Текст книги "Может сейчас"

Автор книги: Колин Гувер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Это потому, что я всегда буду чувствовать себя девушкой, которая встала между ними, независимо от того, насколько крепкой их дружба останется. Я способна вести себя любезно со всеми друзьями Риджа, но я навряд ли когда-нибудь смогу подружиться с Мэгги, поэтому сам факт их дружбы вынуждает меня ощущать себя третьей лишней в этом тандеме.

Это странное чувство. И оно мне не нравится настолько, что я не способна скрыть свою явную реакцию. Особенно перед Риджем. Он замечает каждое мое невербальное реагирование, потому что именно в этом кроется основа его общения.

Я возвращаю его телефон и вменяю себе в обязанность улыбнуться, но, несомненно, мои чувства написаны у меня на лице. Он притягивает меня к себе, чтобы обнять и приободрить, а затем целует в висок. Я прижимаю лицо к его груди и вздыхаю.

– Боже, вы так мило смотритесь вместе, – говорит Бреннан. – Я тоже захотел обзавестись подружкой. Может быть даже на целую неделю.

Его комментарий вызывает у меня смех. Я отстраняюсь от Риджа и поворачиваюсь, снова прижимаясь к нему спиной.

– У тебя будет такая возможность даже больше чем на неделю, – говорит Спенсер. – Сэди будет работать с нами в ближайшие два месяца.

Бреннан стонет:

– Не напоминай мне о ней.

Я хватаюсь за возможность переключить внимание:

– Кто такая Сэди?

Бреннан многозначительно смотрит на меня и говорит:

– Сэди – это Сатана.

– Ее зовут Сэди Бреннан, – рассказывает Уоррен, вставая. – Прошу не путать с Бреннаном Лоусоном. Случайное совпадение в том, что у них одинаковая часть имен, так же по чистой случайности Бреннан, когда впервые повстречался с ней, принял ее за свою фанатку.

Бреннан хватает со стойки рулон бумажных полотенец и швыряет их в Уоррена.

– Я заблуждался искренне.

– Похоже, это та история, которую мне необходимо услышать, – говорю я.

– Нет, – твердо отвечает Бреннан.

В то же самое время, когда Бреннан говорит «нет», Уоррен продолжает:

– Я расскажу, – он выдвигает один из стульев из-за стола и садится лицом к нам. – У Бреннана есть одна традиция, – говорит Уоррен, сопровождая рассказ знаками с помощью рук. – «Звука кедра» – не самая известная группа, но на местном уровне, знаешь ли, у них есть свои фанаты. Довольно много поклонников их творчества приходят на встречи после шоу.

Уоррен показывает знаками все Риджу, поэтому я смеюсь, когда Бреннан, откинув голову назад, со стоном показывает: «Заткнись», одновременно произнося это.

Они никогда не устают все дублировать для Риджа. Для них это словно вторая натура, и они даже не задумываются о своих действиях. Вот моя цель. Я хочу научиться общаться таким образом, чтобы между нами с Риджем не осталось абсолютно никаких барьеров.

– Иногда после концертов Бреннан, если считает девушку симпатичной, то передает ей записку с информацией о его отеле, спрашивая тем самым, не хочет ли она провести с ним время наедине. В пяти случаях из десяти через час они появляются на пороге его гостиничного номера.

– В десяти случаях из десяти, – поправляет Бреннан.

Господи, они с Риджем совершенно разные.

Уоррен закатывает глаза и продолжает:

– Сэди оказалась одной из тех девушек, которым он подсунул записку. Но он не знал, что она была на встрече фанов не как поклонница. Она пришла поговорить с ним о концерте. А вот чего она не знала, так того, что Бреннан после каждого шоу подкидывает кому-то номер своей комнаты с намерением перепихнуться. Она подумала, что он вручил ей записку, потому что хотел поговорить с ней о выступлении в группе в нашем предстоящем туре. Поэтому, когда она появилась в его гостиничном номере той ночью, скажем так, произошла путаница.

Я украдкой смотрю на Бреннана, и он проводит рукой по лицу, как будто ему неловко.

– Чувак, я ненавижу эту историю.

