Текст книги "Академия "Алмазное сердце" (СИ)"
Автор книги: Константин Фрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)
Глава 21. Письмо из прошлого
Очнулась Уна в своей комнате и долго не могла понять, где она и как сюда попала.
Последнее, что она помнила – это полная луна над королевский садом и изумленного Аргента, рассматривающего расплывающееся кровавое пятно на пальцах.
Как она попала в свою комнату? Упала в обморок и ее перенесли сюда Дерек и Демьен?
Она откинула одеяло, подскочила и замерла – на ней была надета ночная рубашка, все еще пахнущая свежестью. Надели на нее рубашку?! Дерек и Демьен? Да вот еще! Они просто уложили бы ее в постель, но переодевать не стали бы!
Припомнился Уне и крик Демьена, полный ужаса – «ранила Ножом Неправды!» – и девушка поняла, что ужасная ошибка, которую совершил Аргент, повлекла за собой непредсказуемые последствия.
Уна принялась лихорадочно сдирать с себя ночную рубашку и внезапно больно, глубоко уколола палец, до крови; яркая капля шлепнулась на белую ткань и расползлась, быстро пропитывая волокна.
Уна ойкнула, быстро облизнула палец, рассматривая ткань в поисках того, что могло так больно ее ранить. В утренних лучах она рассмотрела золотую кочергу, приколотую под рюшами и оборками к ее ночной одежде.
– Вот так поворот, – пробормотала она, с изумлением рассматривая королевский орден.
Она точно помнила, что эта вещица оставалась на пажеской куртке, и сама перепрыгнуть на ночную рубашку уж никак не могла… Или могла?
Собрав мысли, попытавшись немного успокоиться, Уна присела на постель и оглядела все кругом. Комната слегка отличалась от той, к которой она привыкла. Какие-то детали, мелочи, ничего существенного, но Уна поняла, что это не та комната, в которой она проводила столько времени!
С криком подскочила она с постели и кинулась к шкафу, распахнула его дверцы – ее белое атласное платье, утерянное в королевском дворце, взамен которого ей пришлось надеть пажеский наряд, было на месте, и белые атласные туфли тоже.
И в самом темном углу стояло то, чего быть здесь никак не могло – роскошный ларец из розового дерева, тот самый, в котором Алый Король преподнес ей ее серебряные крылья. С замиранием сердца Уна откинула крышку, утренний свет заиграл на серебряных пластинах и на блестящей поверхности зеркальца, отнятого у Корнелии… Вот уж на самом деле странная вещица! Казалось, потерять ее невозможно, она следует за хозяйкой как привязанная! Интересно, почему у Корнелии это получилось? Не оттого ли, что она сама пожелала избавиться от него? И что? Так она разорвала чары, связывающие вещь и хозяйку, или попросту волшебная вещица обиделась? Размышляя над этим, Уна призвала свою серебряную техноброню, и она привычно заняла свое место на ее теле, пряча ее наготу под блестящей металлической чешуей. Волшебное зеркало было отправлено в карман и для надежности прикреплено к поясу на бисерный истертый шнурок. Так надежнее.
Наспех одевшись и причесав огненные косы, она выскочила из комнаты и нос с носом столкнулась с Демьеном, злым, как черт. Кажется, его даже потряхивало от ярости, и на груди его поблескивала золотая кочерга.
– Ну! – прошипел он, стискивая кулаки. – Видишь?! Видишь, к чему привела ошибка Аргента?!
– Что с нами, – только и смогла проговорить испуганная Уна. – Где мы?
