Текст книги "Никогда не было, но вот опять. Попал 4 (СИ)"

Автор книги: Константин Богачев

Соавторы: Алексей Борков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

– Продолжайте, господин Поцци, – подбодрил я, переставшего перекладывать ассигнации, синьора.

Тот, немного поколебавшись, продолжил пересчитывать денежные знаки, и, когда во второй пачке обнаружились слипшиеся купюры, отложил в их сторону без моих указаний. Когда процесс пересчёта был закончен, я не спеша достал из кармана заранее приготовленный кусок полотна, завернул в него две пачки денег и, указав тростью на отложенные купюры, произнёс:

– Эти можете отдать своему слуге.

Но Поцци не обратил на мои слова никакого внимания. Ассигнации сиротливо остались лежать на столе. Я усмехнулся и сказал:

– Что ж, синьоры! Условие соблюдено, и вы можете задавать свои вопросы.

Но синьоры видимо были несколько обескуражены мой наглостью и только молча на меня смотрели. Торопить я их не стал. Ответил таким же разглядыванием. Наконец Сальвини облизав пересохшие от возмущения губы, произнес:

– Вы дурно воспитаны молодой человек. Неужели вы подумали, что мы хотим вас отравить?

– Ну что вы такое подумали, любезный синьор Сальвини? Лично вас я ни в чем не подозреваю и, если я чем-то вас обидел, то приношу свои искренние извинения, – с усмешкой произнёс я, глядя, впрочем, на невозмутимого Роберто Поцци. – Но, синьоры время идет, и не будем тратить его на взаимные обвинения. И так ваши вопросы!

– Синьор Забродин, – с сильным акцентом вдруг произнёс Поцци, – поясните свои слова о «нашем» мире. Он ведь такой же «наш» как и ваш!

– И так и не так, синьор. Видите ли, я по вашему же выражению «вселенец» и этот мир не мой и одновременно мой, поскольку это тело принадлежит «вашему» миру, а сознание совершенно другому, похожему на «ваш», но другому.

– Разве это возможно? – спросил Сальвини.

– Но раз вы проделали столь долгий путь, чтобы со мной встретиться, то наверняка предполагали, что-то подобное. Не так ли?

– Что есть «вселенец»? – вмешался Поцци.

– Артемий Николаевич, объясните синьорам значение слова «вселенец», – попросил я Гурьева.

Тот кивнул и довольно долго что-то лопотал на итальянской «мове» и видимо ему удалось внятно донести до них значение русского слова «вселенец», поскольку Поцци понимающе кивнул и что-то спросил. Сальвини удивлённо на него взглянул и перевёл:

– Синьор Поцци спрашивает: «Как вас, то есть вселенцев, много, и что вы хотите»?

– Можете успокоить своих хозяев. Скорее всего, на сегодняшний день, я такой один и самое большоё моё желание – это вернуться обратно.

– Вы сказали, что желаете вернуться, а как же ваше заявление о спасении «нашего» мира. И от чего вы собираетесь этот мир спасать? – спросил Сальвини.

– Вернуться обратно я не могу, это не в силах человеческих, а вот спасать ваш мир от великих потрясений нужно и пока можно, но одному человеку это не по силам, будь он даже Иисус Христос.

На сей раз Сальвини посмотрел на меня как на сумасшедшего и произнёс:

– Так вы считаете себя мессией?

Этот неожиданный вопрос меня развеселил. И я решил немного постебаться.

– А почему нет, любезный господин Сальвини? Вы же ждёте второго пришествия Христа? Не так ли?

Глядя на разочарованное лицо Карло Сальвини, который по видимому решил, что я всё таки сумасшедший, и длинный, полный лишений, путь из Рима в эту сибирскую «тьму-таракань» был проделан зря, я самым неприличным образом расхохотался.

– Прошу прощения, синьор Сальвини! Это была неудачная шутка. Я не мессия и не сумасшедший. Я просто из другого мира, где события, которые ещё только в этом мире назревают, там уже стали историей. Как я сюда попал? Это отдельный вопрос, на который я вам ответить не могу, просто не знаю. Считайте это промыслом божьим. Хотя то, что вы мне показали на фотографии, говорит о том, что между нашими мирами существует или периодически открывается проход. Ну, или его можно назвать «порталом», через который из нашего мира к вам попадают материальные вещи и возможно люди. Я прав?

