дарью Зотову – художника. Дамы, увидев меня, обрадовались моему здоровому виду и тут же, потребовали выполнить выданные ранее обещание издать роман отдельной книгой с рисунками. Я предложил сначала написать ещё один и тогда уже издать два романа под одной обложкой, но женщинам не терпелось увидеть отдельную книгу, тем более, что первая алтайская газета получила довольно большую популярность благодаря главам романа госпожи Лиховицкой. Мне пришлось пообещать, что роман будет издан отдельной книгой и с иллюстрациями Дарьи Зотовой.

После этого обещания мне были предъявлены иллюстрации, где в облике героини явно проглядывали черты красавицы Аннушки. А ведь вполне возможно, что книга будет иметь успех, и я не только не потерплю убытков от её издания, но и даже немного наварюсь, если конечно удастся книжку вывезти в другие города и прорекламировать.

Заверив дам, что книга в скором времени будет издана, я оставил их обсуждать новость, сам поднялся в кабинет Сергея Петровича. Там кроме хозяина присутствовали ещё два человека. Одного я знал. Пекарский Григорий Мстиславович, большой любитель чего либо отпраздновать в хорошей компании. Третий довольно молодой парень мне был не известен. Сергей Петрович представил его мне:

– Черников Виктор Александрович!

– Щербаков Алексей Софронович! – представился своим новым именем я, чем вызвал на лице хозяина некоторое недоумение.

Господа уютно расположились в кабинете возле стола, на котором стояла бутылка вина и кое-какая закуска.

– Господа что празднуем? – осведомился я.

– Сегодня мы испытали прибор, – сообщил мне Сергей Петрович.

– Вот как? – несколько возбудился я, – Ну и каков результат?

– Полный успех! – указал он на неказистый аппарат стоящий на столике в углу кабинета.

Я пригляделся! Так это же приёмник. Я видел макет радиоприёмника Попова, но этот выглядел совсем иначе. Ранее затык у них был в малочувствительном когерере, но я подсказал сделать контакты из платины, и видимо это помогло.

– Расстояние? – спросил я, ещё не веря в успех.

– Более километра! – гордо сказал Пекарский. – Дальше не пробовали.

– Солидно, но маловато, – произнёс я и добавил, – нужно узнать наибольшее расстояние уверенного приёма.

– Завтра наймём извозчика погрузим приёмник с батареями и будем выяснять, – сказал Сергей Петрович.

– Никаких извозчиков! – воскликнул я пафосно. – Извозчик это телега прошлого! Мы же поедем на автомобиле!

– Это на суховской тарахтелке? – пренебрежительно спросил Пекарский. – Так она же у него рассыпалась.

– Это старая рассыпалась. Он уже новую сделал. Покрепче.

– Ну-ну…! – с сомнением произнёс Григорий Мстиславович, вполне обоснованно сомневаясь в надёжности нового вида транспорта. – Я пожалуй на всякий случай извозчика найму, – добавил он.

– И это правильно! – засмеялся я.

Сергей Петрович слушал нашу пикировку улыбаясь, а третий участник застолья смотрел с некоторым удивлением. Я взял инициативу в свои руки, сказав:

– Сергей Петрович, налейте и мне.

Хозяин достал из шкафа ещё один бокал, набулькал мне из бутылки красного вина. У остальных уже было налито. Я поднял бокал и подражая киношному генералу сказал:

– Ну, за технический прогресс!

– Кратко! Но по существу! – прокомментировал мой тост ехидный господин Пекарский и первым осушил свой бокал.

На следующий день с утра я был у лётчиков, и наш автомобиль, под управлением самого изобретателя, выволок на поле, которое мы использовали в качестве аэродрома, самолёт. Оказывается господа механики потрудились вчера ударно. Им самим не терпелось продолжать полёты.