– Какой правильный вопрос! – воскликнул Демьен. Казалось, он едва не плакал от досады, и Уне почудилось, что он ощущает себя беспомощным и обманутым. – Где мы! Аргент сменил реальность. Наш мир, тот, к которому мы привыкли и который сами отчасти выстроили, создали, исчез! Нужно же было думать… да, обычное оружие не проткнет алмазную броню, но Нож Неправды пронзит что угодно – и даже небо, и от него отрежет кусок…
– А Дерек где?! – ужаснулась Уна, оглядываясь по сторонам. Ей вдруг на миг показалось, что Дерек исчез из этого мира, куда их забросило волшебство Ножа, и этот, новый мир, показался ей незнакомым и враждебным. Проходящие мимо студенты были ей совершенно незнакомы, кто-то окликнул ее и напомнил, что в среду у нее пересдача Волшебных Правил, и Уне показалось, что все, что у нее было, все, чего она добилась, вдруг обратилось в прах и исчезло, и ничего нет, и все нужно начинать сначала…
– Да, наш безупречный моралист, – сквозь зубы протянул Демьен, так же затравленно оглядываясь по сторонам. – По моим подсчетам, с ним тоже все должно быть хорошо… Твоя броня же при тебе?
– Да! – радостно воскликнула Уна. – Но как это может быть?!
Демьен удовлетворенно кивнул, продолжая взглядом выискивать Дерека в толпе проходящих мимо студентов.
– А ты думала, – высокомерно процедил он, – я тебе просто золотую побрякушку подарил? Кочерга – орден, защищающий тебя. Она не позволила стереть твою память. Наш старый, привычный мир и все, что нам дорого держится теперь на нас – трех ниточках. На трех кочергах. Или мы вернем его, или…
– Или что?!
– …или постепенно все позабудем, и этот мир станет нашим, – яростно ответил Демьен, яростно долбанув в стену кулаком.
– Может, это ничего страшного? – осторожно произнесла Уна. – Ну, в общем-то, ничего не поменялось…
;– Ничего?! – воскликнул Демьен, сверкая злыми глазами. – Ничего?! Моя Виолетта. Я не знаю, кто она и откуда. Ее нет в этой реальности, понимаешь?! И там, под вишней, ее тоже нет – Аргент ведь отобрал Нож у Корнелии, а значит, она не смогла призвать Корнелиуса, и он не наполнял озеро чужим даром. А ведь я обещал ей вернуться…
Демьен снова со злости долбанул по камню, делая больно себе, разумеется, а не безмолвной стене, а Уна про себя подумала, что здесь, в этом мире, его обещание неактуально, и неизвестна Виолетта не то, что не обидится оттого, что принц его не выполнил – она его даже не слышала.
– Так найди ее, разыщи, – ответила Уна. – Ты же принц.
Это замечание заставило Демьена просто-таки взорваться злорадным хохотом.
– Разыщи! – передразнил он Уну, кривляясь и корча рожи. – Она мне даже туфельки не оставила! Ни хрустальной, ни… никакой. Я не знаю ничего, кроме имени! И в этом мире у нее вполне может быть жених, от которого она уходить не захочет – даже к принцу…
Страшная догадка пламенем обожгла разум Уны, девушка вскрикнула, и тотчас зажала рот руками. Кровь шумно билась в ее висках, наполняя голову тупой болью.
– А Гаррет и Джон?.. – произнесла она медленно, и Демьен согласно кивнул:
– Во-от, – протянул он поучительно, – верно мыслишь. Они вполне себе могут все еще быть дома. И один пожирает другого. Наше сильное место – это то, что мы теперь наверняка знаем, кто есть кто, наше слабое место – нам заново все надо начинать, понимаешь? Но чем дальше идет время, тем больше и больше мы будем забывать, знания, воспоминания с каждым днем будут все сильнее вымываться у нас из разума, и я позабуду свою Виолетту, а ты забудешь о том, что один из твоих братьев некромаг. А я не хочу забывать! Не хочу!
В голосе принца послышалась такая лютая тоска, такое отчаяние, что Уна невольно поежилась.
Из-за угла, словно ни в чем не бывало, показался Дерек. Он был одет в аккуратно выглаженную форму, красиво причесан, словно только что вышел от цирюльника, и на его красивом лице не отражалось ни единой эмоции.
– О ужас, – простонал Демьен, разглядывая приближающегося Дерека. – Он что, кочергу потерял?! Он какой-то ударенный…
– Не ударенный, – возразил Дерек, подходя ближе, – а спокойный. Я стараюсь не выделяться из толпы, а вот вы оба выглядите так, словно вас подменили. Оба испуганные, с вытаращенными глазами, словно вас ночью злые эльфы подкинули.
