Текст книги "Никогда не было, но вот опять. Попал 4 (СИ)"

Автор книги: Константин Богачев

Соавторы: Алексей Борков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Хотя скорее всего перестраховываюсь я. Но лучше перестраховаться, чем в ящик сыграть. А сейчас спать пора!

Весной 1895 года Попов занялся воспроизводством опытов Лоджа по приёму электромагнитных волн, прочитав о них в журнале The Electrician[en] , и стал добиваться постоянства работы когерера. Когерер Бранли – Лоджа представлял собой стеклянную трубку с металлическими опилками, которые резко увеличивали свою электропроводность при электромагнитном воздействии, в исходное состояние он приводился встряхиванием. Лодж использовал включённый последовательно с когерером электрический звонок, вибрация которого после срабатывания передавалась когереру через элементы конструкции, но звонок создавал электрические помехи. Попов и его ассистент П. Н. Рыбкин ввели в схему реле, повысившее чувствительность прибора и развязавшее цепи когерера и звонка, ударник которого на обратном ходе встряхивал когерер.

Прибор впервые демонстрировался Поповым 25 апреля (7 мая) 1895 года на заседании РФХО, тема лекции: «Об отношении металлических порошков к электрическим колебаниям». Первое сообщение об этом появилось в газете «Кронштадтский вестник» 30 апреля 1895 года.

Алекса́ндр Степа́нович Попо́в (4 [16] марта 1859, Турьинские рудники, Пермская губерния – 31 декабря 1905 [13 января 1906], Санкт-Петербург) – русский физик и электротехник, первый российский радиотехник, основатель радиотехнической научной школы, профессор (1901), изобретатель в области радиосвязи, почётный инженер-электрик (1899), статский советник (1901).

Интерлюдия

Голубцов был трезв, аки стёклышко. Потрясения от потери денег, разрушенные надежды на результаты работы сыщика и приказ Хрунова шевелиться, накладывали на его жизнь строгие ограничения. Розыск сычёвских подельников Гребня, Кривого и Лаптя, в миру известных как Петухов Макар, Мокрецов Гордей и Горохов Василий, наконец, дал результат. Один из старых сидельцев знавших Лаптя рассказал, что у того в селе Брюханово Кузнецкого уезда есть родственник, который служит приказчиком у местного купца Пьянкова. Возможно они там и скрываются.

Под предлогом закупки масла с местной маслодельни, туда был послан Прохор Шаркунов, сравнительно молодой и не глупый парень, отзывающийся на погремуху «Щелкан», который и установил, что троица бывших подельников Сыча живёт там вполне открыто и даже помогает Пьянкову в кое-каких делах.

Немедленно была организована команда из пяти человек и вместе с Прохором отправилась в Брюханово, но взять Гребня не удалось, видимо кто-то его предупредил и тот вместе с Кривым ушёл, подстрелив трёх нападавших. Попавшийся голубцовским бандитам, раненый Лапоть, причастность свою и подельников к ограблению Голубцова в Барнауле отрицал, не сознавшись даже тогда, когда его спрашивали довольно жёстко. И даже напоследок сказал, что Гребень сильно осерчал и пусть теперь Голубцов и хозяин его Фрол Хрунов ожидают ответку.

Угроза эта на Голубцова особого впечатления не произвела. Не он первый угрожал Голубцову расправой. Желающих свести счёты с Хруновым и его клевретом, было хоть отбавляй, но пока бог миловал.

Тут ещё эта неприятность в виде негласного запрета появляться ему в Барнауле. Голубцов слишком привык решать вопросы самостоятельно и постоянно контролировать исполнение приказов. Появление Сивого и последовавшие за этим события выбили его из привычного ритма жизни. Нужно было придумать долгосрочный план действий, выбрать людей, которым можно передать полномочия. А уж требование не брать на это дело идиотов было фундаментальным. Первоначально хотел послать туда Шалого, но Шалый как и трое оставшихся в живых, был в своё время отпущен Жернаковым за мзду, а значит под подозрением.

