Текст книги "Никогда не было, но вот опять. Попал 4 (СИ)"

Автор книги: Константин Богачев

Соавторы: Алексей Борков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

– Моё почтение, Фрол Никитич, – улыбнулся полицейский. – Позвольте представить вам молодого, но очень талантливого человека из ваших краёв – Алексея Софроновича Щербакова, изобретателя и предпринимателя.

Один из молодых людей, участвовавших в разговоре, сделал шаг вперёд.

– Хрунов Фрол Никитич, золотопромышленник и предприниматель, владелец приисков и пароходов, – автоматически ответил миллионер.

– Очень приятно познакомиться и увидеть вас вживую, – улыбнулся молодой человек, глядя на него с характерным прищуром, как будто сейчас выстрелит.

– Вы знакомы? – насторожился Плотников.

– Заочно, только заочно, – ответил молодой человек, не отрывая от Фрола Никитича, холодного и пристального взгляда, от чего Хрунов живо представил на месте толпы медведей себя с охранниками.

Поймав себя на том, что его несколько настораживает этот взгляд, Хрунов также пристально и внимательно стал разглядывать стоящего перед ним очень молодого парня.

– Так вы молодой человек – изобретатель? – наконец прервал, чуть затянувшуюся, игру в гляделки, Хрунов. – И что же вы, позвольте полюбопытствовать, изобретаете?

– Нельзя сказать, что я изобретатель. Я подаю идеи и финансирую, а основную работу делают барнаульские инженеры, – неожиданно улыбнулся парень. – А изобрели мы пока только две стоящие вещи. Кстати, вам как хозяину приисков они могут очень пригодиться.

– И что же это за вещи? – спросил Хрунов.

– Мотор и беспроводной телеграф, – всё с той же обескураживающей улыбкой ответил тот.

– И чем же они мне могут помочь в добыче золота? – недоумевающе спросил золотопромышленник.

– Мотор – вещь универсальная. Его много куда можно приспособить. Вон тот господин, его фамилия Сухов, приспособил его на телегу и у него получился автомобиль. На прииске можно с его помощью подавать воду в нужное место. Да мало ли что ещё можно придумать! А беспроводной телеграф можно использовать на любом даже далёком прииске, чтобы передавать сообщения или приказы.

– Да как же бес проводов-то? – удивился Фрол Никитич.

– С помощью радиоволн, – ещё более непонятно объяснил этот странный парень. – Да что это мы в магазине об этом разговариваем. Вот возьмите! – протянул он визитку и добавил:

– Если надумаете со мной встретиться, то Иван Николаевич вам поможет найти меня. А сейчас прошу извинить. Дела, знаете ли.

Он обозначил поклон и, кликнув своих друзей, отправился на выход. Хрунов смотрел вслед этой странной компании и старался понять, чем же зацепил его этот еще, по сути, зелёный юнец. Ничего не придумав, махнул на все эти непонятки рукой и отправился туда, куда и собирался до посещения магазина.

Следующие два дня слились для Хрунова в одну грандиозную пьянку с походами по борделям, плясками голых девок на столах и прочими излишествами, которыми он вознаграждал себя за московскую отсидку в камере с уголовниками. Приятель Сан Саныч пытался за ним всюду поспевать, но потерялся в каком-то кабаке или борделе.

Однако утро третьего дня встретил Фрол Никитич у себя в номере. И утро было тяжелым, ну то есть утро-то было вполне прекрасным, солнышко светило и птички чирикали за окнами, но голову оторвать от подушки было очень тяжело. Вставать не хотелось, а вставать было нужно. А тут еще Ванька ввалился к нему с телеграфным бланком. Хотел было прогнать его, но тот запричитал:

– Фрол Никитич вы же сами приказали телеграммы из Томска немедля вам подавать.

– Давай сюда!

Но взяв бланк, он понял, что прочитать текст не сможет: дрожали руки и буквы расплывались в одну нечеткую линию.

– Ладно, читай! Сукин ты сын! – слабо махнув рукой, приказал Хрунов и вернул листок прислужнику.

Тот подчинился и Фрол Никитич узнал, что сегодня ему предстоит встретиться с человеком, которого Золкин прочил на место покойного Голубцова. А тот должен был прибыть в столицу с важными вестями.