Демьен насмешливо фыркнул и отвернулся, картинно закатив глаза, но спорить не стал.
– Я видел Аргента, – меж тем продолжил Дерек, внимательно глянув на Уну. – И Игрейну, – многозначительно добавил он. – Совершенно живую, невредимую и довольную жизнью. И, кажется, они вместе.
– Что значит вместе?!
Собственный дрожащий от горя голос показался Уне чужим, и она еще раз повторила эти слова, словно пробуя на вкус их горечь:
– Что значит вместе?..
Уна замолкла, прислушиваясь к адскому хохоту, что стоял у нее в ушах. Ей казалось, что этот враждебный, чужой мир был населен демонами, они прятались в каждом предмете, в напольных вазах с роскошными цветами и в точеных каменных колоннах, в темных витражах на окнах и с каждой ступеньке лестницы, ведущей в общий холл, и теперь эти чудовища издеваются, смеются, скаля зубы и выпяливая языки, заглядывают в ее покрасневшее от стыда лицо, чтобы как следует рассмотреть ее ужас и смятение.
Аргент с Игрейной!.. Это означает, что в этом мире, в этой реальности и в этой жизни между ней и великим магистром ничего нет и не было. Может, он и свозил ее на прием к Алому Королю, но сердце его отдано Игрейне, и с ней он проводит ночи, ее ласкает, ее дразнит волшебными настоями, рисуя на ее дрожащем от страсти теле причудливые узоры!
Дерек посмотрел на нее как на неразумное дитя, в его взгляде мелькнула жалость.
– Я подумал, – произнес он с некоторым затруднением, – что тебе лучше быть готовой к этому. Я должен был сказать; прости. Но он действительно с Игрейной… как будто. Я видел их в холле; он склонялся над ней и что-то шептал ей на ухо, а она…
– Достаточно! – выкрикнула Уна, трепеща от стыда и боли. – Да как такое может быть?!
– А вот так, – отозвался Демьен, и теперь Уна поняла, отчего принц рвал и метал с утра. Он ведь тоже потерял свою девушку – ту, что спас, и в которую влюбился с первого взгляда, потеряв голову. И вместо теплого, живого чувства и значимого, близкого человека теперь зияла пустота, черная дыра, холоднее, чем вековой стылый лед. И выхода нет…
– Возьми себя в руки, – произнес Дерек. – И не кидайся на него с вопросами. Это может показаться остальным подозрительным. Он спрашивал о тебе, а значит, тебе придется пойти к нему в кабинет.
– Спрашивал? – с надеждой переспросила Уна, отерев покрасневшие, заплаканные глаза.
– И не надейся даже, – жестоко ответил Дерек, заметив эту трепетную нотку и задушив надежду девушки в зародыше. – Он говорил о каких-то письмах для тебя. При этом он не переставал болтать с Игрейной и поддерживать ее под локоток. Так что будь сильна. Возьми себя в руки и ничем не выдай себя. Сейчас, когда в каждом могут заподозрить некромага, любое странное поведение станут рассматривать…
Уна не дала ему договорить.
– Боже, как ты стал бессердечен и безжалостен! – вскричала она, перебив речь Дерека, заставив его четкие слова, которые он складывал как ровные кирпичики в кладке, замолкнуть.
– Я же отдал свое сердце, – напомнил Дерек с неудовольствием, – чтобы спасти твоего брата. Вчера это тебя как будто не сильно тронуло. Так отчего злит сегодня?
На мгновение Уне показалось, что Дерек издевается над ней, но, всмотревшись в его лицо, она не заметила ни единой искорки смеха в его красивых, чуть печальных глазах. Нет, он не язвит и не шутит; словно покрытий инеем, светловолосый, он как будто замерз изнутри, превратившись в ожившую красивую статую.
– Иди, – произнес Дерек. – Утри слезы и иди. И будь сдержанна и спокойна.