Он может ненавидеть ее сколько хочет, но я чертовски наслаждаюсь рассказом:

– И что случилось потом?

Бреннан воет:

– А мы не можем просто закончить историю на этом месте?

– Нет, – говорит Уоррен. – Вот тут-то все самое интересное произошло.

Бреннан выглядит таким смущенным, но сам продолжает рассказ:

– Скажем так, ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, зачем она здесь, а мне понадобилось больше, чем несколько секунд, чтобы понять, что она здесь не для того, чтобы я снял с нее блузку.

– О, нет. Бедная девочка.

Бреннан скорчил гримасу:

– Бедная моя задница. Я же говорил тебе, что она Сатана. По сравнению с ней Бриджит просто ангел.

– Я все слышала, – кричит Бриджит из своей комнаты.

Бреннан пожимает плечами.

– Это правда.

– Она не так уж плоха, – говорит Прайс Бреннану. – Просто она ненавидит тебя.

– Но... она же не отказывается от вас, ребята, в следующем туре? Значит она не слишком сильно ненавидит тебя, – говорю я.

Бреннан качает головой:

– Нет, она определенно ненавидит меня. Но она невероятно талантлива. Это единственная причина, по которой мы ее приняли.

– У тебя есть какие-нибудь ее песни? – спрашиваю я. – Хочу услышать любую из них.

Бреннан подбегает ближе к нам и, загрузив видео с ютуба, протягивает мне свой телефон. Ридж подхватывает меня и снимает с барной стойки, чтобы расставить тарелки для китайской еды. Я смотрю видео на телефоне Бреннана в полном благоговении. Эта девушка действительно симпатичная. И очень талантливая. Я смотрю первое видео, потом еще одно, а потом и третье, прежде чем понимаю, что на теле Бреннана не дрогнул ни единый мускул. Он может притворяться, что она ему не нравится, но он задерживает дыхание на каждом видео, не отрывая глаз от экрана.

Мы смотрим четвертое видео, когда привозят еду. Все берут тарелки и рассаживаются за столом. Это первое застолье, на котором мы с Риджем вместе как пара. Он сидит рядом со мной, положив левую руку мне на бедро. Мы часто трапезничали за этим столом вместе, но вынуждали себя сидеть как можно дальше друг от друга. Мне так приятно наконец прикоснуться к нему, сесть рядом, и не бороться со всеми чувствами, что росли во мне.

Это так приятно.

Дверь в ванную между прежними спальнями Уоррена и Бриджит распахивается настежь. Бриджит стоит завернутая в полотенце, вся мокрая после душа. Ее взгляд мечется по столу, пока не натыкается на Уоррена, а затем она бросает что-то в него, попадая ему в грудь. Что-то, что бы это ни было, шмякается ему в тарелку. Затем дверь захлопывается.

Все смотрят на Уоррена. Он поднимает кусок того, что она только что бросила в него, и смотрит на это в течение секунды. Потом принюхивается. Он медленно поворачивает голову к Риджу.

– Сыр? Ты подложил сыр в мою душевую?

Я смотрю на Риджа, и он пытается сдержать улыбку.

Уоррен снова нюхает сыр и откусывает от него маленький кусочек. Я прикрываю рот рукой, стараясь не рассмеяться. Неужели он не понимает, что Бриджит пришлось потереть этим куском сыра какую-то часть своего тела, прежде чем она поняла, что это не мыло?

Уоррен кладет сыр на свою тарелку, как будто только что получил комплимент от шеф-повара.

Как бы ни были отвратительны некоторые из их шалостей, мне так не хватало их. Я сжимаю ногу Риджа, чтобы дать понять ему, что нахожу это остроумным.

После ужина я пишу Риджу, что мне пора идти. Завтра у меня длинный рабочий день, и я вернусь домой только после десяти. Я прощаюсь со всеми ребятами, Ридж провожает меня вниз. Когда мы подходим к моей машине, он открывает мне дверь, но не целует на прощание. Он ждет, пока я сяду, а потом подходит к пассажирской стороне и садится.

Он хватает мой телефон, который я только что положила на консоль, и протягивает мне.

РИДЖ: Ты в порядке?