– Ванька, давай рассол!

– Может опохмелиться?

– К чёрту! Голову свежей иметь надо. Рассолу, живо!

– Сей секунд, – Ванька шмелём вылетел из комнаты и появился со стеклянной банкой свежего огуречного рассола.

Хрунов активно задвигал кадыком, стремясь восстановить водно – солевой баланс в организме. Чуть подправив здоровье, пошёл в ванную где довольно долго лил себе на голову холодную воду, умывался и разглядывал в зеркало свою помятую и заросшую неопрятной бородой, физиономию.

– Ванька, готовь бритву! – крикнул он, выходя из ванной.

Но тот уже зная свои обязанности, дожидался его с приготовленными принадлежностями для бритья. Увидев это, Фрол Никитич привычно хмыкнул и уселся на приготовленный расторопным прислужником стул.

Умытый, побритый и щедро обрызганный французским одеколоном, Фрол Никитич потребовал одеваться, но поглядев на принесённый Ванькой костюм, нашёл его не пригодным и приказал вынуть из карманов все находившееся там безделушки, костюм отдать в чистку, а ему принести другой.

Выполняя приказ хозяина Ванька стал выкладывать на стол различные мелочи нашедшиеся в карманах. Вытащив из нагрудного кармана бумажник, уронил на пол картонный прямоугольник – визитку. Подняв, прочитал вслух фамилию:

– Щербаков Алексей Софронович.

После чего протянул визитку хозяину. Тот машинально взял и несколько секунд с недоумением смотрел на неё. Наконец вспомнил о встрече в охотничьем магазине с молодым сибиряком-изобретателем.

– Щербаков? Щербаков? – пробормотал он, вспоминая, где ещё он мог слышать эту фамилию.

– Вам довелось с самим Щербаковым познакомиться? – неожиданно встрял Ванька.

– Ты-то откуда про него слышал? – в раздражении пробурчал Хрунов.

– Так о нём все газеты пишут. Изобретатель летательного аппарата! Покоритель воздушного океана. Со своими друзьями совершил показательный полёт в присутствии государя – императора, а так же спустился вместе с двумя «аэронавтами» с огромной высоты на приспособлениях называемых «парашютами» и ведь не убились, – восторженно прокомментировал данное событие Ванька.

– Газету мне и быстро! – Хрунов даже о болезнях своих забыл.

Принесённую Иваном газету сначала быстро просмотрел, потом внимательно прочитал все, что там было написано об этом парне и его друзьях. Поразило то, что великий князь Георгий Александрович мало того, того что совершил полёт на «паралёте», которым управляла девка, так ещё и вознамерился сам стать пилотом.

– Ох, ты! Тудыть тебя в качель! Пилотесса! – пробормотал Фрол Никитич, рассматривая нечёткие газетные фотографии и раздумывая о знакомстве с этим ловким парнем Алексеем Щербаковым.

– Что вы сказали, Фрол Никитич? – влез с вопросом прислужник, про которого он позабыл.

– Пошёл вон, мне подумать надо!

С похмелья, мыслительный процесс давался с большим трудом, но вспомнил, почему фамилия Щербаков ему показалась знакомой. Томский сыщик Павел Кондратьевич Жернаков рассказывал о каком-то кержаке с такой фамилией, якобы тот был в Барнауле, когда Ефима обнесли. А этот бойкий малый, по словам Прудникова, тоже оттуда же. Что там говорил ещё Жернаков? Жаль, что сам не слишком вникал в это дело, положившись на Ефима.

«А не этот ли малый Ефима на тот свет отправил?» – вдруг пришла ему в голову мыслишка. Вспомнился также пристальный и очень нехороший взгляд этого молодца, там в магазине. «Да вряд ли, молод больно» – успокоил себя Хрунов. Так ничего особенного не надумав, решил дождаться томского посланца, который возможно прояснит дело с насильственной смертью Ефима. А теперь, пожалуй, надо позавтракать. Хотя какой завтрак, посмотрел он на часы, время как раз обедать.

