Текст книги "Никогда не было, но вот опять. Попал 4 (СИ)"

Автор книги: Константин Богачев

Соавторы: Алексей Борков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

А узнав, что в нашем родном селе Сосновка, мы по требованию деда устроили взлётно-посадочную полосу, то потребовала разрешения слетать туда. Отказать Катьке я не мог, да и не хотел, только дал в сопровождение Архипку, чтобы всемирно известная пилотесса не заблудилась в алтайской тайге. Отправились пилоты на двух «кукурузниках» набитых различными подарками для многочисленной родни.

Назад они вернулись через три дня, тоже вполне загруженные теперь уже ответными подарками, а Катька привезла свою двенадцатилетнюю сестру Верку. На мой вопрос, а что же она забыла про старших сестёр, ответила.

– Ну их! Эти кобылы замуж выходят. Невтерпёж им. А Верке учиться надо.

Еще через месяц всё городское начальство было нешуточно взбудоражено телеграммой из Тюмени, где говорилось, что в Барнаул на двух пароходах направляется Его Императорское Высочество Георгий Александрович в сопровождении пяти офицеров и десятка казаков.

Когда весь ажиотаж по поводу появления особы царских кровей схлынул и высокий гость отдохнул, я был через неизменного Игната Степановича вызван к Карлу Оттовичу Граббе, который сообщил, что меня желает увидеть Его Высочество.

В назначенный час я был препровождён в комнату, где за столом сидел и читал какие-то бумаги Георгий. Зайдя, я почтительно поздоровался.

– Да ладно тебе! – вдруг сказал тот. – Давай без чинов.

– Как скажешь, Георгий Александрович! – легко согласился я. И добавил:

– Надеюсь, ты здесь, не только из-за Екатерины Балашовой!

Георгий слегка поморщился, но, решив, придерживаться взятого тона ответил:

– Не только! Отец просил, чтобы ты рассказал мне всё, что рассказывал ему. Ну и велел самолёты твои посмотреть.

Расспрашивать о здоровье царя я не стал. Савватеевна уже рассказала, что подлечила царя. Мол, ещё лет десяток поцарствует Александр Александрович, а там снова можно подлечить.

– Насчёт Военно-воздушного флота Его Величество никаких решений не принял? – поинтересовался я.

– Генералы наши в самолётах не видят нужды. Вот отец и послал меня разобраться, ну пятерых офицеров разрешил взять, чтобы летать научились.

– Генералы всегда готовятся к прошедшей войне, – высказал я сентенцию, набившую оскомину в моем мире. – А самолеты оружие войны будущего и нам надо это доказать.

Потом я поведал Георгию свою историю и немного историю моего мира. Слушал он меня, буквально открыв рот. В конце, когда я собирался распрощаться, он вдруг спросил:

– Екатерина Васильевна на меня сильно сердится?

– Екатерина Васильевна? – не сразу понял я о ком речь. – Катька что ли? Даже не знаю, не спрашивал. А что там у вас произошло.

– Да я ей запретил с парашютом прыгать, а она рассердилась. Жаль, я не могу на ней жениться! – посетовал Георгий.

– Почему не можешь? Вон предок твой Пётр Великий на Марте Скавронской женился и царицей её сделал и никто даже не пикнул, а Катька получше той чухонки будет.

– То Пётр Первый... – протянул высочество.

– А ты стань Георгием Первым и тоже всех своих бояр да князей к единому знаменателю приведи, чтоб отечеству служили и не пищали!

Георгий с изумлением на меня уставился. Я ухмыльнулся и сказал:

– Поговорим ещё с тобой на эту тему. А завтра приезжайте на аэродром, будем из вас лётчиков делать.

