Текст книги "Никогда не было, но вот опять. Попал 4 (СИ)"

Автор книги: Константин Богачев

Соавторы: Алексей Борков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

– С чего вы это взяли? Поручик Семёновского полка Зубов Константин Андреевич к вашим услугам! – с вызовом произнёс второй.

С гонором ребята, как бы на дуэль не вызвали, про себя усмехнулся я, и обратился к Георгию.

– Ваше Высочество вы не против, если господа гвардейцы будут сопровождать вас в полёте?

– Не против! – нетерпеливо махнул тот рукой, несколько досадуя на задержку.

– Только, господа гвардейцы, запасной лётной формы у нас больше нет, придется вам лететь в своих мундирах. И пожалуйста личное оружие оставьте на земле, в воздухе оно вам будет мешать! – указал я на неизменные сабли.

Гвардейцы энергично выразили согласие лететь в своей одежде и без оружия.

– Хорошо! Пилот Балашова, вы берёте на борт Его Высочество. Пилоты Гехт и Сухов, вы летите с господами Голицыным и Зубовым соответственно. Первым взлетает экипаж Балашовой, вторым идет Гехт, потом Сухов. Поднимаетесь на пятьсот метров делаете по пять кругов и приземляетесь в том же порядке.

Два Ивана, не надеявшиеся предстать перед Самодержцем Всероссийским в качестве пилотов и неожиданно получившие такую возможность, сдернули с головы пилотки и напялив шлема бодро двинулись к аппаратам. Гвардейцы потопали следом. А Катьку с её пассажиром уже проверяли на предмет готовности к полётам Архипка с Ярошенко, которые и дали разрешение Петьки Кожину запускать мотор.

Я дал первой паре команду на взлёт и тут обратил внимание на хмуро вопросительное лицо императора. Поняв в чём дело, я почтительно произнёс:

– Не извольте беспокоиться, Ваше Императорское Величество. Екатерина Балашова пилот от бога. По умению управлять паралётом с ней может сравниться только вон тот, – указал я на Архипку. – Но он парень хулиганистый, а Екатерина в этом отношении гораздо надёжней.

Император понимающе кивнул и стал смотреть, как его сын покоряет воздушное пространство. Катька, поднявшись на оговоренные пятьсот метров, плавненько нарезала положенные круги. А вот Сухов с Гехтом явно решили немного поиздеваться над своими пассажирами. Они несколько раз устраивали змейку, заставляя паралёт поворачивать то вправо, то влево. Прием в принципе безобидный, но непривычных пассажиров укачивает не слабо.

Так оно и вышло. Если Георгий вылез из кресла свежий как огурчик, то господа гвардейцы тоже напоминали огурчики своим зеленоватым видом, но старались не подавать виду, тем более, что их встречали вспышками магния два допущенных за ограждение фотографа. Ну, значит, снимки в газеты попадут уже сегодня. Фотографы снимали в основном царевича с Катькой, но и гвардейцам пришлось попозировать в горделивых позах, опираясь руками на рукояти сабель, благополучно дождавшихся новоявленных покорителей воздушного океана, под моим присмотром на земле.

Фотографы видимо извели прихваченные с собой фотопластины и, свернув аппаратуру, отбыли. За главных героев сегодняшнего шоу, Георгия и Екатерину, взялись репортёры. Они наперебой расспрашивали их о полете и ощущениях и планах. Наконец Георгию это надоело, и он их вежливо послал, сославшись на дела, и репортёров тоже попросили выйти за ограждение.

Отвязавшись от назойливых газетчиков, Георгий подошёл ко мне:

– Господин Щербаков, я хотел бы научиться пилотировать ваши «паралёты». Это возможно?

Смотри-ка сработало! Зацепило парнишку. Летать ему понравилось. Подозреваю, что наша пилотесса Екатерина Балашова играет здесь не последнюю роль.

– Для вас, Ваше Высочество, нет ничего невозможного, но как на это посмотрит ваш отец?

– Уверен, он не будет против, впрочем, я сейчас его спрошу.

