Текст книги "Никогда не было, но вот опять. Попал 4 (СИ)"

Автор книги: Константин Богачев

Соавторы: Алексей Борков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Кроме женщин остался в столице и Черников. Он с Поповым работает над усовершенствованием радио. Император заинтересовался этой темой и отдал распоряжение строить радиозавод. Я, в своё время, предложил царю переманить Генриха Герца в Россию и подлечить его с помощью Савватеевны. Я не знаю чем Герц болен, но в моём мире он умер, где то в середине девяностых годов. Жалко если и здесь он помрёт так рано. Но это уже не моя забота.

И пока я лениво размышлял о всяком разном, на палубу посмотреть на солнышко вышел худой и весьма примечательный персонаж моих столичных приключений. История его появления на пароходе была довольно проста и незатейлива. Он пробился ко мне в гостиницу с чем-то тяжелым, завёрнутым в кусок полотна и представился оружейным мастером Антоном Дмитриевичем Шустровым. В доказательство развернул и показал мне какую-то железную конструкцию.

Так – то мне оружейный мастер нужен: одно дело, когда обычные слесаря будут пулемёт к самолёту прикручивать, и совсем другое дело, когда мастер из Санкт – Петербурга с оружейного завода со всем уважением закрепит 70 кг веса на лёгкой машине из фанеры и парусины. С другой стороны смущало, что мастеру было всего 25 лет.

– Вы, любезный, Антон Дмитриевич, как о нас узнали?

– Так через Шуля и прознал. О той фотографии с пилотессой многие охотники прознали.

– Без обид, но в вас трудно признать охотника, да и вряд ли такое барское удовольствие будет вам по карману в окрестностях столицы.

– Так – то оно верно вы говорите, только я помимо берданок на казённом заводе ещё для господ охотников всякий мелкий ремонт делаю, от того с ними и знаком. Ещё у меня своя затея была – делал ручные прессы для снаряжения патронов. Это значит, чтобы они могли пули по весу одинаковые отбирать и вес пороха точно вымерять. Стрелять получается значительно метче.

– И где пресс? – спросил я

– Так вот он! – указал на железяку мастер.

Точно пресс. Теперь и я, всмотревшись в конструкцию, опознал железку. Я ещё раз оглядел стоящего передо мной мастерового. Пожалуй, можно его к делу приспособить. Тем более сам напрашивается и человек похоже умелый, инициативный и изобретательный. Пригодится.

– Ежели у вас всё налажено, зачем со мной поехать хотите? В Сибирь обычно от голода едут или в ссылку, – продолжил допытываться я.

– Так я подрабатывал тем, что на казённом заводе всё делал, хозяину платил положенное. А теперь завод занят выделкой винтовок господин Мосина. Свободного времени за станками совсем нет. Приходиться одно и тоже делать. А я хочу что-нибудь новое придумывать. Потом вон у вас какие интересные машины, которые ещё и летают. А ещё вы пулемёт купили.

– А пулемёт-то тут причём? – не понял я.

– Очень хочется посмотреть, как он устроен, но господин Шуль не разрешает его трогать.

– Понятно! – протянул я раздумывая.

Опытный мастер, молодой, рукастый и головастый, раз выполнял дополнительные работы при оружейном магазине. Опять же жена и пара детей у него, что будет дополнительным якорем от загулов.

– Хорошо! Нам ты подходишь. Сколько ты на заводе получаешь за работу?

– Сорок пять рублей и ещё от охотников имел рублей пятнадцать – двадцать в месяц, – ответил тот, не задумываясь.

– Буду для начала платить тебе семьдесят рублей в месяц, а там как себя покажешь.

– Согласен я.

Так и появился на пароходе мастер Шустров с семьёй. Работы у меня задумано много, так что и этот лишним не будет.

В Барнауле после непременной бани и отдыха, пошёл к Саре-Серафиме. Она ведь здесь всеми моими делами рулила в моё отсутствие. Да и просто соскучился. Сара встретила меня несколько нервозно, хотя по делам дала полный расклад. И дела шли очень даже неплохо. Я даже засомневался в том, что сам бы справился лучше. А вот насчёт соскучился, получил полный отлуп. Ситуация случилась прямо классическая.