Одним лишь богам известно, чего стоило Уне проделать путь к кабинету ректора – к его кабинету, который вел, в свою очередь, в его личные комнаты и спальню, которую Уна уже подсознательно называла их общей спальней! – постучаться в двери и, услышав голос Аргента, перешагнуть порог!
Ректор сидел за своим столом, перебирая какие-то бумаги. С перового взгляда Уна не смогла определить, что это были за документы, но, кажется, ректор перечитывал какие-то исторические фолианты. Несколько секунд она с замиранием сердца рассматривала его склоненную черноволосую голову, его длинные пальцы, перебирающие потемневшие от времени, крошащиеся по краям листы с таинственными символами.
Аргент был прежним – загадочным темным магом, – но все же что-то в нем изменилось. Он выглядел намного живее, даже моложе, чем прежде, словно гнетущая его много лет печаль вдруг ушла, словно его измученное сердце насытилось свершившейся местью, – и вместе с тем острее, опаснее, как хищник, вышедший на охоту. Губы его то и дело кривились в ироничной усмешке, взгляд был острым, обжигающим и словно пронзал душу, стараясь рассмотреть то, что запрятано на самом ее дне. Таким он понравился Уне еще больше, хотя у девушки даже сердце защемило от осознания того, что Аргент, ее любимый темный великий магистр, сейчас абсолютно чужой ей человек.
– Мисс Вайтроуз, – произнес Аргент, и Уна вздрогнула от того, как фальшиво прозвучал его голос. Раньше в нем Уна слышала какую-то усталость, облаченную в чувство внутреннего достоинства. Аргенту она приглянулась сразу – он признался в этом Уне потом, – и он, как мог, старался отстраниться, закрыться, ничем не выдать своих чувств и не выделять девушку среди других студентов. Теперь все было не так. Теперь, в этой реальности, у него была его Игрейна, и Аргент и внимания не обратил на рыжую одаренную девчонку, приветствуя студентов-первокурсников. Аргент старательно изображал дружелюбную радость, его яркие губы улыбались, в глазах плавали смешинки, а взгляд… Взгляд его был страшным, внимательным, и Уна буквально почувствовала, как в его опущенной под столешню руке с каменным перестуком складываются в стилет черные алмазы. Аргент знал, что один из ее братьев некромаг, и в его глазах н было никакой симпатии, никакой привязанности – только неприязнь, недоверие и насторожённость.
Он смотрел, и под маской радушия Уна видела лишь змеиную готовность броситься на добычу.
– Я позвал вас, – произнес он, совершенно ослепительно, обворожительно улыбаясь, словно до этого брал уроки улыбок у своего друга – Алого Короля, – чтобы передать вам письма из дома. Вы же ждали писем?
От этой улыбки Уне нестерпимо захотелось шагнуть вперед, положить руки ему на грудь и просто смотреть в его лицо, любуясь каждой черточкой, всматриваясь в любимые глаза, пока в них не появятся знакомые нежность и ласка. Но она лишь опустила низко голову, пряча заалевшие щеки, и прикусила губу, чтоб не расплакаться от того, что сделать этого теперь не имеет права.
Аргент снова улыбнулся, пытаясь заглянуть пристально Уне в глаза, и девушку передернуло от отвратительного и жуткого ощущения, словно она прикоснулась к стылому льду кончиками пальцев.
– Нет, – растерянно ответила она. – Совершенно не ждала… Я, признаться, не знала, что из академии можно переписываться с родными…
– Ну, отчего же нельзя, – произнес Аргент очень приветливо, поднимаясь со своего места. – Вы же не в тюрьме, а всего лишь в закрытой академии… Надеюсь, вас ожидают только приятные новости.
Аргент вышел из-за стола, протягивая Уне конверт из темной плотной бумаги, и Уна заметила еще одно различие: на боку, на черной броне, словно заживший старый шрам на шкуре старого питона, синими камнями был выложен след, место, куда ударил Нож Неправды.
Странное желание всем на свете показать свою уязвимость…
Проследив взглядом за тем, куда смотрит Уна, Аргент вдруг заметно напрягся. Уна почувствовала, как он него повеяло опасностью, как шевельнулись под одеждой крепкие мышцы. Никогда раньше она не чувствовала его более опасным – и себя в большей опасности, – чем сейчас.
