Текст книги "Никогда не было, но вот опять. Попал 4 (СИ)"

Автор книги: Константин Богачев

Соавторы: Алексей Борков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

– Хорошо! Так и сделаем.

Спецслужбы Александра IIIhttps://nashahistory.ru/materials/specsluzhby-aleksandra-iii

Гео́ргий Порфи́рьевич Суде́йкин (11 [23] апреля 1850, Смоленская губерния – 16 [28] декабря 1883, Санкт-Петербург) – подполковник Отдельного корпуса жандармов, с 1882 года инспектор Петербургского охранного отделения.

Глава 19

Шагая привычной дорогой к полицейской управе вместе со ставшим уже почти родным, городовым второго разряда Горловым Игнатом Степановичем, о причинах вызова в управу расспрашивать его не стал. Лишь подумал, что видимо весточка мне из стольного города Санкт-Петербурга пришла. А вот о томских утырках Шаркунове и его помощниках расспросить сам бог велел.

– Игнат Степанович, а что твой приятель Рожнев о ховринских постояльцах говорит?

– Так нет их. Уехали. – сказал Горлов равнодушно.

– И давно уехали?

– Так давненько. Как раз после того как в Томске убили хруновского приспешника. Кажется Голубев его фамилия.

– А не Голубцов случаем? – уточнил я.

– Во! Правильно! Голубцов! – вспомнил Игнат.

– И откуда же вам это известно? – даже остановился я, и ещё не веря услышанному, стал расспрашивать я Горлова.

– Так господину Граббе месяца полтора назад депеша из Томска пришла от начальника следственного отделения Жернакова. Он там пишет, что в убийстве подозревают Петухова Макара по кличке «Гребень». Вот нас всех и расспрашивали про этого Гребня и его подельников.

– А почему вас?

– Этот Гребень был помощником Сыча, его «правой рукой». Когда Сыча голубцовский охранник придушил, то Гребень и ещё два варнака в бега подались. Вот нас господин Кабанов и расспрашивал про этих варнаков. Хотел томским следователям помочь.

– Ну и как, помог?

– Да где там! Хотя может быть и кое-что узнал. Нам не докладывают.

– Понятно! – произнёс я.

Это что? Выходит проблема с томскими уголовниками рассосалась? Или нет, и у Голубцова остался приемник, который в курсе всех дел убиенного? Но это вряд ли! Не тот человек был покойный, чтобы своими руками готовить себе конкурента. А вот что он докладывал своему шефу Хрунову это вопрос! Додумать не успел, потому что мы пришли.

В кабинете помощника исправника Граббе находился ещё и Артемий Гурьев, скромненько сидевший у стенки. Поздоровавшись с начальством и кивнув Гурьеву, которого уже сегодня видел, я вопросительно взглянул на Карла Оттовича.

– Присаживайтесь, господин Щербаков, – назвал меня новой фамилией Граббе.

Когда я утвердился на стуле, стоявшем возле начальственного стола, тот подал мне пакет с сургучной печатью, которая свидетельствовала, что пакет не вскрывали.

– Читайте! – коротко произнёс помощник исправника, подавая нож для вскрытия печати.

Я не спеша вскрыл пакет и прочитал довольно краткое послание от Мещерякова: «Приезжайте. С собой возьмите Новых Феодору и ваши изобретения, а также необходимых для демонстрации полётов и радиотелеграфа людей. Для оказания помощи, вас будет сопровождать господин Гурьев. В Тюмени к нему присоединится урядник Евтюхов». И подпись Мещерякова.

– Прочли? – спросил Граббе. – тогда давайте пакет, он вам не нужен. – Деньги на переезд получите в кассе. О тратах составите подробный отчёт. Начинайте готовиться к поездке и не тяните. Артемий Николаевич вам будет всячески помогать.

Это надо же! Даже командировочные выписали! Недурно! Поняв, что меня выпроваживают, я сказал:

– Разрешите вопрос, Карл Оттович?

Тот поморщился и хмуро произнёс:

– Задавайте!

– Что-то случилось с Николаем Александровичем? Я имею ввиду царского наследника.