Вот ведь какая беда. Пока был единственным лидером и авторитарным управленцем, он и горя не знал, а теперь надо было найти человека, чтобы поручить задание, с полной самостоятельностью при принятии решений. Да где же такого сыскать? По характеристикам такого человека даже из десяти не сделать. За борделем Щукиной следи, за слухами на базаре следи, за полицейскими чинами следи. Нет, это он хватил лишку. Так, навестить, новости официальные узнать, что на него нарыли, что в дело подшили. Десяток... Десяток... Может действительно, послать нескольких людей? Каждому выдать простое задание, парочку человек для связи. Такое не доверишь письму или тем более телеграмме. Это надо было обмозговать.

Как ни странно, но помог ненавистный Жернаков Павел Кондратьевич. Пытаясь думать так же, как и пресловутый сыщик, Голубцов вспомнил о его команде. Нет никакой мистики в его работе. Он очень умело работает с людьми и правильно подбирает людей в команду. Вот только времени на выстраивание новых отношений нет. И самому ехать нельзя. Значит послать человека... Прохора Шаркунова. Щелкан во всей этой эпопее никак не засветился, его даже в Барнауле никогда не было. Решено, поедет Прохор. Людей ему подобрать под каждое намеченное занятие. Голубцов аж повеселел, когда его план стал обрастать деталями.

Команда подобралась на загляденье. Ну прямо глаз не оторвать. За три дня привели их в божеский вид, приучили носить костюмы, а то смотрелись в новом облачении, как куклы на шарнирах. Легенда была самой простой – закупка хлеба. Надо подобрать или построить несколько складов, выбрать поставщиков, обговорить детали и, быть может, нанять охрану. План был хорошим хотя бы тем, что составлял его опытный человек за 160 рублей. Уж как он всё расписывал – заслушаешься.

По второму разу слов было меньше, зато Голубцов всё старательно записывал. Медведев, тот самый торговец, что его консультировал, даже задумался: "Что это так засвербело у помощников миллионщика, что они хлебом решили заняться? Неужто намечается голод? Так погода – она вот, в воле божьей. Хотя... Если миллионы на скупку хлеба пустить и с перепродажей подзадержаться, то даже в урожайный год прибыль будет. «Монополия".

Были обговорены места встречи для координации действий и принятия решений Прохором. Первый пункт: гонцы отправлялись регулярно. В крайнем случае, при получении важной информации сменщика было велено не ждать. Для этого требовалось, чтобы точно появился Сивый или его помощник. Притом помощник должен был начать действовать. Никакие слухи или сплетни не могли послужить причиной начала активных действий. Вести только пристальное наблюдение. Только по горячим делам можно судить о появлении "Ивана". Слишком хорошо расследование Жернакова показало, что надо действовать осторожно и осмотрительно.

Прохор волновался. Умело скрывая свои чувства и желания, он работал, гнул спину, резал глотки. Однако его мечтой было в один день самому стать главой бандитской шайки. Он учился узнавать у людей информацию, втираться в доверие, находить самую лучшую минуту, чтобы удачно высказать свою мысль. Когда другие люди думали, что он подлизывается к Голубцову, они ошибались. Щелкан детально изучал его привычка и линии поведения. Когда другие думали, что его лихой характер опять привёл к драке в пивной, то он всего лишь тренировал свои умения подавлять чужую волю, ну и натыкаясь на силу, сам в ход пускал кулаки.

Когда другие думали, что он помешан на ножах и оружии, Прохор периодически работал у своего дядьки в кузнеце молотобойцем – мускулатуру качал. Качал? Тогда такого понятия не было, зато все видели, какие молотобойцы сильные. Да и профессия карман не тянула. Вот и в этот раз Прохор поймал свою птицу удачи за хвост. Вся команда, набранная Голубцовым – все они были его ставленниками. Он уезжал в другой город с деньгами, где перебили всех авторитетных бандитов. Он уезжал в город с людьми, которые готовы были ему подчиняться и понимали, что их кусок хлеба с мясом и чарка водки зависят от вот этого конкретного человека – Прохора. Он уезжал в Барнаул за шансом, к которому стремился так долго.