– Отчего вы так смотрите, мисс Вайтроуз? – резко, не справившись со своими чувствами, спросил он. Его неприязнь к некромагам взяла вверх над его притворством, и теперь в его взгляде девушка читала откровенную враждебность. Почти ненависть… За то, что в ее семье есть некромаг. Аргент ненавидел их – и сейчас, когда он Уну не любил, он не собирался ей прощать ничего. Даже то, в чем она была н виновата…
Эта агрессивность на удивление быстро отрезвила девушку, Уна, тряхнув головой, сбросила одолевающее ее уныние и, подавляя желание расплакаться, беспечно – насколько это ей позволило разбитое сердце, – ответила:
– Просто забавный узор, – Уна чуть склонила голову, чтобы получше рассмотреть выложенную светлыми камешками дорожку. – Зачем он здесь?
– Чтобы кое-что не забыть, – сладко-сладко ответил Аргент, внимательно наблюдая за девушкой, – и еще кое о чем вспомнить.
– О чем же? – так же невинно поинтересовалась Уна, вызывающе глядя в его синие глаза. – Великие магистры разве забывают что-то?
От ее нахальных слов у Аргента глаза на лоб полезли, на миг на его лице выписалось такое изумление, что Уна едва не расхохоталась. Девчонка принялась откровенно флиртовать, словно вопил его изумленный, весьма красноречивый взгляд. И с кем! С ним, с Аргентом, на которого половина школы и посмотреть-то боится!
– Великие магистры тоже люди, – сухо ответил он, отвернувшись от девушки, словно ее внимание вдруг стало ему неприятно и невыносимо. – Они забывают…
– И ищут ответ старых бумагах? – коварно продолжила Уна. Ее слова ошеломили Аргента, не готового к тому, что кто-то заденет чувствительную часть его души, и девушка решила воспользоваться этой маленькой победой. – Что это? Какое-то интересное заклятье?
Она заглянула на стол Аргента, но он поспешно перевернул бумаги, и она успела лишь рассмотреть несколько женских портретов и длинные списки имен.
Девушки на портретах – несомненно, королевские придворные, – все были облачены в белые платья, с замысловатыми прическами, увешанные бриллиантами…
«Господи, – молнией мелькнуло в мозгу у Уны, и она чуть не задохнулась от восторга, – да он же меня пытается вспомнить! Он сказал Корнелии, что полюбил другую, но миры смешались, и он забыл, где встретил меня – там, в своей молодости, или позже… но он помнит меня и хочет найти!»
– Это не ваше дело, мисс Вайтроуз, – сухо ответил Аргент, убирая свои бумаги. – Не слишком-то почтительно вы себя ведете. Вам никто не говорил, что совать нос в чужие дела, а тем более в личные записи некрасиво и невежливо?
– А вам? – тут же ответила Уна, демонстрируя ему свой конверт с надломленной сургучной печатью. От ее дерзости у Аргента даже бровь задергалась, он едва смог проглотить все злые и обидные слова, что хотел ей сказать, и лишь выдохнул:
– Вон! – и Уна выскочила из его кабинета, убегая как от его проклятий, так и от дисциплинарных взысканий, которые ректор вполне мог наложить на чересчур дерзкую студентку.
Вероятно, Аргент хотел вскрыть ее письмо и узнать, что же пишут ей из гнезда некромагов, но печать оказалась защищена магией, и он не смог этого сделать… Этот факт, словно ведро ледяной воды, обрушился на голову Уны, которая поняла, что, по идее, в ее доме некому запечатывать письма магией…
«Может, отец жив?!» – с надеждой подумала она, прижимая заветный конверт к груди.
Дерек и Демьен поджидали ее под лестницей и затащили ее в темный закуток – она и пискнуть не успела.
– Ну? – зашептал Демьен, едва Уна оправилась от испуга. – Что он сказал тебе? Зачем звал? Подозревает он что-нибудь?