Он подошел к отцу и стал ему что-то экспрессивно втолковывать. Тот выслушал его и, ничего не отвечая, направился ко мне:

– Господин Щербаков, насколько велика опасность самостоятельных полётов на ваших аппаратах?

– Полёт на «паралёте», Ваше Императорское Величество, для опытного пилота гораздо менее опасен, нежели езда верхом на коне вскачь по пересечённой местности для всадника. И потом, обучение будет идти поэтапно под руководством опытных инструкторов.

– Ты имеешь ввиду эту отчаянную девицу? – с непонятной усмешкой спросил царь.

– Ну почему же, есть среди нас и другие достаточно опытные пилоты, но я бы рекомендовал Екатерину Балашову.

– Отчего так? – поинтересовался царь.

– Причин, Ваше Величество, несколько. В том, что она очень хороший и опытный пилот я убеждать не буду. Но кроме того она умна, терпелива и дисциплинированна. А это означает, что Его Высочество под её руководством пройдёт все необходимые этапы обучения. К тому же она довольно хорошо говорит на французском и отлично на итальянском языках, что поможет ей более уверенно общаться с Его Высочеством.

– Ну что же, звучит убедительно!

– Главное, Ваше Императорское Величество, что через несколько лет вы получите компетентного командующего военно-воздушным флотом.

– Даже так?! – обвёл тот скептическим взглядом сына.

Тот очень хотел казаться спокойным, но заметно волновался, ожидая отцовского решения.

– Быть по сему! – произнёс император и усмехнулся нарочитой пафосности этих слов.

Ещё раз оглядев нас он, повернулся и пошёл к каретам за ним тронулись его жена и дети, следом потянулась и свита. Георгий же остался, остались и гвардейские офицеры..

– Поздравляю вас, Ваше Высочество, отныне вы первый курсант ещё не существующего училища летчиков. Надеюсь, что вы не будете возражать, если учить вас будет Екатерина?

– Не буду! – чуть покраснел тот.

– Тогда вовремя занятий мы будем называть вас по имени, без величания.

– Согласен! Зовите просто Георгием.

– Договорились. Пилотская форма у вас, курсант Георгий Романов, уже есть, значит завтра начнем занятия.

Когда я назвал царевича Георгием, гвардейцы дернулись, и на их лицах явственно проступило желание как минимум набить мне морду и как максимум пристрелить на дуэли. Вот же столичные мажоры! Надо как-то сбить с них спесь, и отбить всякое желание вызвать меня на дуэль. Я, разумеется, на их подначки, если таковые последуют, не поведусь и стреляться с ними не стану, но крови мне попортить они вполне могут.

– Вы, господа гвардейцы, тоже желаете научиться летать? – спросил я насупившихся молодцов в гвардейских мундирах.

– Желаем! – горделиво опершись на саблю и картинно выставив вперёд ногу, сказал Голицын.

– Если курсант Георгий Александрович Романов не против, то возьмём в курсанты и вас. Только запасной лётной формы у нас больше нет. Придется вам, господа, самим заказать её. Учиться летать без специальной одежды чревато ушибами и травмами. Как только обзаведетесь лётной формой, сразу же приступим к вашему обучению.

– Да где же мы её возьмем? – спросил Зубов.

– Закажите у портных. Там нет ничего сложного. Нужна прочная кожаная куртка и шлем. Шлем не обязательно делать твёрдым как у нас, достаточно того, чтобы он защищал голову от ушибов, которые при обучении неизбежны.

Мне не хотелось связываться с мажорами из высшего общества, поэтому я и старался как-то от них отделаться.

– И ещё одно существенное условие господа!

– Что за условие? – раздражённо спросил Голицын.

– Условие это строжайшая дисциплина во время обучения. Вам придётся подниматься на паралётах на довольно большую высоту, собственно вы уже поднимались на пятьсот метров. А высота не прощает небрежностей и ошибок. Так что если вы не готовы строго следовать указаниям инструктора, то лучше вам и пытаться не стоит летать, – пошел я на явное обострение. И не ошибся.

– Да что ты себе позволяешь? Ты! Штафирка штатская? – вскипел Голицын, хватаясь за саблю.