Граббе, не переставая хмуриться, удивлённо на меня посмотрел:

– Вам что-то известно, господин Щербаков?

– Неизвестно, но я предполагаю, что Николай Александрович в Японии получил травму.

Помощник исправника с минуту меня разглядывал и наконец, с неохотой произнёс:

– Сообщили, что наследнику сумасшедший японский полицейский нанёс удар саблей по голове. К счастью, Николай Александрович остался жив.

«Ну, это вопрос сложный, К счастью! Скорее, к несчастью, Ники остался жив» – подумал я. Нет, ведь предупреждал же! Неужели Дурново с Мещеряковым не поставили царя в известность о возможном покушении на наследника в «Стране восходящего солнца»?! Нет, вряд ли чиновники проигнорировали предсказание. И наверняка Николай был предупреждён. Скорее всего, высокопоставленный мажорчик предупреждение проигнорировал, вот и получил саблей по голове. Хотя в нашем мире ума это ему не прибавило, скорее наоборот, посмотрим, как здесь обстоятельства сложатся.

Между тем недовольный помощник исправника продолжал:

– До наших обывателей сообщение о покушении на наследника ещё не дошло, а сверху уже прислали предписание не допускать волнений по этому поводу. Так что и вы, Алексей, не распространяйтесь об этом происшествии.

Вот в чём причина плохого настроения помощника исправника. Надо препятствовать выражению патриотических чувств у довольно состоятельной категории городских обывателей, а опыта такого нет. Хотел предложить кое-какие меры для выполнения данного предписания, но вовремя прикусил язык и пообещал молчать как рыба. Попрощавшись с Карлом Оттовичем, вместе с Гурьевым вышел из кабинета.

Оказавшись, на улице спросил:

– Ну что, Артемий Николаевич, будем собираться в дорогу? Кстати, вам, как лицу официальному придется вести переговоры со всякого рода чиновным людом. Надеюсь вам выдали соответствующий документик?

– Документик есть! – подтвердил мои догадки Артемий.

– Вот и чудесно! – весело произнёс я. – До Тюмени мы доберемся на пароходе нашей компании, благо он через день-два будет в Барнауле. А в Тюмени нам, пожалуй, нужно забронировать целый пассажирский вагон. Вот это и будет вашей главной задачей. Справитесь?

– А куда деваться. Отсюда дам телеграмму в тюменское управление полиции, думаю, препятствий в бронировании и аренде вагона не будет.

– Отлично, Артемий Николаевич, я на вас надеюсь.

Распрощавшись с Гурьевым, пошёл уговаривать Савватеевну. Та ехать сначала отказалась, но когда я сказал, что едем большим цыганским табором, и Екатерине Балашовой отводится в демонстрации полётов важная роль, то к процессу уговоров подключилась и Катька. Совместными усилиями нам удалось склонить упрямую ведунью к путешествию. И как я предвидел, тут же встал вопрос одежды. В чём ехать, по словам женщины, у них с Катькой было, а вот в чём рассекать по столице, тем более встречается с высокопоставленными особами, то такой одежды не было.

– Савватеевна, мы не завтра едем. Идите к нашему кутюрье Абраму Хайкину и срочно заказывайте. Обещайте, что за срочность я ему щедро заплачу.

– Но он разве сможет сшить одежду по современной столичной моде?

– Сможет! – уверенно заявил я. – Если это будет и не самый последний писк моды, то в его платьях вы будете выглядеть очень хорошо.

Савватеевна, после некоторого раздумья, со мной согласилась. Когда вопросы с дамской одеждой были решены, знахарка спросила, кого предстоит полечить, ведь не показ я её тащу с собой. Проницательная наша!

– Не на показ! – успокоил я Феодору Савватеевну. – Возможно, придётся подлечить самого государя-императора. У него проблема с почками, вроде как последствия перенапряжения после железнодорожной катастрофы, когда ему пришлось держать на плечах крышу вагона, чтобы его семейство спаслось. И наверняка придётся лечить великого князя Георгия Александровича, который умудрился где-то простыть и подхватить туберкулёз. Ну и возможно ещё и голову подправить наследнику.

