Текст книги "Никогда не было, но вот опять. Попал 4 (СИ)"

Автор книги: Константин Богачев

Соавторы: Алексей Борков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

– Вы хотели, наверное, сказать англичане? – сказал Граббе.

– Нет, именно «нагличане». Больно наглые эти джентльмены. Там ещё вроде и американцы подтянутся. Очень уж англосаксам не нравится наше продвижение на Дальний Восток. Основная причина войны между Россией и Японией – это огромный китайский рынок.

– Господа, оставим высокую политику людям сведущим в этом деле. Господин Забродин, разъясните нам насчет воздушных убийц линкоров. Неужели это возможно? – прервал наши «пикейно-жилеточные» рассуждения Мещеряков.

– А вы представьте, что тащится вблизи наших берегов несколько громадных стальных галош. Вдруг из-за тучки выскакивает с десяток самолётов летящих со скоростью двести километров в час и каждый несет на подвеске по торпеде или их ещё называют мины Уайтхеда, ну и начинают этими торпедами кораблики атаковать. Я уверен если лётчиков хорошенько потренировать, то увернуться от этих торпед у вражеских кораблей вряд ли получится. А ведь один линкор дороже всего десятка самолётов во много раз, да и моряков на том линкоре не одна сотня.

– Но ведь самолет можно сбить! – сказал Гурьев.

– А чем вы их сбивать будете? Неужели из орудий главного калибра?! И потом в летящий с приличной скоростью самолёт не так легко попасть. Конечно, со временем изобретут средство борьбы с самолётами, но сколько-то дорогущих кораблей они сумеют утопить совершенно безнаказанно. А это лишь один аспект применения авиации в военных действиях и таких аспектов множество.

– Вы действительно сможете к 1904 году такие самолёты сделать? – спросил Мещеряков.

– Не я! По большому счёту я почти совсем не разбираюсь в самолетостроении. Это сделают мои инженеры и рабочие, если, конечно, я сумею раздобыть достаточно денег. Но это будут единичные образцы. Нормальную авиацию без участия государства сделать невозможно.

– Но тогда ваша роль в этом деле какова? – удивился Мещеряков.

– Скорее всего, я единственный пока человек в этом мире, который видел, как должен выглядеть самолёт. И поверьте это немало. Вы даже не представляете, сколько причудливых конструкций соорудили энтузиасты в самом начале становления авиации. Моё участие позволит не отвлекать силы и средства на тупиковые модели. Это значительно ускорит процесс. А кроме того я знаю несколько фамилий будущих выдающихся конструкторов самолётов. Правда, все они пока ещё дети, но дети, как известно, растут быстро.

После этих слов наступило молчание. Похоже, слишком много необычной информации я на них вывалил. Господа полицейские не могли сразу определиться, как отнестись к тому что я им поведал. Наконец большой начальник изволил прервать затянувшееся молчание весьма неожиданным для меня предложением:

– Вам, господин Забродин, нужно ехать со мной в столицу.

Вот блин! Мне нужно! Мне-то как раз это совсем не нужно. Рано мне ещё вылезать из уютного прудика на большую воду. Но, похоже, хочется заместителю директора Департамента полиции заполучить какие-нибудь бонусы за мой счёт. Надо его аккуратненько обломать.

– Простите, Ваше превосходительство, но что мне делать в столице?

– Ну, во-первых: вас должны осмотреть светила нашей медицинской науки. Феномен вашего появления здесь должен быть изучен. А во-вторых: где как не в столице лучше всего начать делать ваши самолёты?

– Прошу покорнейше меня извинить, но я вынужден отказаться от столь лестного предложения.

– Вот как! И почему же позвольте вас спросить?

– Причин несколько. Во-первых: у меня нет никакого желания служить вашим светилам подопытным кроликом, хотя бы потому, что при нынешнем уровне развития медицины у них даже и близко нет нужного инструментария, более того, нет и сколь-нибудь вразумительной теории о процессах, происходящих в мозгу. Это будет бесполезная трата времени. В лучшем случае ваши светила изобретут ещё одну псевдонаучную несуразицу, ну вроде психоанализа Фрейда, а в худшем объявят меня сумасшедшим.