Сальвини переглянулся с Поцци и что-то ему довольно долго говорил. Наверное, переводил мои слова. Тот тоже что-то отвечал. Наконец, видимо договорившись, Сальвини обратился ко мне.

– Вы сказали «портал» и сказали, что тот открывается периодически? Так?

– Ну, так? А в чем собственно дело? Чем так вас заинтересовало это слово «портал»? – довольно равнодушно спросил я.

Сальвини снова переглянулся со своим напарником и, когда тот слегка кивнул головой, произнёс:

– Скажите, как выглядит этот, как вы его называете «портал»?

Вон оказывается что! Интересуетесь, как выглядит портал! Значит действительно надыбали информацию о попаданцах, иначе откуда у них фотография айфона? Ну что ж, постараюсь не разочаровать синьоров

– Портал явление у нас очень редкое. Я его никогда не видел, но те немногие счастливчики, которые наблюдали это явление, описывают его как светящуюся арку, в которой бесследно исчезали вещи и случайно попавшие туда люди. Сам портал по их описаниям тоже существует недолго. И предвидя ваш вопрос, скажу, что сам я попал сюда отнюдь не через портал. Просто, будучи на отдыхе в довольно отдалённом от города месте, я разговаривал по мобильному телефону и вдруг потерял сознание. Очнулся уже здесь в этом мире и в этом теле.

– Разговаривали по «мобильному телефону»? – переспросил Сальвини.

– По устройству вроде «айфона», фотографию которого вы мне показали. Только мой мобильник раз в десять дешевле, но функции те же.

– То есть, вы хотите сказать, что изображённая на фотографии вещь, дорогая? – стал почему-то допытываться Сальвини.

– По крайней мере, она у нас стоит гораздо дороже, чем многие другие модели подобных устройств, – уклончиво ответил я.

– Тогда почему это дорогая по вашим словам вещь оказалась у негра, одетого в порванные штаны и нелепую рубашку.

– Что вы имеете ввиду? – озадаченно спросил я.

Сальвини вытащил из кармана пару фотографий и подал мне. Надо же – подготовились синьоры. На фотографиях были изображены джинсы продранные на коленях и футболка с изображением какого-то музыканта.

– Штаны синего цвета? – усмехнувшись, спросил я.

Получив утвердительный ответ, сказал:

– Вы любезный синьор Сальвини совершенно напрасно пытаетесь как-то оценить некоторые явления века двадцать первого исходя из представлений человека из девятнадцатого столетия.

– Что вы этим хотите сказать?

– Вы только что выразили некоторое удивление, что у какого-то черномазого, одетого в рваньё, оказалась дорогая вещь. Но я вам должен сказать, что рваные, по вашему мнению, штаны стоят гораздо дороже почти таких же, но целых. И негр этот по меркам двадцать первого века не последний бедняк, а вполне себе обеспеченный человек. И мне кажется, что на шее у него должна была быть цепь и возможно даже золотая.

Сальвини удивлённо на меня глянул и произнёс:

– Цепь была но не золотая, а на ней череп из того же металла, но дикари, которые нашли этого негра, продать эту цепь наотрез отказались. Но вы-то откуда узнали про цепь?

– Негр с дорогим «айфоном», одетый в тряпки, фотографию которых вы мне показали, в девяносто девяти случаев из ста должен носить какую либо цепь, а то и не одну. Мода у них такая. Однако, если вы спрашиваете меня, а не самого негра, то живым он вам не достался.

– Умер в миссионерской больнице в южной Америке.

– Понятно! И когда, если это не секрет, произошло это печальное событие?

– Полтора года назад, – ответил Сальвини.

Полтора года…! Это значит, что бедняга негр попал сюда как и я, в 1888-ом году. Интересно! А некий Котях, если верить Мещерякову объявился в 1804-ом году.

– А скажите-ка синьор Сальвини, не нашлось ли в ватиканских архивах сведений о таком же происшествии, но в 1804-ом году?