– А у того-то, что с головой? – непочтительно осведомилась ведунья.

– Несчастный случай! Ему японский городовой саблей по голове засветил. Что с головой неизвестно, но шляпу насквозь прорубил. Вот из этих диагнозов и делай выводы, что брать для лечения. Главное приборчик свой волшебный не забудь. Георгия Александровича нужно вылечить обязательно, царя-батюшку – желательно, а с Николаем Александровичем как получится.

Слышавшая этот непочтительный трёп, Катька неуверенно хихикнула, а озадаченная ведунья лишь покивала головой.

– Да, вот ещё что! Вы о ранении наследника никому не говорите. Это тебя Катерина касается, а то растрезвонишь всему свету, а информация пока конфиденциальная, – выдал я умное слово.

– Я по твоему дура что ли?! – обиженно возмутилась Катька.

– Ну, дура – не дура, а предупредить я тебя должен. Мне самому господин помощник исправника запретил болтать об этом происшествии.

Уговорив ведунью, отправился к Глебовым. Нужно было решить, кто из господ изобретателей сможет поехать в столицу для демонстрации радиотелеграфа.

– Съездить в столицу конечно заманчиво, но ни я, ни Григорий Мстиславович поехать не сможем, – огорошил меня Сергей Петрович.

– А Виктор Черников? – с надеждой спросил я.

– Виктор, пожалуй, сможет, но у него с финансами туговато.

– Это не проблема. Деньги есть, так что пусть готовится к поездке. Надеюсь, он устройство ваших аппаратов знает и сможет внятно продемонстрировать их работу, ну и на вопросы ответить, если те появятся.

– Об этом не беспокойся. Виктор Александрович, хотя и молод, но теорию знает отменно и руки у него из нужного места растут. Кстати, он очень заинтересовался твоей идеей насчет лампы-триода и собирается экспериментировать. Так что готовь деньги.

– Деньги это пока не проблема. Прикиньте, какое оборудование вам нужно для экспериментов, ну и для производства ваших аппаратов. В столице постараюсь это оборудование закупить. – пообещал я.

– Хорошо! А Виктора Александровича я к вам завтра подошлю, – сказал Сергей Петрович и замялся, не решаясь меня о чём-то спросить. Заметив это, я сказал:

– Сергей Петрович вас что-то беспокоит?

– Алексей, давеча, знакомясь с Виктором Александровичем, ты назвался Алексеем Софроновичем Щербаковым. Отчего так?

Пришлось кратко рассказать всю историю изменения моей личности. Выслушав, Сергей Петрович задумчиво похмыкал и произнёс:

– Надо Анечке рассказать, а то она в недоумении.

– Разумеется, расскажите, но подайте так, что деду пришлось усыновить меня по обстоятельствам имущественного характера. Да собственно оно так и есть. Я теперь совершеннолетний подданный Российской империи и могу от своего имени совершать любые сделки, не напрягая деда.

А ведь неплохо будет, если Сергей Петрович именно так изложит мою историю своей прекрасной жёнушке. Та, разумеется, хранить секрет будет не в силах и обязательно поделится с подругами, а там как выражался киношный папаша Мюллер: «Знают двое – знает и свинья». В конечном итоге моя история в таком изложении дойдёт до заинтересованных лиц и вопросов ко мне поубавится, там и вовсе все привыкнут к моей новой личности. Так что «всё к лучшему в этом лучшем из миров».

А ведь мне придется, наверное, в столице немного задержаться, хорошо, если на месяц, а если на два или ещё дольше. Ведь у меня на сегодняшний момент в Барнауле, есть уже несколько предприятий, где я так или иначе участвую и они требуют пригляда, иначе рискую вернуться к «разбитому корыту». И оставить вместо себя некого. А собственно, почему некого? Есть человек, которого можно оставить, и который как администратор будет, пожалуй, получше, чем я. Правда не всем моим партнёрам по бизнесу эта кандидатура понравится. Но как говорится: «На вкус и цвет товарищей нет».