– Психоанализ Фрейда – что это такое? – недоумённо спросил Мещеряков

– Разве он ещё его не изобрёл? – я пожал плечами. – Значит скоро осчастливит. Но бог с ним с Фрейдом. Тем более, что его психоанализ всего лишь этап в изучении психических расстройств, там много чего ещё наизобретают.

– Вы-то откуда всё это знаете? – влез с вопросом Граббе.

– Читал в той жизни много всякой литературы.

– Вы сказали, причин вашего нежелания ехать в столицу несколько. Одна – вам не хочется выступать в качестве «подопытного кролика», а остальные? – стал настаивать Мешеряков.

Вот доколупался начальник. По мне так и этой причины больше чем достаточно, но ссорится с большим начальником себе дороже, придётся убеждать.

– Вторая причина – это люди. Чтобы что-то добиться мне придётся вступать в контакты с самыми разнообразными людьми. Среди них будет довольно много дворян, которые изначально отнесутся ко мне с предубеждением и пренебрежением из-за крестьянского происхождения этой тушки. Вон даже вы, хотя и специально приехали для встречи со мной и то не удержались и попытались поставить меня, так сказать, на место. А там мне придется зачастую выступать в качестве просителя и при очередном аристократическом хамстве, могу и не сдержаться.

– Вам молодой человек действительно нужно поумерить ваше тщеславие. – наставительно произнёс Мещеряков.

– Тщеславие! Помилуйте Ваше превосходительство, разве это тщеславие. Я ведь, после того как меня молния пометила, с самим господом богом беседовал, а это не каждому земному владыке удаётся.

Вот тут-то моих собеседников и накрыло. Было забавно наблюдать за тем, как каждый из них отреагировал на мои слова. Если Граббе с Мещеряковым начальственно нахмурились, а Артемий глянул на меня с жадным любопытством, то молчащий Евтюхов понимающе усмехнулся и кивнул головой. Заливай, мол, дальше! Блин! Мне всё больше и больше нравится этот необычный урядник. Он, похоже, поумнее всей остальной компании будет.

– Как прикажете вас понимать? – строго вопросил Мещеряков.

Я пересказал историю, которую рассказывал в своё время деду с Жабиным. Рассказ впечатлил и этих слушателей.

– Вы полагаете, что тот старик был действительно богом? – скептически произнёс Мещеряков.

– Я не столь наивен, чтобы так считать. Более того я совсем не верю, что существует такой библейский бог, уж больно он примитивен, как раз в духе тех козопасов, которые и писали библейские сказания. Но я совсем не исключаю существования некого высшего разума, иногда тем или иным способом себя проявляющего. А что касается моего случая, то, скорее всего, это была галлюцинация.

– Так зачем вы нам это преподносите как божественное явление, – не выдержал Граббе.

– А вдруг это не галлюцинация, и действительно некая высшая сущность, таким образом, вышла со мной на контакт, – отфутболил я претензии помощника исправника.

– Господа мы снова отвлеклись, – воззвал Мещеряков. – Оставим эти высокие материи и «вернёмся к нашим баранам». Господин Забродин согласитесь, что производить ваши так называемые самолёты лучше всего в местах с развитой промышленностью, а не здесь.

– А вот это и есть главная причина моего нежелания перебираться в столицу, – огорошил я большого начальника и он потребовал разъяснений.

– Всё дело в неразвитости нашей промышленности по сравнению с промышленностью европейских стран, которые, по справедливому замечанию Государя, нам не союзники. Я бы даже добавил, что они нам в лучшем случае – противники, а в худшем – враги и враги давние, ещё со времён Александра Невского. Я уверен, что в столице на сегодняшней день обретается целая куча их шпионов и так называемых агентов влияния. Эти ребята обязательно обратят внимание на летающий аппарат, и в отличие от наших генералов, быстро сообразят, что самолёт очень полезная штука в военном плане и сделают всё, чтобы украсть разработки. Им это будет совсем не трудно. Англофилов и прочих масонов у нас среди высшей знати достаточно, так что в помощниках у них недостатка не будет. А уж наладить производство этих аппаратов для европейцев и американцев плёвое дело. А мы, как водится, от них в этом плане отстанем.