– Алексей, нам надо расстаться! – сказала она, комкая в руках платок.

Похоже, она меня всё-таки побаивалась. Я ведь не один раз изображал из себя в её присутствии полного отморозка.

– Отчего так? – как можно спокойнее спросил я.

– Я выхожу замуж!

Не сказать, что меня это слишком нахлобучило. Я ведь прекрасно понимал, что рано или поздно нам придётся расстаться. Но, тем не менее, новость для меня была из разряда неожиданных, и я не сразу сообразил, как на это реагировать.

– Кто? – спокойно спросил я.

– Что кто? – задала она нелепый вопрос.

– Жених кто?

Мой спокойный и холодный тон пугал её и она торопливо произнесла:

– Бусыгин Павел Никодимович.

Бусыгина я знал. Этот сорокалетний вдовец был довольно состоятельным купцом. Ничего плохого я о нем не слышал и дел с ним не имел. Ладно, Бусыгин так Бусыгин!

– Надеюсь, ты не собираешься отдавать ему все свои деньги, – произнёс я. – А впрочем, это твоё дело. Только предупреди его – если я узнаю, что он тебя обижает, то очень сильно рассержусь. А ты видела, что бывает, когда я сержусь. И кстати, кто будет руководить нашим шоу?

– Мы это с ним обговаривали. Он согласен, чтобы я после свадьбы занималась «Кафе шантаном», – проговорила она.

– Хорошо! Тогда я жду подробный письменный отчёт по всем нашим делам, – произнёс я и вышел из комнаты.

Я шёл по улице, обуреваемый самыми противоречивыми чувствами. С одной стороны мне было досадно и даже обидно, а с другой присутствовало некое облегчение, что не я был инициатором расставания. Плюнув на все эти самокопательские изыски, решил, что надо это дело немного размочить порцией хорошего алкоголя. Ноги сами понесли меня в ресторан, где я к своему удивлению увидел сидящего в одиночестве Ивана Сухова. Тот вяло копался вилкой в тарелке и мрачно посматривал, то на бутылку водки стоящую на столе, то на немногочисленных посетителей.

Увидев меня, он махнул рукой, призывая за свой столик. Похоже не у одного меня проблемы. Я не стал привередничать и уселся напротив ещё вполне трезвого Сухова. Он щёлкнул пальцами, призывая официанта. Подлетевшему официанту указал на рюмку и велел принести ещё одну. Тот было кинулся выполнять, но я остановил:

– Любезный! Принеси ещё бутылку коньяку и закуску.

Когда заказанное появилось на столе, я набулькал в рюмашки коньячку и спросил у Сухова:

– Мы празднуем или с горя пьём?

Тот вяло махнул рукой и без слов опрокинул рюмку. Я, не задерживаясь, повторил за ним и, зажевывая выпитое, полюбопытствовал:

– А всё-таки, что случилось?

Иван схватил бутылку с водкой, налил себе и попытался плеснуть водки и в мою рюмку, но я его остановил, сказав, что пропущу. Кивнув, он выпил водку и сказал:

– Отец, пока я был в Петербурге, мне невесту нашёл. Хочет, чтобы я женился.

– А ты женится не хочешь! – догадался я.

– Не хочу! – подтвердил Иван.

– А что так? Невеста некрасивая?

– Да нет! Девка справная. Молодая только.

– Ну не хочешь жениться – не женись! В чём проблема-то? – не понял я его страданий.

– Отец говорит, что если не женюсь, то денег не даст и наследства лишит. А я собрался автомобили делать.

– Тогда женись! Наследство это серьёзно! -глубокомысленно заметил я.

– Да сам знаю! – досадливо заметил он. – Только не хочу, чтобы меня как бычка за верёвочку на случку водили.

Вот в чём дело! А ведь до знакомства со мной и с моей командой Иван Сухов был вполне себе нормальный купеческий отпрыск. Можно сказать «домостроевец». И год назад он нисколько бы не засомневался в праве родителя женить его без особого на то согласия с его стороны. Но сейчас он изрядно был уязвлён, что его заставляют жениться почти насильно. Однако плохо я влияю на окружающих. Вон даже сын купеческий бунтует и требует свободы совести.