Обговорив с Архипкой порядок сегодняшних испытаний, я отправился к Глебовым. Там уже Пекарский с молчаливым Виктором Александровичем Черниковым грузили в извозчичью пролётку приемник и аккумуляторы. В пролётку взгромоздился Пекарский, а Черников сел ко мне и мы покатили. Отъехав от дома Глебовых примерно на километр, мы остановились и стали ждать оговорённого времени, когда Сергей Петрович подаст сигнал с передатчика. Так разъезжая по округе мы установили, что сигнал передатчика уверенно ловится на расстоянии около пяти километров. Единственной трудностью эксперимента была необходимость поднять повыше принимающую антенну, но мы справились.

Виктор Черников, оказавшийся молодым специалистом, недавно окончившим университет, и вполне продвинутым в плане современных теоретических знаний, предложил увеличить передающую и принимающую антенну. Специалисты немного поспорили друг с другом по поводу дальнейшего усовершенствования когерера. Я слушая их, уже не удивлялся как раньше изобретательской инерции. Когда они устали спорить, я сказал:

– Господа, а что это вы уперлись в этот когерер? Это же технический тупик.

Спорщики удивлённо на меня посмотрели. После некоторого молчания Пекарский спросил:

– Алексей вы можете предложить что-то иное?

– Предложить, то я могу много чего, но вряд ли мы сможем это воплотить, так сказать, в железе. Хотя ламповый триод уже можно сделать.

– Ламповый триод? – удивлённо спросил Пекарский.

Видя, явный интерес молчаливого коллеги Григория Мстиславовича, рассказал, как мог о ламповом триоде. Пекарский скептически похмыкал, а молодой задумался. Чтобы подвигнуть электротехников на эксперименты я сказал:

– Я готов финансировать эксперименты по созданию такого усилителя и более того могу в ходе работ кое-что подсказать, но с условием, что без моего согласия никаких публикаций в любых научных изданиях. Эта лампа может принести нам изрядные деньги, если её начать производить.

Специалисты задумчиво промолчали. На Пекарского я не рассчитывал, но вот на молодого Виктора Александровича Черникова мой рассказ определённое впечатление произвёл. Ну что ж, будем наедятся, что молодой человек созреет, да и мужа прекрасной Аннушки, я со счетов не сбрасывал.

Закончив проверку дальности связи, подъехали к мастерской при телеграфе, именно там располагался передатчик и где нас с нетерпением ожидал Сергей Петрович. После того как изобретатели поделились впечатлениями, то Пекарским был поднят вопрос о том чтобы оповестить мировую общественность о столь значительном техническом достижении. Вот блин! Ну, никак неймётся русской интеллигенции возвестить о собственной значимости. Придётся обломать их «души прекрасные порывы».

– Господа! Ещё раз предупреждаю! Никаких публикаций! Вы видимо не совсем понимаете значения вашего, а вернее нашего изобретения. Я ведь тоже принимал в нём участие и, полагаю, не малое. Вы сейчас прокукарекаете, а наши заклятые друзья англичане, очень быстро сообразят о значение радиосвязи для флота. Наладить производство этих аппаратов для их промышленности плёвое дело. Там ведь особой сложности нет. И мы снова останемся с носом и будем втридорога покупать то, что сами изобрели. Как говорят в Малороссии: «Нашим же салом и нам по мусалам». А потому вам, господа, от меня, как заказчика задание. Надо изготовить еще один экземпляр аппаратуры, чтобы я смог продемонстрировать заинтересованным ведомствам результаты.

– Это будет сделать не легко. Неужели вы думаете, что кто-то вас будет слушать? Нужно будет ехать в столицу, а там и без вас прожектёров хватает, – резонно заметил Пекарский.

– Прожектеров-то может и хватает, только мы привезём работающий беспроволочный телеграф. То есть готовое техническое решение вопроса передачи информации: передатчик с контрольной лентой и приёмник сигнала с контрольной лентой, аккумуляторы с проводами и красиво оформленными ящиками. Полный комплект, как на продажу... И ещё кое-что в столице покажем... Тем более я не сам по себе заявлюсь туда. Я ведь со дня на день ожидаю, что в столицу меня вызовут. Потому вам, господа, со вторым экземпляром стоит поторопиться. Недели две у вас ещё есть. Посчитайте, сколько вам нужно денег на изготовление второго аппарата и завтра я к вам заеду. Премию получите после того как испытаем второй аппарат.