Однако! Какой вспыльчивый молодой человек, этот поручик Голицын, так он до революции не доживёт и героем белогвардейской песни не станет, укокошат болезного на дуэли.

Георгий с интересом наблюдавший, моё с господами гвардейцами общение, увидев это, вдруг холодно и отчётливо произнёс:

– Голицын! Успокойся!

Появившийся откуда-то Прудников хотел было сунуться к офицерам для моей защиты, но после слов Георгия тихо и незаметно отвалил в сторону. Царевич, оглядев мажоров, сказал:

– Голицын, Зубов идите к лошадям. Я подойду через минуту.

Голицын, бросив на меня яростный взгляд, развернулся и быстро двинулся за ограждение. Следом пошёл и Зубов.

– Алексей, зачем ты их провоцируешь? – неожиданно обратился ко мне царевич. – Полоснул бы тебя Голицын саблей и что тогда?

– Ну это вряд ли. Неужели, Ваше Высочество, вы думаете, что я стал бы дожидаться, когда он меня саблей достанет?

– Голицын, как и все гвардейские офицеры, саблей владеет основательно, а ты безоружен.

– Это не совсем так, Ваше Высочество, – сказал я и показал Георгию револьвер. – Если бы поручик вытащил саблю из ножен, я бы прострелил ему руку. – добавил я и засунул револьвер назад в кобуру.

– Так у тебя револьвер? Ты пришёл с револьвером на встречу с императором? – удивился Георгий.

– Дело в том Ваше Высочество, что последние три года меня довольно часто пытаются убить. Поэтому с револьвером я не расстаюсь и даже когда ложусь спать, то кладу его под подушку.

– Вот как? – неопределённо произнёс Георгий и добавил:

– До свидания, господа! До свидания, мадмуазель инструктор! – попрощался он с порозовевшей Катькой.

Император Российской империи Александр III Миротворец с семьёй. Крым, Ливадия. Май 1893 год.

Александр Александрович Романов с супругой и со свитой на охоте в усадьбе «Спала». Осень 1894 год.

Глава 23

– Неужели вы и вправду стали бы стрелять в Голицына? – спросил меня Прудников, когда мажоры с царевичем отбыли восвояси.

– А вы сомневаетесь? – с усмешкой, вопросом на вопрос, ответил я.

– Да как сказать …? – внимательно меня оглядывая, протянул тот.

– Всё-таки сомневаетесь, – заметил я. – И правильно делаете. Не стал бы я в этого вспыльчивого мажорчика стрелять.

– А если бы он саблей на вас замахнулся? – продолжал допытываться Прудников.

– Ударить меня саблей я бы ему не позволил, – уверенно сказал я.

– Это как? – недоверчиво спросил Прудников.

Я не стал объяснять, что в прошлой жизни видел в интернете ролик, где Кадочников показывает, как можно защититься от сабельного удара. Мы с Архипкой этот приём учили, и потому я не слишком боялся сабли Голицына. А если учесть, что я двигаюсь чуть быстрее хроноаборигенов, то шансов достать меня своей железкой у мажора было не много.

Вместо объяснения я предложил Прудникову попытаться рубануть меня саблей. Правда, сабли у Прудникова не было, он был одет, так сказать, в «партикулярное платье», но с неизменной тростью в руках. Вот и я и предложил использовать вместо сабли трость. Прудников сначала отказался, но я его убедил. Тогда он нерешительно поднял для удара трость.

– Иван Николаевич! – сказал я. – Так не пойдет! Бейте по настоящему.

Тот кивнул и размахнулся. Я, чуть пригнувшись, скользнул к нему вплотную, перехватив руку с тростью, отобрал палку и, оттолкнув от себя, не ожидавшего такого оборота Прудникова, легонько ткнул тростью ему в бок.

– Ловко! – вымолвил он, обескураженный быстрой потерей «сабли». – Научите?

Я отдал ему «саблю» и повторил приём медленно, отталкивать не стал, а обозначил удар тяжёлым набалдашником трости снизу в подбородок.

– Если так ударить сабельным эфесом, то ваш противник ляжет и делайте с ним, что хотите, только делать всё нужно быстро.

– Повторите! – попросил он.