– Нет, нет, – ответила девушка. Ото всех этих переживаний у нее голова шла кругом. – Он ничего не подозревает… просто хотел отдать мне письмо из дома.
Уна вынула конверт, легко переломила печать – заклятье-то самое слабенькие было наложено, из тех, что шепчут совершенно автоматически, доверяя письмо почтальону, – и с волнением вытащила письмо.
Но с первых же строк ее надежда на то, что писал отец, а следовательно, он жив, испарилась. Писал, несомненно, Гаррет – буквы были острые, тонкие, словно хотели ранить каждым своим уголком.
– «Отец слег, – прочла потрясенная Уна, и у нее закружилась голова, потому что ей показалось, что мир сделал стремительный кульбит, и швырнул ее в прошлое, далеко-далеко, в те солнечные дни уходящего лета, дни, когда еще страшное слово «некромаг» не касалось ее семьи. – Джон решил не дожидаться окончания срока наказания и подался в, – тут у Уны в горле запершило, злые острые буковки, выписанные рукой брата-некромага, заплясали перед ее глазами, – в паладины. Ему наложена епитимья – отольют из стали и серебра самый огромный пулевик, из которого он будет расстреливать врагов короны…» Это что такое?! Как Гаррет в этом мире может знать о том, что произошло в том?..
Демьен без слов выхватил из ее дрожащих пальцев письмо, пробежал глазами ровные строчки.
– «…Я же, со своей стороны, – продолжил Демьен чтение, – готов понести любое наказание за свою несдержанность, пусть даже меня и закинет в страшные Северные Земли, хоть в безлюдные башни, хоть в покинутые замки…» Да он пишет нам из того, нашего, покинутого мира!
– Гаррет помнит! – закричала Уна радостно. – Еще одна ниточка, связывающая нас с настоящим миром! Это он наложил магическое заклятье на печать! Значит, он не лишен дара, значит, он по-прежнему Хранитель!
– Маг такого уровня, – поучительно произнес Дерек, – не мог так просто дать оторвать его с занятого им места. Гаррет теперь Хранитель. И всегда им был и будет – Хранитель ведь существуют вне времени. Он отдал серебряный. Не мы удерживаем мир, а Гаррет. Мы всего лишь защищены кочергой, поэтому все помним. Но кто знает, сколько он сможет его продержать. Он дает нам этот шанс, и мы должны им успеть воспользоваться.
– Постойте-ка, – лихорадочно произнесла Уна, припомнив о зеркальце. Она привыкла доверять этой странной вещице, попавшей к ней в руки нечаянно, и сейчас, кажется, тоже была не прочь воспользоваться ее помощью. – А если иначе посмотреть на письмо? Мое зеркало может показать нам, что на самом деле хотел сказать Гаррет. Разумеется, он не мог писать нам подсказки прямо, он зашифровал свое послание на тот случай, если Аргент, например, кого-то попросит вскрыть письмо…
Она вынула зеркало из кармана и, разгладив как следует бумагу, приложила волшебное стекло к письму и заглянула в отражение.
Разумеется, написано было вовсе не про пулевик и болеющего отца. Острыми мелкими буковками была выведена совсем другая история…
«Уна, ты должна быть сильной, – гласили первые же строки, выведенные вместо приветствия. – Мир, тот, что пощадил меня и подарил тебе счастье, висит на ниточке, и я не знаю, как долго я смогу удерживать его. Он рушится у меня на глазах, исчезает в черном небытии, а я могу лишь смотреть и надеяться, что вы трое, единственные, кто помнит правду, сможете вернуть все на свои места. Разум мой путается; с каждым часом из него стирается память, горечь утраты и искренность раскаяния. Слезы погибших под вишней все более кажутся мне простой водой, а замыслы некромагов овладевают моим сердцем все сильнее, и я еле удерживаю себя взаперти, в старом черном замке.