Любовь моя Сара-Серафима, вот кто справится с делами не хуже меня. А чтобы её никто не обидел, подчиню ей её племянника Илюшу и Гриню с командой из бывших шакалят Стёпки Бугра. Шакалята подросли, Архипка их вымуштровал и теперь у нас есть команда для охраны и всяких специфических, но необходимых дел.

Самоё смешное, что Илюша Гуревич пользуется у них авторитетом, чуть ли не вровень с Архипкой, который не по одному разу отлупил каждого члена банды. Илюша же никого не бил, но авторитет завоевать успел. Я в нём не ошибся, и он наверняка бы подался в революционеры, но теперь нашёл себе дело по нраву и революция, если она и состоится в этом мире, обойдётся без Илюши Гуревича.

Сару пришлось уговаривать и уговаривать интенсивно. Поначалу она даже всплакнула, решив, что я покидаю её навсегда, но я сумел её убедить в неоправданности своих опасений. Перспектива стать моей заместительницей в делах, сначала её немного напугала, но после уговоров и подтверждения, что я её не оставлю, согласилась. Осталось ввести её в курс дела и познакомить с партнёрами по бизнесу. Чёрт, придётся бегать как наскипидаренному, чтобы всё успеть. Но в той жизни, я привык к авралам, так что меня ими не напугать. Справлюсь!

На следующий день с утра навестил Семёна Аркадьевича Тесслера. Узнав, что я еду в столицу и беру с собой Ярошенко и обоих Иванов, Гехта и Сухова, он несколько расстроился. Работа по совершенствованию мотора была в самом разгаре, и отъезд наиболее активных изобретателей очень тормозил дело.

– Семён Аркадьевич, это не страшно Парни отдохнут и подумают, вас я попрошу подумать, как нам сделать аэродинамическую трубу для продувки моделей планеров.

– Аэродинамическая труба? – удивился Тесслер. – Что это за зверь?

Я как мог, объяснил устройство и предназначение аэродинамической трубы и даже набросал эскиз улитки и рабочего колеса центробежного вентилятора, слава богу, что в той жизни пришлось ремонтировать довольно большое количество таких устройств. Семён Аркадьевич заинтересовался новой задачей и лишь посетовал, что времени на изобретательство у него мало.

– Так в чём дело, Семён Аркадьевич? Бросайте вы этот сереброплавильный завод, его всё равно скоро закроют, и переходите работать ко мне. Организуем с вами конструкторское бюро и мастерскую для изготовления опытных образцов.

– Вы, видимо имели ввиду, опытовые образцы? – перебил меня дотошный инженер.

Я немного тормознул, но потом понял разницу. Для этого времени опытными были люди, плод их творчества назывался опытовым, а возможно я чего-то не понимаю. Но бог с ним раз ему больше нравиться называть свои моторы опытовыми, пусть будет так.

– Да, разумеется! Я просто оговорился. Но над моим предложением вы подумайте. Оклад я вам положу тот же плюс премия. Кроме того, если организуем предприятие по изготовлению моторов, то возьму вас в совладельцы.

– Предложение интересное, но надо подумать, – неуверенно сказал Тесслер.

– Думайте, Семён Аркадьевич. Кстати вы напишите, какое нам оборудование нужно для производства моторов. Я в столице постараюсь заказать или сразу купить.

– Список составим, да и без списка, Владимир с Иваном Гехтом знают, в чём у нас нужда, – сказал Семён Аркадьевич и как-то странно замялся.

Я хотел было уже распрощаться с ним, но он обратился ко мне со странной просьбой:

– Алексей, как вы посмотрите на то, что я сделаю предложение Дарье Александровне Зотовой?

Изумлённо на него уставившись, я тупо спросил:

– Предложение? А разве вы не женаты?

– Я – вдовец! – оповестил он.

– Ну так вы у Дарьи Александровны и спрашивайте.

– Она согласна, но сказала, чтобы я с вами поговорил.

Вон оно что! Дарья женщина в себе не уверенная и после внезапной смерти мужа и болезни несколько отчаявшаяся, но получив от меня поддержку, стала воспринимать меня как старшего родственника. Повторное замужество её немного пугала и она искала некие моральные гарантии.