Я приготовился отхватить люлей за поклёп на высший свет, но видимо заместитель директора Департамента полиции, знал не понаслышке про шалости отдельных представителей этого самого света и потому не стал выговаривать мне за моё нелицеприятное замечание о знати. Он лишь чуть заметно поморщился, словно закусил коньячок долькой лимона.

– Почему вы решили, что представители развитых стран Европы обязательно украдут ваше изобретение, разве там не в состоянии изобрести такой аппарат.

– В состоянии конечно! И даже немецкий инженер Отто Лилиенталь уже строит различные планеры и пытается на них летать. Но пока идея полетов на аппаратах тяжелее воздуха не проникла в массы. А Лилиенталь в том мире погиб в ходе своих экспериментов. Дату точно не помню, не то в 1895, не то в 1896 году. Если мы начнем строить самолеты и производить двигатели к ним уже сейчас, то у нас будет фора в добрый десяток лет. Вот потому и очень важно на первых порах все это основательно засекретить.Барнаул же для этой цели вполне подходит.

Я, конечно, не стал говорить, что в том мире в Барнауле довольно долго находилось Барнаульское высшее военное авиационное училище летчиков (БВВАУЛ) и было бы вполне, на мой взгляд, справедливо, чтобы первое в этом мире лётное училище появилось именно в нашем городе.

– Поясните! – приказал Мещеряков.

– Барнаул находится в довольно глухом углу и иностранцы здесь редкие гости. К тому же скоро закроют сереброплавильный завод и освободятся довольно квалифицированные кадры и какое-никакое оборудование. Конечно, производить здесь что-то технически сложное гораздо дороже, но для изобретения опытных образцов это не столь критично. Одним словом здесь можно довольно долго экспериментировать без опасения, что ваши изобретения будут украдены иностранцами. Так же огромным плюсом будет отсутствие генералов.

– Но ведь можно получить патенты и защитить свои права, – влез Артемий.

– Можно конечно, но если дело коснётся военной продукции да ещё во время войны, то кого остановят ваши патенты!

Видимо такая простая мысль Артемию в голову не приходила и он растерянно заморгал, не зная как отвечать на подобные заявления. Граббе же с Мещеряковым лишь согласно кивнули.

– Хорошо! Вы меня убедили, что вам пока перебираться в столицу рано. Теперь вопрос по итальянцам. Отчего у вас появились столь странные опасения, что они вас постараются убить? – спросил Мщеряков.

– Помилуйте, Ваше превосходительство, что здесь странного? В меня уже здесь стреляли. До сих пор нога побаливает. А потом один из приехавших иностранцев очень странный тип. Очень уж мне напоминает средневекового асассина. Мы немного последили за ними и выяснили, что Поцци со Скварчелупе разыскивали неких Сыча и Голована.

– Это ещё кто? – недоумённо спросил Мещеряков.

Граббе странно на меня посмотрел, но любопытство начальства удовлетворил:

– Сыч и Голован главари двух банд, ликвидированных нами осенью прошлого года.

Мещеряков, оглядев присутствующих, спросил:

– Что понадобилось иностранцам от местных бандитов? Может мне кто-нибудь это объяснить?

– Я, кажется, догадываюсь! – сказал вдруг Гурьев. – Они искали тех, кого можно было нанять за небольшие по их меркам, деньги, чтобы подставить как убийц Алексея.

– С чего вы это взяли? – удивился Мещеряков.

– У нас в Тюмени двенадцать лет назад два иностранца тоже наняли местных варнаков, для расправы с женщиной, которая не хотела продавать им какую-то старинную шкатулку. Степан Ильич всё это может подтвердить, – указал Артемий на молчаливого урядника.

– Господин Евтюхов?

Тот встал и немногословно, но обстоятельно доложил о старом деле участником, которого он был.

– Но позвольте вы сказали, что внучку этой Зелениной зовут Феодора Новых? Карл Оттович вы же получили мою телеграмму?