Тот, переглянувшись с Поцци, ответил вопросом на вопрос:

– Почему вас заинтересовал именно 1804-ый год?

Скрывать мне было нечего, и я пояснил:

– В 1804-ом году в одной из наших губерний был зарегистрирован ещё один «вселенец» подобный мне. Я и подумал, что возможно и тогда открывался портал между нашими мирами.

Сальвини немного помедлив, рассказал о попаденце в 1804-ый год в Испании. Потом он спросил:

– Господин Забродин скажите, а почему восемьдесят четыре года?

– Что восемьдесят четыре года? – удивился я нелепому вопросу.

– Между появлением «ходоков» через порталы проходит ровно восемьдесят четыре года. И нам интересно, почему так происходит.

– А нельзя ли поподробней, синьор Сальвини. А то мне не совсем понятен ваш вопрос.

– Кроме этих двух случаев, мы нашли упоминание о ещё двух происшествиях и между всеми интервал в восемьдесят четыре года.

– Вот даже как! А нельзя ли узнать подробности остальных двух случаев. Тогда возможно я могу сказать по этому поводу что-нибудь вразумительное.

И что эти двое всё время переглядываются? Боятся лишнего сболтнуть что ли? Наконец Сальвини выложил рисунок человека в натовском камуфляже с шевроном в виде украинского флага, с плохо прорисованным лицом.

– Что вы можете сказать по поводу одежды этого человека? – спросил он.

– Это европейская военная форма. Здесь, скорее всего, изображён инструктор, тренирующий украинских солдат. – немного поразмыслив, ответил я.

– Это Гийом Минье француз, который, по его словам, был нанят правительством Украины в 2024 году для войны с русскими. Он рассказывал, что взрывом русской ракеты был выброшен через «портал» и очутился в Польше в 1720-ом году.

– Откуда это вам известно? – недоверчиво проговорил я.

– Нунций Его Святейшества Климента Одиннадцатого Альберто Страффи составил подробную записку о встрече с этим человеком.

Наёмник значит, да ещё из 2024-го года, воевать с русскими собирался. Похоже, доскакались бандеровцы! Лопнуло у «темнейшего» терпение и наши с хохлами воюют на радость «пиндосии».

– Ничего по этому поводу я сказать не могу, поскольку попал сюда из 2021-го года, и тогда ещё не было никакой войны. А что ещё известно об этом французе?

– Он, вскоре после встречи с нунцием, погиб в стычке с разбойниками.

– Понятно. Ну а четвёртый случай? – спросил я.

– Четвёртый в 1636 году на северо-востоке Франции в местечке Ле-Кенуа крестьяне обнаружили странно одетого человека, который задыхался и бредил. Священник, к которому его доставили, записал одну фразу из этого бреда. «Боши пустили газ! Клод бежим!».

– Интересно! А скажите, город Ипр далеко от тех мест?

– Ипр? – недоумённо произнёс Сальвини. – Это кажется в Бельгии и от этого Ле-Кенуа не слишком далеко.

– Ну вот господа, пожалуй, это и есть то отчего хотелось бы ваш мир уберечь. Так называемая Первая мировая война или, как её будут именовать у вас на западе, Великая война. Немцы там применили отравляющий газ – иприт. Видимо этот бедняга надышался и наверное помер, после того как попал в ваш мир.

– Вы сказали война и когда она начнётся? – спросил Сальвини.

– В том мире она началась в 1914 году. Ваш мир, сколько я могу судить, очень уверенно шагает в том же направлении. Значит, если вы не предпримите никаких усилий, чтобы избежать этой беды, то и тут она разразится примерно в это же время. Там у нас погибло несколько миллионов человек, развалилось четыре империи. Думаю, у вас будет нисколько не лучше.

– Усилия? И какие же усилия мы должны предпринять, чтобы избежать этой беды? – насмешливо спросил Сальвини.

– Вы у меня спрашиваете? – удивился я.

– А у кого нам спрашивать? Это же вы пророчествуете.

– Любезный синьор Сальвини я не пророк. Я всего лишь говорю о событиях, которые произошли в том мире и с большой вероятностью могут произойти и здесь. Поэтому посоветовать вам что-нибудь толкового не могу. Я в том мире был самым обыкновенным обывателем из провинции. Конечно, изучал историю в школе и в институте, но должен сознаться без особой охоты, лишь бы экзамены сдать. Так что увольте.