Я киваю, но, кажется, я его не убедила. Я не знаю, как сказать: «Перестань дружить!», не чувствуя себя ни капельки не похожей на Бриджит.

РИДЖ: Тебя это беспокоит?

Даже не требуется уточнять, о чем он говорит. Мы оба понимаем о чем. Но я не знаю, что ему ответить. Я не хочу быть той ревнивой подружкой, которая не согласна ни с чем, но как я могу не ревновать, когда часть меня завидует Мэгги?

РИДЖ: Пожалуйста, будь откровенна, Сид. Я хочу знать, о чем ты думаешь.

Я вздыхаю, благодарная ему за то, что он беспокоится и пытается разобраться в этом, но в то же самое время хочу, чтобы мы смогли сделать вид, будто ничего не случилось.

СИДНИ: Мне неловко. Меня беспокоит, что ты, кажется, очень волнуешься за нее. Но не меньше меня бы беспокоило твоё безразличие. Так что это просто... странно. Думаю, потребуется время, чтобы привыкнуть к этому.

РИДЖ: Я действительно беспокоюсь за неё. И я забочусь о ней. Но я не влюблен в нее, Сидни. Я влюблен в тебя.

Когда я заканчиваю читать его сообщение, он тянется через сиденье и обхватывает мое лицо руками:

– Я люблю тебя.

Искренность в выражении его лица вызывает  во мне улыбку.

– Я тебе верю. Я тоже тебя люблю.

Какое-то мгновение он пристально глядит на меня, отыскивая в моем лице крупицы сомнений. Потом он целует меня. Выйдя из машины, он перепрыгивает через две ступеньки сразу. Достигая вершины, снова пишет мне смс.

РИДЖ: Дай мне знать, когда доберешься домой в целости и сохранности. И спасибо тебе.

РИДЖ: За то, что ты есть.

Когда я поднимаю глаза, он улыбается и исчезает в своей квартире. Я смотрю на его дверь с минуту, а затем бросаю телефон в сумочку, как раз в этот момент кто-то стучит в мое окно. Я подпрыгиваю и прижимаю руку к груди. Затем смотрю в окно и закатываю глаза.

Он, должно быть, шутит.

У окна с водительской стороны стоит и выжидающе смотрит на меня Хантер. Я уже позабыла, что раньше он часто гостил в этом жилом комплексе. Похоже, это означает, что он все еще с Тори. Я пристально вглядываюсь в него и ничего не ощущаю. Даже не злюсь.

Я включаю задний ход в своей машине и сдаю назад, отъезжая от комплекса не оглядываясь. Единственный вариант сейчас – смотреть только вперед.

···

РИДЖ: Ты спишь?

Я смотрю на время отправки его сообщения. Он отправил смс две минуты назад. Я стягиваю полотенце с головы и провожу пальцами по волосам, прежде чем ответить ему.

СИДНИ: Нет. Только что я вышла из душа.

РИДЖ: О, да? Значит, ты голая?

СИДНИ: На мне полотенце. И нет, ты не получишь фотографию.

РИДЖ: Мне не нужна фотография. Я хочу, чтобы ты открыла входную дверь и впустила меня.

Я бросаю взгляд в сторону гостиной, потом снова опускаю глаза на телефон. Он здесь? Я покинула его квартиру всего час назад. Я бросаюсь в гостиную с волнением в животе. Надеюсь, что все в порядке. Разумеется Хантер не натворил глупостей после моего отъезда.

Я смотрю в глазок и вижу, что он смотрит на дверь. Я оставляю свет в гостиной выключенным, так как открываю дверь только в полотенце. Ридж проскальзывает в квартиру. Я закрываю дверь, становится темно, и вдруг я лишаюсь полотенца. Губы Риджа прижались к моим губам, а моя спина – к стене гостиной.

Ридж на самом деле не из тех, кто может запросто заявиться, не предупредив меня заранее, но я не возражаю.

Я отнюдь не против его визита.

Но меня беспокоит то, что он одет, а я нет.