– Получил. Феодора Новых на сегодняшний день проживает в Барнауле в собственном доме. Адрес известен.

– Ваше превосходительство! – отвлёк я большого начальника от Граббе. – Я завтра собираюсь встретиться с итальянцами и прошу разрешить присутствовать там господам Гурьеву и Евтюхову.

– Хотите подстраховаться! – усмехнулся Мещеряков. – Карл Оттович, а не принять ли и нам участие в этой встрече?

– Но господа, если итальянцы увидят вас, то мне, скорее всего, не удастся спровоцировать их на нападение, – запаниковал я.

– Вот что вы задумали! Но тогда устройте так, чтобы они нас не видели.

Вот навязались на мою голову! Хотя может быть это и хорошо. Спрятать начальство за ширмой и пусть слушают и даже подсматривают.

– Хорошо! – сказал я. – Но тогда нам нужно всё подготовить.

– Ну, так идите и готовьтесь, – махнул рукой Мещеряков.

– Артемий Николаевич, Степан Ильич пойдёмте со мной, поможете подготовиться к встрече.

Гурьев и Евтюхов, дождавшись разрешительного начальственного кивка, встали и пошли за мной. Уже в дверях я вспомнил про пакеты, что я приготовил для Мещерякова. Попросив полицейских подождать меня в коридоре, я обернулся к Мещерякову.

– Ваше превосходительство, я тут написал для вас три письма. Вот возьмите.

Прошёл к столу и положил все три пакета перед Мещеряковым. Не дожидаясь, когда тот возьмёт письма, вышел из кабинета.

Памятная доска. ЯК-28 на котором обучались первые курсанты училища. Г. Барнаул.

Глава 11

В коридоре сказал поджидающим меня Гурьеву с Евтюховым:

– Пойдёмте господа, покажу вам, где мы будем встречаться с итальянцами.

Зайдя в зал будущего театра «Варьете» застал там заканчивающих со сценой строителей и Сару-Серафиму, которая на пару с Моней-Эммануэлем присматривала за ними. Пришлось представлять своих спутников Саре. После взаимного раскланивания, я отвел Сару чуть в сторону и сообщил, что хочу завтра в два часа встретиться здесь с иностранцами. Попросил её закончить со всякими работами в зале до двенадцати часов, купить хорошего вина и лёгких закусок, а для полицейского начальства прихватить ещё и бутылку коньяка. Выдал на всё это деньги. Потом вернулся к любопытно озирающимся полицейским.

– Артемий Николаевич, завтра к двум часам вы проводите итальянцев сюда и представите им меня. А вы, Степан Ильич, покажете дорогу своему начальству. И не удивляйтесь моему внешнему виду. Я буду загримирован. Я также порошу вас разместится за соседними столами с разных сторон от меня и быть настороже.

– Сдаётся мне, господин Забродин, что вы и впрямь опасаетесь за свою жизнь, – без усмешки заметил Евтюхов. – Я грешным делом думал, что вы просто набиваете себе цену.

– Скажем так: я слегка «попугиваюсь», но надеюсь, что в вашем присутствии они на это не решатся, но ничего не исключаю.

Распрощавшись с полицейскими, я направился домой к ожидающим меня парням. Архипка доложил о результатах слежки за людьми Шаркунова. Ничего нового слежка не выявила.

– Ладно, парни! Слежку за этими утырками прекращаем. Завтра нам с вами предстоит важное дело. Я буду встречаться с итальянцами, а вы меня будете подстраховывать.

Дальше я изложил план, по которому им предстоит действовать. Подготовку помещения к встрече отложили на завтрашнее утро.

Но следующим утром по дороге к будущему театру «Варьете» нас перехватил уже привычный посланник – Горлов Игнат Степанович, собственной персоной и опять по мою душу. Ага! – злорадно подумал я, – видимо большой полицейский начальник прочитал мои письма, и содержание их ему не понравилась, поскольку нужно было как-то реагировать. Плюнуть и забыть он уже не мог, но доносить информацию до царских ушей тоже опасался. Вот и послал за мной городового, чтобы я ему прояснил некоторые моменты, касательно высочайших особ.