Все тлен и ерунда; ты снова сможешь очаровать своего Аргента, если захочешь и как следует постараешься, Алый Принц тоже сможет разыскать свою Виолетту – или позабыть о ней и утешиться с другой. Все ваши беды – это мелочь, все ваши страхи – ничтожны. Одно истинно и незыблемо, как самая прочная в мире твердыня: дар, что я отнял у Корнелиуса. Он во мне. Я силен как никто в этом мире. И если не вернуть все назад, память и совесть мои истончатся и исчезнут, а сила и злая воля останутся. Этого сейчас хочет Корнелия, за это она борется, наполняя мир злом.
Королю Драконов быть. Алый Король и Корнелия – каждый из них желает, чтобы Король Драконов был именно на его стороне и защищал именно его дело. Но Алый Король принес бесценную жертву, очень дорогую, дороже ее на свете нет ничего. Поэтому Вседверь дала ему этот шанс – заполучить в мир настоящего Дракона с пылающим сердцем. Король Драконов будет силен и непобедим, одним ударом он сможет расправиться со всеми врагами разом. Вы не сможете предотвратить его появление, не сможете заставить Вседверь забрать его обратно. Это пророчество сильно, оно высечено на алмазной плите, и даже века не расколют ее и не затрут песками эти письмена. Король знает это.
Но вы можете выбрать, кто им будет. Повлиять на это. И видят небеса, я не хотел бы стать им и ощутить на своих губах вкус человеческой плоти… Но я рискую им стать; и тогда я превращусь в чудовище, в монстра, управлять которым сможет лишь Королева Монстров, потому что лишь она одна знает язык, понятный и доступный кровожадным тварям, ибо сама она одна из них. Если я лишусь памяти и стану ее вожделенным Королем Драконов, она знает, как укротить и подчинить себе мой дар. Она изготовила талисман из Зеркала Правды, разрезав его Ножом Лжи – тем самым, которым ранила Аргента, и который остался в его руке. Один из обломков этого зеркала сейчас помогает вам прочесть это письмо. Прочие осколки, все, до самой мелкой крупицы, сплавлены воедино и пошли на изготовление этого талисмана, но я не вижу, не знаю, что это за вещь. Изготовленная при помощи Ножа Лжи, она и уничтожена может быть только им…»
– Помните, – перебив Уну, взволнованно вскричал Демьен, – как Аргент на мосту называл Королевой Монстров Корнелию?! Он нам так знать давал!
– Уже тогда миры смешивались, – заметил Дерек. – Причудливо раскидав друг по другу артефакты. Один мир не может существовать без другого. Они связаны и крепко переплетены. События в одном мире влияют на происшествия в другом. Но чтобы это было так, кто-то должен жить одновременно в двух мирах. Какой-то очень сильный маг. Он переходит туда и обратно, пряча и подбрасывая артефакты; иначе бы вещи, существующие в одном мире, исчезали бы в другом, а у нас тут зеркало Корнелии, которое здесь существовать ну никак не может. Кто это может быть? Гаррет? Не похоже. Он боится шевельнуться, чтобы не пошатнуть хрупкое равновесие. Кто же это?
«Я вижу много вариантов развития этой ситуации, и они беспокоят и пугают меня, – продолжила читать Уна. – Я всего лишь хранитель, и Вседверь пока испытывает меня, не открывает мне истины, как, например, открыла ее Алому Королю. Лишь он знает, какие факторы, какие случайности должны совпасть, чтобы перевесила его чаша весов. Покуда она твердо перевешивает другу чашу, чашу Корнелии. Но Королева Монстров не была бы королевой, если бы так просто сдалась.
Много лет назад она ранила Аргента и сбежала, укрывшись в тайном замке. Вам он известен под именем Похороненный Дом».
– Похороненный Дом? – с удивлением произнес Дерек. – Что еще за дом такой?!
– Ты не помнишь?! – ужаснулась Уна. – Старый замок, который по приказу его хозяина засыпали землей! Там, где начались наши приключения! Там, где мы преследовали Игрейну и где пантера Аргента порвала некромага!
– Королевский замок, – уточнил Демьен зловеще. – Там не только наши приключения начались – приключения Аргента тоже. Именно там Безумный Король держал свои жертвы. Там их нашли Алый Король и Аргент. За это замок и был похоронен.