– Повторять не буду. Приём за два раза не усвоите. Лучше попросим Архипа Назарова, он вас потренирует. Архипка обучи господина Прудникова этому приёму.

– Ладно! – легко согласился тот, и подошёл, чтобы немедленно заняться этим делом. Пришлось их обломать.

– Не сейчас. Договоритесь когда и где. А сейчас нам нужно всё здесь собрать и везти на склад.

– Один вопрос, господин Щербаков! – остановил меня Прудников.

– Вопрос? – удивился я, – ну задавайте свой вопрос.

– Если вы могли просто отобрать саблю у Голицына, то зачем вы сказали Его Высочеству, что готовы были прострелить ему руку.

– Я, в глазах этих господ, низкородный хам и неблагородный шпак, которому можно и в рыло заехать. А Его Высочество наверняка доведёт до господ гвардейцев, что я ещё тот отморозок и готов стрельбой ответить на попытки ударить меня. Не думаю, что это сильно мне поможет, но если удастся охладить кое-кого из этих высокородных бездельников и то хлеб, – ответил я, не слишком заботясь о том, поймёт ли мой собеседник некоторые мои слова.

– Я так и подумал, – усмехнулся тот. – Но что вы имеете ввиду под словом «отморозок»?

Я засмеялся и решил ещё больше усугубить недоумение господина Прудникова по поводу этого нелепого понятия.

– Отморозок это такой бычара, которому всё пофиг. Он не признаёт ни чинов ни авторитетов и всегда готов или морду кому либо набить или стрельбу устроить, как в моём случае, – поведал я любопытствующему полицейскому.

– Но вы же господин Щербаков не такой! – усомнился во мне Прудников.

– Не такой! – согласился я. – Я гораздо хуже. Они ребята большей частью примитивные, а я как вы знаете изобретатель.

– Вы шутите! – наконец догадался наш полицейский куратор.

– Шучу, конечно! Но как говорится, в каждой шутке есть доля шутки! – изрёк я сомнительную истину.

Тот, покачав головой, заявил:

– Вижу, что с вами мне скучать не придётся. Надеюсь, что на сегодня ваш лимит приключений исчерпан и в моей помощи вы не нуждаетесь. Так что до завтра господа! – попрощался с нами куратор и отбыл. Сильно подозреваю, что господин Прудников поспешил доложиться начальству о проведённом с нами дне.

На следующей день с утра, Прудников снова предстал передо мной, получивший новые инструкции, отдохнувший и готовый продолжать опекать нас.

– С добрым утром, господин Щербаков, – не имея чёткого понимания, с каким человеком ему приходится работать, Иван Николаевич решил пока обходиться рамками вежливой беседы с гражданским лицом.

– С добрым утром, Иван Николаевич, – один удар ножом итальянского убийцы, а как ускорились события для меня в этом мире. – Пришли, какие либо распоряжения на мой счёт?

– Только в той мере, что наблюдать за вами и вашими друзьями, пока вы знакомитесь с городом. Всё же приём к царю расписан на несколько месяцев, а вам встретиться надо тайно.

– Может тогда порекомендуете нам несколько хороших оружейных магазинов? В любом случае я тут на краткое время, отчего бы не взглянуть на последние новинки? Может получится пару подарков прикупить или что полезное для охоты.

– Вы так уверенны в кратковременности своего визита? Вас вызвали к императору всея Руси, и вы ещё толком не освоились в столице, а уже собираетесь уезжать, – Иван Николаевич был удивлён. Его собеседник не раз и не два высказывал мысли. показывающие некоторые события совсем в ином свете. Вот только по каждой такой беседе приходилось писать подробный отчёт вечером, задерживаясь допоздна с пером и листом бумаги.

– У меня нет капиталов, а значит я буду мало интересен власть предержащим. У меня нет амбиций построить карьеру или иных причин задержаться в первопрестольной, – с мягкой улыбкой объясняю свои мотивы.

– Хм, резонно, резонно, – казалось, что Иван Николаевич сравнивает услышанное со своими мыслями. – Тогда у меня есть пара мест, которые могут вас заинтересовать в плане выбора оружия. Мы можем выдвигаться, как только вы будете готовы.