Намёк на премию изобретателей оживил, и Пекарский предложил, по своему обыкновению, отметить успех в трактире, но я отказался и к сказанному напоследок добавил.

– Когда будете делать второй экземпляр, обдумайте, что нам будет нужно для серийного производства этих аппаратов, как удобней их будет делать, ну а так же подумайте о том, что можно улучшить в самом аппарате.

Собрался было уходить, но, опять как в прошлый раз, заметил на столе у Сергея Петровича несколько московских и столичных газет.

– Сергей Петрович, вы газеты прочли?

Тот рассеяно кивнул.

– Можно я тогда возьму их почитать? – попросил я.

– А …! Газеты? Да берите! – махнул он рукой.

Я сгрёб со стола газеты в, который раз давая себе слово выписать парочку московских и столичных газет, попрощался с озадаченными изобретателями беспроводной связи и пошёл на выход. У дверей обернулся, оглядел собравшихся и решил на прощание немного попугать интеллигентов:

– Господа! Я ещё раз предупреждаю о сохранение тайны нашего изобретения. И дело даже не в том, что мы с вами можем лишиться больших денег, что само по себе не только печально, но и наказуемо! Тут дело государственной важности. И предупреждаю, к предателям я буду беспощаден. Примите это к сведению.

– Вы шутите, Алексей? – спросил озадаченно Сергей Петрович.

– Отнюдь! Я серьёзен как никогда! – веско сказал я и обвёл всех троих своим фирменным взглядом, задерживаясь на каждом по нескольку секунд.

– До завтра, господа? – произнёс я и вышел.

Прикрывая дверь услышал как Пекарский сказал:

– А ведь он и правда не шутит! Глянул, как кабан бешеный, аж озноб по коже.

Развитие и кризис мирового авиастроенияhttps://www.vesvks.ru/vks/article/krizis-mirovogo-aviastroeniya-19111914-godov-16700

Судовой состав военных флотов и их тоннаж в 1899-1917 г.г. https://aftershock.news/?q=node/426081

Мировая промышленность и флот

https://topwar.ru/153095-mezhdu-versalem-i-vashingtonom-chast-1.html

https://topwar.ru/153103-mezhdu-versalem-i-vashingtonom-chast-2.html

Как выглядели раньше крестьяне в 35-45 летhttps://dzen.ru/a/XpB_DZZBLjOqw7KC

Дореволюционная Россия на фотографиях. https://topwar.ru/23886-dorevolyucionnaya-rossiya-na-fotografiyah-zhizn-i-byt-sibirskogo-krestyanstva.html

Глава 18

Вечером я сидел за столом и при тускловатом свете керосиновой лампы удовлетворял свой информационный голод – читал прихваченные газеты. Нынешние газеты мой информационный голод удовлетворяли не слишком хорошо. Да чего там! Очень слабо удовлетворяли. И темы публикаций казались мне какими-то мелкими и то, как подавались сведения, имело налёт сугубой провинциальности и язык, на мой взгляд, архаичен. Возможно, если чтение газет будет не эпизодическим, как в моём случае, а так сказать на постоянной основе, то впечатление от прочитанного будет иное. Возможно!

Но скорее всего всё не так уж плачевно, и я просто придираюсь. И, пожалуй, это было именно так. Я в последний год много чего, на мой взгляд, добился. Но пребывал в неком психологическом вакууме, ожидая реакции на мои довольно провокационные письма. Но увы! От Мещерякова никаких сведений для меня не поступало. Я знал, что оставленный приглядывать за мной Артемий Гурьев, периодически посылает в столицу отчёты, но ответы на них, если они и были, мне никто не показывал. Потому казалось, что мои усилия изменить, что-то в этом мире тонут в мутном обывательском болоте.