– Да брат плохи твои дела! Но ты зря расстраиваешься. Не даст отец тебе денег ну бог с ним. Мы с тобой скооперируемся и будем вместе машины делать, – успокоил я опечаленного парня. – Давай коньячку по стопочке вмажем, и я тебе хороший совет дам.

– А давай! – легко согласился Сухов.

Коньячку мы вмазали, и Иван потребовал обещанный совет. Я не стал его томить:

– Ты Иван не правильную тактику выбрал, – заявил я. – Что отказался жениться по требованию отца это правильно, но…

– Нет, пока ещё не отказался! Сказал, женитьба шаг серьёзный и торопиться не надо, тем более и невеста ещё очень молода и может подождать немного, – перебил меня парень.

От выпитого коньяка в голове у меня слегка шумело, и проблемы семейного счастья отдельно взятого купеческого сына меня как-то не слишком волновали, но раз обещал дать совет, то надо выполнять.

– Это ты брат правильно сделал. А совет мой тебе таков. Не хочешь жениться по принуждению, женись по собственному желанию.

Тот недоумённо на меня уставился. Потом взял бутылку, покрутил её, раздумывая, налил по половине стопочки каждому и, взяв свою, выпил. Я последовал его примеру и стал ковырять вилкой закуску.

– Разъясни! – потребовал Иван, указав на меня вилкой.

– Разъясняю! Отцу, значит, говоришь, что абы на ком по принуждению жениться не будешь, а только по обоюдной любви. А сам подкатываешь к той девице, знакомишься и начинаешь ухаживать. Ну, там цветы ей даришь, конфеты, в кино водишь. А нет! В кино не водишь! Нету ещё у нас кина. В театр её водишь, – поправился я. – Ну а потом предлагаешь ей руку и сердце. Ну, то есть женишься. И заметь сам, а не по принуждению.

Иван от моих слов пребывал в лёгком обалдении. Хорошо ещё на слове «кино» внимания не обратил, а то бы пришлось рассказывать ещё и об этом. А у меня уже начал немного язык заплетаться. Но суть моего предложения он ухватил.

– Нет! – твёрдо произнёс он. – Не пойдёт! Совет твой полная фигня.

– Ну почему же фигня? – не согласился я. – Женишься по любви, и отец наследства не лишит.

– Да не хочу я жениться! Не нагулялся ещё! – запротестовал он, отмахиваясь от меня вилкой.

– Ну, брат, тогда и не знаю как тебе и помочь, – сказал я и потряс головой, чтобы избавиться от шума в ушах. – Давай тогда ещё по стопочке, и пойдем куда-нибудь.

– Вот это правильно! – подхватил он, и разлив остаток коньяка сказал:

– Давай к Щукиной завалимся.

– Нет! К Щукиной я не хочу. Давай лучше в «Кафе шантан» пойдём, там сегодня канкан будет.

Сухов кивнул, соглашаясь и мы, выпив коньячку, вышли из ресторана. На свежем воздухе заспорили. Я призывал идти пешком, чтобы чуток протрезветь, а Сухов утверждал, что он не пьян и ноги бить не намерен, а потому, мол, поедем на извозчике. Я его доводы признал справедливыми и мы стали оглядываться в поисках извозчика. Но мохнатого такси нигде не наблюдалось.

– Пошли, – сказал Сухов. – По пути поймаем.

Так и вышло. К театру «варьете» подкатили на извозчике, но во внутрь сходу пройти не удалось. Какой-то бородатый хмырь в нелепой расписной одежде преградил нам дорогу и потребовал билет.

– Не понял! – произнёс я. – Ты кто такой, чмо болотное, чтобы у меня билет требовать. А?!

– Не положено без билета! – заявил этот лишенец.

– Я сейчас тебе покажу билет! – разозлился я и попытался схватить мужика за воротник.

Но тот отскочил к дверям и, выхватив из кармана свисток, свистнул пару раз и заорал:

– Полиция!

Дверь открылась и оттуда вышла Сара-Серафима.

– Никодим! Что за шум? – спросила она.

– Да вот ломятся без билета, – указал мужик на меня.

– Алексей! – побледнела Сара.