На двух пролётках подъехали к магазину. В отличии от прочих, вместо ярких вывесок здесь висела надпись красными буквами «Миръ Охоты».

– Как – то скромненько, даже неожиданно, – я высказал свою мысль, оглядывая большое белое здание. – Каких взглядов придерживается хозяин этого магазина?

– Хозяин этого магазина из остзейских немцев Михаил Шуль придерживается порядка во всём, разнообразия в новинках и богатства убранства в коллекционном оружии. А что до внешнего вида, то торговлю оружием и всем необходимым для путешествий в дальние края на охоту здесь идёт несколько поколений. Известное среди охотников имя привлекает лучше всякой броской и яркой рекламы.

– Даже так? Мне уже любопытно.

Мы зашли внутрь и на несколько секунд показалось, что я вернулся в будущее. Яркое электрическое освещение удачно гармонировало с солнечным светом, проникающим сквозь большие окна. Большие пространства залов были поделены на тематические отделы. Вот там виднелись чучела рыб и удочки всех возможных размеров и оснащённости, слева была арка прохода, увенчанная двумя крокодильими мордами – видимо, подразумевалась охота в Африке. Справа на стене была огромная голова лося – видимо, у дворян охота в Сибири вызывала тоже стабильный интерес. Впереди , через пару десятков метров – на стене были развешаны ружья и пистолеты, сабли и кинжалы, пара топоров и даже рогатина.

К нам подбежал один из продавцов в надежде заработать хорошенько на такой толпе покупателей. Было приятно наблюдать всю гамму чувств, пробегающих по его лицу. Вначале это была угодливость и желание на нас заработать, потом он узнал нашего сопровождающего, а под конец этой трёхсекундной пантомимы он увидел меня с парнями, вооружённых револьверами.

– Здравствуйте, Иван Николаевич, очень приятно вас видеть в нашем магазине, – многолетняя выучка дала о себе знать даже при таком напряжении нервов. – Вы к нам за покупками или эти молодые люди с вами по работе?

Иван Николаевич рассмеялся, невольно представив, как в таком магазине он появится по работе да с обыском. С улыбкой на лице он развеял некоторые опасения.

– Спокойно, любезный, мы за покупками. Молодым людям интересно купить пару ружей для охоты. Они в этом деле очень даже хорошо соображают.

Тот улыбнулся своей самой сладкой улыбкой.

– Господа, добро пожаловать в наш прекрасный магазин, полностью отражающий своё название "Миръ охоты". Здесь вы сможете найти всё для охоты на всех пяти континентах. Снаряжение и одежду на любую погоду, оружие самых разных калибров, из которого можно подстрелить от мелких рябчиков до слонов. Мы напрямую сотрудничаем со многими известными и начинающими оружейными фирмами, знаем адреса хороших таксидермистов во всех регионах нашего мира. Так же есть в продаже книги и дневники путешественников, вернувшихся из самых удалённых земель планеты с великолепными трофеями. Уверен, вам понравится у нас и удача будет сопутствовать на охоте так же, как и нашему уважаемому оружейному мастеру и хозяину магазина Михаэлю Эрнстовичу Шулю, подстрелившему этого замечательного лося.

Парням за эти несколько дней так приелся пафос столицы, так надоело ощущать себя мелкими мошками среди красочных ливрей, золотых погон и красивых карет, что Архипка не выдержал.

– О, я знаю этого лося. Его у моего бати заказывали, просили самого большого. Там у него шкура к черепу столярным клеем прикреплена, а нос и губы изнутри пришлось проволокой к костям прикручивать, чтобы форма сохранилась.

Он обошёл опешившего "главного менеджера торгового зала" и задрал губу великолепному образцу работы безымянного мастера. Сделав шаг назад и в сторону, он победно улыбнулся и пальцем указал на уже потемневший метал.

– Ну да, вот дедова работа, как я и говорил.

От такой наглости и ухмылок посетителей у того вся натренированная и обкатанная на десятках и сотнях богатых клиентов речь пропала. Он разевал рот и не мог ничего толкового вымолвить. Мне стало его жаль и я решил вмешаться.