– Вы сказали, что это была Первая мировая война, значит была и вторая? – неожиданно спросил Поцци.

– Была и вторая, – вздохнул я. – Погибло в общей сложности больше пятидесяти миллионов человек, Пол– Европы в развалинах, зато американские банкиры, получили огромные прибыли. Про третью не спрашивайте, если она начнётся, цивилизации придет конец.

– Но это невозможно, – воскликнул Сальвини.

– Ещё как возможно! Оружие такое изобретут, спастись от которого можно будет только в подземных бункерах. Сидеть в этих бункерах придется не один десяток лет. Вот такие дела творятся в том мире. В этом мире есть шанс всего этого избежать. Я правда сильно сомневаюсь, что вы воспользуетесь этим, но я буду делать всё что в моих силах для того чтобы этот шанс не был профукан. Очень надеюсь, что вы донесёте эту информацию до понтифика. Вот у него есть возможность достучаться до медных лбов нынешних европейских политиков.

Оба моих собеседника уже в который раз переглянулись и молча уставились на меня. Я ответил им взглядом мягким и доброжелательным. Именно так, если верить Гашеку, смотрел на поручика Лукаша бравый солдат Швейк. Сальвини достал из кармана платок, отёр вспотевший лоб и произнёс:

– Мы обдумаем ваши слова. Однако вы ничего нам не сказали по периодичности возникновения порталов.

– Первое, что приходит в голову, что это явление связано с космосом.

– Наши астрономы не нашли ни одного объекта с таким периодом приближения к земле.

– Это ни о чём не говорит. Объект может иметь небольшие размеры, быть невидимым в нынешние телескопы или иметь траекторию вне зоны просмотра наблюдателей. Скорее всего это некое техническое устройство, созданное высокоразвитой инопланетной цивилизацией. Возникновение порталов может быть побочным эффектом работы этого устройства.

– Инопланетная цивилизация? – удивился Сальвини. – Разве они существуют?

– А почему нет, любезные синьоры! Я, конечно, понимаю, что люди вы искренне верующие. Но вместе с тем образованные и последние научные воззрения о строении вселенной вам известны. Это так? – с усмешкой спросил я.

– Известны! – подтвердил Сальвини.

– Ну, тогда вы знаете, что Земля вполне себе рядовая планета, вращающаяся вокруг ничем не примечательной звезды – «жёлтого карлика» и таких звёзд и планет даже в нашей галактике великое множество и почему хотя бы на одной из них не появиться высокоразвитой цивилизации на тысячи лет обогнавшую нас в развитии. Я, конечно, не разбираюсь в теологии, но думаю, никаких божественных запретов по этому вопросу нет. Или вы возьмётесь утверждать обратное? Не возьмётесь? Тогда существование высокоразвитой инопланетной примем как вполне вероятное явление.

– Хорошо! Но тогда скажите, почему вы решили, что возникновение порталов побочное явление работы вашего гипотетического устройства. И что тогда главное? – полюбопытствовал Сальвини.

– Полагаю что главное, это сбор информации о нас. Некие инопланетные ученые, таким образом, следят за развитием нашей земной цивилизации. Примерно так же наши энтомологи изучают, скажем, поведение пчёл.

– Вы сравниваете человеческое общество с ульем? – возмутился Сальвини.

– А почему нет! Я не первый, кто проводит параллели между человеческим обществом и обществом пчёл. Кажется, какой-то француз даже написал по этому поводу философскую работу, – продолжал я троллить бедных итальянцев.

– Вы, наверное, имеете ввиду «Басню о пчёлах» Мандевиля. Должен вас поправить – Мадевиль англичанин и это не философское произведение, а сатира, – блеснул эрудицией Сальвини.

– Ну, вам видней, – не стал спорить я. – Только вот философское или сатирическое произведение это вопрос сложный. Одни и в романе Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» находят бездну философии, а другие и в «Науке логики» Гегеля отыскивают сатиру и юмор, – выставил свою интеллигентскую «котеку» и я.