– Ах, вот оно что! – воскликнула Уна. – А я думала…
– Странно, что ты не задумывалась об этом раньше. И даже не подозревала…
– А в этом мире, получается, замок не похоронен?! – изумилась Уна. – Сам подумай, если Корнелия сбежала, и там спряталась и спаслась от Аргента, то, стало быть, он не знает, где он располагается!
– А значит, Алый Король его не засыпал, – зловеще произнес Демьен. – И жертв не сжигал.
«Своим волшебством она сделала замок невидимым. Никто из магов не знает теперь, где он находится, лишь некромаги могут видеть его. Туда они стекаются; там их пристанище. Много лет эта зараза, этот гнойный нарыв зреет, но ни Алый Король, ни магистр Аргент не знает, куда нанести удар. Алому Королю нужно увидеть этот замок; Аргент должен попасть туда и убить Безумного Короля – он не убит, он бежал вместе с Корнелией. Только это может связать воедино все нити в разорванном и неверно сшитом мире… Только так свершится пророчество, на которое надеялся Алый Король, и ваш защитник, Король Драконов, придет в мир».
– И что же нам делать?! – воскликнула Уна, опуская письмо. – Гаррет рассказал много всего, но не сказал главного – что нам делать, чтобы все исправить?!
– Кажется, его мысли уже начали путаться, – заметил Демьен, – и он просто поделился информацией. Он не сказал нам, что делать, потому что не знал, к чему приведет его совет. Побоялся все испортить еще больше.
– А по-моему, все очевидно, – хладнокровно произнёс Демьен. – Он же сказал, что наибольшая опасность сейчас – это он сам. Средоточие силы, которая может стать злобной. И есть вещь, которая может им управлять. Не кажется ли вам, что мы должны эту вещь уничтожить? А за одним указать Аргенту путь в Похороненный Дом, чтобы он закончил начатое дело и как следует пощекотал печенку Безумному Королю шпагой.
– Как же мы найдем этот замок? – с сомнением в голосе произнесла Уна. – Держу пари, что на том месте, где он быть должен, его уже нету. И вообще – он невидимый. Может, мы сто раз пройдем мимо, и не заметим его.
– Зеркало твое, – произнес Демьен, осторожно взяв вещицу за серебряную, потемневшую от времени ручку. – Оно с удовольствием покажет нам, где стоит невидимое здание, не так ли?
– Ну, а Аргента ты как собираешься заманить туда? – спросила Уна.
– Выкрав у него нож, разумеется, – дерзко ответил Демьен. – За такое он с кого хочешь голову сорвет и куда хочешь пойдет за нарушителями.
– Ты сумасшедший, что ли?! – поразился Дерек. Даже он, бесстрастный и спокойный, был сейчас поражен наглостью и отчаянностью планов принца. – Мало тебе Королевы Монстров, так ты еще и хочешь от Аргента пару оплеух заработать?! Это твоя принципиальная позиция – между молотом и наковальней?!
– Нету у нас другого выбора, – ответил Демьен.
– Есть, – возразил Дерек. – Ты можешь пойти и рассказать все отцу. Алому Королю. Он знает эту историю; в его интересах чтоб Гаррет не перекинулся в чудовище – а все мы знаем, как Гаррет опасен. Пусть Алый Король и Аргент сами закончат начатое.
– Нет! – выкрикнул Демьен исступлено, с какой-то непонятной ослиной упрямостью. – Нет! Я – твой принц, и я приказываю тебе следовать за мной и помогать мне во всем, понятно? Ты будешь делать то, что я велю, нравится тебе или нет, страшно тебе или нет! Ясно?!
– Я буду это делать, – равнодушно произнес Дерек, пожав плечами, – но я не понимаю, отчего ты не прислушиваешься к здравому смыслу.
– Я буду делать так, – прогремел Демьен, – как посчитаю нужным, ясно?! И не тебе указывать мне, как решать королевские проблемы! Не тебе!
Глядя на рассерженного, распаленного Демьена, Уна почему-то подумала, что тот нарочно избегает разговора с Алым Королем – и, вероятно, тоже скрывает какую-то тайну.