– Это для меня несколько неожиданно. Дарья Александровна напоминает мне мою … мать, – соврал я, – Я поддержал её в тяжёлое для неё время и видимо, поэтому она так и сказала. Я ни в коем случае не против вашего с ней союза. Единственное моё условие – это не причинять ни ей, ни её детям зла, – несколько напыщенно и пафосно сказал я и мысленно добавил: «Иначе я с тебя шкуру спущу!», но вслух говорить этого не стал.

– Помилуйте, Алексей, о каком зле вы говорите? – воскликнул Семён Аркадьевич.

– Да это я просто так, к слову! – произнёс я и окинул инженера своим фирменным взглядом, от которого тот слегка поёжился.

Так в суете сборов прошло полторы недели. Я успел сделать почти всё. И вот, наконец, весь наш цыганский табор находится на палубе парохода «Сильный», и капитан Роговский с неодобрением смотрит на нашу пёструю компанию. Лишь ученик капитана юнга Антон Савельев обрадовался нам с Архипкой. Он сначала расспрашивал нас о своих родных, а потом повёл показывать паровой двигатель. Он с энтузиазмом неофита стал рассказывать нам устройство паровой машины и всего парохода. Было видно, что Антоха нашёл себе дело по душе и года через три-четыре будет у нас свой в доску капитан, тем более, что я был намерен расширять пароходную компанию. Капитан и совладелец нашего пароходства был озадачен поисками еще одного корыта с паровым двигателем.

О путешествии по железной дороге в царской России. https://dzen.ru/a/XOrTCx_DLwCzipOQ

Основной паровоз ушедшей эпохи https://dzen.ru/a/XToC2wk-WgCy8UnS

История железных дорог России. 1881-1890https://dzen.ru/a/ZRMnpjISKRuYhP_T

Глава 20

Санкт-Петербург встретил нас мелким дождём и порывистым ветром. Отправив женщин в сопровождении Ярошенко и Сухова в гостиницу, мы всей толпой на четырёх извозческих экипажах отправились по адресу, который я взял у своих староверов. Это был склад одного из наших столичных партнёров. Там сдали на хранение обстоятельному мужику с окладистой бородой наше имущество и поехали в туже гостиницу, что и наши дамы. Себе, как руководителю экспедиции я взял не дорогой, но отдельный номер, остальные же заселились по трое.

Утром следующего дня я в сопровождении Гурьева и Евтюхова был уже в кабинете заместителя директора Департамента полиции, Мещерякова Арсения Владимировича.

– Добрались? – отметил странным вопросом наше появление в его кабинете. – Ну, здравствуйте господа!

Вежливо ответив на приветствие, я сел напротив его стола в удобное кресло, а Гурьев и Евтюхов, по установившемуся правилу, притулились на стульях, стоящих у стены.

– Рассказывай, Алексей, что вы с собой привезли, а то вон Артемий Николаевич докладывал, что вами сделан самолёт и вы на нем уже летаете. Вы случайно его не привезли с собой в столицу?

– Ну, самолёт – это слишком громко сказано, – ответил я. – Настоящий самолёт у нас появится не ранее чем через год, а пока это только первый ещё очень сырой прототип. Правда вполне летающий прототип. И Артемий Николаевич его уже самолично опробовал, хотя в воздух ему подняться, пока не удалось.

Мещеряков посмотрел на Гурьева и тот подтвердил:

– Так точно, Ваше Превосходительство! Я делал проездки по аэродрому и совершил несколько подскоков. Большего пока Алексей мне не разрешил.

– Подскоков? Что такое «подскоки»? – спросил Мещеряков.

– Подскоки – это когда аппарат поднимается на пять-шесть метров и после того, когда на этой высоте пролетит десятка два метров, садится. Подскоки необходимы для отработки навыков управления самолётом. Полёты же у нас совершили Архип Назаров и Екатерина Балашова.

– Барышня? – удивился Мещеряков.

– Вы же её видели, когда смотрели наши полёты на параплане.

– Ах, эта! – вспомнил Арсений Владимирович. – Отчаянная девица!

– Отчаянная! – согласился я. – Главное талант у неё к управлению, что парапланом, что самолётом. Но самолёт мы в столицу не привезли, хотя полёты продемонстрируем.