Я поморщился от очередной светской новости, уже несколько протухшей, если судить по дате и отложил последнюю столичную газету. Читать больше не хотелось, но, посидев немного, решил всё таки просмотреть и московские газеты, благо их было всего две. И «Московские новости» уже второй раз порадовали меня известиями о сибирском золотопромышленнике и миллионере Хрунове Фроле Никитиче.

Вопреки моим предсказаниям о его скорой смерти, он был «живее всех живых». Сообщалось, что у него состоялась дуэль с отставным штабс-капитаном, неким Станисловом Волотовским, который был известен как большой любитель выпить, закусить и подраться. Дрался тот чаще всего на благородных дуэлях, но и кулаки почесать был горазд. Так по крайней мере отзывался о нем автор заметки. Говорилось, что инициатором дуэли был подвыпивший отставной штабс-капитан.

Похоже, что томские кержаки, не дождавшись обещанной мною естественной смерти миллионщика, наняли бретёра. Правда, не учли одно небольшое обстоятельство. Миллионы свои Хрунов не в наследство получил, а выдрал с потом и кровью из земли и конкурентов. Наверняка в молодости был ещё тот бандит с немаленьким личным кладбищем за спиной. И штабс-капитан нарвался! Лежит теперь в больничке с простреленной грудью и, судя по заметке, выкарабкаться у него шансов не много. Может уже и помер. Газета-то двухнедельной давности. А вот Хрунову хоть бы хны, арестован только. Выкрутится конечно. Хотя и денежек не мало потратит, но у него их много, не обеднеет.

Заметка развеселила и напомнила о томских соглядатаях, Прохоре Шаркунове с компанией. Подзабыл об них в повседневной суете, а они почему-то не напомнили. Надо у Горлова Игната Степановича спросить. Однако, навещу завтра, поспрашиваю о том и сём, хотя особой надобности расспрашивать городового о барнаульских делах нет. Мне почти каждый день докладывает обо всём значимом, что происходит в городе Илюша Гуревич, который является кем-то вроде начальника отдела безопасности в моей будущей корпорации. Пока он тренируется «на кошечках» и нарабатывает навыки. Но уже сейчас у него довольно много агентов из барнаульских «гаврошей» и есть кое-кто постарше.

Про Щелкана-Шаркунова он мне в своё время докладывал, что тот исчез из поля зрения вместе со своими подельниками, то ли покинул Барнаул, то ли затихарился где – до лучших времён. Поскольку проблем от посланцев Голубцова не было, я тогда решил, что утырков спугнул полицейский надзор, учинённый с моей подачи, дружком Игната Горлова, городовым Рожневым. А вот сейчас прочитав в «Московских новостях» заметку о Хрунове вспомнил о нерешённой проблеме с томскими бандитами, которых я со своими мушкетёрами и обнёс. Может быть, уже и нет никакой проблемы? Рассосалась! Ладно, всё это пока не горит. Отложив газеты, завалился спать.

Утром выяснилось, что мои летуны-испытатели вчера поработали хорошо и Архипка уже уверенно взлетал и столь же уверенно сажал самолёт. Катька Балашова в моё отсутствие уговорила Архипку дать и ей порулить. Она погоняла по полю самолет и даже сделала подскок на несколько метров. Взлетать не решалась. Глядя на неё, и Гехт с Ярошенко, а так же Артемий Гурьев, который, если была возможность, старался тоже присоединиться к нам, покатались по полю. И только Ивану Сухову да Петьке Кожину не хватило времени порулить крылатой машиной. Ругать я их не стал, но подумал нужно пригласить фотографа, чтобы тот запечатлел исторический момент, пока эти энтузиасты авиации нашу первую машину не угробили.

Поэтому, выкатив в поле наш самолёт, послал Ивана Сухова на его таратайке за фотографом. А пока тот ездил, мы с Петькой Кожиным, получив от Архипки соответствующие инструкции, ездили по нашему аэродрому без всяких попыток взлететь.