Вот и сейчас Прохор слушал одного из своих людей по кличке Шмыгаль.

– Докладывай, что узнал по кафе – шантану.

– Там недавно стрельба была и полицейские. На подкуп полицейских у меня ни денег, ни разрешения. С девками попробовал познакомиться, но смотрят на меня, как барыни на извозчика. Видал одну пробивную и бойкую, Фроськой вроде кличут, но та даже от пятирублёвой ассигнации отвернулась. Да в борделе и цен таких нет, а её что? Ей миллионщика подавай сразу?

– Угомонись. Ты два дня не мытый. Щетиной зарос, на варнака похож. Там заведение для господ чистеньких. Какие там цены мы ещё узнаем, но это точно мимо нас. Поспрашивай извозчиков, кого они в то заведение возят? Поспрашивай у прислуги. Там печи топят, продукты завозили, сам говорил, значит стряпуха будет. Как половых будут набирать, так приведи себя в божеский вид и устройся работать. Изнутри всё легче следить, чем на улице ошиваться в мороз. А Фроська это уже интересно.

– Так это понятно, но ведь сама она та ещё…. От Щукиной сбежала, – добавил подчинённый информации к размышлению.

– Точно знаешь об этом?

– Да наведывался я. Я ж молодой и бойкий.

– Ха-ха-ха, молодой и бойкий. Много спустил денег?

– Рубль.

– Рассказывай, что про Фроську выведал?

– Да всё как обычно. Две девки из села на заработки приехали. У господ всё занято. Они в бордель устроились. Сначала полы мели да чистоту с порядком наводили, а потом под купчишек богатых легли.

– Так если легли, чего сбежали?

– Сонька о Тучневе мечтала, это купец такой молодой. Второй гильдии. Ему лишь молодых подавай – целину пашет. Так вот после него она опять за метёлку взялась. Щукиной с этого одно разорение. К метле она любую дурочку приставить может, хоть рябую, хоть косую. За борделем Сыч следил. Как его убили стал Хорь, его шестёрка, с мадам деньги получал. Вот он эту Соньку хворостиной приласкал, чтобы веселей ей работалось. Они обе сбежали, как тут девиц набирать стали.

Сбивчивый рассказ Шмыгаля прибавлял к уже известной картине некоторые штрихи. Прохор пока нигде не хотел показывать своё лицо. С каждым новым рассказом, с каждой подробностью он понимал, что скрываться в тени надо. На разговор идут, когда у тебя все карты на руках и человека подловить можно. Надо все дела в городе знать, а то могут его самого в проруби утопить, стоит по глупому рыпнуться. Тем более, что и Голубцов ставил задачу по высматриванию, выискиванию и вынюхиванию...

– Что по Хорю известно? Пристрелили его на месте или судить будут?

– Так осудили уже. Что там конкретно было, никто не знает. Вот только зашёл Хорь с молодчиками поживиться деньгами из еврейского кармана, а вышел с полицейскими, связанный и парни его предали и на суде против него очень даже обстоятельно показания давали.

– Когда успел такое узнать?

– Так дело не хитрое. В кафе – шантане подступиться и поговорить не с кем, а тут судили так быстро, как чернила успевали высохнуть. По городу только о том молва шла и пересуды. Дело то невиданное и стремительное. Тут весь город узнал, что такое заведение есть, и хозяин новый появился.

– Про Сивого что – то сказали?

– Нет, про Сивого пока только слухи. Но вот в заведении том какой-то Алексей был. Фамилия его Забродин, но свои его ещё Немтырём зовут. Его молодцы тумаки всем раздавали, а сам он клинком скрытым в тросточке Хоря резанул, когда тот в него стрелял. Вот и выходит, что в кафе-шантане этот Немтырь всем заправляет. Ну или хотя бы морды бьёт и знает, кому и за что бить.

– Ладно. Молодец! Старайся дальше, и докладывай чаще.

По уходу ловкого малого, Прохор стал составлять для Голубцова новый отчет.