– Думаю, мы сами справимся с выбором всего необходимого для охоты, тем более, что ближайшие несколько лет будем охотиться в родных сибирских краях. Парни, присмотритесь что есть интересного, обсудим, прикупим.

Когда все перестали на нас обращать внимание, тихонько поинтересовался у Архипа.

– Что-то я не припомню, чтобы ты таким знатным трофеем хвастался. Когда это вы из столицы заказ такой принимали?

– Немтырь, да надоели эти павлины ряженые. Захотелось немного спесь сбить. А чучела у нас везде одинаково делают, – ухмыльнулся, довольный своей выходкой, Архипка.

– Ладно! Но ты больше не выступай! Иди, вон с парнями ружья посмотри, – приструнил я зарвавшегося хлопца.

Пока парни рассматривали выставленные ружья, обсуждая достоинства и недостатки каждого ствола, я узрел, на мой взгляд, совершенно невозможную в охотничьем магазине вещь. У стены огороженное столбиками с натянутым между ними красным шнуром, стояло творение Хайрема Максима. Вид его мне был непривычен. У него не было ни щитка ни колёс и стоял он на трехногом довольно высоком станке с сидушкой для пулемётчика. Однако!

–Любезный! -подозвал я приказчика. – А вот эта вещица продается? – указал я на пулемёт.

– У нас, что выставлено, то и продаётся, в том числе и этот пулемёт, – надменно сказал тот и добавил. – Но пулемет очень дорог.

– Что и патрону к нему имеются? – спросил я.

– И патроны есть и лента, куда те патроны вставляются. Всё есть, – гордо ответил работник прилавка.

Я давно уже перестал удивляться, что в Российской империи свободно продаётся любой огнестрел, но пулемёт это на мой взгляд, что-то запредельное.

– И что стоит это чудо? – поинтересовался я.

Названная сумма заставила меня несколько задуматься. Приобрести пулемёт хотелось, но денег было жаль.

– Любезный, позовите хозяина. Я хочу с ним поговорить.

Тот с сомнением посмотрел на меня, но видимо что-то решив, ответил:

– Ждите-с! – и испарился.

Я, перешагнув через невысокое ограждение, подошёл к чудо-оружию, провёл рукой по толстому кожуху охлаждения ствола, уселся на сиденье и взялся за ручки. И еле сдержался чтобы не по так-такать изображая звук, работающего пулемёта.

– Интересуетесь творением господина Максима? – прозвучало над ухом.

Я обернулся и увидел довольно полного и представительного господина, говорящего с едва уловимым акцентом. Я слез с сиденья и перешагнув, через барьер обратился к говорившему:

– Вы, наверное, господин Шуль, хозяин этого прекрасного магазина?

– Совершенно верно! Михаэль Эрнстович Шуль. С кем имею честь беседовать?– не стал тот изображать из себя знатного господина.

– Щербаков Алексей Софронович! – представился я, изобразив почтительный полупоклон.

Михаэль Эрнстович хотел, что-то сказать, но вдруг вытащил из кармана газету и, развернув её, показал мне.

– Прошу меня извинить за бестактность, но это про вас здесь написано?

– Разрешите взглянуть, – протянул я руку за газетой.

– Извольте! – с готовностью сказал Шуль и отдал мне газету.

А ничего так! Оперативненько сработали столичные газетчики! И даже фотографии напечатали! Я быстро просмотрел довольно пространный репортаж о вчерашних полётах в присутствии самого государя-императора.

– Ну, про меня здесь очень коротко, в основном про Его Высочество Георгия Александровича и пилотессу Екатерину Балашову, вон даже Государю уделили меньше внимания, чем им, – скромно сказал я.

Михаэль Эрнстович вдруг порывисто шагнул ко мне и проговорил:

– Позвольте пожать вам руку, господин Щербаков!

Забавно! Слава на меня прямо таки обрушилась, но я ею не загордился и охотно протянул ему руку, которую он почтительно пожал.

– А эти молодые люди, что ружья рассматривают, тоже с вами? – указал он на весёлую кампанию моих друзей.