Сальвини открыл было рот, чтобы пуститься в философский спор, но был прерван напарником. Выслушав его он кивнул и обратился ко мне:

– Роберто спрашивает: в Первой мировой войне кто и с кем воевал?

Понятно, этому иезуиту философия не интересна, а вот будущие политические и военные расклады узнать очень хочется. Ну что ж, деньги уплачены, придётся отрабатывать. Я стал рассказывать всё что знал. И хотя знал я не так много, но, похоже, вполне удовлетворил его любопытство. Но на этом синьоры не остановились и ещё полтора часа я отвечал на их вопросы об возможном будущем этого мира, не упоминая Россию. Наконец, когда спрашивающие выдохлись, я получил неожиданное предложение поехать с ними в солнечную Италию.

– Благодарю, синьоры, но Италия слишком далеко и потом жарко там, а я зимой на медведя охотиться люблю, – отказался я от столь выгодного приглашения и поднялся, решив, что на сегодня хватит и пора распрощаться с гостями.

Но те продолжали сидеть и Поцци о чём-то говорил по итальянски. У слушавшего его Сальвини то ли от удивления, то ли от чего ещё вытянулось лицо, и он попытался возразить напарнику, но тот довольно резко оборвал его. Тогда Сальвини, обратив ко мне покрасневшее лицо, несколько смущённо произнёс:

– Синьор Поцци подозревает что в вас вселился бес и хотел бы убедиться, что это не так.

От столь неожиданного наезда я шлёпнулся обратно на стул, и меня пробило на смех. Я старался сдерживаться, но у меня это не всегда получалось. Сдавленно пару раз, хихикнув, я спросил Сальвини:

– Он это серьёзно?

Тот пожал плечами и отвёл глаза в сторону.

– Любезный господин Поцци, православные священники уже осеняли меня крестом и окропляли святой водой. Бес во мне не проявился. Неужели у католиков есть более проверенные методы обнаружения вселившегося беса? – спросил я с самым серьёзным видом.

Поцци дождавшись перевода, стал что-то говорить. Выслушав его Сальвини перевёл:

– Синьор Поцци предлагает вам пройти испытание жезлом святого Беренгарта.

Вон оно что. Где-то я уже читал про подобный жезл, которым инквизиторы на раз выявляли беса спрятавшегося в теле еретика.

– Неужели вы привезли знаменитый жезл святого Беренгарта, – восхищённо воскликнул я. – Дайте хоть одним глазком взглянуть на эту реликвию.

Поцци с еле заметной усмешкой покопался в саквояже и вытащил оттуда выполненный из серебра жезл с рукоятью в виде креста. Я резко приподнялся и с возгласом «Позвольте!» выхватил раритет прямо из рук растерявшегося от такой наглости итальянца. Когда тот, опомнившись, попытался вскочить, и видимо вернуть игрушку обратно, я крикнул:

– Сидеть! – и, показав ему свою трость, добавил: – Это у меня уже наш жезл «святого Хрена». Он тоже хорошо успокаивает всяких бесов.

Усадив таким образом, возмущённого иностранца на место, я стал рассматривать пресловутый жезл святого Беренгарта. Поняв его устройство, обратился к удивлённым Гурьеву и Евтюхову:

– Смотрите господа, как действует эта штука.

Упер конец жезла в торец стола и надавил. Из жезла выскочила игла воткнулась в дерево. Стоило только перестать давить как пружина втянула иглу обратно в жезл.

– Тыкаете этой штукой подозреваемого, его колет иголкой и бедняга от неожиданности вскрикивает. А поскольку жезл серебряный, то инквизитор объявляет, что бес, который сидит в еретике, боится серебра и проявляет себя криком, а если иголочку смазать перед этим ядом, то можно от кого-нибудь избавиться. Не так ли синьор Поцци? Может и вас проверить этой штукой на предмет бесовских шашней, – потянулся я жезлом к побледневшему иностранцу, который попытался отодвинуться.

– Ладно, возьмите свою игрушку. Прячьте назад в саквояж и как говориться «Давай, до свидания!». Поезжайте господа назад в Рим, не испытывайте напрасно свою судьбу и наше терпение.