Ефим Голубцов был доволен своей задумкой. По первому времени он переживал, как дело обернётся. Гонец с первым письмом принёс ясность. Парни расположились с удобством. По всем пунктам плана они намеченные действия выполнили. Были в наличии пара домов, несколько складов под хлеб и первоначальные договорённости на поставку зерна. Как минимум торговля хлебом окупит затраченные средства, а то и прибыль даст. Деньги получатся чистые, можно будет потихоньку отмываться от чёрной метки варнака и становиться купцом. Ефим тряхнул головой, скидывая наваждение. Сейчас мечтам придаваться глупо. Купцом завсегда стать можно, были бы деньги, а вот выживет он в ближайшее время или нет – этот факт был под большим вопросом.

Второе письмо тоже обнадёживало. Прохор с парнями потихоньку обживался в городе, обрастал связями, знакомствами с полезными людьми и просеивал слухи. Сивый был в наличии. По крайней мере о нём было несколько слухов на базаре и полицейские этого бандита тщательно искали. Вот только попадалась всякая шелупонь.

Так же в письме были подробности того, о чём рассказывал следователь. Хотя большей частью эти подробности подкреплялись пересудами и домыслами болтливых людей. Было несколько мест, куда его соглядатаи ещё не проникли. Среди них бордель и кафе – шантан.

В бордель парни, правда, наведывались, но лишних вопросов не задавали. Девки мало что расскажут, а хозяйку опекал Хорь, подручный умерщвлённого Сыча. Взять бы этого Хоря да потолковать... Кто у него нынче хозяин? Как пересеклись? Что о Сивом известно? Но нет. Так рисковать нельзя. Тут, как на рыбной ловле, нужно быть терпеливым. С кафе – шантаном ситуация тоже была полна пробелов в понимании: кто за этим заведением стоит и кому в голову пришла такая замечательная идея... Впрочем, что там делают – сплошная тайна, никаких подробностей не поступало. Значит ждать. А пока заносить в тетрадочку список людей и какие вопросы им надо задать.

Неудача с Гребнем расстроила планы по отысканию варнаков так нагло его обнёсших. Правда, оставался ещё непонятный кержак Щербаков. О связях старообрядцев с этим деревенским кузнецом Фрол Никитич, перед отъездом в столицу, интересовался кой у кого из этих боголюбов, но внятного ответа не получил и приказал Голубцову не спускать с них глаз. И как всегда прав оказался Фрол Никитич! Через месяц этого разговора, двое из верхушки общины наладились в Барнаул, якобы по делам. Голубцов послал Прохору письмишко, где приказал проследить за этими хитрованами.

Когда Щелкан получил письмо от Голубцова о приезде в Барнаул старообрядцев и приказ установить за ними слежку, то выполнить приказ сразу не смог. Те поехали в деревню Сосновка, но вскоре вернулись и Прохор установил за ними наблюдение. Кержаки мотались по городу, чего-то вынюхивая и выспрашивая. Наконец они вывели Щелкана на деда Щербака, то есть Щербакова Софрона Тимофеевича в прошлом сельского кузнеца, ныне же золотодобытчика и совладельца пароходной компании. Все это он и изложил в третьем письме в дополнении к сведениям о «Кафе-шантане».

Третье письмо взбудоражило Голубцова. Появились подробности, что же из себя представляет кафе – шантан, для чего там девки вот уже два месяца танцуют и кто там главный. Точнее главным там была пара жидов с деньгами, а вот силовое прикрытие Ефима очень заинтересовало. Они легко, можно сказать играючи, расправились с Хорем, потом несколько раз показательно били его парней. Очень подготовленные ребята и явно ждали, что Хорьков захочет прибрать к рукам часть денежных потоков с нового увеселительного заведения.

Как же это ему было знакомо. Ефим даже отложил письмо, чтобы собраться с мыслями и вспомнить свою молодость. Тогда тоже приходилось в драках отгрызать себе место под солнцем. Что-то не давало ему покоя. Но что? Как же плохо, что детали отсутствовали. Всё, что удалось узнать – это было озвучено на заседании суда. От чего такая преданность и молчаливость обычных девок? Запугали крепко? Боятся потерять тёплое место? Не хотят общаться с мелким сбродом, который изображают его люди? Сплошные вопросы. Ефим подловил себя на мысли, что картина была бы полней, присутствуй он на заседании суда.