Похоже, испугалась, что я пришёл с ней разбираться. Я снял с головы шляпу и попытался обозначить поклон, но меня повело и пришлось опереться на тросточку.

– Мадам! Прошу нас с Иваном простить за беспокойство, но мы всего лишь хотели посмотреть концерт, – сказал я, слегка запинаясь и стараясь дышать в сторону.

Сара немного успокоилась и, чуть поморщившись, крикнула в приоткрытую дверь:

– Мария!

Вышедшая на зов девица поражала воображение. Нет, конечно, я узнал её. Как не узнать, если ещё год назад сам принимал её на работу, да и потом не раз наблюдал, как она усмиряла разошедшихся купчиков. Но я не видел её уже месяца три и, надо сказать, несколько подзабыл, как она выглядит. «Черт, а ведь хороша девка»! – подумал я, разглядывая её.

– Что хотели, Серафима Исааковна? – чистым звонким голосом спросила она.

– Маша проводи господ в зал. Посади за мой стол.

– Слушаюсь, Серафима Исааковна, – сказала та и улыбнулась мне вовсе тридцать два зуба.

– Алексей! Надеюсь ты станешь… – начала было Сара, но я её прервал:

– Мадам! Ни слова больше! «Мы будем кротки, как овечки», – процитировал я слова ещё не написанной песни.

Сара покачала головой и посторонилась, пропуская нас в зал. Я шел за Машкой и недоумевал, как это раньше я не обращал на неё внимания. Или сейчас мне спьяну чудится, что девка офигенно хороша. Она подвела нас к пустому столику в углу и собралась уходить. Я придержал её за руку.

– Мария, принеси нам чего-нибудь выпить и закусить.

Через пять минут мы с Суховым не спеша смаковали неплохое вино и слушали пение. Концерт мне понравился и даже канкан не испортил впечатления. Я попивал винцо и вполне благодушно наблюдал за публикой, которая пребывала в некотором возбуждении. Иван тоже не остался равнодушен к зажигательному танцу, поднялся из-за стола и вместе с ещё несколькими возбуждёнными зрителями пошел поближе к сцене, чтобы видимо поприветствовать звёзд провинциального канкана.

Я не понял, что там случилось, но послышался шум и какой-то купчишка, ровесник моего приятеля, заехал Ивану кулаком в ухо. И хорошо так заехал. Иван грохнулся на пол. Я выскочил из-за стола и, подбежав к ударившему, с разбега двинул ему в живот и когда тот согнулся, добавил в челюсть, от чего тот прилёг рядом с Суховым. Но больше порезвиться мне не дали. Прилетевшая откуда-то сбоку плюха, ввергла меня в странное состояния. Я не упал без сознания рядом со своим противником, но и утверждать что я был в полном сознании я тоже не могу. Помню, что нас растащили довольно быстро и потом мы сидели за столиками и пили мировую. Что происходило дальше, мне уже не вспомнить.

Очнулся я утром в постели, совершенно голый, а рядом лежала голая девица, по хозяйски закинувшая на меня ногу. Я тихонько выполз из – под её ноги и, с изумлением узнал в спящей без задних ног девице, Марию Андриановну Кузнецову, нашу «валькирию», «Зену – королеву воинов». «Вот ты и попал» – отстранёно подумал я.

Прототипом столичного оружейного мастера Антона Дмитриевича Шустрова стал наш современник, так же знакомый с обработкой металла и оружейной тематикой. Пообщаться с shustr282 вы можете на Ганзе. https://forum.guns.ru/forummessage/12/2509225.html

Глава 33

Оказавшись в двусмысленной ситуации и вспомнив о здоровенном кузнеце, отце, лежащей в чём мать родила девицы, решил уйти по английски– не прощаясь. Пока пытался собрать валяющуюся на полу одежду, разбудил спящую «валькирию». Уйти она мне не дала. Я был насильно затащен обратно в постель и употреблён по назначению, неумело, но пылко и страстно. И не сказать, что мне это не понравилось. Понравилось и даже очень. Но как говорится «дождь прошёл и тучки рассеялись». Я с некоторым страхом сообщил, блаженно жмурящейся девице, что жениться на ней не могу. Ожидал чего угодно, но только не это заявление.