– Хорошо, Игнат Степанович! – сказал я подпрыгивающему от усердия городовому. – Пойдёмте! Но сначала на пару минут заглянем в одно место. Это как раз по пути.

Горлов нехотя согласился, и мы зашли в здание бывшего склада, а ныне зрительного зала будущего театра. Я быстренько рассказал парням, что нужно сделать, назначил ответственным за проведение работ Архипку и отправился вместе с Горловым в полицейскую управу.

Встретил меня господин Мещеряков хмуро и неприветливо. Он был в кабинете один и, отослав городового взмахом руки, вперил в меня мрачноватый взгляд, который, впрочем, меня не смутил.

– Что это? – бросил он на стол распечатанные конверты.

Я спокойно прошёл к столу, нагло сел напротив и произнес, кивнув на конверты:

– Это ваш шанс заслужить доверие самого императора и подняться повыше по служебной лестнице или наоборот.

– Кажется, молодой человек вы не совсем понимаете значение этой информации.

– Отчего же не понимаю. Очень даже понимаю. Если удастся предотвратить хотя бы брак наследника с Алисой Гессен – Дармштадской, то одно это будет большим вкладом в предотвращение крушения Российской империи.

– Вот как! Будьте добры поясните, как может повлиять какая-то принцесса на судьбу империи, – ядовито произнес Мещеряков.

– В том мире некоторые потомки женского пола английской королевы Виктории являются носителями наследственного заболевания – гемофилии. Сами они этой болезнью не страдают, но передают её своим сыновьям. В том мире единственный сын Николая Второго и Алисы Гессен – Дармштадской страдал именно от гемофилии и мог истечь кровью от самой небольшой ранки. Представьте себе, что значит такая болезнь у наследника престола. А если добавить к этому некоторую истеричность будущей императрицы, то царю можно только посочувствовать. Разумеется, это прискорбное явление не стало главной причиной революции семнадцатого года, но свою лепту внесло.

– С этим ясно. Но надо хорошенько подумать, как эту информацию донести до императора, – произнёс Мещеряков.

– А вы попробуйте через императрицу. Вряд ли она обрадуется больному неизлечимой болезнью внуку. Но решать вам. И лучше вам посоветоваться с Петром Николаевичем.

– Мне не советоваться с ним придётся, а докладывать и вряд ли он моему докладу обрадуется, уж больно сведения неоднозначные. Вот, например, о Николае Александровиче! Ведь он ещё никуда не едет.

– В том мире он отправился в путешествие осенью 1890-го года вместе с братом. Но Георгий Александрович, не то сильно простыл, не то заразился от кого-то в дороге туберкулёзом и вернулся, а наследник продолжил путешествие и в Японии получил саблей по голове от местного полицейского. От повторного удара его спас греческий принц Георгий, который свалил того японца на землю.

– Но отчего этот японец накинулся на Его Высочество с саблей, – с недоумением спросил Мещеряков.

– По официальной версии полицейский был фанатиком и ненавидел Россию. По неофициальной, наследник и его спутник вошли в какой-то японский храм, не снявши обуви, что по японским меркам было изрядным святотатством. Это и послужило поводом для нападения, – доложил я.

– Вы, молодой человек, как-то неуважительно говорите обо всей этой истории и очень непочтительны к наследнику престола, – произнёс Мещеряков, строго глядя на меня.

– Вы полагаете? – искренне удивился я. – Хотя возможно вы и правы. Видите ли, в том мире отношение к Николаю Второму, как исторической личности очень неоднозначное. Одни его превозносят, другие же винят во всех бедах, что случились со страной после 1917 года. Я же полагаю, что при всех своих несомненных достоинствах последний император очень много сделал, для крушения Российской империи в том мире, – сказал я не отводя от Мещерякова взгляда.

Мещерякову явно не понравились мои слова, но взгляд он отвёл первый.

– Ладно, оставим это, – произнес он и сменил тему. – Вы ведь сегодня намерены встретиться с итальянцами?