Отобедав в ресторане, он вернулся в номер и потребовал у Ивана добыть газеты, где говорилось о его новом нечаянном знакомце. Расторопный прислужник приказ выполнил и принес несколько разных газет. Ничего нового о Щербакове он из газет не вычитал. Все газеты сообщали о барнаульском изобретателе и его друзьях одно и то же, по разному расцвечивая и трактуя те или иные стороны их полётов и общения с августейшим семейством.

А вот в одной особенно поганой газетёнке он увидел статейку о себе. Некий писака, скрывший свою фамилию под псевдонимом «Н.Е.Злой», глумливо описывал его московскую дуэль, последующую отсидку в «казённом доме» и «бегство» в столицу. Предъявить этому писаке он ничего не мог, поскольку фамилия его не была названа, а начать с ними разборки, значит выставить себя в ещё более смешном и нелепом свете, но и спускать им это он тоже не собирался. Пожалуй, первым заданием заместителю Голубцова будет выяснить личность этого борзописца и примерно наказать, чтобы знал на кого лаять.

Отбросив поганую газетёнку Фрол Никитич хотел было позвать Ивана, но тот сам зашёл:

– Прибыл человек из Томска. Уверяет, что вы его ожидаете, – объявил он.

– Кто таков?

– Прохор Шаркунов его зовут.

– Пусть войдёт.

Вошедший довольно молодой бритый парень был ему знаком. Фрол Никитич видел его в команде Ефима. Оглядев почтительно поздоровавшегося парня, он сказал:

– А ведь я тебя знаю! Ты – Щелкан!

Тот утвердительно кивнул и всем своим видом показал, что готов исполнять все приказы Хрунова. Одобрительно оглядев молодца, Фрол Никитич произнёс:

– Ну рассказывай с чем приехал? Выяснили, кто Ефима убил?

– Там выяснять ничего не пришлось. Гребень его убил.

– Гребень? – попытался вспомнить он когда-то слышанную кличку.

– Петухов Макар его зовут. Он был помощником у барнаулского «ивана» по кличке Сыч. После того как Сыча убили, Гребень с двумя приятелями укрылся в селе Брюханово Кузнецкого уезда. Ефим Гордеевич решил их там прищучить, но видимо тех кто-то предупредил, и мы только одного из них взяли – Лаптя. Гребню с Кривым удалось скрыться. Мы Лаптя поспрошали насчёт, того кто Ефим Гордеевича в Барнауле обнёс, но Лапоть всё отрицал да ещё грозился, что Гребень так всё это не оставит и мол вам с Ефимом Гордеевичем надо теперь его опасаться.

– Вот как! А мне Ефим ничего не сообщил! – сердито сказал Хрунов.

– Ефим Гордеевич отнёсся к этой угрозе пренебрежительно. Как оказалось напрасно! Подкараулил его Гребень и ножом в печень пырнул. Гребню и на этот раз удалось скрыться, но его теперь и полиция разыскивает. Попадётся рано или поздно.

– Что же вы Ефима – то не уберегли! – в сердцах сказал Фрол Никитич.

– Меня не было в Томске! Я, по поручению Ефима Гордеевича в Барнауле следил за староверами Мёдовым и Онучиным. Кроме того пытался разузнать, кто такой Сивый.

– И чего там делали эти двое? – переключился на новую тему Хрунов.

– Встречались с Щербаковым Софроном, а после организовали с ним совместное дело. Масло поставляют в Англию через Торговый дом Гучковых.

– Погоди, как ты сказал Щербаков Софрон? – поморщившись, переспросил Фрол Никитич.

– Ну да Щербаков Софрон Тимофеевич. – подтвердил Прохор Шаркунов.

Хрунов вынул из кармана визитку и, прочитав фамилию и имя владельца, хмыкнул. Подав визитку Прохору, спросил:

– А вот этот молодец выходит его сын?

Тот, взяв картонный прямоугольник, повертел его в руках и неожиданно сказал:

– Не сын! Внук! Его раньше звали Забродин Алексей Иванович. Значит, он и к вам уже сумел подобраться, – озабоченно произнёс Щелкан.

– Ничего не понимаю! Разъясни! – приказал хозяин.