Я стягиваю с него футболку и расстегиваю его джинсы. Его губы повсюду, но руками он крепко держит меня у стены. Сбрасывая штаны, он поднимает меня, я обхватываю ногами его талию. Он направляется в спальню, но понимает, что диван гораздо ближе, поэтому он поворачивается и опускает меня на диван.

Мы все еще целуемся, когда он опускается на меня сверху, а потом оказывается внутри меня, и это невероятно. Я так люблю этого парня.

Он на мгновение перестает целовать меня, так что я откидываю голову на подушку и расслабляюсь, а он целует меня в шею. Когда он снова достигает моих губ, то отстраняется и смотрит на меня сверху вниз. Он откидывает мои волосы назад, и из окна на нас падает ровно столько света, сколько необходимо, чтобы я могла видеть каждую эмоцию, промелькнувшую в его глазах. Он смотрит на меня с таким большим чувством, когда говорит:

– Я люблю тебя, Сидни. – Он замирает, чтобы я сосредоточилась только на его словах и больше ни на чем. – Я люблю тебя сильнее, чем когда-либо кого-либо любил.

Я закрываю глаза, ощущая как его слова обволакивают меня. Я понятия не имела, как же остро нуждалась в этих словах. Они были необходимы мне. И он знает, что я никогда бы не попросила его убеждать меня в этом или сравнивать наши отношения с его предыдущими, но вот он здесь, желая развеять любые сомнения, возникшие у меня, пока я находилась сегодня вечером в его квартире. Я молча повторяю его слова, желая запомнить этот момент навсегда. И это чувство.

«Я люблю тебя сильнее, чем когда-либо кого-либо любил».

Его теплые губы нежно прижимается к моим, а его язык в поисках моего неторопливо скользит между моих губ. Когда я отвечаю на его поцелуй, то обхватываю рукой его волосы и притягиваю к себе так близко, как только могу. В течение следующих нескольких минут Ридж доказывает мне, как много я значу для него, не говоря и не показывая больше ни единого слова.

Проходит несколько минут, но наши губы все еще неразлучны. Каждый раз, когда он пытается перестать целовать меня, он не может исполнить волю. В конце концов, он прижимается лицом к моей шее и вздыхает, уткнувшись лицом мне в кожу.

– Можно я буду спать с тобой этой ночью?

Его вопрос вызывает у меня смех. Не знаю почему. Просто, кажется, именно это и так происходит в данный момент. Как только я киваю, он, хватая меня за руки и притянув к себе, поднимает и несет в спальню. Он кладет меня на кровать, а потом заползает под одеяло и обхватывает меня голыми ногами. Мне нравится, что ни один из нас не одет. Это впервые.

Я целую его в нос и хочу поговорить с ним жестами, но уже темно. Он в свою очередь  не может читать по губам в темноте, поэтому я хватаю свой телефон.

СИДНИ: Это было совершенно неожиданно.

РИДЖ: Предпочитаешь, чтобы твой парень вел себя более предсказуемо?

СИДНИ: Я предпочитаю, чтобы моим парнем был ты. Это реально мое единственное условие. Просто будь Риджем Лоусоном, тогда сможешь встречаться со мной.

РИДЖ: Я довольно хорошо умею быть Риджем Лоусоном. Тебе повезло.

Мы такие притворщики. Я ненавижу и люблю это в нас.

СИДНИ: Спонтанная или предсказуемая, мне нравятся все твои версии.

РИДЖ: Мне тоже нравятся все твои версии. Даже если бы вся остальная наша жизнь была предсказуемой, я бы никогда не устал от тебя. Мы могли бы проживать один и тот же день снова и снова, и я бы просто просил еще.

СИДНИ: Как День Сурка. Я чувствую то же самое.

РИДЖ: Благодаря тебе, ежедневную рутину я жду с нетерпением. Если бы ты сообщила мне, что хочешь вместе прямо сейчас помыть посуду, я бы очень обрадовался.

СИДНИ: А что, если я попрошу тебя постирать вместе со мной? Это бы тебя возбуждало?

Свет от наших телефонов позволяет мне видеть его, когда он смотрит на меня. Он медленно кивает, как будто мысль о стирке вместе со мной заводит его. Я ухмыляюсь и снова смотрю в свой телефон.