– На параплане! – догадался Мещеряков.

– На паралёте, – сказал я и добавил – Это тот же параплан, но с мотором. Кроме того покажем прыжки с парашютом.

– А это что такое? – осведомился Мещеряков.

– Парашют – это, в первую очередь средство, спасение пилота, если самолёт начнёт падать с большой высоты. Описывать его я не буду. Сами увидите. Кроме того мы привезли и радиотелеграф. Готовы продемонстрировать его в действии, но без вашей помощи нам не обойтись, что с полетами, что и с радителегрфом.

– Хорошо! – сказал Мещеряков. – Сейчас мы с тобой, Алексей, пройдем к Петру Николаевичу и там решим все вопросы. А вас господа, – обратился он к Гурьеву и Евтюхову, – я благодарю за службу, и можете сегодня быть свободными.

Те с готовностью встали и, синхронно обозначив поклон кивком головы, вышли из кабинета. Мы же с Арсением Владимировичем прошли по широким коридорам сначала в приемную, где за столом сидел подтянутый офицер, который, поздоровавшись, указал на дверь кабинета директора Департамента полиции со словами:

– Вас ждут!

– Так вот ты каков, Алексей Забродин, «вселенец», предсказатель и изобретатель.

Такими словами обратился ко мне Пётр Николаевич Дурново, после необходимой процедуры представления меня высокому начальству.

– И что же нам теперь с тобой делать? – внимательно разглядывая меня, изрёк Директор департамента полиции.

– Понять и простить! – не смог удержаться я от цитирования. Но, разумеется, господа высокие начальники моего юмора не поняли, поскольку телевизор они не смотрели.

– Понять постараемся, а вот прощать не за что! Ничего противоправного за тобой пока не замечено! Ну, разве что предсказания твои подстрекательские.

– Осмелюсь вам возразить! Это не предсказания, а исторические факты из моего мира. И как я понимаю, Его Высочеству Николаю Александровичу, не смотря на предупреждение, ранения избежать не удалось?

– Не удалось, – с чуть заметной ноткой недовольства произнёс Дурново.

– Позвольте вопрос, Ваше Превосходительство?

– Спрашивай! – разрешил Дурново.

– Как здоровье Его Высочества Георгия Александровича?

– Насколько мне известно, он в полном здравии, – прищурившись, заметил Дурново.

– То есть он не простыл в путешествии с наследником? – продолжал я спрашивать.

– Благодаря твоим стараниям, Георгий Александрович к брату не присоединился. Ему нашлось дело в столице.

– Слава богу! – искренне сказал я, и поспешил разъяснить:

– Видите ли, Ваше Превосходительство, я уже здесь три года, и кое-чего добился, но изменений в историческом процессе не вижу. А то, что Его Высочество Георгий Александрович не заболел, говорит о том, что изменения от моего попадания в ваш мир уже есть. Теперь бы ещё императора подлечить и российская история в этом мире пойдёт иначе. Вполне возможно, что удастся избежать многих бед.

– Да у вас, молодой человек, мания величия, – усмехнулся Дурново.

– Да нет у меня никакой мании! – отмахнулся я от несуразного обвинения. – Просто за три года моего пребывания здесь меня уже несколько раз пытались убить.

– Несколько раз? То есть ты хочешь сказать, что кроме этого сумасшедшего итальянца на тебя ещё кто-то покушался?

– Покушались и не раз, но, как говорится, бог миловал. Я по этому случаю даже целую теорию сочинил.

– Вот даже как! Любопытно послушать! – сказал Дурново.

– Я предположил, что всякое общество – есть определённая система со своими противоречиями и внутренними факторами развития. Я же стал внешним и случайным раздражителем, который внёс в систему некий хаос. Конечно, если бы я притих в уголке и не отсвечивал, то ничего бы не было, но я тихо сидеть не стал, и потому система старается избавиться от меня. Если это не удастся, то рано или поздно системе придётся меняться уже с учётом факта моего существования. Вот поэтому я и обрадовался, что Его Высочество Георгий Александрович оказался здоров. А по третьей моей записки…

– А вот это уже, юноша, не твоё дело! – перебил меня Дурново.