– А я и не собираюсь замуж. Больно мне это надо. Я сейчас сама себе хозяйка, а замуж выйду, придётся при муже быть, да угождать ему.

Нифига себе, заявочки у девушки. Однако! Эмансипация рулит! Хотя Машка и слова того не знает, но поди ж ты! И где набралась только.

– А если ребенок случится? Что отец твой скажет? – осторожно спросил я.

– Ничего не скажет! – беспечно ответила та. – Он сам мне сказал, что никто меня замуж не возьмёт. Побоятся, мол. А внуку будет рад, особливо, если от тебя понесу. Но ты не думай чего. Ты мне ещё тогда понравился, когда на работу брал.

Я лежал рядом с ней и потихоньку охреневал. Или я чего-то не понимаю или в этой реальности нравы посвободнее. Машка приподнялась и, заглядывая мне в лицо, неожиданно произнесла:

– Возьми меня в полюбовницы. Ведь твоя мадам замуж выходит.

Вот чёрт! Я, конечно, не скрывал связь с Сарой-Серафимой, но как-то не предполагал, что это известно буквально всем.

– А почему в любовницы, а не в жёны? – находясь в полном охренении, спросил я.

– Ну ты же сам сказал, что жениться не можешь. А потом девки сказывают, что любовниц любят, а жён только терпят.

– Да кто ж тебе такое сказал?

– Фроська Метёлкина. Да и другие девки тоже самое твердят.

Понятно теперь, откуда ветер дует. Машка больше года общается с этими отвязными девицами, вот и поднабралась всякого. Тоже мне гетера древнегреческая.

– Ладно, посмотрим! – заявил я вставая. – Идти мне надо, дела не ждут. И кстати, не знаешь, где Иван Сухов? Он со мной был.

– Девки его к себе утащили, – засмеялась Машка. – Хотели и тебя утащить, да я не дала.

– Так! – озадаченно сказал я. – Иди, однако, выручай парня, пока его до смерти не заездили.

– Ништо! Небось уцелеет. Ладно, пойду скажу, что ты его ждёшь.

Так совершенно неожиданно для себя, обзавёлся я новой любовницей. Папашу её Андриана Лукича я немного побаивался, но слишком заморачиваться этим вопросом не стал. Некогда было. Пришлось окунуться в дела с головой. Тем более что стало известно, об отмене ряда кабинетских ограничений и предстоящем закрытии сереброплавильного завода.

Приехавший вскоре после нас, Хрунов, посмотрел на наш первый самолёт, который парни отремонтировали и вовсю осваивали, и тоже возжелал присоединиться к веселью.

Я поручил Архипке позаниматься с новоявленным пилотом и тот довольно скоро уже начал раскатывать по полю и даже делать подскоки, но самолёт у нас был один, а очередь порулить летательным аппаратом была большая, и Фрол Никитич пришёл ко мне с требованием сделать для него личный аппарат. Я отказываться не стал, но для ускорения предложил Хрунову заняться организацией логистики, то есть добывания и транспортировки в Барнаул нужных материалов, инструмента и станков в дополнение к тем, что я привез из столицы. Кроме того нужно было строить электростанцию.

Хрунов сначала немного даже растерялся от обилия проблем и задач, которые надо решить, но потом, выделив с моей помощью первоочередные, принялся за дело с настойчивостью и упорством бульдозера. Денег не жалел, но и не разбрасывался ими почём зря. Наблюдать за его деятельностью было интересно и поучительно. В начале, он сам занимался делами, но быстро находил людей и передавал им те или иные направления, оставляя себе только контроль, причём вовсю использовал своих уголовников во главе с Щелканом. Ничего не зная об Аль Капоне, он зачастую действовал его методами. То есть «добрым словом и пистолетом».

Пришлось даже несколько раз заступаться за кой кого из его работников. Впрочем «кнутом» он не слишком усердствовал, «пряники» тоже были.

– А как ты хотел! – говорил он мне, когда я в очередной раз приходил ругаться с ним по поводу его методов. – Людишки – дрянь! Только дай слабину, на шею сядут.

Я хоть с ним не соглашался, но видел, что с появлением в Барнауле Хрунова, город как бы очнулся от провинциальной спячки. Мне казалось, даже люди на улицах стали двигаться быстрее.