Они стояли передо мной, молодцевато расправив плечи и держа руки на эфесах своих сабель. Лишь Великий князь Георгий Александрович был во флотском мундире и с кортиком на боку. Я смотрел на молодые усатые лица будущих первых пилотов Воздушного флота России и думал, что вот он исторический момент и впору произнести пафосную речь, но как-то не получалось у меня настроится на высокий слог. Решив, что всё таки надо соответствовать начал:

– Господа! С сегодняшнего дня вы курсанты Барнаульского училища военных лётчиков. Вам многое предстоит освоить и каждый из вас примет участие в постройке своего самолёта. Возможно вам покажется, что строить самолёт своими руками это урон вашего дворянского достоинства, но вспомните Петра Великого, который не гнушался с топором в руках строить корабли. И потом, самый лучший способ изучить самолёт это построить его собственными руками. Разумеется, вы не будете всё делать сами у нас достаточно специалистов, но участвовать и контролировать постройку своего самолёта вы будете. Кроме того, к каждому из вас будет прикреплен опытный инструктор, который ответит на все ваши вопросы и научит летать. А сейчас можете подойти и осмотреть самолёты и задать вопросы пилоту-инструктору Архипу Назарову.

Курсанты, придерживая сабли, пошли к самолётам, а я остановив Его высочество стал его расспрашивать о каждом из прибывших с ним.

Продолжая придавать первостепенное значение подбору и квалификации кадров, Жоффр, получив права главнокомандующего, отрешил от должности в первый же месяц войны «по служебному несоответствию» двух командующих армий, семь командиров корпусов, двадцать четыре начальника дивизий, то есть около тридцати процентов высшего командного состава. Жоффр оказался в более счастливом положении, чем Куропаткин.

Чистка началась с головы, но одновременно потребовались и пополнения подготовка их началась не сверху, а снизу. Небывалый и неожиданный процесс потерь в младшем и среднем командном составе в сражении на Марне и отмеченная в первых же боях недостаточная боевая подготовка мирного времени потребовали срочных мер для коренной перестройки на ходу всей французской военной машины. Для этого была необходима выдержанная, спокойная, а главным образом, систематическая работа. Никакие успехи, неудачи и связанные с ними войсковые переброски не должны были отражаться на занятиях в той грандиозной школе, которую представляла французская армия в первые два года войны.

Когда впоследствии мне задавали вопрос, кого из двух французских полководцев я ставлю выше – Жоффра или Фоша, я неизменно отвечал: «Без всего того, что сделал Жоффр для подготовки победы, Фош не мог бы победить».

Игнатьев Алексей Алексеевич «Пятьдесят лет в строю».

Граф Алексе́й Алексе́евич Игна́тьев (17 февраля (1 марта) 1877 – 20 ноября 1954) – русский и советский военный деятель, дипломат, советник руководителя НКИД, писатель. Генерал-майор Российской республики (1917). Генерал-лейтенант РККА (1943).

Глава 34

Георгию тоже хотелось побыстрее ознакомится с самолётами, но поскольку я попросил его рассказать о будущих курсантах, то он, посматривая на окруживших Архипку, господ офицеров, сказал.

– Да я сам их не очень-то знаю. Мне их представили уже перед самым отъездом. Все они из обедневших дворян. Трое корнеты: Булатов, Грачевский и Торопов. Лозовой и Чердынцев – поручики.

Понятно всё! Ведь самому Георгию всего лишь двадцать лет, как и тем парням, что толпятся возле самолётов и, скорее всего, он затрудняется давать какие либо характеристики ровесникам. Не слишком хорошо для будущего правителя, но время ещё есть и, похоже, Георгий не против поучиться чему либо новому.

– Ясно! – сказал я и двинулся к господам офицерам, рядом с которыми стояли и мои ребята.

– Стройся! – громко скомандовал я подходя.

Мои быстро и привычно выстроились в шеренгу, и даже Катька, чуть задержавшись, встала на левом фланге. Господа будущие пилоты с недоумением оглядывались, не зная как реагировать на команды отдаваемые каким-то шпаком в странной кожаной одежде.

– Курсант Романов командуйте построением отделения, – приказал я, указав место напротив шеренги моих пилотов

Георгий, не выказывая удивления, скомандовал и когда господа офицеры выстроились, он подошёл ко мне строевым шагом и отрапортовал:

– Господин начальник училища, отделение курсантов построено!