Рассказ Прохора о барнаульских делах этого шустрого малого Забродина – Щербакова удивил и заставил задуматься. Особенно когда Щелкан поведал о том, что никакого Сивого в Барнауле нет. А от его имени дела творил как раз этот Алексей Забродин, который после покушения стал Щербаковым.

– Так ты хочешь сказать, что Ефима ограбил этот Забродин – Щербаков?

– Доказательств никаких нет, но мне кажется, что это он обнёс Ефима Гордеевича и на Сыча его натравил. Умный, дерзкий и бесстрашный тип этот Забродин. И друзья у него такие же. А теперь он значит, в столицу перебрался, – задумчиво произнёс Прохор.

– Так у тебя всё или ещё какие новости есть? – спросил Хрунов.

– Господин Золкин велел вам передать, чтобы вы опасались Гребня. Он боится, что тот и на вас нападёт. Поэтому и прислал нас сюда.

– Так ты не один что ли приехал? – удивился Хрунов.

– Нет! Со мной ещё трое. Велено вас уберечь от этого Гребня.

– Хорошо! Вы пока тут в гостинице устраивайтесь. А мне подумать надо. Зайдешь, как устроитесь! Деньги-то есть? – поинтересовался хозяин.

– Пока есть, на обустройство хватит.

– Тогда иди!

Новости, рассказанные Щелканом, заставляли задуматься. Гребень, который возможно уже здесь в Петербурге, его не слишком обеспокоил. Не он первый жаждет ему ножичек в спину воткнуть. Много их было! Все сгинули и этот отправиться следом. Теперь, когда он предупреждён об опасности, Гребень к нему не подберётся, тем более Щелкан со своими рядом будут. Какая-никакая, а всё-таки охрана. Это Ефим расслабился, вот получил ножичек в печень. С ним этот номер у Гребня не пройдёт.

А вот знакомец этот непонятный напрягал. Хотя если это он ограбил Ефима, то это означает, что никакого заговора против него нет, а есть просто стечение обстоятельств, и Ефим зря тогда поднял волну. Эх Ефим, Ефим! Сильно уж напакостил тот напоследок.

А вот, что с этим Щербаковым делать? Визитку свою тот не зря дал. Скорее всего, какой-то умысел имеет. Да какой умысел, невесело усмехнулся Фрол Никитич. Денег будет просить на свои проекты! А с другой стороны, почему бы и не поучаствовать в производстве этого таинственного телеграфа или летательных аппаратов? Если же ещё и Великий князь Георгий Александрович примет в этом участие, то перспективы интересные намечаются.

Фрол Никитич вдруг поймал себя на том, что мучившее последнее время ощущения какой-то бесполезности его бытия, заставлявшее его делать всякие глупости вроде золотых визиток, исчезло и как в молодости захотелось чего-то добиться. «Горизонты новые открылись» – усмехнулся он и решил, что нужно обязательно с этим изобретателем встретиться.

Алексей Щербаков и Фрол Хрунов два хищника, два капиталиста. Каждый из них представляет опасность для другого, можно сказать смертельную опасность. Но... Покушение одного из них на другого гарантированно влечёт большие проблемы. У попаданца знакомство с царём и громкие изобретения, у золотопромышленника звериное чутьё, опыт, сильные связи с влиятельными людьми и миллионы рублей капиталов. Мирное сосуществование выгоднее, а ещё выгоднее взаимные интересы и работа. Щербакову пригодятся капиталовложения Хрунова, это сильно сэкономит время, Хрунову пригодится выход на императорский двор и лично на правителя империи.

Сколько было царей и царедворцев, сколько было миллионеров, меценатов, династий – много, очень много. Вот только в самый обычный учебник истории, который читают школьники, попали считанные единицы. У Алексея Софроновича крайне редкий и дорогой товар для Фрол Никитича – попасть на страницу учебника истории.

Что хочет человек? Ответ на это вопрос многообразен, ведь люди разного материального достатка, разного социального положения и опыта прожитых лет. У людей разное воспитание, разные жизненные пути и разные цели, которые меняются со временем.

Пирамида Маслоу – это модель человеческих потребностей в виде пирамиды, предложенная американским психологом Абрахамом Маслоу. Ещё одно название пирамиды Маслоу – иерархия потребностей.