Когда Сухов привёз фотографа с его внушительным аппаратом, то первым делом выстроились всей компанией перед нашим неказистом детищем. Владелец фотоателье и, по совместительству, фотокорреспондент первой барнаульской газеты, Семён Ильич Сорокин сфотографировал нас для истории и для местной прессы. Затем в кабине самолёта, в шлеме и очках, была сфотографирована наша пилотэсса Катька, которая, попозировав фотографу повела машину на взлёт.

Взлетев, она набрала высоту и, сделав пару кругов над нашим импровизированном аэродромом, пошла на посадку. Села она вполне прилично и, погасив скорость, остановилась, но из кабины вылезать не стала, лишь сняла шлем и очки. Семён Ильич не упустил момента и, пока мы осматривали самолет, успел снять нашу красавицу так сказать в естественном виде, то есть без очков и головного убора, но в кабине.

Не найдя никаких поломок, я дал команду Катюхе на взлёт. Та радостно смеясь, одела снова очки и шлем, и покатила по полосе. Взлетев и поднявшись метров на пятьсот, она сделала три круга и посадила самолёт почти идеально. Девчонка просто золото, а ведь если бы не один попаденец, то её, не смотря на все таланты, в деревне ждала незавидная судьба. А теперь боюсь как бы наша «валькирия» не зазвездила.

Архипке на этот раз полетать не дали. Самолётом завладели Ярошенко с двумя Иванами и Петька Кожин с Артемием Гурьевым. Они по очереди гоняли аэроплан по полю и даже делали подскоки. Фотограф, истратив все запасённые пластины, запросился в свою лабораторию, проявлять негативы. Пришлось Сухову оторваться от самолёта и отвезти фотомастера. Будем наедятся, что фотографии у него получатся и Катька станет местной звездой номер один.

Архипку и Екатерину я заставил сочинять первую в этом мире инструкцию для пилотов. За одним попросил подумать, что, по их мнению, нужно изменить в самолете для более удобного управления агрегатом. Писать инструкцию им не хотелось, но я настоял, и им пришлось подчиниться. Тем более что мотор нашего самолёта не выдержал таких нагрузок, зачихал и сдох.

Пришлось отволочь самолёт в ангар. И следующий вечер дружной тройке наших механиков и примкнувшему к ним Петьке Кожину нашлась работа. Они сняли мотор и на его место поставили запасной. Но я не разрешил продолжать испытания и учёбу пока, они не выяснят причину, по которой прежний двигатель перестал работать.

Получив передышку в авиационных делах, решил заняться текущими делами. С производством сепараторов и маслобоек на Гурьевском заводе было всё в порядке и моё участие там не требовалось. Закупку и экспорт масла мои партнёры по этому бизнесу вполне отработали, и я уже получил от них первые денежки. Хотя и староверы славились честностью в делах, слишком доверять им тоже не следовало, но проверить их у меня пока не было ни времени, ни возможности.

Вспомнив своё обещание издать роман Ольги Лиховицкой отдельной книгой, озадачил этим делом своего партнёра по газетному бизнесу. Иван Дмитриевич Ребров с радостью взялся отпечатать и переплести книгу. Тем более, что платил за всё я. Договорились, что для начала отпечатают пятьсот экземпляров и если спрос будет то допечатают ещё столько же. Я не стал пускать дела на самотёк, а привлек к этому делу Павла Степановича Иванцова, который уже пописывал кой-какие заметки для нашей газеты. Прочитав роман, Павел Степанович принялся было его критиковать, но я немного поправил борца за тонкий литературный вкус и предложил написать вполне хвалебную статью. О недостатках отметить вскользь, как о логическом продолжении достоинств женского романа.

– Но разве так можно? – возмутился, было, наш литератор.

– Не только можно, но и нужно! – пришлось мне немного подискутировать с ним в вопросе о предназначении литературы. – Вы Павел Степанович в своём эстетическом высокомерии забываете ещё об одном очень важном предназначении художественной литературы. Кроме всего прочего, художественное произведение призвано развлечь читателя, а с этим в данном романе полный порядок.