СИДНИ: И ты бы с нетерпением ждал и ел один и тот же ужин каждый вечер?

РИДЖ: Да, если бы ел его вместе с тобой.

СИДНИ: И ты смог бы пить один и тот же напиток каждый день?

РИДЖ: Если бы я пил его с тобой, то жаждал его еще и на смертном одре.

СИДНИ: О, это хорошая фраза. Продолжай.

РИДЖ: Если бы я мог слышать музыку, я бы слушал одну и ту же песню снова и снова и никогда не уставал от нее, пока слушал бы ее с тобой.

Я смеюсь.

СИДНИ: Я смотрю, ты, как и прежде, не растерял самоиронии по поводу своей глухоты.

Ридж протягивает руку и касается моих губ.

– И у тебя такая же красивая улыбка, как всегда. – Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, но его глаза становятся напряженными, когда он смотрит на мой рот. – Та же улыбка... тот же смех, – он убирает руку от моих губ и поднимает ее. – Это похоже на песню, – говорит он. Как только он это произносит, то отворачивается и включает лампу. – Бумага? – он открывает верхний ящик тумбы. Он не находит листы бумаги, но находит ручку. Он смотрит на меня с настойчивым выражением лица. – Мне нужна бумага.

Я поднимаюсь с кровати и бегу к письменному столу. Я достаю блокнот и книгу, чтобы он подложил ее в качестве стола. Он выхватывает их у меня из рук еще до того, как я сажусь обратно на кровать, и начинает писать стихи. Я так скучала по этому зрелищу. Он пишет несколько фраз, а я склоняюсь над его плечом и наблюдаю за ним.

Тот же диван,

Те же напитки, когда мы встречаемся.

Та же улыбка, тот же смех.

Ты же знаешь, что мне этого всегда мало.

Он замолкает на мгновение, потом смотрит на меня. Он улыбается и протягивает мне ручку:

– Твой ход.

Как в старые добрые времена. Я беру ручку и блокнот и на мгновение задумываюсь, прежде чем добавить свои собственные строки.

Та же одежда на полу,

Та же собака у нашей двери,

Та же комната, та же кровать,

Я ни на что это не променяю.

Он смотрит на текст песни, когда спрыгивает с кровати и начинает осматривать пол.

– Джинсы? – говорит он.

Я указываю на гостиную. Он кивает, словно  забыл, как мы пришли в мою спальню голыми. Он показывает через плечо: «Гитара, моя машина». Он выбегает из комнаты, и через минуту я слышу, как он выходит через парадную дверь. Я смотрю на страницу и снова перечитываю текст. Когда он возвращается в спальню с гитарой, я успеваю написать еще два предложения.

Все меняется,

Но ты, детка, неизменна,

Словно высечена на камне.

Он кладет гитару на кровать и просматривает текст песни, затем жестом просит ручку. Он вырывает ручку и начинает писать аккорды и ноты на другой странице. Это моя любимая часть. Волшебство – наблюдать, как он слышит песню, которая пока не имеет звучания и вообще не существует. Стержень бешено летает по бумаге. Он снова вытаскивает перед собой текст песни и начинает в него добавлять.

Такое чувство, что мы сделали это.

У нас есть что-то свое.

Может быть, это слишком предсказуемо.

Но я не жалуюсь.

Вместе с тобой,

Быть вместе с тобой -

Это нечто большее,

Нечто большее.

Он протягивает мне блокнот и ручку и берет свою гитару. Он начинает играть, а я читаю текст песни, удивляясь, как он делает это с такой невероятной легкостью. Вот так запросто он создал новую песню. Целая песня, состоящая всего из нескольких фраз и небольшого вдохновения.

Я начинаю писать еще один куплет, пока он играет аккорды.

Те же песни в машине,

Нам не нужно заходить слишком далеко.

Я не брошу тебя одну.

Оставайся такой же, детка.

Я всегда знал, что

Все меняется,

Но ты, детка, неизменна,

Словно высечена на камне.

Такое чувство, что мы сделали это.

У нас есть что-то свое.

Возможно, все слишком предсказуемо,

Но я не жалуюсь.

Быть вместе с тобой -

Вот все, что мне нужно.