Прозрение молнией сверкнуло среди тумана мыслей. Вот что так сильно его зацепило. Суд состоялся только над Хорьковым! Его молодая поросль пошла, как свидетели. Новый "Иван" прибрал к рукам годный человеческий материал? Точно, так и есть! Нападение, стрельба, арест и суд были стремительны. Иной раз пьяницы и бутозёры в кутузке отсидят положенное, а потом судья оформит приговор. Здесь же жрецы Фемиды сработали на диво очень споро. Со скоростью высыхания чернил.

Сивый в городе, однозначно! Это его демонстрация силы и показательная расправа руками полицейских. Надо брать этого Немтыря – Забродина за жабры и поговорить по душам. Молодого пацана он расколет быстро. Даже если тот лишь на побегушках, то должен знать источника его, Ефима, несчастий. На всякий случай можно и ювелира потрясти, но селянина никто искать, кроме может родственников и не будет.

Фамилия Забродин показалась Голубцову знакомой. А ведь он уже слышал её и не от кого-нибудь, а от Жернакова Павла Кондратьевича. Тот говорил, что у Щербакова Софрона, который якобы связан со староверами, внук есть и зовут его Забродин Алексей. Вот как! Выходит этот кержак через внука как-то с Сивым связан. В принципе логично, варнаков руками давит и полицейские молчат. Когда Голована грабили, он в городе был. Да, с рабочими топором махал, так Голубцов так же иной раз делал, оставаясь на виду. Деньги при нём большие, сразу и дом, и пароход, и кафе-шантан, и золотой прииск. Рябой пропал, а ведь он всегда пару новых мест под добычу золота находил. Вот теперь нашёл и золото, и смерть. Связь Сивого и старообрядцев? Так они вовсе не ангелы. Если человек веры другой, так они таких за людей не считают. Было бы иначе, дед бы внука прикрутил и шалить не дал. Но вот связь с общиной – это слишком опасно, чтобы действовать без всякой подготовки и оглядки. Допустишь промашку и тебя медведь съест...Так, чисто по свойски, чтобы полицию не беспокоить. А может этот Софрон и есть Сивый? Внезапное прозрение вдруг осенило Голубцова. Если это так, то дело может оказаться гораздо сложнее и опаснее, чем ему думалось. Один раз он уже поторопился, до сих пор этот Сыч вспоминается. Значит нужно всё как можно подробнее разузнать и лишь потом, что-то делать. Пусть Прохор ещё там в Барнауле пошустрит.

– Знаешь что, Шарапов, меня от них тошнит. Давай прервёмся на время. ©

Глеб Георгиевич Жеглов из кинофильма «Место встречи изменить нельзя».

Глава 6

Я сидел за столом и просматривал захваченные вчера у Сергея Петровича Глебова газеты. Хотя газеты были и за прошлый месяц, но читать их было познавательно. Там наряду с серьёзными статьями в газете «Новое время» печатались и забавные объявления и не мене забавная, на мой взгляд, реклама, где рекламировались порой вещи довольно странные, как например средство от облысения, так и средство, помогающее при мужском бессилии.

Много писалось о жизни известных персон. Как некий курьёз в газете «Московские новости» подавалась история дуэли между чиновником по особым поручениям Нижегородского губернатора Гучковым А.И. и купцом второй гильдии Селивёрстовым Н.К.. Дуэлянты стрелялись с расстояния в двадцать шагов. В результате у Гучкова оказалось прострелена пола его пальто, а у Селивёрстова оцарапано пулей бедро. После оказания врачебной помощи Селивёрстову дуэлянты пожали друг другу руки и отправились вместе с секундантами и доктором в ресторан «Яр» отпраздновать счастливое окончание дуэли.