Пришлось и нам форсировать изготовление второй модели самолёта, с более мощным мотором и улучшенными характеристиками. Хрунов хотел один из четырёх самолётов присвоить сразу, но я ему не позволил.

– Архипка испытает. Научится на нём летать, потом обучит тебя. Вот тогда и заберёшь! А пока, как пилот, ты ещё слабоват, – выдал я ему свой вердикт.

Фрол Никитич поматерился, но справедливость моих слов признал. Теперь под руководством Архипки осваивает свой личный самолёт. Торопится мужик! Как бы не разбился.

В середине октября вернулся дед. Привез около трёх пудов золота и массу впечатлений. Прииск законсервировали до весны. Работников отправили по домам. В Сосновке остался и Платошка, но обещал зимой приехать. Дед выглядел довольным.

– Богатая жила! – сообщил он мне. – Но вглубь уходит. Придётся шахту бить. Поэтому на будущий год будем мужиков нанимать. С пацанами там делать нечего, летна боль.

– А не уйдём ли мы в убыток с шахтой? – спросил я.

– Не должны, – не слишком уверенно сказал дед. – Спирька говорит, что дальше жила ещё богаче.

– А Спирька это кто такой? – спросил я.

– Спирька Разуваев золотишко всю жизнь копает. Лучше его старателей немного сыщется. Да и с лозой ходить мастак.

– Вот как! А чего же он у тебя работает, а не сам золото ищет да моет?

– Так не просто старается, летна боль, а за долю хорошую, – пояснил мне дед.

– Ну, тебе виднее, – отстал я от него.

Дед же, немного отдохнув от трудов и попарившись всласть в баньке, пошёл к своему приятелю Решетникову, и они хорошо отметились в барнаульских трактирах. К слову сказать, завёлся у них третий приятель и собутыльник. Им оказался папаша моей новой возлюбленной, Андриан Лукич Кузнецов. Узнав об этом, я немного струхнул. А вдруг они с дедом объединятся и наедут на меня, на предмет женитьбы на Машке, но всё обошлось. Да и некогда мне было. Крутился как белка в колесе. Даже на новых самолётах удавалось полетать не часто.

Через три дня после приезда в Барнаул нашёл время встретиться с Аннушкой Глебовой и её подругами. Отдал им десяток экземпляров романа, изданного в Петербурге, издателем Сойкиным и передал гонорар. Они порадовали меня известием, что пишут новый роман, где как я и предполагал, главной героиней является прекрасная пилотэсса и покорять небо она будет на паралёте, ну и конечно любовь. Куда ж без неё! Я пообещал, что как только роман будет закончен, то связаться с Петром Петровичем Сойкиным и постараться издать роман в столице. Заодно предложил перевести будущий роман на французский или английский языки и попытаться издать его в Европе или Америке.

Призрак мировой славы вскружил головы провинциальных красавиц, и они принялись горячо между собой обсуждать это гипотетическое событие. Я же потихоньку ретировался в кабинет к Сергею Петровичу, где и отдохнул душой, рассматривая чертежи улучшенного магнето для нового самолётного двигателя.

После нового года, когда самолёты второй модели были готовы к испытаниям, нарисовал в нескольких проекциях самолёт третьего поколения. Будь здесь ещё один попаденец он бы без труда опознал знаменитый ПО-2 «кукурузник». Конечно нехорошо обкрадывать гениального конструктора, но Николай Николаевич Поликарпов ещё даже не родился. Если он в этой реальности появится на свет и проявит интерес к авиации, то пропасть в безвестности я ему не позволю. Много ещё чего надо будет сконструировать. Так что работы, славы и денег у него будет достаточно. Если конечно мне удастся чуть перекроить историю.

Проставив на рисунке примерные размеры будущего шедевра авиастроения, я уже по сложившейся традиции собрал всех моих конструкторов и летчиков, показал им свои рисунки и предложил к весне забабахать пару опытных, опытовых, конечно, опытовых (пришлось поправиться мне) образцов.

– Если у нас получится приемлемая машинка, будем строить под неё завод, – возвестил я.

– И кому же ты собрался продавать эти самолёты? – задал законный вопрос Хрунов.