А молодец Георгий! Быстро сориентировался и даже на ходу придумал, как меня обозвать, а я вот, надо признаться, изрядно лопухнулся.

– Отлично! Курсант Романов встать в строй!

Когда Георгий занял место в строю, я сказал:

– Господа командиром отделения курсантов назначается курсант Романов, заместителя командира он назначит сам. А теперь кратко, чем вы будете заниматься в качестве курсантов. Если очень кратко вы будете учиться, учиться и ещё раз учиться. Сейчас я назначу вам индивидуальных инструкторов.

Заметив, как Георгий посматривает на Катьку, усмехнулся и произнёс:

– Курсант Романов вашим инструктором назначается пилот Балашова.

Катька возмущённо фыркнула, но промолчала. Распределив остальных, я хотел отдать команду «Разойдись», но неожиданно один из офицеров спросил:

– А когда летать начнём?

Я смерил его взглядом и, решив, что не худо господ офицеров немного поучить дисциплине.

– Господа курсанты, команды «разойдись» не было, а потому извольте обращаться по форме.

Поручик Лозовой, задавший вопрос, возмущённо вскинулся и оглянулся на коллег, ища поддержки, но встретив неодобрительный взгляд великого князя, взял себя в руки и, сделав шаг вперёд, сказал:

– Поручик Лозовой! Разрешите вопрос!

– Спрашивайте, курсант Лозовой! – намеренно выделив слово курсант, произнёс я.

– Когда начнём летать?

– Вопрос понятен. Но прежде чем на него ответить хочу сказать следующее. Вам, возможно, кажется, что я требуя от вас армейской дисциплины, будучи лицом сугубо штатским, слишком много на себя беру. Но вы попали в частное лётное училище и всё что вы видите вокруг: самолёты, ангары и мастерские принадлежит мне и отчасти им, – указал я на свою команду. – Кроме земли, разумеется, её мы арендуем. А посему именно я и устанавливаю в этом учебном заведении определённый порядок, который поможет вам избежать гибели или увечий, а мне сохранить мою собственность.

Я прошёлся вдоль строя новоявленных курсантов и продолжил:

– Теперь о вопросе курсанта Лозового. Самостоятельно летать вы будете после прохождения полного курса обучения. А полетать в качестве пассажиров можете прямо сейчас. Ваши инструкторы вас покатают. Согласны?

Не сомневаясь в положительном ответе, скомандовал:

– Первым летит экипаж Назарова и Лозового. Экипажу Ярошенко и Чердынцева приготовиться.

Господа офицеры радостно гомоня, направились к самолётам, придерживая свои сабли. Тьфу, черт! Я про железяки эти совсем забыл.

– Отставить! – заорал я.

Все остановились и недоумённо на меня уставились.

– Господа! Наши самолёты очень небольшие и кабины тесные. Сабли вам будут очень мешать. Предлагаю на время полётов личное оружие оставить на земле. Инструкторам отдать свои запасные очки курсантам. Пилоты, взлетаете на высоту пятьсот метров, делаете два круга и садитесь! Выполнять!

Подойдя к царевичу, который никуда не пошёл, спросил:

– Георгий, ты случайно не привез свою лётную форму?

Я всё ещё побаивался за здоровье царского сына. Несмотря на тёплый летний день наверху, наверняка прохладно, и как бы в полёте его не продуло. Ну не был я уверен в полном выздоровлении Георгия, как бы в том не уверяли меня Савватеевна с Катькой.

– Привез, вон там в пролётке лежит в сумке, – указал на ожидавшие господ офицеров экипажи.

– Семён! – подозвал я подростка, который вертелся тут. Семён приходился Петьке Кожину братом и тот его помаленьку всему учил. Я был не против, и Сенька Кожин вполне прижился у нас на аэродроме, всегда готовый помочь поднести чего либо, подержать или подкрутить, словом был на подхвате.