Не слабо развлекаются московские купцы. Заинтересовала фамилия Гучков. Уж не будущий ли это член временного правительства, которого так ненавидела Её Величество Александра Федоровна? Вроде тот тоже прославился как отчаянный авантюрист и бретёр. Вон как купцы резво перенимают офицерские повадки. Пьянствовать им сам бог велел, а вот стреляться на дуэли – это что-то новенькое. А ведь кажется этот Гучков выходец из старообрядческой семьи, но может это и не так. Надо при случае спросить у Дементия Мёдова, если конечно встречусь с ним.

О! Вот и про Хрунова заметочка! Тоже парниша не хило в Москве отжигает. Препровожден в полицейский участок за нарушение тишины и благонравия. В час ночи ехал по Тверской в санках, которые тащили четыре пьяные девки, а целый табор цыган шёл за ними следом и распевал песни.

Дочитать заметку не дал, завалившийся в хату, Архипка:

– Немтырь! Там эти двое к деду приехали!

– Какие двое?

– Ну, что были недавно. Кержаки. Только это… Пасут их!

– Почему ты так решил?

– А они на извозчике нас по дороге обогнали, а за ними мужик чуть не бегом поспешал. Да вон он на той стороне улицы топчется, – указал на окно парень.

Я выглянул в окно. Действительно напротив дома стоял довольно молодой мужик с куцей бороденкой и откровенно пялился на наши окна. Судя по его поведению, явно не профессионал. А значит не из полиции. Какие бы не были нынешние времена, но полицейские филеры так грубо не работают. Но тогда кому за старообрядцами следить? Местным бандитам? Так нету их, местных. Всех полиция повязала, а кого пропустили, так те затихарились и стараются не отсвечивать.

А вот это уже интересно. Судя по тому, откуда к нам приехали эти посланцы староверов, то слежку за ними могли организовать и их земляки. Так что, похоже, варнаки голубцовские проявились, а я надеялся, что обошлось. Выходит, ошибся.

– Архипка, а вы как сюда прошли? По улице через ворота или через калитку в переулке?

– Конечно через калитку, так же ближе.

– Выходит этот, что дедовых гостей пасёт, вас не видел?

– Где ему разглядеть? Мы же по двору прошли.

– Это хорошо! Значит так! Вы с Антохой проследите за этим топтуном, а Платошка пусть снова мелких организует вам в помощь. Смотрите не упустите, но главное сами не засветитесь. А я пойду с кержаками покалякую, немного придержу их, чтобы вы успели подготовиться.

– Хорошо! – засмеялся Архипка. Однако, нравится пацанам эта суета, так не похожая на деревенское однообразие.

Когда я зашёл к Никанору, то застал вполне знакомую картину. Дед с Никанором по одну сторону стола, гости по другую, а между ними самовар. Беседуют, как ни в чем не бывало. Видимо мужики по городу побродили, кое что разузнали, а скорее всего моё предсказание скорой кончины золотодобытчика Хрунова, не давало им покоя.

– Здравствуйте, почтеннейшие Дементий Антуфьевич и Антип Севостьяныч. Рад видеть вас в добром здравии.

– И тебе поздорову, вьюнош! – сказал Мёдов, а Антип лишь покивал головой.

– Садись, Ляксей, – указал дед на торец стола. – Хотят купцы тебя послушать.

Я не спеша уселся, налил себе чаю, бросил в чай кусок колотого сахара, размешал ложкой и, отхлебнув глоток, обратился к наблюдавшим за мной старикам:

– Что вы хотите от меня услышать, почтеннейшие?

Мужики переглянулись и Дементий немного помявшись озвучил:

– Скажи, Лексей. У тебя по настоящему есть мысли как дело большое организовать. Или ты так просто к слову сказал?

– Так тятя уже застолбил землю, в которой будем разрабатывать золотую жилу. Но это только для начала, деньги кой-какие заработать. Кроме этого мне известно место, где можно алмазы копать.

– Больно блеклые камушки, они хоть и дорогие, но изумруды и рубины, куда как красивше, – сказал вдруг молчавший до сих пор Антип.

– Ну, где добыть изумруды с рубинами я не знаю, – усмехнулся я. – Алмазы же здесь в Сибири, правда, места там уж больно глухие. Поэтому поначалу много надо капиталу вложить, прежде чем прибыль получать, да кроме добычи камешков ещё много чего нужно будет организовать.