– Прежде всего, я надеюсь убедить наших генералов в необходимости иметь Военно-воздушный флот. Но этот самолёт может иметь и вполне гражданское применение. Вот, например ты Фрол Никитич, неужели откажешься приобрести парочку таких самолётов для обслуживания твоих приисков.

– Я то не откажусь, но остальные куда девать будем? – упорствовал Хрунов.

– Давай-те для начала хотя бы парочку сделаем. Посмотрим на что этот самолёт будет способен. Да и если государство не подключится, много самолётов мы при всём нашем старании не сделаем.

– Ты же был на приёме у Его Величества. Разве ты не говорил с ним о самолётах? – задал вопрос Тесслер.

– Говорил, – ответил я. – И получил обещание, что при определённых условиях мы получим полную государственную поддержку. Но она будет в лучшем случае через год, а то и позже. К этому времени мы должны иметь испытанный образец машины. Деньги на это есть.

– Тогда о чём спорить. Будем делать! – воскликнул Ярошенко, которого молодёжь дружно поддержала.

– Тогда для начала нужно изготовить уменьшенную модель и продуть её в аэродинамической трубе, которую уже Семён Аркадьевич заканчивает. Владимир, Иван, займётесь?

– Сделаем! – подтвердили Ярошенко с Гехтом.

– Владимир, завод ваш на днях закроют, можем мы мастерскую вашу как-нибудь арендовать? – спросил я.

– Да можно, наверное, – пожал тот плечами.

– Хорошо! Я встречусь с господином Журиным и постараюсь с ним договориться. И господа, нам нужны более-менее квалифицированные работники. Поэтому просьба, если кого-то знаете, приводите.

Надо сказать, что с закрытием сереброплавильного завода кой-какой контингент освободился и я чуть ли не каждый день принимал на работу мастеровых. Конечно, нужные специалисты приходили устраиваться довольно редко, но я брал тех, кто, на мой взгляд, сможет чему либо научиться. Желание учиться стимулировал повышением зарплаты, а те кто учиться не хотели или не могли, работали на простых работах. Пьяниц и лодырей выгонял беспощадно, за что меня пару раз попытались побить, но револьверный выстрел под ноги, как правило, отрезвлял особо буйных, а Илья Гуревич, с помощью подросших шакалят покойного Стёпки-Бугра, очень доходчиво объяснял утыркам всю пагубность такого поведения.

В общем худо-бедно к маю два «опытовых» кукурузника были готовы. Конечно, до У-2 образца 1928 года ему было далеко, но летал он вполне пристойно и выглядел крепким самолётом, а не хлипкой этажеркой. К тому же я надеялся, что следующая модель будет у нас более совершенной. Удалось добиться самого главного, на мой взгляд, свойства – при отпущенном штурвале самолёт сам выравнивался и летел по прямой.

Деньги на эксперименты пока у меня были. Купцы наши, Кузьма с Митькой прибыли в Барнаул последним пароходом с хорошей прибылью, из которой мне причиталась изрядная сумма. Да и здесь предприятия, куда я постарался влезть начали приносить доход. Вот только всё это требовало внимания и времени, которых катастрофически не хватало.

Я не один раз пожалел, что меня покинула Сара-Серафима. Вот на кого я бы смог скинуть общее руководство Барнаульскими делами. Однажды, когда мне пришлось срочно разруливать очередную проблему с моими партнёрами по бизнесу, я решил всё таки поговорить с бывшей любовницей на предмет поработать на меня в качестве руководителя всеми моими Барнаульскими активами. Через Илью попросил встретиться.

На встречу, Сара явилась с мужем – Бусыгиным Павлом Никодимовичем, мужчиной обстоятельным и в меру бородатым. Когда я озвучил свои предложения, супруги переглянулись и Бусыгин спросил:

– А что сам?

– Слишком много времени на это приходиться тратить, на главное моё дело мало времени остаётся.

– Это на твои леталки что ли? – пренебрежительно бросил Бусыгин.

– Ну, кроме «леталок» ещё кое-что есть, что тоже времени требует, – неопределённо сказал я.

– Что Серафима будет с этого иметь? – взял, наконец «быка за рога» Бусыгин.

– Хорошее жалованье или доля в бизнесе, – возвестил я.