– Но … – попытался настоять на своём Иванцов.

– Никаких но! Павел Степанович. Пусть лучше скучающие дамы читают эти сентиментальные тексты, чем проводят время в пустом злословии, – оборвал я эстетские стенания провинциального интеллигента.

О том, что главным достоинством романа для меня было получение денег от продаж книги, я естественно умолчал.

Статью Иванцов написал приличную. Пришлось, правда, её немного поправить, чуть сместив акценты и надавить на автора добиваясь его согласия на правку. Реклама женского романа, в конечном счете, получилась вполне на уровне. И я решил оплатить публикацию этой статьи в других сибирских газетах.

Кроме того, статью, пересланную по почте напечатали и в «Московских новостях». А вот в столице проигнорировали. Ну и бог сними! Забегая вперёд, скажу, что издав эту книжку, я не прогадал и получил вполне весомую прибыль. А уж как мне были благодарны авторши этого романа, словами не передать. Именно авторши, хотя и на обложке значилась лишь Ольга Лиховицкая, но без прекрасной Аннушки и без рисунков Дарьи Зотовой, такого успеха книга бы не имела.

А вот от Феодоры Савватеевны я получил изрядную нахлобучку. За Катьку Балашову.

– Ты что творишь? – выговаривала мне она. – Ведь убьётся девка на твоих аэропланах и парашютах.

– Не убьётся! Я за её безопасностью слежу. Риск, конечно, есть, но небольшой. И потом, настырная она и летать ей нравится, – попытался успокоить я ведунью.

– Следит он! – продолжала ворчать знахарка. – А вдруг не уследишь! Что тогда?

– Савватеевна! А давай и тебя Катюха прокатит на паралёте! – предложил я, надеясь сбить её обличительный настрой.

– Это как? – заинтересовалась Феодора Савватеевна.

– Да очень просто. Паралёты у нас на двоих рассчитаны. А Катька пилот от бога, мало в чём уступает Архипке, вот и покатает тебя, – говорил я в полной уверенности, что она откажется.

Но я ошибся. Недооценил я нашу ведунью. Немного поколебавшись, она произнесла:

– А давай! Только когда?

– А чего тянуть! Завтра и слетаешь, – сказал я.

На следующий день, поскольку наш самолёт стоял на приколе, вывезли на аэродром паралёты. Савватеевна сообщила дочери, о своём намерении прокатится по воздуху. Поэтому сегодня на аэродроме у нас был дамский день. Аннушка и её подруги не усидели дома и прикатили на извозчике. Полёт нашей ведуньи на пассажирском сиденье они приветствовали радостным визгом.

Когда Екатерина вместе со своей наставницей, сделав несколько кругов над нашим аэродромом, приземлилась, то на пассажирское сиденье полезла писательница женских романов. Пришлось Катюхе прокатить и её. Прекрасная Аннушка, хоть и побаивалась, глядя на бледную Ольгу Васильевну, которую похоже немного укачало, но тоже решилась прокатиться. В отличие от приятельницы полёт по кругу она перенесла нормально.

Похоже следующий роман будет о прекрасной и бесстрашной пилотэссе, которая благодаря своим талантам после долгих мытарств обретает любовь и счастье. Дарья Зотова полетать не решилась. Она, молча, тискала свой неизменный блокнот, быстрыми штрихами набрасывая на листах эскизы, на которых старалась запечатлеть своих летающих подруг.

Одним словом впечатлений дамы набрались не мене чем на полгода. Их иногда испуганные, а чаще всего радостные возгласы оживили поле, которое мы использовали как аэродром. Глядя на них, я пожалел, что не предложил воздушную прогулку Саре-Серафиме. Хотя ещё не поздно и я, взяв наш недоавтомобиль, быстренько сгонял за дамой сердца. Та, услышав, что Аннушка и её подруги вовсю летают, возжелала немедленно к ним присоединится. Сару катал я сам лично. Держалась она хорошо, хотя ей было немного страшновато.