– Да! И если вы не отказались от идеи по-присутствовать при этой встрече, то урядник Евтюхов проводит вас с господином Граббе. Присутствовать вы будете скрытно. И большая просьба! Постарайтесь не вмешиваться, чтобы там не произошло. И не слишком удивляйтесь моему виду. А сейчас прошу разрешение удалиться. Мне надо подготовиться к встрече.

– Ступайте, – махнул рукой Мещеряков.

Я поторопился домой, чтобы второпях изменить внешность. Надел парик, приклеил усы и бороду, не слишком заботясь о том, чтобы эти взрослые украшения смотрелись на моём лице как свои собственные. Подумав, надел корсет, уже однажды спасший мою тушку от бандитского ножа.

Посмотрел на себя в зеркало и развеселился, поскольку выглядел довольно странновато в косо наклеенной бороде. Но переклеивать растительность, уже не было времени. Подумав, решил, что это даже к лучшему. Пусть посланцы ватиканских попов увидят, что я им не доверяю. Может тогда охотнее раскошелятся. А может тем самым удастся спровоцировать их на нападение на первом свидании, когда я к этому развитию событий уже более-менее приготовился.

Когда появился в зале, то парни уже привычно посмеялись над моим новым обликом. Тут же обнаружился и Стёпка– Бугор, заявившийся совсем не вовремя. Он изумлённо вытаращился на меня и, лишь когда Архипка заговорил со мной, назвав Немтырём, он признал меня и запоздало захихикал. Он хотел, мне что-то рассказать, но я, глянув на часы, остановил его.

– Некогда сейчас. Расскажешь потом. Парни, повторяю ещё раз: пропускаете двух иностранцев до моего столика, а чёрного, если он заявится, тормознёте у самого входа. Следите за ним внимательно, если дернется, лупите нунчаками. И это! Уровень – жёлтый.

Парни привычно натянули вместо шапок «балаклавы» и приготовили свои палки на цепочках. Стёпка с удивление смотрел на их приготовления.

– Бугор! – обратился я к нему. – Ты тоже морду чем-нибудь прикрой и поможешь парням если что.

Стёпка кивнул и, закрыв лицо шарфом, присоединился к пацанам. Я же еще раз осмотрел помещение. Столы были расставлены так, чтобы нельзя было добежать до моего стола по-прямой. Позади у самой сцены и чуть в стороне располагались две ширмы. За ширмами оказался столик, на котором расположились два бокала, две рюмки, бутылка вина, бутылка коньяка и лёгкая закуска, рядом со столиком стояли два стула. Молодец Сара – Серафима! Всё правильно организовала. Наблюдение за встречей начальство будет вести с комфортом. Я сел на один из стульев и посмотрел в небольшую щель между ширмами. Мой столик просматривался отлично.

Начальство появилось в зале за десять минут до прихода иностранцев. Я вышел им навстречу. Мещеряков и Граббе с легким удивлением посмотрели на закрывших лица парней и обратили внимание на меня. Я подошел и сказал:

– Господа, позвольте вас проводить вон за те ширмы. Вам там будет очень удобно.

– Господин Забродин, что за маскарад вы здесь устроили? – узнав меня по голосу, недовольно произнёс Мещеряков.

– Я не хочу, чтобы эти иностранцы узнали меня или парней на улице. Пройдемте господа! Они скоро появятся.

Сказанное подействовало, и начальство прошло со мной за ширму.

– Господа, располагайтесь! – любезно пригласил я.

Мещеряков, оглядев натюрморт на столике, усмехнулся и сел. Рядом кашлянув и разгладив усы, пристроился и помощник исправника. Мещеряков кивком отпустил меня и потянулся к бутылке с вином. Ну что ж процесс запущен, решил я, и указал, приведшему начальство, уряднику его место. Тот понятливо кивнул, устроился и осмотрелся.