Поцци с видом оскорблённой невинности положил жезл в саквояж и пошел к дверям за ним поспешил и его напарник. На выходе они оделись и Поцци что-то громко и чётко сказал на латыни. Сидевший смирно Скварчелупе, вдруг вздрогнул, обвёл помещение взглядом и, резко оттолкнув стоявшего рядом Антоху, побежал между столиков ко мне, держа в руке откуда то вытащенный нож. Этим ножом он отмахнулся от вставшего на его пути Степки-Бугра, распоров тому бок и пока тот валился на пол, метнул нож в меня. Я, вскочив со стула, попытался отклониться, но не преуспел. Нож пробил костюм, корсет и, ощутимо кольнув в бок, застрял в жёстком корсете.

Второй нож кинуть ему не дали, подскочившие Архипка с Платошкой, которые принялись обмолачивать резвого итальянца в два миницепа. Подбежавший им на помощь урядник ловко закрутил евробандиту руки назад и связал их, его же собственным ремнем, выдернув тот из бандитских брюк.

Из-за ширмы послышалась ругань и оттуда вывались два не слишком трезвых начальника. Мещеряков держа в руке вилку с наколотым на неё остатком какой-то закуски, обвел этой вилкой, открывшеюся его взору неприглядную картину вопросил:

– Что здесь творится?

Я выбрался из-за стола и, увидев бьющегося в конвульсиях с пеной на губах Степку, крикнул:

– Осторожно, ножи у него отравлены, голыми руками не хватать!

Потом посмотрел на торчащий у себя в боку нож и похолодел. Похоже, песец котенку, отвилял хвостиком, достали меня твари забугорные. Повернулся к Мещерякову выглядевшему довольно смешно с этой вилкой в руках, хотел ему сказать, что надо задержать и допросить хитрожопого иезуита Поцци, но в голове помутилось и мне показалось, что я рассыпаюсь на кубики, которые падают на пол с глухим стуком. А потом наступила темнота.

БЕРНАРД ДЕ МАНДЕВИЛЬ. Английский философ, сатирический писатель и экономист, доктор медицины.

Горячие итальянские парни https://edcblog.ru/clauses/chichchiata-sassolate-i-prochie-krovavye-razvleche/

Глава 13

По площади, задрав кверху хоботы и трубя, шла колонна мамонтов. Я стоял на высокой трибуне смотрел на этих лохматых гигантов и охреневал, потому что рядом со мной Архипка с Платошкой затеяли спор. Архипка утверждал, что эти мамонты магаданские, Платоха же ратовал за то, что эти мамонты с Чукотки. Мол, магаданские мамонты мельче, а эти смотри какие здоровые. Шедший последним, огромный зверь вдруг повернул к трибуне и, вытянув хобот, схватил меня этим влажным хоботом за физиономию. Я замахал руками, пытаясь освободиться и открыл глаза. Надо мной нависло знакомое женское лицо. Мамонтов не было, впрочем, как и всего остального. Я же лежал в кровати укрытый одеялом.

– Очнулся? – Савватеевна, которую я не сразу узнал, поднесла к моим губам плошку, с каким то отваром. – Выпей лекарство.

Я хлебнул и закашлялся. Знахарка терпеливо дождалась, когда кашель перестал меня терзать, и заставила отварчик допить. Опустошив плошку, я откинулся на подушку и начал вспоминать, как я здесь оказался. Голова работала плоховато, но я, в конце концов, вспомнил всё. А главное, бьющегося в конвульсиях Стёпку-Бугра.

– Что со Стёпкой? – спросил я у знахарки.

– А что с ним может быть? Помер твой Степан, завтра хоронить будут.

– Помер? Отчего помер? – не узнал собственный голос я

– Нож, которым этот варнак иностранный его ткнул, отравлен был. Ранение хоть и тяжелое, но не смертельное, а вот яд на ноже другое дело. Тебе вот совсем немного досталось, но тоже чуть на тот свет не отправился. Спас тебя Стёпан и корсет, что ты на себя напялил.

– Это как?

– Самая большая доза Степану досталась, на корсете яд тоже остался, до тебя на ноже совсем мало яду дошло, вот и выжил. Завтра уже на ноги встанешь. Тут к тебе господин Мещеряков пришёл, поговорить хочет. Ты как? В состоянии с ним побеседовать?