– Что ещё за «бизнес» такой? – не понял Бусыгин.

– Бизнес по-английски «дело». То есть Серафима Исааковна будет совладелицей с некоторым процентом, – постарался разъяснить я.

– Тогда жалованье и долю! – продемонстрировал купеческую хватку новоявленный супруг Сары-Серафимы.

– Понятно! – тоскливо произнёс я. Придется торговаться. Очень уж хроноаборигены это дело любили.

Выручила Сара. Она с лёгкой улыбкой наблюдала за нами и не вмешивалась до поры.

– Павлуша! – произнесла она бархатным голосом и легонько коснулась руки мужа. Тот как-то сразу обмяк и замолчал.

«Однако! Да она из мужика верёвки вьёт»! – изумился я.

– Я согласна Алексей Софронович, работать пока на прежних условиях, но у меня есть предложение.

– Предложение? И что за предложение? – несколько напрягся я.

– Надо учредить собственный банк! – выдала Сара.

– Банк? – удивился я.

– Да, банк! Банка в Барнауле нет, поэтому расчёты вести не слишком удобно. А после отмены кабинетских ограничений банк просто необходим. И тот, кто первым его учредит, получит изрядные преференции, – удивила меня своими познаниями в финансовой сфере Сара.

– Неожиданно! – произнёс я. – В принципе я не против, только в банковском деле я ничего не смыслю.

– И не надо! Будешь соучредителем, а понимающего человека найдём, – уверенно заявила Сара.

Ну, кто бы сомневался! Только вот я то им зачем? Неужели у них без меня денег не хватает? – ничего не придумав, решил спросить напрямую:

– А кроме меня ещё кто учредителем будет?

– Павел Никодимович и я, – не задумываясь, ответила Сара.

– Тогда я вам зачем? Неужели денег не хватает?

– Денег хватает, но без тебя нас будут долго мариновать, а могут и вообще не позволить банк учредить.

– А со мной значит, мариновать не будут? – удивился я.

– Не будут! – подал, наконец, голос Бусыгин.

– Вот как! И почему же?

– Да весь Барнаул знает, что ты с царём разговаривал, а потом завод закрыли. Да тебя теперь все городские чиновники боятся. И потом, ты теперь дворянин, а дворянам да ещё с деньгами все дороги открыты! – заявила Сара.

Вот чёрт! Я за хлопотами и позабыл, что теперь я не простой обыватель, которого можно было послать по дальнему маршруту, а шишка на ровном месте, да к тому же самим самодержцем обласканная. Но считать меня первопричиной закрытия сереброплавильного завода это уже перебор. И ведь ничего не докажешь. Недаром даже главный чиновник в Алтайском горном округе Журин Николай Иванович разговаривал со мной вполне уважительно и на аренду механической мастерской сереброплавильного завода дал добро. Я даже немного возгордился тогда своим умением договариваться, а оно вот как оказалось. Да и чёрт с ними.

– Хорошо я согласен быть соучредителем барнаульского банка, если все бюрократические хлопоты вы возьмёте на себя, – объявил я после некоторого раздумья и добавил на всякий случай. – Только вы, Серафима Исааковна, предупредите будущего директора банка, что я очень разозлюсь, если узнаю о попытке как-то меня нагреть.

В подтверждении этих слов я пристально посмотрел на бывшую любовницу своим фирменным взглядом. Сара побледнела и схватила мужа за руку. Тот удивлённо на неё глянул и, нахмурившись, перевёл взгляд на меня. Но я уже был сама доброжелательность.

– Значит, договорились! – заключил я.

Видимо Саре замужем стало скучно, и она охотно освободила меня от изрядной части дел. Занялась также и банком. Бусыгин же выкупил домишко в Конюшенном переулке, развалил его и стал строить каменное здание будущего банка. Ну и флаг им в руки!

Весной первым пароходом в Барнаул заявились Савватеевна и Екатерина Балашова. Явились они в ослепительном блеске последней столичной моды, чем сильно озадачили местных дам и особенно их мужей. Правда, Катька не долго троллила барнаульских дам своими столичными нарядами. Увидев наш «кукурузник», она быстренько переоделась и начала осваивать новую машину.