– Это уважаемый, Михаэль Эрнстович, и есть пилоты – покорители воздушного пространства, – пафосно ответил я.

– А где же ваша бесстрашная пилотесса? – спросил он разглядывая парней.

– Екатерина Балашова барышня, конечно, эмансипированная, но охотой не увлекается и оружием не интересуется. Поэтому она с нами не поехала.

– Жаль! Очень хотелось бы с ней познакомиться, – с сожалением произнёс владелец оружейного магазина. Потом добавил: – Господин Щербаков, если я здесь табличку повешу, что мой магазин посетили, такие знаменитости как вы и ваши друзья, вы возражать не будете?

– Возражать не буду, но я вам предложу табличкой не ограничиться. Зовите фотографа, и мы все с вами в центре сфотографируемся на фоне одной из ваших витрин, а чуть позже я и пилотессу нашу приведу и вы тоже с нею сфотографируетесь. Вот и повесите рядом с табличкой эти фото с нашими автографами. Ну как вам моё предложение?

– Заманчиво! Но я полагаю, вы за это что-то от меня потребуете?

– Да сущую безделицу! Вы предоставляете нам скидку на наши покупки, а мы способствуем рекламе вашего товара.

– Скидку? И на какую же скидку вы согласны?

– На существенную, любезный Михаэль Эрнстович, но и чтоб вам не в убыток. Особенно мне хотелось бы получить скидку вот на этот пулемёт.

– Прошу прощения за любопытство, но для чего вам пулемёт?

Ишь какой любопытный господин этот Михаэль Эрнстович Шуль. Не могу же я ему сказать, что хочу приспособить эту машинку на самолёт. А то читал, что в начале Первой мировой войны пилоты палили друг в друга из револьверов. А легендарный Нестеров погиб, протаранив вражеский аэроплан.

– Разумеется для коллекции, любезный Михаэль Эрнстович. Видите ли, я коллекционирую оригинальное оружие, и творение господина Максима будет самым ценным приобретением.

Похоже Михаэль Эрнстович мне не поверил, но согласился на скидку, хотя торговался при этом отчаянно и с видимым удовольствием. Но, в конце концов, мы с ним пришли к согласию, что по словам электрика Мечникова «есть продукт непротивления сторон» и я стал обладателем пулемёта с двумя лентами и полутысячею патронов.

– Немтырь, тебе зачем пулемёт? Он же медведя на куски порвёт. Ни шкуры, ни мяса.

– Пригодится, Архипка.

– Так его только Тору и таскать. Да и то, ему тяжко будет.

– Пулемёт на санях возят, а лучше на бричке. Тачанкой зовут.

– О как. Быстро ты, ещё и в "благородия" не вышел, а уже собрался охотиться сидя в санках, – рассмеялся тот.

– Зато представь только, какую толпу медведей можно за раз пострелять. За пять секунд вылетит пятьдесят пуль, море грохота, огня и дыма. Тут не только зверь дикий, даже человек ко многому привычный и тот ошалеет.

– Да где же ты такую толпу найдёшь? Разве что на нерест рыба идёт и косолапые на речке охотятся – в ряд стоят.

Антарктида была открыта 16 (28) января 1820 года русской экспедицией под руководством Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева, которые на шлюпах «Восток» и «Мирный» подошли к шельфовому леднику в точке 69°21′ ю. ш. 2°14′ з. д. (район современного шельфового ледника Беллинсгаузена).

Русские мореплаватели назвали обнаруженную землю «льдинный материк». «Антарктическим материком» её окрестил в 1840 году американский морской офицер и исследователь Чарлз Уилкс, руководивший в 1830-х годах картографическим департаментом ВМС США. Впервые весь материк был изображён на карте английского океанографа Джона Меррея в 1886 году с надписью «Предполагаемый Антарктический континент». Первое официальное использование названия «Антарктида» в качестве названия континента в 1890-х годах приписывается шотландскому картографу Джону Джорджу Бартоломью.