Это нечто большее,

Нечто большее.

Когда я заканчиваю писать припев, он все перечитывает. Затем он протягивает мне текст песни и откидывается на спинку кровати. Он жестом приглашает меня сесть между его ног, так что я подползаю и поворачиваюсь к нему спиной, а он притягивает меня к себе и обхватывает нас своей гитарой. Ему даже не нужно просить меня спеть эту песню. Он начинает играть, прислонив свою голову к моей, и я начинаю петь песню для него, чтобы он мог ее усовершенствовать.

В первый раз, когда он играл для меня, мы сидели именно так. И точно так же, как в тот первый раз, я испытываю трепет. Его сосредоточенность восхищает, и то, как он создает такую красивую мелодию, хотя даже не слышит ее, мешает мне сконцентрироваться на тексте песни. Я хочу повернуться и посмотреть, как он играет. Но мне очень нравится, как мы вместе лежим на кровати, и я прижимаюсь к нему под гитарой, а он, время от времени, целует меня в макушку.

С ним я могла бы заниматься этим каждую ночь и все еще желать того же самого.

Мы поем и играем песню примерно раза три, он делает паузы, чтобы записать пометки между каждым прогоном. После заключительного четвертого раза он бросает ручку на пол и отодвигает гитару на другую сторону кровати. Потом он поворачивает меня так, что я оказываюсь у него на коленях. Мы оба улыбаемся.

Одно дело, когда человек находит свое увлечение, но совсем другое, когда он может разделить любимое занятие с другим таким же увлеченным человеком.

Это интересно и мощно, и, кажется, мы оба впервые осознаем, что хотим делать это вместе все время. Писать песни, целоваться, заниматься любовью, вдохновляться на написание новых песен.

Ридж целует меня.

– Теперь это моя новая любимая песня.

– И моя тоже.

Он скользит обеими руками по моим щекам и на секунду прикусывает губу. Затем он прочищает горло:

– Ты и я... все, что мне нужно...

О, Господи! Он поет. Ридж Лоусон поет мне песню. И хоть он ужасно фальшивит, но слезы катятся из моих глаз, потому что это самое прекрасное, что я когда-либо видела, слышала и чувствовала.

Он вытирает мою слезу большим пальцем и улыбается:

– Все так плохо, да?

Я смеюсь и качаю головой, а потом целую его крепче, чем когда-либо, потому что сейчас я никак не могу выразить словами свою любовь к нему. Вместо этого я люблю его молча. Не прерывая поцелуй, он протягивает руку за спину и выключает лампу. Он натягивает на нас одеяло, а затем кладет мою голову себе под подбородок и обнимает меня.

Ни один из нас даже не произносит: «Я люблю тебя», прежде чем заснуть.

Иногда двух людей объединяет молчание, которое ощущается так глубоко и так мощно, что простая фраза, такая как «я люблю тебя», рискует потерять все прежнее значение, если произнести ее вслух.

Глава 5

Мэгги

Я откусила от своего бургера всего три кусочка, но уже отодвигаю тарелку и откидываюсь назад.

– Не могу доесть, – бормочу я, откидывая голову на спинку стула. – Извини.

Джейк смеется.

– Ты впервые прыгнула с парашютом, а потом целый час гоняла на машине кругами. Я удивлен, что ты вообще смогла что-то проглотить.

Он говорит это с пустой тарелкой, стоящей перед ним, пока допивает молочный коктейль. Похоже, когда привыкаешь выпрыгивать из самолетов и кататься на гоночных автомобилях, адреналин уже не оказывает такого влияния, чтобы чувствовать, как мир вращается в животе.

– Зато было весело, – говорю я с улыбкой. – Не каждый день я вычеркиваю из своего списка сразу два пункта.

Он отодвигает обе наши тарелки к краю стола и наклоняется вперед.

– И что же еще есть в твоем списке?

– Вегас. Северное сияние. Париж. Вполне заурядные желания.

Я не могу признаться ему о надежде, что он будет номером восемь в моем списке. Мы сегодня так хорошо повеселились, что я хотела бы все повторить. Но я не могу просто потому, что нам было так весело сегодня вечером. Я провела всю свою взрослую жизнь в отношениях. И больше этого не хочу. Даже несмотря на то, что он слишком хорош, чтобы быть реальным человеком.