Дамы устав от новых ощущений и впечатлений потребовали, чтобы мы их доставили домой к Аннушке. Они решили, что столь знаменательное событие в их жизни должно быть достойно отмечено. С собой они решили прихватить и нашу пилотэссу. Пришлось мне и Ивану Сухову на двух таратайках везти их обратно в город. Взгляды, что бросала на меня Сара, говорили о том, что я попал и, что этой ночью мне спать не придётся. А что! Я не против.

На следующий день пришлось навестить нашего кутюрье Хайкина Абрама Семёновича, который по моим с Дарьей Зотовой эскизам, шил из тонкой хорошо выделанной кожи одежду для полётов, для всей нашей пилотской группы. Хайкин прислал мальчишку, который сообщил, что наши лётные куртки готовы, не худо было бы их забрать и денежки заплатить. Заплатить не проблема, но сначала померить.

Свою я примерил. Поглядевшись в зеркало, нашёл, что выгляжу несколько экзотично, но вполне в духе эпохи. В такой одежде и пилотских шлемах, изготовленных ранее, да ещё в больших очках не стыдно предстать и перед самим императором. Надежду встретиться с ним я пока ещё не потерял. Хотелось все таки немного подправить течение российской истории, если, конечно, это будет возможно.

Революция это конечно «хайпово», но людей жалко. И время, чтобы все потихоньку начать реформировать государственную машину, ещё было. Знание, как происходили события, пусть в другом, но очень похожем мире поможет избежать многих смертельных для империи ошибок. Было бы желание у властей предержащих. Или они как северные лемминги с завидным упорством будут ломиться сквозь всякие тернии, но не к звездам, а к своей погибели в огне революций.

Ну да бог с ними! Я сделал многое, чтобы заинтересовать своими предсказаниями самоё высокое начальство, но пока реакции никакой. Интересно получил ли по башке саблей наследник престола, или в этом варианте истории всё обошлось? Российские газеты помалкивают, а иностранных в нашем захолустье нет. Навестить, что ли помощника исправника Граббе Карла Оттовича? Наверняка какие-то слухи до него доходят, но не факт, что он со мной ими поделится.

Ладно! Хватит размышлять о высокой политике. Тут своих дел не переделать. Надо вон всей команде примерить пилотскую форму, да у портного выбить скидку за пошитое. Тем более мы с Анной Глебовой являемся его партнёрами по пошиву новомодных интимных дамских аксессуаров, а по простому, лифчиков и вполне нормальных трусов.

Нет, конечно, я официально не участвую в этом щекотливом деле, но идею и деньги на организацию фирмочки по пошиву этих вещиц, красавице Аннушке дал я. Её вклад в это дело – реклама и продвижение продукта в страдающие дамские массы. И надо сказать, у неё это вполне хорошо получается. Жёны и дочери чиновников, инженеров и купцов вполне оценили данные аксессуары и я потраченные денежки уже отбил и даже получил небольшую прибыль. Пора подумать о расширении производства, этих вещиц.

Да что там бюстгальтеры и женские трусы? Ерунда! Это лишь для затравки. В планах у меня производство туалетной бумаги и женских прокладок. Вот где при должном подходе можно денежек заработать. Вот только найду специалистов и инженеров, которые смогут спроектировать соответствующее оборудование, так сразу и займусь.

Плюнув на грандиозные планы, по внедрению гигиены в среду лиц среднего класса, остальным пока это не по карману, я решил навестить Горлова Игната Степановича. Но тот нашёл меня сам. Его, как и раньше послали за мной. Карл Оттович Граббе желал меня лицезреть.

Пресса в Российской империи к 1917 году была одной из мощнейших в мире: различная периодика выходила более чем в 180 городах. Московские газеты ежегодно выходили общим тиражом в более чем 450 миллионов экземпляров, в Петрограде выходило около 150 газет и более 400 журналов. По количеству газет и журналов, а также по структуре и организации печатного дела Российская империя стояла в одном ряду с Великобританией, Францией и Германской империей. В 1914 году всего в стране выходило 916 газет и 1351 журнал на 35 различных языках.