Я поднял раскрытые ладони на уровень груди, давая понять, что вопрос выбора невесты наследника меня никак не касается. Дурново же продолжал:

– Из твоей теории выходит, что для тебя ещё не всё закончилось.

– Боюсь, что вы правы Ваше Превосходительство, и мне нужно быть в столице предельно осторожным и не нарываться на неприятности. Я ведь, в силу обстоятельств своей прежней жизни в другом мире, не слишком привержен к чинопочитанию и уважению к сословным привилегиям, потому и не хотел ехать в Санкт-Петербург.

– Ну, то что ты дерзок не по возрасту и не по чину, мы с Арсением Владимировичем уже заметили. И потому нами принято решения предоставить тебе и твоей команде куратора, который постарается уберечь вас от необдуманных поступков, ну и поможет вам в организации показа ваших изобретений.

Дурново нажал кнопку и через несколько секунд в кабинете появился офицер в хорошо подогнанном мундире и с безупречным пробором на голове.

– Григорий Данилович, пригласите-ка ко мне Ивана Николаевича Прудникова.

Поименованный Григорием Даниловичем, чуть наклонил голову, обозначив, что приказ начальства понят и принят к исполнению. Проводив секретаря взглядом, Дурново вновь обратился ко мне:

– Что из своих изобретений вы привезли в столицу? Чем можете удивить Его Величество, ну и нас грешных?

– Привезли прототип радиотелеграфа. При испытании в Барнауле четкая связь была зафиксирована на расстоянии пяти километров, ну то есть вёрст, – поправился я.

Дурново на мою поправку лишь ухмыльнулся и сказал:

– Я знаю, что такое километр. Но пять километров, на мой взгляд, маловато.

– Согласен! Но это всего лишь прототип и возможности его улучшения и доработки просто огромны. Нужны лишь знающие люди, оборудование и главное деньги.

– Деньги! Деньги всем нужны, – вздохнул Директор департамента полиции. – Ладно, проведём испытания, и я доложу о них императору. Если ваш радителеграф работает, то представлю Его Величеству в нужном свете, а уж какое решение примет он мне неизвестно. Кстати, вы же не единственный изобретатель этих приборов?

– Разумеется, нет! Моя только идея и финансирование работ, остальное сделали барнаульские инженеры. А кроме нас, сейчас во всех цивилизованных странах, так или иначе идёт работа по созданию радио. У нас это – Попов Александр Степанович, в Америке – Тесла, в Италии – Маркони, о других я просто не знаю. Так что изобретение радио, дело коллективное, но Маркони первым получит патент и построит завод по выпуску передатчиков и приёмников, хотя было подозрение, что он воспользовался наработками Попова, который запантетовать своё изобретение не удосужился, ограничившись публикацией в научном журнале. По крайней мере, так это было в моём мире. Как будут дела обстоять здесь, зависит от нас.

– С радиотелеграфом всё понятно! Мне Арсений Владимирович докладывал, что вы сделали самолёт и даже несколько раз взлетали на нём.

– Это пока ещё не совсем самолёт, а всего лишь прототип. Мы его хорошенько погоняем, выявим проблемы, и следующий экземпляр будет гораздо совершеннее. Так что самолёт остался в Барнауле, но полёты и ещё кое-что мы продемонстрируем, надо лишь с подходящим полем в качестве аэродрома определиться, чтобы и от города недалеко и взлетать с него было удобно.

– Вот Иван Николаевич вам поможет и с аэродромом и с демонстрацией вашего радиотелеграфа. Но вы свои достижения продемонстрируете сначала только для нас и без излишней шумихи. Обо всём будет доложено Государю и он возможно сам захочет посмотреть на ваши полёты и наверняка пожелает с тобой побеседовать.

– Ваше превосходительство, а нельзя ли мою встречу с Его Величеством организовать, так чтобы о ней знало как можно меньше народа?

– Это не нам решать, – строго сказал Дурново и добавил. – Но Его Величеству о твой просьбе будет доложено. Кстати, с вами в столицу должна была приехать Новых Феодора, – прочитал он имя и фамилию ведуньи по бумажке, лежащей перед ним.