А́брахам Маслоу́ (англ. Abraham Maslow [ˈmæzloʊ]; 1 апреля 1908, Нью-Йорк – 8 июня 1970, Менло-Парк, Калифорния) – американский психолог, основатель гуманистической психологии.

Глава 25

Встреча в охотничьем магазине с Хруновым, золотопромышленником и миллионщиком, была совершенно неожиданной. Когда Иван Николаевич представил меня довольно высокому плотному господину в отлично сшитом костюме с несколько обрюзгшим лицом и колючим взглядом неопределённого цвета глаз, то я невольно шагнул вперёд и услышал:

– Хрунов Фрол Никитич, золотопромышленник и предприниматель, владелец приисков и пароходов.

Так вот ты каков, Хрунов Фрол Никитич – «олень северный». Я поймал себя на том, что очень невежливо и пристально рассматриваю стоящего передо мной человека. Тот сначала удивлённо, но потом так же пристально стал смотреть на меня, но, не выдержав игру в гляделки, заговорил первым. Я что-то отвечал, но видел перед собой уверенного и очень опасного человека.

Это этого монстра я самонадеянно хотел потрогать за «волосатый сосок»! Конечно, сейчас это не тот сибирский бандит и отморозок каким он, несомненно, был в молодости. Богатство и благоприобретённый налет цивилизованности несколько завуалировали его сущность, но его выдавал взгляд, взгляд безжалостного хищника. Хотя, может быть, мне всё это померещилось, но в любом случае мне бы не хотелось встретиться с ним на узких таёжных тропинках.

А с другой стороны, неплохо бы как – то привлечь этого нувориша в качестве инвестора. Денежки мои тают с быстротой неимоверной, а от государства в лице императора я пока не вижу никакого интереса к моим начинаниям, что в области беспроводной связи, что и в самолетостроении. А тут вот живые денежки, которые этот, выражаясь языком Мишани Гуревича «шлемазл» тратит совершенно впустую. Поэтому я на всякий случай обаятельно улыбнулся, и рассказал нуворишу о «своих» изобретениях и даже всучил визитку. Довольно толстый намёк на мою заинтересованность в его деньгах.

Ладно! Наживку забросили, будем ждать, а вдруг клюнет эта акула сибирского бизнеса и вложит денежки в мои будущие заводы. Ну, а если не клюнет? Значит не судьба мне разжиться его деньгами, а ему выжить. Я ведь помнил, что случилось с подобным товарищем в моём мире, несмотря на все его способности. Загнали того конкуренты в его собственный таёжный дворец и сожгли. А тут с моей помощью может ещё и побарахтается.

Сам же я, несколько самонадеянно ожидая аудиенции у самого императора всероссийского, времени зря не терял. Прошелся по столичным заводам, кое-что прикупил, а кое-что приглядел на будущее из заказанного инженерами. Очень уж не нравилось мне убогость оборудования мастерской при сереброплавильном заводе. Хотя до отмены кабинетских ограничений мне вряд ли позволят построить в Барнауле что-нибудь серьёзное. Но отмена грядёт и вполне возможно, что мне удастся получить какие либо преференции от самого государя-императора.

Демонстрация радиотелеграфа в Императорской Санкт-Петербургской Академии Наук прошла вполне успешно, хотя некоторые убелённые седыми бородами и бакенбардами академики попытались усомниться в существовании радиоволн и радиосвязи, но Виктор Черников, оказался на высоте и отмёл все нелепые претензии почтенных старцев, написав на доске целый ряд формул и изобразив какой-то график. Его очень горячо поддержал и Александр Степанович Попов. Если вдвоём они и не всех убедили, то замолчать наиболее упёртых заставили. А это означало, что господа академики дадут вполне положительное мнение о проведённых испытаниях.

После того как учёные мужи оставили нас и пошли совещаться ко мне подошёл довольно молодой мужик во флотском мундире и с кортиком на боку:

– Флаг-офицер Эбергардт Андрей Августович! – представился он.

– Щербаков Алексей Софронович, – вежливо отзеркалил я.