– Семён! Принеси сюда вон ту сумку, – попросил я подбежавшего пацана.

Тот кивнул и умчался, чтобы через минуту приволочь сумку с лётным костюмом его высочества.

– Георгий, надевай куртку и шлем – наверху холодно. Екатерина покажет тебе окрестности с высоты.

Когда его высочество оделся, как полагается пилоту. Я обратился к, стоявшей молча, Катьке:

– Поднимешься на километр и пролетишь по большому кругу. Покажешь Георгию наши места, но без фокусов. Понятно?

Катька снова фыркнула, но было видно, что вполне довольна, не без основания полагая, что «прекрасный принц» примчался сюда в эту глушь из-за неё. Она развернулась и бросив небрежно «Пошли», направилась к самолёту. «Прекрасный принц», стараясь не выказать свой радости, двинулся следом. Я несколько секунд смотрел вслед влюблённой парочке, удивляясь Катькиному коварству и умению так вертеть царственной особой.

После самолётных покатушек я снова построил курсантов и их наставников в одну шеренгу. Пройдя вдоль строя и, полюбовавшись довольными лицами будущих пилотов, сказал:

– Вижу господа курсанты, что летать вам понравилось, но пока придётся поработать на земле. Скоро мы доведём до ума первый учебный самолёт, управлять которым будет можно из обеих кабин. Вот тогда и начнутся практические занятия по пилотированию, а пока только участие в постройке ваших машин, ну и некоторая теория. Кроме того вам нужно пошить лётную форму. Да чуть не забыл. Вам предстоит совершить несколько прыжков с парашютом. Что это такое инструкторы вам расскажут и потренируют. Пока на сегодня всё! Все свободны!

Вечером собрал своих у себя дома посоветоваться, как лучше нам устроить учебный процесс, поскольку опыта обучения ни у кого из нас не было. Поспорили немного поругались и решили, что будем пока учить тому, что сами умеем. Я предложил, чтобы Ярошенко, оба Ивана и Гурьев, как самые образованные из нас составили, что-то вроде инструкции-пособия для начинающих пилотов. Иван Сухов от этой чести отказался, объявив, что ему некогда, поскольку он решил строить автомобили. Остальные тоже хотели откосить от этого скучного занятия, но я их убедил, сказав, что если они откажутся писать такую инструкцию, то и летать не будут.

Как бы там ни было, но процесс обучения новых курсантов худо бедно пошёл. Единственное, что меня беспокоило это деньги. Хотя Георгий и взял на себя финансирование полного содержания курсантов и постройку машин для них, но это была его личная инициатива,и тратил он свои личные денежки. Папаша его пока ни копейки не выделил на развитие авиации. Но будем надеется, что как только алмазы в сибирской тайге будут найдены, то слово своё он сдержит.

Что алмазы будут найдены я почти не сомневался. По крайней мере я, а особенно Хрунов очень постарались, чтобы поиски увенчались успехом. Золотопромышленник денег не пожалел. И мы с ним в дополнение к экспедиции государственной, послали ещё две свои. Людей сведущих нашёл Хрунов, я же обеспечил обе наши геологоразведочные партии своими паралётами. Ползимы Архип Назаров и Петька Кожин обучали двух хруновских кадров летать на паралётах. Полагаю, что когда солнышко согреет землю, то сверху можно будет заметить все геологические особенности местности, и это очень поможет в поисках. Доставлять к месту предполагаемого залегания алмазов эти ништяки пришлось довольно сложным путём. Но упорство и главное приличные деньги творят чудеса.

Ну и надежда на обычное соревнование: нескольких поисковых партий и щедрое вознаграждение за открытие месторождения, за тщательность прохождения, за скорость сбора образцов и продуманность подходов к поиску. От щедрот сибирского миллионера было обещано геологам больше премиальных денег, чем кабинет министров направил на всю разведывательную экспедицию.