Наконец в дверях появились, ведомые Гурьевым, иностранцы, причём в полном составе. Парни, действуя согласно инструкции, пропустили Артемия и двоих итальянцев к моему столику, а Сквачелупе, нёсшего большой саквояж, задержали. Тот попытался прорваться, но Архипка крутанул палкой на цепочке у самого его лица и врезал по столу, а с боков подступили ещё двое в масках, с вполне недвусмысленными намерениями. Увидев это безобразие Поцци, что-то коротко сказал и тот покорно уселся за столик у дверей.

Гурьев подвел Поцци с Сальвини к моему столику и, увидев меня в криво наклеенной бороде, едва сдержался от смеха.

– Синьоры, позвольте вам представить господина Забродина Алексея, – с серьёзной миной проговорил он. Потом обернувшись к удивлённым иностранцам, проговорил:

– Алексей, это синьоры Сальвини и Поцци.

После чего, посчитав свою миссию выполненной, отправился на свое, заранее оговорённое место. Я же обратился иностранцам:

– Присаживайтесь, господа.

Но те продолжали стоять и рассматривать меня. Наконец долговязый Поцци произнёс что-то по итальянски.

– Вы не похожи на того подростка из села Сосновка, – перевёл его спутник.

– Разумеется, не похож. Борода и усы приклеены, на голове парик. Но даже если был не загримирован, вам то откуда знать, как я должен выглядеть. У ваших эмиссаров Фальконе и Пизаконе фотоаппарата не было. Значит, и моей фотографии у вас нет. Единственное, что у вас может быть это описание моей внешности в той одежде, в которой они меня видели, ну ещё возможно есть портрет, выполненный со слов этих господ, хотя сами они больше похожи на бандитов.

Заметив, как переглянулись итальянцы, решил, что портретик у них имеется.

– Ну так есть картинка? – спросил я у Сальвини.

– Есть, – вынужден был сознаться тот.

– Любопытно взглянуть на портретик.

Сальвини немного помялся и, достав из кармана фотокопию, подал мне.

– Синьоры, по этому портрету вы бы меня никогда не разыскали, – развеселился я, разглядывая картинку.

– Почему? – спросил Карло.

– Потому что это не портрет, передающий внешнее сходство, а пример того как представляют люди того, кто им неприятен. Очень уж злобный вид у парня на этом портрете.

– Вы так полагаете? – засомневался Сальвини.

– А давайте спросим у господина Гурьева. Он-то, видел меня без грима. Артемий Николаевич, взгляните! – подозвал я Гурьева

Тот подошёл и, рассмотрев портрет, засмеялся.

– Никакого сходства, синьоры, – сказал он и пошел на место, посмеиваясь. Видимо мой портрет впечатлил и его.

Я вернул картинку Сальвини и произнес:

– Кстати, если вы на Сицилии разыскиваете некого Дона Корлеоне, то не трудитесь. Дон Корлеоне это глава мафиозного клана в Нью-Йорке и он всего лишь литературный герой. То есть персонаж полностью вымышленный.

– Но зачем же вы передавали ему привет? – удивлённо спросил Карло Сальвини.

– Тогда мне показалось это забавным, – усмехнулся я и добавил. – И вообще вся та история мне казалась тогда забавной и немного не реальной. Сейчас-то я понимаю, что вёл себя глупо. Но что сделано, то сделано.

Я оглядел стоящих передо мной итальянцев и сказал:

– Да вы садитесь, господа. Как говорят у нас – «в ногах правды нет».

Сальвини заговорил по-итальянски, похоже, переводил. Его спутник усмехнулся и тоже что-то проговорил. Сальвини с усмешкой перевёл:

– Роберто спрашивает: «Если в ногах правды нет, и вы предлагаете присесть, значит, ваша правда находится в заднице».

– Браво синьор Поцци! – захохотал я. – «Не в бровь а в глаз»! Но, тем не менее, присаживайтесь и продолжим разговор. Вам же передал господин Гурьев условия, на которых я отвечу на ваши вопросы?

– Передал. Но мы должны убедиться, что вы тот за кого себя выдаёте.

– И каким же образом? – осведомился я.

Поцци покопался у себя в кармане и выложил на стол пару фотографий.

– Поясните, что здесь изображено? – потребовал Карло Сальвини.