– Приехала! – кратко доложил я и добавил. – А вот она как раз и ставит главным условием – никакой огласки.

– Вот даже как! – не особо удивившись произнёс Дурново. Он хотел ещё что-то добавить, но вошёл секретарь.

– Ваше Превосходительство, Прудников ожидает в приемной.

– Пусть заходит.

Вошедший был несколько полноват. Одет хорошо и по современной моде, щёгольские усики и приветливое выражение круглого лица располагали к себе. Он казался добродушным и простоватым. Но быстрый взгляд брошенный им на меня, давал повод усомниться в его добродушии. Его глаза смотрели холодно и оценивающе.

– Вызывали, Ваше Превосходительство? – задал он необязательный вопрос.

– Вызывал, Иван Николаевич, вызывал. Ты сейчас чем занят?

– Арсений Владимирович поручил мне провести беседу с приехавшим в столицу Хруновым Фролом Никитичем, золотопромышленником из Сибири. Ну и так немного поработать с ним.

– А! Дуэлянт! Что там с его противником? – равнодушно поинтересовался Дурново.

– Состояние тяжёлое, но жить будет, так мне телефонировали наши московские коллеги.

– А этот значит, откупился и сбежал из Москвы от греха подальше. А чего же не домой в Сибирь?

Прудников покосился на меня, как бы спрашивая начальство можно ли говорить при мне и, получив разрешительный кивок, сказал:

– Как я выяснил, у него там проблемы. В Томске убит его давний подельник, некто Голубцов. Какие-то старые счёты, вот он пока и не спешит туда.

– Ясно! Хрунова оставь. Арсений Владимирович тебе замену найдёт, а пока вот познакомься – Алексей Софронович Щербаков, – представил меня Дурново. – Тоже сибиряк, а ещё предприниматель и изобретатель. Приехал в столицу по нашему приглашению. Тебе надлежит ему помочь, ну и проследить, чтобы никто его не обидел.

Прудников вновь посмотрел на меня, задержав взгляд и, придя к каким-то выводам относительно моей личности, ухмыльнулся.

– Рад знакомству, Алексей Софронович! – изобразил он добродушную улыбку.

– Взаимно, уважаемый Иван Николаевич, – ещё шире улыбнулся я.

Дурново и Мещеряков с видимой насмешкой следили за нами. Но слишком затягивать удовольствия взаимного расшаркивания Дурново не дал.

– Вы где разместились, господин Щербаков?

Я назвал гостиницу и адрес.

– Завтра с утра Иван Николаевич к вам подъедет, пока идите отдыхайте, завтра у вас будет хлопотный день, – выпроводил меня Дурново.

Попрощавшись я вышел, а Прудников остался получать соответствующую накачку. Ну и чёрт с ним! В конце концов, я и не надеялся, что меня оставят без внимания со стороны российских спецслужб. Скрывать мне нечего и даже наоборот есть много, что надо бы сообщить компетентным органам, но боюсь, никто меня особо слушать не будет. Ну и фиг с ними.

Выйдя на улицу, я огляделся в поисках извозчика, но пока ни одного водителя кобылы вблизи не наблюдалось, и я, не спеша, пошёл по направлению к месту своего временного проживания, в надежде, что извозчик мне обязательно попадётся. Шел и размышлял над случайно услышанной информацией о Хрунове. В Москве его припекло, так он в столицу подался, а значит, есть возможность на него поглядеть и возможно пощупать за вымя. Хотя это вряд ли; вспомнил я навязанную мне няньку в лице довольно упитанного сотрудника полиции Ивана Николаевича Прудникова.

Пройдя чуть больше сотни метров вдоль улицы и завернув за угол увидел вожделенный экипаж двигающейся мне на встречу. Остановив бородача, я уселся в пролётку и назвал адрес. Извозчик, обернувшись ко мне, сказал:

– Полтинник! Барин!

– Давай рули! Будет тебе полтинник, – заверил я кучера, устроившись поудобней и решив не заморачиваться размышлизмами о Хрунове, приготовился созерцать красоты северной столицы.