– Нет, это нам не подходит, – сказал Антип. – Нам бы чего попроще.

– Есть и попроще. Сейчас по деревням у нас в Сибири коров много, молоко крестьяне не знают куда девать. Организуйте маслобойни, а лучше на Гурьвском заводе ручные сепараторы и маслобойки начинайте изготавливать, да по деревням в рассрочку продавать. Пусть рассчитываются с вами маслом.

– И что нам с тем маслом делать, куда его девать будем?

– За границу продавайте в Англию или в Германию.

– За границу! – удивился Дементий. – Далеко больно.

– А за чем вам самим с заграницей связываться, неужели в Москве или даже в Санк-Петербурге у вас своих людей нет? Я вон в газете прочитал, что в Москве «Торговый дом» имеется купцов Гучковых и вроде он тоже из ваших.

– Знаем мы этого Ефима Гучкова, но он не из наших, единоверец он. – скривившись, пояснил Антип.

– Единоверец?! – удивился я, – И что сие означает?

– Отступник он, вроде вон Софрона, – указал Антип на ухмыльнувшегося деда.

– А нельзя ли поподробнее?

– Они вместе со щепотниками в церквях их молятся и архиереев главными над собой признают.

– А молятся как, щепотью или двумя перстами?

– Молятся двумя, а всё равно отступники! – безапелляционно заявил Антип. – Не согласятся старики с ними дела иметь.

– А молодёжь ваша как? Не склоняется ли к единоверию?

– Да кто ж им воли даст?

– А перемрут ваши старики, тогда что? – допытывался я. – Вера – это одно, а вот образ жизни это другое. Сейчас древний уклад жизни себя изживает. Наука далеко продвинулась. Да что наука! Железа стало больше, легче деревья рубить и пилить, плуги железные делают и лопаты. Тут вместо запретов думать надо, что к вере относится, а что к способу возделывания земли и ведению хозяйства.

Антип пожал плечами, а более хитрый Дементий сказал:

– Тогда многие в единоверие перейдут. Ты Антип, разве не знаешь, что Осип Мешков уже давно с этим «Торговым домом» знается. А если прибыль хорошая, то и нам не зазорно будет с ними дела иметь. Тогда и старики препон чинить не будут.

– Вот! – сказал я. – Так и должен рассуждать настоящий купец. А насчет сепараторов и масла подумайте, с Осипом посоветуйтесь, судя по вашим словам, человек он дельный. Но думайте не слишком долго. Если я деньги добуду, то займусь этим делом без вас, потому что года через три будет поздно. Очень уж этим делом англичане интересуются, а они зря суетиться не станут.

– Англичане? – недоверчиво протянул Дементий. – Откуда ты это узнал?

– Я газеты читаю, с людьми разговариваю и кроме того ещё и головой иногда думаю. А насчет молодежи, неужели вы думаете, что удержите их от городских соблазнов. Того же Ефима Гучкова возьмите, он в единоверие перешёл и скорее всего у него иного выхода не было, а вот внук его Александр, тот похоже ни бога ни черта не признаёт. Вон месяц назад с каким-то купцом на дуэли стрелялся и похоже любит это дело. Не боится, что его убьют или он кого-нибудь укокошит. Вот и ваша молодежь, только чуть ослабите вожжи, так и пустится во все тяжкие. А кстати! В газетах пишут, что и Фрол Никитич Хрунов в Москве нынче знатно куролесит.

– Ты же говорил, что он помрет скоро! – сказал Дементий.

– Ну, скоро – не скоро, а помрёт обязательно! – заверил я стариков.

– Однако, ты слишком легко отдал нам такую прибыльную идею. Подставить людей с капиталами хочешь? – Дементий проявил опаску к моим словам.

– Помилуй бог, всё без обмана, – для убедительности развёл руки. – Смотрите сами, Сибирь большая, даже если завтра мне капиталы в дом принесут, то у меня нет людей по деревням ездить, нет товарищества, где все бумаги крутиться будут, нет опыта. Зато я знаю, что масло хранится дольше молока и можно далеко перевозить. А голод в России каждые пять – семь лет в разные области приходит. Даже без иностранных рынков будут внутренние потребители.