– Приглашай!

Я приподнялся и принял полулежащее положение. Мещеряков вошёл и, закрыв за собой дверь, произнёс:

– Суровая женщина Феодора Савватеевна!

– Уже познакомились, Ваше превосходительство? – усмехнулся я.

– Поговорили… – неопределённо пожал плечами Мещеряков. – Скажи-ка Алексей…? Ничего если я тебя буду так называть?

– Да ради бога!

– Так вот скажи мне, Алексей, почему на тебя накинулся этот Скварчелупе?

– А он сам, что говорит? – попытался я соскочить со скользкой темы.

– Он уже ничего не говорит. Умер.

– Как это умер? Я же видел, как его урядник вязал? Вполне живой был.

– Как только ты на пол упал, так и он стал корчиться, а потом затих. Доктор Соломатин зафиксировал смерть.

– Доктор не сказал, отчего он умер? – окончательно обнаглев, принялся я допрашивать Мещерякова.

Тот усмехнулся, но любопытство моё удовлетворил:

– Сказал, что предположительно от отравления, но точный диагноз будет только после вскрытия.

– То есть доктор вскрытия ещё не делал?

– Не до того было. Сначала с тобой и с тем пареньком, которого тот ножом ткнул, возились. Потом поздно стало. Отложил доктор на сегодня.

– Чёрт! – выругался я. – Ваше превосходительство срочно пошлите кого-нибудь к доктору. Пусть один вскрытие не делает, а только в присутствии пары городовых.

– Городовые-то зачем? Или думаешь…! – протянул Мещеряков.

– Подозреваю! Слишком уж хорошо ватиканские попы в химии разбираются. – проговорил я.

– Евтюхов! – крикнул, быстро понявший мой намёк Мещеряков.

Дверь открылась и в комнату шагнул урядник Евтюхов.

– Урядник! Бери городового, этого Горлова, и бегом к доктору Соломатину. Будете присутствовать при вскрытии «варнака» иностранного.

Евтюхов нисколько не удивившись странному поручению лихо козырнул и исчез. Проводив того задумчивым взглядом, Мещеряков обратился ко мне:

– Ну, так какие соображения по поводу покушения на тебя?

Похоже, большой начальник несколько комплексует, что вверенная ему полиция не сумела уберечь меня от покушения. «И то верно! Ни царя сохранить для трона от внезапного покушения, ни мещанина на встрече, о которой все знали», – подумал я, но вслух не сказал. Зачем нарываться, но моментом воспользоваться надо.

– Скварчелупе не более, чем инструмент. О моей ликвидации решение приняли, скорее всего, на достаточно высоком уровне, – проговорил я.

– Неужели папу подозреваешь? – с иронией спросил Мещеряков.

– Разумеется нет. Вряд ли понтифик снисходит до такой мелочи как я. Но вот кто-то из его кардиналов, особенно если он связан с банкирами Ротшильдами, принять такое решение мог. Вы лучше прижмите этого Поцци, ведь именно он дал команду грохнуть меня.

– С Поцци и Сальвини будут разбираться в другом месте. Они утверждают, что Скварчелупе, вероятно, сошёл с ума.

– Это вряд ли! Этот парень с самого начала был запрограммирован на убийство, а Поцци лишь, если так можно выразиться, «спустил курок», сказав специальную фразу.

– Разве это возможно?

– Полагаю, что возможно. Подсаживают человека на наркотики и гипнотизируют, внушают некий набор слов, который и является командой к действию. А если его ещё и снабжают неким химическим веществом, приняв, которое можно некоторое время успешно изображать покойника, то успех его миссии гарантирован.

– Ну что же, возможно ты и прав относительно этого Скварчелупе. Но зачем тебя убивать?

– Поцци убедился, что я «вселенец» причём из будущего, и поскольку отказался ехать в их европейский рай, то был приговорён к ликвидации. Они опасаются, что я могу знать гораздо больше, чем им рассказал, а, значит, я опасен для их планов господства в этом мире.

– Неужели ты полагаешь, что такие планы у кого-то имеются? – засомневался Мещеряков.