Оставалось только ждать, ну и конечно помаленьку капать на мозги будущему императору Георгию, убеждая в его великом предназначении – спасителя России. Для пущей убедительности пришлось под большим секретом сознаться в своём попаденчестве, и теперь, почти ежедневно, развлекаю царевича рассказами о своей иномирной жизни.

В цари и спасители России Георгию не хочется категорически, а хочется ему летать на самолёте и жениться на Екатерине Балашовой. Катька, как я понял, большим желанием выходить замуж за кого либо не горит. Похоже, она вообразила себя будущей ведуньей, которой замужество противопоказано. Так, по крайней мере, утверждает её наставаница Савватеевна.

Георгий не раз говорил мне, что боится за неё когда она летает и особенно когда прыгает с парашютом.

– А ты пристрой её учиться в университет на химический факультет, если там такой есть, – посоветовал я.

– Думаешь, поможет? – недоверчиво проговорил Георгий.

– Не знаю, – честно сознался я. – Но попробовать стоит. А лучше пусть забеременеет и ребёнка родит.

Георгий неожиданно покраснел и произнёс, глядя в пол:

– Не получится. Она сказала, что родит тогда когда будет можно и нужно.

Вот это номер! Хотя ничего в этом особенного нет, ведь не даром Катька уже больше трёх лет ходит в ученицах у Савватеевны и наверняка кое – чему у той научилась. Да и лет-то ей сейчас всего семнадцать. Рановато ей ещё в мамаши. А потом Савватеевна за ней приглядывает, а значит мне меньше головной боли.

Поздней осенью вернулись, наконец, поисковики. Все три поисковые партии алмазы нашли. Нашли-то они нашли, но пришли к выводу, что добывать те алмазы в промышленных масштабах дело будет не лёгкое. Я с самого начала нисколько в этом не сомневался, но кого это остановит? А потому будем держать ухо востро и присоединимся к алмазной лихорадке в качестве поставщиков всего нужного, но сами копать не будем.

Фрол Никитич Хрунов наоборот цвёл и пах. Он, выплатив участникам поисковых партий изрядную премию, и прихватив добытые камешки, помчался на всех парах в стольный град Санкт-Петербург снимать сливки с эпохального геологического открытия. И надо сказать, весьма в этом преуспел. В кои веков газеты пели о нём хвалебные оды. Он был официально принят императором и даже удостоен наследственным дворянством. Император и меня не забыл, и я тоже стал наследственным дворянином. А вот с созданием ВВС царь не спешил, хотя и передал через Георгия изрядную сумму и разрешение на строительство авиационного завода в Барнауле.

Пока Фрол Никитич купался в лучах славы и газетного шума в столице, мы в Барнауле к новому году достроили десяток самолётов и курсанты во главе с великим князем вовсю осваивали свои личные машины. Я тоже периодически поднимался в воздух, чтобы не забыть навыки, но времени на всё не хватало. Хорошо, что троица Георгий, Архипка и Ярошенко вполне справлялись с учебным процессом в новоявленной лётной школе и мне лишь изредка приходилось вмешиваться.

Вот например, курсант Торопов при посадке сломал шасси и перевернулся. Он чудом остался жив, хотя и Савватеевне пришлось немного поработать. Слава богу, всё обошлось, только разбитым самолётом. Были, разумеется, и более мелкие происшествия, но все шло своим чередом, и нарабатывался опыт обучения и полётов. Ярошенко с Гехтом время от времени вносили изменения и дополнения в инструкции. Кроме того, курсанты и инструкторы работали конструкторами, совершенствуя следующую модель «кукурузника».

Иван Сухов вместе с ещё двумя сыновьями местных купцов разрабатывал уже третью модель своего автомобиля, который не без моего участия, разумеется, стал походить именно на автомобиль, а не на телегу с мотором. Георгий заинтересовался и попросил сделать и ему одну машинку, пообещав оплатить. Я себе тоже заказал.

Так у нас всё и шло своим порядком. Я крутился, как заведённый стараясь везде успеть. Господа курсанты учились летать, а в свободное время стали завсегдатаями нашего «Кафе-шантана», который приносил мне и Саре-Серафиме неплохие денежки. Георгий заведение это посещал довольно редко и всегда с Катюхой.