– Складно говоришь, – задумчиво выказал свою мысль Антип.

– Как уже говорил, первый шаг для наживания капиталов у меня есть – это золотая жила. Второй шаг – это алмазы. Третий шаг... Хм. Пока загадывать не хочу, но куда деньги пристроить с большой выгодой знаю и понимаю риски.

–Вот даже как... – на миг показалось, что у гостей это вырвалось одновременно.

– Почтеннейшие, вы над моим предложением подумайте, а если надумаете, то дайте знать. А сейчас прошу меня извинить, но у меня ещё одна встреча.

Я допил чай и под одобрительную ухмылку деда оставил стариков. Когда вышел во двор, то увидел тройку моих «мушкетёров» и с ними был Петька Кожин. Я отвёл в сторонку Архипку и тихонько спросил:

– Топтун не сбежал, что-то не видно его?

– Здесь, только спрятался.

– А Петька что тут делает?

– Пришёл узнать, когда летать его будем учить, не терпится ему. Пусть остаётся, поможет проследить.

– Ладно! Тогда отвечаешь за него?

– Он нормальный пацан, не подведёт, – поручился за парня Архипка.

– Платошка, мелких привёл?

– Да вон они в конце улицы ледыху пинают.

– Значит всё готово! Ваша задача только проследить, куда он пойдет после того как стариков до дома проводит. Узнаете и назад. Главное, чтобы он вас не заметил. Кто такие, разбираться потом будем. А я пойду насчет иностранцев узнаю.

Когда шёл по дороге к гостинице, ещё раз прокручивал в голове разговор с кержаками. То, что они отказались от добычи алмазов, был хороший симптом. Мужики вполне трезво оценивали мои и свои возможности, а значит, надежда добраться до их денежек была. Моё предложение по маслу было вполне рабочее, буквально года через два-три этим серьёзно займутся не то бельгийцы, не то англичане.

Была у меня в той жизни книжка по истории Барнаула. В своё время просмотрел её из любопытства. Там по этой теме был матерьяльчик. Вот с производством, сепараторов и маслобоек на Гурьевском заводе особой ясности не было. Но думаю, что при должном финансировании наладить производство этих довольно простых механизмов будет не слишком сложно.

Но что-то беспокоило меня. Было такое ощущение, что сболтнул я чего-то лишнего. А ведь сболтнул! Я же почти открытым текстом рассказал старикам как можно покончить с Хруновым. Дуэль! Найти за приличные денежки какого-нибудь прощелыгу, который хорошо стреляет, и организовать Хрунову дуэль.

А там даже если не подстрелит тот миллионщика, то организовать ему проблемы по этому поводу не трудно. Вот же, японский городовой, я же ничего подобного не имел ввиду, когда рассказывал про дуэлянта Гучкова и потом про эскапады Хрунова. То-то Дементий на меня тогда странно поглядел. А я и не понял.

А кстати, про «японского городового», нужно будет с господином Мещеряковым поговорить. Не помню, когда там наследник престола по Японии путешествовать будет? Или в этом варианте истории ничего такого не случится? Случится – не случится, а рассказать будет надо. Ладно! Это потом. Не приехал ещё господин Мещеряков.

Тут другая проблема! Итальянцы! Им-то что рассказывать. Ну, если денег не привезли, то послать их. Известно, что все дороги ведут в Рим, то куда бы я их не послал – не заблудятся. А если денежки привезли, то тогда пусть вопросы задают. На вопросы отвечу. Другое дело, сколько стрясти с них? Пожалуй, запрошу с них тысяч двадцать, вот и будет на что многоцилиндровый мотор делать.

В гостинице застал Артемия, который собрался куда-то идти. Увидев меня, он обрадовался:

– Алексей, хорошо что ты зашёл. А то я уже собирался тебя разыскивать. Сальвини с Поцци согласились на твои условия. Только спрашивают: «Сколько?»