Ломакин Д. А., к.и.н., заведующий фондовым отделом «Периодическая печать в повседневности профессорской семьи в России в первой четверти ХХ века: по материалам коллекции профессора А. Н. Деревицкого»

https://museum.cfuv.ru/ломакин-д-а-к-и-н-заведующий-фондовым-о-2/

Интерлюдия.

Санкт-Петербург. Февраль 1890 года.

– Рассказывай, Арсений Владимирович, что там в этом Барнауле происходит и почему ты папских посланников арестовал? А то тут уже кое-кто интересовался, – такими словами встретил Пётр Николаевич Дурново своего заместителя.

– Я же телеграфировал, – ответил тот и присев за стол положил свою неизменную папку для документов перед собой.

– Телеграмма это само собой, а тут важны подробности и нюансы. Ну, так что там, в действительности произошло? И кто такой этот Алексей Забродин? Он действительно, тот за кого себя выдаёт или мошенник, а может и сумасшедший?

– А знаешь, Пётр Николаевич, я бы сказал всего помаленьку. Он и «вселенец», (так итальянцы называют таких как он), немного сумасшедший, ну и мошенник не из последних. По крайней мере, очень ловко двадцать тысяч рублей с итальяшек получил. Как он выражается: «Развёл лохов на бабки». Вот специально дословно записал, – показал на запись Мещеряков.

– Так все-таки мошенник! – поморщился Дурново. – Зря выходит ты съездил.

– Нет, он не мошенник, это я так к слову. Он именно вселенец «из параллельного мира».

– Из параллельного мира? – удивился Петр Николаевич. – Это что ещё за чепуха?

– А вот это Петр Николаевич, вовсе не чепуха. В это почти невозможно поверить, но он знает такие вещи, которые узнать, живя в глухой сибирской деревне, невозможно. Кстати, он очень высокого мнения о тебе, хотя несколько насмешливо отзывается о твоих любовных похождениях. Попросил передать тебе, чтобы ты сохранял трезвый рассудок, перлюстрируя письма какого-то бразильского посла. Якобы это может привести к твоей отставке, что, по его мнению, не желательно.

– Да что он там себе вообразил! – возмутился Дурново. – Его счастье, что он умер!

Мещеряков с улыбкой глянул на своего начальника и друга. Горяч Пётр Николаевич, горяч!

– А он не умер, – спокойно сказал он.

– Как это не умер? Ты же сам телеграмму давал о смерти этого молодчика. А сейчас говоришь, что этот Алексей Забродин жив! Как всё это понимать?

– Выжил! Его знахарка Новых Феодора Савватеевна вылечила, хотя себя она называет ведуньей. Я с ней познакомился. Очень непростая женщина эта Феодора Савватеевна. А телеграмма? Так мнимый покойник сам мне и посоветовал отправить в столицу телеграмму о его смерти и привёл убедительные аргументы в пользу такой версии. Более того, теперь его зовут Алексей Софронович Щербаков.

Пётр Николаевич уставился на своего заместителя с раздражённым удивлением:

– Теперь я совсем ничего не понимаю. Что за «тайны мадридского двора»? Изволь объяснится!

– Да нет там никакой тайны. Я ведь присутствовал при его разговоре с итальянцами. Мы с помощником барнаульского исправника Граббе Карлом Оттовичем за ширмами сидели и весь разговор слышали от начала и до конца. Кроме того там присутствовали ещё двое полицейских. На этом настоял сам Алексей. Он ведь и в самом деле опасался покушения. Правда мы и полицейские были нужны ему больше в качестве свидетелей, на случай его ответных действий на попытку покушения. К встрече он основательно подготовился и поэтому не слишком опасался. Да и у него самого были изрядные сомнения, что покушение состоится. Про нас с Граббе и говорить не стоит. Мы над ним разве что открыто, не смеялись.