Кроме всего прочего он так и продолжал пытать меня об истории моего мира, иногда задавая вопросы на которые я вразумительного ответа не имел. Приходилось как-то объяснять на примерах из той жизни. Довольно часто он, не удовлетворенный моими объяснениями, вступал со мной в спор, что было совсем не удивительно, так как многое, что я пытался до него донести противоречило его воспитанию и пусть ещё небольшому опыту. Но надо отдать ему должное, он не был упёртым в своих заблуждениях и вполне воспринимал логические доводы. И это было вовсе не игра в одни ворота. Отнюдь. Хотя Георгия и не готовили к роли императора, но учили хорошо и основательно, и вопросы, которые он мне задавал, заставляли думать, что не всё так однозначно и линейно в будущей истории России.

Так прошла зима и весна. В конце мая Георгий получил телеграмму и через день срочно отправился на пароходе в Тюмень, не объяснив,что было в той телеграмме. Лишь гораздо позже я узнал от Граббе, что было покушение на царя и наследник Николай Александрович ранен и похоже серьёзно. Эта новость ошеломила меня. Значит история этого мира начала серьёзно расходиться с историей моего мира.

Пётр Никола́евич Не́стеров (15 [27] февраля 1887, Нижний Новгород – 26 августа [8 сентября] 1914, Жолква, Королевство Галиции и Лодомерии) – русский военный лётчик, штабс-капитан. Основоположник высшего пилотажа (петля Нестерова). Погиб в воздушном бою, впервые в практике боевой авиации применив таран.

https://iz.ru/918290/georgii-oltarzhevskii/raskolotoe-nebo-kak-byl-sovershen-pervyi-v-istorii-vozdushnyi-taran

Эпилог

Пришло время подводить итоги моего прибывания в этом мире. Самые тёплые эмоции во мне вызывают мои дети. Трое малышей Александр, Николай и Павел от Марии Андриановны Кузнецовой. Её отец хорошо спелся с моим дедом, мол жизнь у меня опасная: то с неба прыгаю, то ножами тыкают, то к царю вызывают. Настоял дед на продолжении рода. Ох и переживал я каждый раз по поводу уровня современной медицины и правильности принятия родов. Это другим попаданцам легко всё даётся, а я инженер. Как готовить пенициллин? Учёные над этим годами бьются, я тоже участвую в финансировании этих исследований. Но пока делаются первые шаги остаётся уповать на стерилизацию инструментов, спирт, йод и опытных докторов.

Хрунов человек к деньгам привычный, но даже он светился, как новенький червонец. В кои веков он был обласкан властью, попал на страницы газет с самыми положительными, можно сказать хвалебными отзывами и тоже получил наследственное дворянство. Царь расщедрился на долю нам двоим в предприятии по добыче алмазов. А чтобы был пригляд, то несколько процентов акций раскидал в управление своим родственникам. Мы как услышали, вот даже не знали, горевать или плакать от такой помощи. Все положительные и отрицательные стороны решения Его Императорского Величества описывать будет долго, но иметь "императорские алмазы" в Российской Империи стало престижно. Со своей стороны вспомнил платину, которая в будущем использовалась, как драгоценный металл. Успех был оглушительный. Платина твёрдый металл, всегда блестит, в отличии от серебра, которое постоянно нужно натирать. Платина идеально подходила к холодному блеску самых твёрдых на земле камней.

А ещё под ювелирный шумок удалось монополизировать рынок добываемой платины. В Сибири есть её россыпи, есть месторождения. До нашего прихода на рынок это был металл для химических лабораторий, но для меня он имел огромное значение со стороны производства аммиака. азотной кислоты, пороха и взрывчатки. Если пропустить нагретую смесь водорода и азота над металлической стружкой, то получится аммиак. Если сжечь аммиак в присутствии платины, то получится оксид азота. Оксид азота можно использовать для получения азотной кислоты. Другой путь очень дорогой – окисление азота кислородом с помощью электрической дуги. Как же долго я мучил свою голову, чтобы вспомнить эти далёкие школьные знания.