– Скажите, господин Щербаков, можно ли увеличить дальность передачи сигналов вашего радиотелеграфа? – без всяких расшаркиваний он перешёл к сути интересовавшего его вопроса.

– Разумеется можно! И мы уже над этим работаем. А вы, я полагаю, представитель флота?

– Да! Адмирал Шестаков по просьбе Директора департамента полиции направил меня сюда, чтобы оценить возможности вашего изобретения.

– Ну и каковы ваши впечатления, господин флаг-офицер?

– Беспроводная связь флоту необходима, но дальность устойчивой связи слишком мала, – повторил претензии флотский представитель.

– Вообще-то дальность зависит от мощности передатчика и чувствительности приёмника, а так же от антенны. К примеру, поднимите антенну выше и дальность увеличится. И потом это же первый, ещё очень сырой, образец. Его надо дорабатывать, как постоянно совершенствуют паровой двигатель. Обратите внимание, господин Эбергардт, вон на тех двух господ учёных, что очень увлечённо беседуют друг с другом. Я не слишком ошибусь, если скажу, что именно сейчас они обсуждают технические возможности увеличения дальности приема и передачи нашего радиотелеграфа.

Флаг-офицер глянул в указанном направлении.

– Вы имеете ввиду профессора Попова Александра Степановича и вашего помощника? – уточнил Эбергардт.

– Совершенно верно! – подтвердил я. – Можете подойти к ним и послушать, если вам интересны технические подробности.

– Пожалуй, я так и сделаю, – сказал тот, и направился было к Попову с Черниковым, но я его притормозил.

– Господин флаг-офицер, когда будете составлять отчет, помните, что пройдет буквально три – четыре года и подобное устройства будут стоять на большинстве военных кораблей Великобритании.

– Вы полагаете?

– Я не полагаю! Я знаю! – ответил я.

Эбергардт внимательно посмотрел на меня и, ничего не ответив, двинулся, к заспорившим друг с другом, Попову и Черникову. Я поглядел ему вслед. Надеюсь, что немного посодействовал, положительному отчёту флаг-офицера (знать бы ещё, что это за зверь такой на флоте) о нашем радиотелеграфе. Ко мне же подошёл наш куратор от Департамента полиции Иван Николаевич Прудников. С довольным видом кота, объевшегося сметаной, он спросил:

– Ну что скажете, Алексей Софронович, о нашей Академии Наук и академиках?

Наверняка, перед учёными ведомство поставило себе в заслугу факт того, что нашли талант в моём лице и вызвали в столицу. Он явно был доволен собой, и теперь напрашивался на похвалу. Впрочем, вполне заслуженно! Именно он проделал всю работу по организации показа нашего радиотелеграфа в этих стенах. Нужно его за это поблагодарить. Мне не трудно, а ему будет приятно.

– Прежде всего, я должен выразить вам глубокую благодарность за ваши хлопоты. Без вашей помощи у нас вряд ли что-нибудь получилось. Теперь дело за малым – дождаться положительного отзыва от учёных мужей о нашем изобретении, – сказал я.

– Вы, я вижу, сомневаетесь! Зря! Хвалебный отзыв я вам не обещаю, но положительный господа академики дадут, – ухмыльнулся тот.

Однако! Похоже, что господин Прудников крепко держит кого-то из учёных мужей за причинное место. Оно и не удивительно! Ведь кто такие господа академики по своей политической ориентации? Почти все они интеллигенты и либералы. А значит, так или иначе замечены в симпатиях к «демократическим ценностям» и к людям их проповедующим. А Иван Николаевич Прудников, как представитель Департамента полиции видимо общался с представителями науки накоротке. Вон, как ухмыляется «держиморда» царская.

– А вот за это, Иван Николаевич, кроме моего в высшей степени похвального отзыва вашему начальству, будет от меня вам отдельная благодарность. Вы случаем не охотник?

– Да вы никак мне взятку собираетесь дать и, похоже «борзыми щенками»? – уже откровенно засмеялся Прудников. – Не трудитесь! Я не охотник! И взяток не беру. Вы лучше скажите мне откровенно, для чего вы пулемёт приобрели? А то мне отчёт писать, а я в сомнениях.