– О! Айфончик! – воскликнул я, рассматривая фотографии. – Неужели в ватиканских закромах отыскали? Это синьоры мобильный телефон, он же фотоаппарат и ещё много чего другого.

– Что здесь написано? – спросил Сальвини.

– А вы разве не знаете английского? – удивился я. – Тут написано, что «Разработано компанией «Эппл» в Калифорнии. Произведено в Китае». Калифорния это американский штат. А Китай это страна такая азиатская, – несколько глумливо пояснил я. – «Эппл» – название компании разработчика этой штуки. Надкушенное яблоко – логотип этой компании, нечто вроде герба. А сам айфончик, случаем, не прихватили? Нет? Жаль! Но он, скорее всего, не работает.

– Не работает, – подтвердил мои подозрения Сальвини. – А скажите синьор Забродин …

– Стоп, стоп! – остановил я разогнавшегося толстячка. – Сначала деньги! Вопросы потом.

– Вы нам не доверяете?

– Наивный вопрос! Разумеется, не доверяю! Иначе, зачем мне этот парик и идиотская борода? – резонно заметил я и добавил. – Я не только вам не доверяю, я вообще никому не доверяю. А денежки мне нужны действительно для спасения вашего мира, так что не скупитесь.

– Спасение «нашего» мира? – попытался развести меня Сальвини.

Я не отвечая, слегка похлопал тростью по столу, недвусмысленно намекая, что не вижу денежек.

Сальвини переглянулся с соседом и Поцци что-то сказал, обращаясь к сидящему у входа, Скварчелупе. Тот подскочил, но вынужден был сесть на место. Парни недвусмысленно намекнули ему, что дёргаться не следует.

– Синьоры, скажите своему молодчику, чтобы он сидел смирно и не суетился. Бугор! – обратился я к Стёпке. – Принеси сюда вон тот саквояжик.

Стёпка недоумённо взглянул на меня, но быстро сообразил, что от него требуется. Не обращая внимания на недовольного Скварчелупе, схватил саквояж и принёс его к нашему столу.

– Отдай его вон тому господину, – указал я на Поцци.

Степка небрежно плюхнул саквояж на стол и подвинул его ближе к итальянцу. А ведь молодец начинающий бандит! Быстро просёк обстановку и вполне вписался в сценарий. Сухопарый итальянец, недовольно поморщившись, открыл саквояж и выложил на стол завернутые в бумагу две пачки. Он хотел подать их мне, но я остановил его.

– Разверните!

Карло Сальвини добросовестно перевёл. Тот пожал плечами и освободил пачки ассигнаций от упаковки.

– Теперь переложите по одной ассигнации все деньги вот сюда, – сказал я, медленно и чётко проговаривая слова, и указал я место на столе.

Тот с недоумением уставился на Сальвини, который никак не мог понять, что мне надо.

– Господин Поцци, не изображайте, что вы не понимаете русского языка. Я знаю, что вы всё понимаете и даже вполне сносно говорите. Я просто хочу, чтобы вы коснулись голыми пальцами каждой купюры.

– Но зачем? – воскликнул Сальвини.

– Я хочу убедиться, что деньги не отравлены, – холодно сказал я.

Тайна смерти Иоанна Павла I.https://www.stoletie.ru/versia/kto_ubil_papu_687.htm

Глава 12

Сальвини с непередаваемым выражением на круглом лице уставился на меня. И надо сказать не он один. Все остальные тоже не остались равнодушными, лишь Поцци, сохраняя на лице надменно-презрительное выражение, кивнул и стал не спеша перекладывать ассигнации. Я внимательно смотрел за его руками и когда в середине пачки обнаружились три слипшиеся купюры, которые он с недоумением стал рассматривать, сказал излишне громко и поспешно:

– Осторожно за самый краешек возьмите их и отложите в сторону. И не вздумайте тянуть пальцы в рот.

Поцци глянул на меня, и послушно отложил слипшиеся купюры в сторону. Может быть я и параноик, но фильм по роману Умберто Эко я в той жизни смотрел, а кроме того, чувство опасности и тревоги возникшее с появлением в городе итальянцев не давало расслабиться.