Аммиак и азотная кислота – это основа для удобрений. Это основа для борьбы с голодом и повышения урожайности. Это спасение миллионов человеческих жизней. Здесь тоже пришлось поработать. Одних формул мало, как потом оказалось, платины тоже мало. По мере разработки промышленного способа получения так нужных нам компонентов оказалось, что металл потихоньку испаряется. Медленно, но в рамках промышленного синтеза связанного азота весьма заметно. Пришлось делать новые опыты, искать новые катализаторы. С другой стороны эти тяжёлые поиски оправдались. Наше производство взрывчатых веществ на первых этапах еле – еле удовлетворяло горно – рудные работы в Мирном, зато потом никто не мешал и не следил за нашими разработками в этой области.

В этих трудно обживаемых местах был передовой край добывающей промышленности: машины и экскаваторы, взрывные работы и самые разные виды взрывчатки, передовые методы заготовки продуктов и утепления стен. Для каждого шага имелись свои причины. Зачем везти молоко, если можно отделить воду и везти самую ценную часть? Зачем напрягаться с углём, если нефтепродукты дают большую энергетическую отдачу на единицу веса? Зачем индивидуальные дома, если работники могут жить в больших утеплённых пятиэтажках с паровым отоплением? Каждый шаг в экономии требовал от нас вкладываться в науку, механизмы и математику. Когда Хрунов стал вникать во все эти хитрости и требовать отчёта по каждому нововведению, то на него было больно смотреть, зато потом с удвоенной силой он осмысливал собственное производство.

Казалось бы, с моим участием совершены тектонические изменений? А вот и нет. Мир остался прежним, каким он был. Люди рожали и умирали, кушали и голодали, радовались своим прекрасным моментам и воевали. Тем более что для войн сохранились все предпосылки в экономике и политике, которая, как известно, строится в зависимости от экономических возможностей и потребностей.

Война началась ровно по расписанию, как только англичане насытили японцев потребным им количеством кораблей. Крейсер Варяг принял бой и был затоплен. В Порт – Артуре царили самые разные настроения, но пока на них я мало обращал внимание. У меня был подготовлен собственный сюрприз для японцев, созданный большей частью на свои деньги. Самолёты, торпеды и бомбы, топливо и запчасти, даже офицеров, пилотов и техников приходилось обучать на свои деньги. Режим секретности с одной стороны и слабое понимание эффективности авиации со стороны генерального штаба. По бумагам мы были «Личным воздухоплавательным отрядом разведчиков Его Императорского Величества».

Сейчас я находился в штабе авиационного отряда и слушал, внимательно анализируя получаемые по радио данные. Авиаторы вернулись с очередного вылета и передали морякам сведения о приближающемся японском флоте. От полученных новостей морской штаб всё больше напоминать развороченный улей. Ну как же, готовились к войне и вот она внезапно наступила, да ещё без рыцарских поединков и бросков перчатки в виде официального объявления войны.

Японцы просто взяли и напали в то время и в том месте, где им было выгодно. Они причинили нам урон, понеся минимальные потери. Для нас, для лётного отряда воздушных разведчиков тоже были плохие новости. Атака торпедоносцев была сорвана. Японцы оказались готовы: корабли окружали противоторпедные сети, а с бортов каждого корабля били пулемёты. Отчаянная смелость пилотов первой эскадрильи завершилась провалом. Крейсер шёл дальше невредимым, а самолёты сбиты все до одного. Вернулся только разведчик – наблюдатель. Видимо, в Риме отлично поняли, что я остался жив и присматривали, чтобы нанести удар по моему детищу – авиации. Впрочем, надо решать проблемы по мере их поступления.