Фадде́й Фадде́евич Беллинсга́узен (нем. Fabian Gottlieb Benjamin von Bellingshausen; 18 (29) августа 1779, мыза Лахетагузе, остров Эзель, Лифляндская губерния – 13 (25) января 1852, Кронштадт, Санкт-Петербургская губерния) – русский мореплаватель, адмирал (1843), один из первооткрывателей Антарктиды. Действительный член Русского географического общества с 19 сентября (1 октября) 1845 года.

Михаи́л Петро́вич Ла́зарев (3 [14] ноября 1788 год, Владимир – 11 [23] апреля 1851 год, Вена, похоронен в Севастополе) – русский флотоводец и мореплаватель, адмирал (1843), кавалер орденов Святого апостола Андрея Первозванного (1850) и Святого Георгия IV класса за выслугу лет (1817), командующий Черноморским флотом и один из первооткрывателей Антарктиды. Один из основателей Новороссийска (1838).

Мир охоты, 21 век, Москва.

Глава 24

Дуэль в Москве обошлась Фролу Никитичу Хрунову дороговато. Чуть было не упекли его тамошние полицейские чиновники в узилище надолго. Хорошо, что противник его, этот вздорный полячишка, не умер в больничке. Выходили его доктора, и это помогло немного разрядить обстановку. Но всё равно пришлось задействовать все свои связи, потратить кучу денег и уезжать из Москвы от греха подальше. Конечно, надо было бы домой в Томск податься, но там был убит его давний подельник Ефим Голубцов. А это означало, что кто-то начал охоту на его людей.

Собственно и дуэль эта наверняка была подстроена его врагами и конкурентами. Поэтому Хрунов и надумал пока в столице отсидеться, а может даже на время и за границу уехать, или в своём таёжном дворце скрыться. Но это означало бы, что он испугался. А он не испугался, скорее всего, разозлился и решил, что нужно вспомнить молодость, когда они с Ефимом буквально выгрызали своё место под солнцем, тогда они не знали сомнений и жалости. Многие их враги сгинули в бескрайней сибирской тайге. А вот теперь старого подельника нет, видно разжирел Ефимка, нюх потерял. Вот и грохнули его.

По приезду в Санкт-Петербург Фрол Никитич дал телеграмму своему управляющему Золкину, чтобы тот нашел замену Голубцову и пусть тот попытается разузнать, кто убил Ефима. Золкин в ответной телеграмме сообщил, что такой человек найден и скоро будет в столице. Хрунов немного не понял, зачем тому ехать в столицу, если убийство произошло в Томске, но заморачиваться этим вопросом не стал, решив, что если тот к нему едет, то значит, уже что-то разузнал и эти сведения по телеграфу не передать. Ну и правильно.

А пока надо навестить старого знакомого Сан Саныча. Александр Александрович Кривицкий был человеком сведущим в столичных хитросплетениях, и будет не худо узнать у него последние столичные новости, ну и расслабиться немного, после московских мытарств, тем более, что Сан Саныч и сам большой охотник до развлечений, особенно за чужой счёт. Хрунов глянул на часы. Ехать к старому приятелю было еще рановато, и Фрол Никитич решил заглянуть в магазин «Миръ Охоты», посмотреть оружейные новинки, прикупить что-нибудь оригинальное для себя, ну и для подарков нужным людям.

Новинки оружейного рынка и старые, но богато украшенные орудия убийства животных вполне годились для налаживания и поддержания отношений с власть предержащими. В "Мире охоты" был полный выбор всего необходимого, так что незаметно Хрунов погрузился в процесс выбора огнестрела и клинков.

От собственных мыслей его отвлек разговор молодых парней, явно не местных, да ещё звали они друг друга очень странно. Они, смеясь, рассуждали сколько медведей можно подстрелить за раз из пулемёта. Возле них к своему удивлению он увидел полицейского чиновника, с которым имел беседу по приезду в столицу. Этот с виду добродушный господин вежливо, но твёрдо предупредил его, о недопустимости всяческих дуэлей в стольном городе. «Прудников Иван Николаевич» – вспомнил он имя этого господина.

– Моё почтение, Иван Николаевич. А вы...? – Хрунову было тяжело сформулировать вопрос, уж больно ситуация была из ряда вон выходящая. Меньше всего он ожидал увидеть этого полицейского здесь с этими... – Кто эти молодые люди?