Ох не прост наш куратор. Если в Департаменте полиции служат такие молодцы, то, как они допустили или правильнее сказать, как допустят такого разгула терроризма в империи? А впрочем, это не моё дело! Но про пулемёт Ивану Николаевичу рассказать придётся.

Я полез в карман и достал несколько фотографий нашего первого самолёта.

– Вот, взгляните, Иван Николаевич! – подал фотокарточки куратору. – Этот агрегат называется самолёт и он, знаете, уже летает. Несмотря на некоторую неказистость и хлипкость аппарата – это боевая машина и она должна быть вооружена. Вот на неё я и хочу приспособить пулемёт.

Тот внимательно рассмотрел фотографии, особенно пристально изучил ту, на которой запечатлена была наша пилотесса без шлема и очков. Отдав мне фотографии, спросил:

– С кем же вы собрались воевать на этом вашем «самолёте»?!

– В будущем, с такими же самолётами противника, а сейчас с дирижаблями и воздушными шарами, – и пояснил свою мысль. – Нечего им с высоты за нашими войсками наблюдать.

– С дирижаблями? – удивлённо произнёс Прудников.

– С дирижаблями! – подтвердил я, подумал и добавил. – Дирижабль – это огромный сигарообразный аппарат, наполненный водородом и предназначенный для перевоза людей в мирное время или бомбардировки городов во время войны. Как вы думаете, если эту громадную колбасу наполненную водородом обстрелять зажигательными пулями, что произойдёт?

– И что же произойдет? – поинтересовался Прудников.

– А произойдёт большой «бабах», поскольку водород это очень горючий газ.

– Вот даже как? – вдруг нахмурился Иван Николаевич. – Расскажите мне вечерком подробней про эти дирижабли и зажигательные пули, а то я совсем не слышал про эти технические новинки. И дайте-ка одну фотографию вашего самолёта. К отчёту приложу.

Я снова подал ему все фотографии. Он снова внимательно пересмотрел все, задержавшись на фото с Катькой, но выбрал тот снимок, где наш самолёт был запечатлён сбоку и без нас.

– И куда же здесь вы хотите приспособить пулемёт? – спросил он, показав мне выбранную фотокарточку.

– Пока не знаю! – честно ответил я. – Но поставим обязательно, если не на этот, то на следующий уже более надёжный образец.

Прудников кивнул и положил фотокарточку в карман. Ну что же будем надеяться, что и Департамент полиции не подкачает и доведёт до первого лица в государстве, что самолётостроение это очень важно.

А между тем время шло, и мне была непонятна эта медлительность нашей государственной машины. Если мои предсказания некоторых событий, касающихся членов августейшей фамилии и наши технические новинки царя не заинтересовали, то нафига, спрашивается, меня из Барнаула дёрнули? Ладно, одного меня, так ещё целый «цыганский табор» пришлось в столицу везти.

А впрочем, какая-то польза есть. Вон, вполне здоровый Георгий Александрович успешно осваивает наш летательный аппарат и, похоже, вовсю пытается охмурить свою инструкторшу. А та вполне благожелательно относится к этим попыткам. Я попытался поговорить с самой Катюхой, но получил резкий и неожиданный отпор. Мне очень ядовито посоветовали не лезть не в своё дело и разбираться со своей старухой. Это она имела ввиду Сару-Серафиму.

Пришлось разговаривать с Феодорой Савватеевной. Но и здесь я получил от ворот поворот.

– А что ты хотел? – сухо сказала ведунья. – Ведь ты же сам её на этот путь направил. Девка силу свою почувствовала, вот и играет.

– Ага, играет! Того и гляди доиграется! – пробурчал я, осознавая, что в словах ведуньи есть изрядная доля истины.

– А вот этого не бойся. Ничего страшного с ней не произойдёт, даже если не устоит перед царевичем. Может быть, это будет и к лучшему. Или ты имеешь на примете для сельской девушки кандидатуру лучше, чем молодой и симпатичный Великий Князь? – последние два слова она выделила очень мощной интонацией, напомнив, что живём мы в сословном обществе. – Боюсь, что замуж ей выходить-то не за кого.

– Это почему же? – попытался оспорить я это странное заявление.

– А ты сам подумай!