Пришлось отказаться от торпед. Мы сейчас летим с бомбами, начинённых гексогеном. Яркий огонёк трассёра, состоящего большей частью из натрия, показывал путь первой бомбы передового отряда. Наверняка за ним следили все лётчики. Вот поступило сообщение наблюдателей, давших корректировку по курсу и ветру, но даже без этих данных мне стало понятно, что рассеивание будет слишком велико. Придётся рискнуть и опуститься ниже.

На всякий случал покачал крыльями, отдавая приказ "делай, как я" и направил самолёт вниз. Лётная куртка из кожи и такой же шлемофон защищали от ветра, очки позволяли видеть цель даже на такой скорости, когда щёки щиплет от мороза. Мы приближались, как огромная грозовая туча. Такое мне доводилось видеть только в фильмах про войну, японцам довелось первым увидеть, как на корабль плотным строем заходят сразу два бомбардировочных авиационных полка. Вот метки на прицеле сравнялись с кораблём противника. Ещё чуть – чуть вправо для поправки на ветер. Сброс. Раз, два, три – вниз полетели бомбы, вверх полетели сигнальные ракеты, а на хвосте замигали посадочные фары. Это мы так подстраховались на случай, если противник будет нам давить радиоэфир.

Японцы очухались быстро. К нам тянутся пулемётные трассы с кораблей прикрытий, там, где позволяют углы возвышения и дальность. Один отчаянный капитан миноносца положил руль на борт, увеличив крен, чтобы дать больший угол возвышения для орудий. Красиво нас встречают, но уже поздно трепыхаться. За три секунды бомбы сделали своё дело. Разрывы на броне корёжили палубу и переборки. Разрывы у бортов гидравлическими ударами рвали заклёпки и срывали броневые листы. Разрывы в стороне красивыми султанами обозначили место сплошного бомбометания. Корабль за нашими спинами дымил, горел и окутывался клубами пара из повреждённых котлов. Домой, заправиться, подвесить новые бомбы и снова наведаться к смелым самураям на огонёк.

Солнце клонилось к закату. Пять боевых вылетов мы сегодня сделали все вместе, пять потопленных авиацией броненосцев, ещё три потопили моряки, всякие крейсера и миноносцы с обоих сторон тонули без всякого счёта, получив свою порцию стали и взрывчатки в снарядах. Самураи, конечно, молодцы, уже после второго нашего успешного налёта по плотному построению самолётов лупили со всех стволов, крейсера стреляли даже из главных калибров. Они поняли, что выйдя из морского боя от самолётов им не уйти, слишком велика разница в скорости, и пёрли напролом. Сволочи, половина моих ребят ушла навсегда в историю. Они тонули, выбросившись с парашютами с разваливающихся самолётов, гибли в ярких взрывах, совершая первые в этой истории тараны, тихо умирали в госпиталях от пуль и осколков, пропитывая бинты алой кровью. Но главное было сделано – японский флот лишился броненосцев. Любая попытка армии микадо высадиться в Корее обращена на провал.

Мы праздновали победу. Мы поминали ушедших на небо друзей и моряков. Мы совершили подвиг и написали яркую страницу в истории войн и сражений. При всём желании европейских стран сделать нам проблемы и погрузить страну в пучину революции, накинуть петлю кредитов и погрузить в горе каждую семью, отправившую солдата на войну, мы отбились. У Англии больше кораблей, чем у нас? Возможно. Но кто рискнёт деньгами, своими матросами и офицерами против нового вида оружия? Сейчас будут нас пристально изучать и делать выводы, строить свои ВВС и заключать международные договоры и коалиции. Но это всё потребует времени, а пока русско – японская война пойдёт совсем по другому сценарию и будет значительно короче.

Надеюсь, этого достаточно, чтобы в стране был мир и порядок. Надеюсь, рынков сбыта Монголии, Маньчжурии и остального Китая нам хватит для развития промышленности перед Первой Мировой войной. Надеюсь, что эта победа принесёт всем подданным Российской Империи национальный подъём и будет поводом для гордости перед остальными. Надеюсь, я смог сдвинуть рельсы истории и у России другой, более счастливый путь.