– Имеются, конечно, но в том мире такие планы с завидным постоянством рушит Россия. Правда даётся это усилиями неимоверными. Вот и сейчас они проговорились, что русские опять воюют с их ставленниками. Так вот, если мне удастся воплотить кое-какие проекты, то возможно получится несколько изменить ход истории.

Мещеряков с изумлением и недоверием уставился на меня.

– Ты это серьёзно?

– Серьёзней некуда. Про авиацию я уже вам рассказывал. Думаю, года через полтора смогу сделать первый самолёт. Кроме того собираюсь сделать радиотелеграф. Разумеется не сам, а с помощью местных инженеров.

– Радиотелеграф? – Мещеряков явно не успевал за мной.

–Беспроводной телеграф. Используются электромагнитные волны открытые недавно Герцем. Над этим уже работает Попов Александр Степанович. По моему сейчас он преподаёт на минных курсах. Но я могу и ошибаться. Беда большинства наших учёных, это, сделав открытие, они тут же стараются растрезвонить о нём всему миру. Вот и с Поповым случится та же история. Он радио изобретёт, а воспользуется этим итальянец Маркони, который запатентует и начнет производить радиоаппаратуру. А мы будем у них покупать, вместо того, чтобы делать самим. Я хочу эту тенденцию зарубить на корню. А для этого мне нужна ваша помощь.

– Вот как! И в чём же она будет выражаться?

– Прежде всего, Забродин Алексей Иванович должен умереть.

Мещеряков сначала удивлённо вскинулся, но потом до него дошло. Он задумался и произнёс:

– Ну что ж, в этом есть резон. Я так понимаю, что ты должен воскреснуть под новым именем.

– Имя можно оставить прежнее, а вот фамилия должна быть другая, но не только, несколько лет мне нужно прибавить, чтобы я мог самостоятельно сделки совершать.

– Сделать это можно, но ты же хочешь оставаться в Барнауле, а тебя уже здесь знают под фамилией Забродин.

– А вот это не страшно. Подавляющему большинству обывателей совершенно все равно как меня зовут, остальные со временем привыкнут к новой фамилии. Главное, чтобы Поцци с Сальвини уехали с уверенностью, что «вселенец» Алексей Забродин умер.

– Ты думаешь, что они просто так уедут, после того, что здесь произошло? – произнёс Мещеряков.

– А почему нет? Что вы можете им предъявить? Да и нужно ли что-либо им предъявлять, тем более у них наверняка найдутся в столице защитники и покровители. Немного их здесь покошмарте, заставьте откупные заплатить родственникам погибших Степана Хорькова и Алексея Забродина, да и пусть едут с богом.

– Откупные? – удивлённо засмеялся Мещеряков. – Да как же их заставить?

– А пусть им Артемий Николаевич расскажет о нравах живущих здесь страшных «кержаков». Мол, спать не будут пока не отомстят за убийство родственников. Кровная месть или «вендетта» для них, мол, дело святое, но есть возможность, откупиться, «виру заплатить». Если рассказ их не проймёт, могу маленько пугнуть. Устроить имитацию покушения на них, с вашего позволения, разумеется.

По мере того как я излагал соображение, как развести бедных итальянцев на кругленькую сумму, брови большого начальника удивлённо ползли вверх. Наконец он расхохотался самым неприличным образом. Просмеявшись, спросил:

– И кому же они должны заплатить «виру» за убиенного Алексея?

– Мне! Алексею Щербакову тысяча восемьсот шестьдесят девятого года рождения. Именно я как самый младший взрослый в семье должен отомстить за убийство племянника.

– Значит, Алексей Щербаков двадцати или двадцати одного года!

– Лучше двадцати одного, то есть совершеннолетний, – уточнил я.

– Ну что ж, выправить тебе паспорт на имя Алексея Щербакова вполне возможно, но что ты можешь предложить взамен.

– Информацию разумеется. Да собственно вы её уже получили. Всё, что я рассказывал итальянцам происходило в том мире и вполне может произойти здесь. Лично про вас я сведений не имею, а вот начальнику вашему перлюстрация письма бразильского посла к некой даме может стоить карьеры.