А ведь Савватеевна пожалуй права. Даже если и кто найдётся, то вряд ли Катюха будет долго терпеть ограничения, которые накладывает замужество. По крайней мере, я никак не могу представить нашу «валькирию» замужней дамой обремененной детьми. Решив, что в данном случае от меня ничего не зависит, сказал:

– Ну если так, то вы тогда хотя бы подлечите Его Высочество, а то у него с лёгкими что – то.

– Уже! – усмехнулась ведунья.

– Что уже? – затупил я.

– Уже подлечили. Екатерина ему диагноз поставила и ко мне привела. Я ему, как ты выражаешься, ауру подправила. Теперь понаблюдаем, если надо будет то «ларец» к нему применим.

– Вы такие умнички! – восхитился я. – Вот бы ещё папашу его подлечить!

– Пока не приглашали. Если пригласят, то и его полечим, – заверила ведунья.

Ну что же…! Даже если у меня ничего не выгорит с госзаказом на производство моторов и радиотелеграфа, то одно то, что Георгий Александрович туберкулёзом не заболеет и не умрёт в двадцать восемь лет, уже результат. На мой взгляд, он гораздо лучше подходит на роль императора всероссийского, чем охотник на кошек и ворон цесаревич Николай. Если их папашу подлечить не удастся, то придётся подумать, как Георгия на престол посадить. Ладно, это пока не горит.

Где-то через неделю после встречи с Хруновым в магазине герра Шуля, Прудников сообщил мне, что тот ищет со мной встречи. Вторая волна моей славы изобретателя радиотелеграфа в газетах подействовала? Похоже, созрел хлопец. Встречу я назначил в одном из ресторанов, куда пришёл заранее вместе с Архипкой и Петькой Кожиным, которые расположились за соседним столиком. Фрол Никитич появился в оговоренное время и тоже не один. К немалому моему удивлению, его сопровождал Прохор Шаркунов с тремя быками. Хрунов подсел ко мне, а Щелкан с командой приземлились неподалёку.

– Вы сегодня охраной, господин Хрунов! – после необходимых приветствий констатировал я увиденное.

Хрунов досадливо глянул в сторону Щелкана и вяло махнул рукой, давая понять сугубую незначительность данного факта. Расспрашивать его я не счёл нужным, и подозвав официанта, спросил у Хрунова:

– Что будете пить господин Хрунов. Коньяк или водку, а может вина заказать? Говорят тут есть хорошее грузинское вино.

– Грузинское? – удивился золотопромышленник. – Нет, вина не надо.

– Ну тогда коньячку. Любезный! – обратился я к официанту. – Подай нам бутылку коньяка и закуски, на твоё усмотрение. Угодишь, чаевыми не обижу.

Официант унёсся выполнять заказ, а я спокойно стал рассматривать, сидящего напротив. Тот видимо сам до конца не понимал, что он конкретно от меня хотел добиться и поэтому был не совсем в «своей тарелке». Он несколько исподлобья смотрел на меня и похоже не знал с чего начать.

– Что, Фрол Никитич, деньги вас уже не радуют? – неожиданно задал я нелепый вопрос.

Тот с изумлением на меня уставился и, наконец, произнёс:

– С чего вы это решили?

– Я не решил! Я всего лишь предположил! – и постарался обаятельно ему улыбнуться.

Хрунов хотел было что-то сказать, но тут появился официант и поставил на стол коньячные рюмки и не распечатанную бутылку коньяка. Он вопросительно на меня глянул и, кивнув ему я сказал:

– Обслужи нас! Любезный.

Тот ловко открыл бутылку и наполнил наши рюмки примерно на треть. Следом с подносом подошёл другой халдей и расставил закуски.

– Благодарю, любезный! – сказал я первому официанту и добавил. – Дальше мы сами.

– Ну за знакомство! – поднял рюмку я.

Хрунов молча взял свою и мы выпили за знакомство. Закусив, я ответил на его немой вопрос по поводу денег.

– Видите ли, уважаемый господин Хрунов, предположение отсутствия у вас радости от денег я сделал не на пустом месте.

Тот буравил меня своими неопределённого цвета глазками и ждал продолжения. Я не стал его томить и продолжил.