– Почему же ты не женат? – спрашиваю я его.

Он закатывает глаза, как будто этот вопрос смущает его. Он ставит перед собой стакан с водой и отпивает из него, чтобы еще несколько секунд не отвечать на вопрос. Когда он выпускает соломинку из губ, то пожимает плечами.

– А почему бы и нет.

Я смеюсь. Полагаю, моя реакция вполне ожидаема. Парящий в небе, гоняющий на Тесле симпатичный кардиолог не сидит дома вечерами по пятницам.

– Ты что, казанова?

Он качает головой.

– На самом деле все наоборот. У меня только что закончились отношения, которые длились очень долго.

Я не ожидала такого ответа.

– Как долго ты с ней встречался?

– Двенадцать лет.

Я бормочу, кашляя:

– Двенадцать лет? Сколько же тогда тебе лет?

– Двадцать девять. Я начал встречаться с ней еще в школе.

– Могу я спросить, почему вы расстались или ты хочешь сменить тему разговора?

Джейк качает головой:

– Я не против поговорить об этом. Я съехал примерно полгода назад. Вообще-то мы были помолвлены. Я сделал ей предложение четыре года назад. Мы откладывали свадьбу, потому что ждали, пока закончим ординатуру.

– Она тоже врач?

– Онколог.

Чёрт побери. Я вдруг чувствую себя такой... зеленой.

Я только-только защитила диплом, а тут он с бывшей невестой, с которой вместе учился в медицинском университете, спасают жизни. Я подношу стакан к губам и делаю глоток, пытаясь запить собственную неуверенность в себе.

– Это было обоюдное решение? – спрашиваю я его.

Он резко опускает взгляд на свои руки. В следующее мгновение муки совести мелькают на его лице прежде, чем он отвечает:

– Не совсем так. Примерно через двенадцать лет я понял, что не хочу провести с ней всю оставшуюся жизнь. Я знаю, это звучит ужасно, особенно после того, как я жил с ней довольно долго. Но по какой-то причине выбор расстаться казался намного привлекательнее, чем провести с ней остаток жизни.

Почему мне близко все, что он говорит? Я ловлю себя на том, что мне хочется поднять руку и провозгласить: «Аминь», как в церкви.

– Я абсолютно понимаю, каким трудным это было решение.

Джейк наклоняется вперед и складывает руки на столе. Он на мгновение задумчиво наклоняет голову, а затем говорит:

– Я много размышлял, прежде чем порвал с ней. Помню, как спрашивал себя, о чем я буду жалеть больше. Закончить что-то хорошее, боясь потом раскаяния? Или провести остаток жизни в сожалениях о том, что у меня не хватило мужества завершить что-то просто из-за страха разочароваться? Я сожалел бы в любом из этих вариантов, поэтому я решил прекратить отношения. И это было нелегко. Но я скорее пожалею о том, что сделал, чем о том, что не сделал.

Я пристально смотрю на него, но мне приходится отвести свой взгляд, потому что во мне снова возникает то чувство желания, чтобы он был не просто парнем на одну ночь.

– Как долго ты встречалась со своим парнем? – спрашивает он.

– Почти шесть лет.

– Вы расстались по твоей инициативе?

Я на мгновение задумываюсь над его вопросом. Глядя со стороны, я бы сказала, что да. Но зная ситуацию изнутри... не совсем уверена.

– Не знаю, – признаюсь я. – Он влюбился в другую девушку. И это не было похоже на какой-то бурный скандальный роман. Он хороший человек и в конце концов выбрал бы меня. Но он сделал бы свой выбор по неправильным причинам.

Джейк выглядит удивленным.

– Он изменил тебе?

Я ненавижу это слово. Я ловлю себя на том, что качаю головой, хотя он так и поступил. Ридж изменил мне. Это выставляет его изменщиком, но все не совсем так.

– Измена – это такой уродливый термин для обозначения того, что произошло, – на мгновение задумываюсь об этом, помешивая соломинкой напиток в своем стакане. Затем я смотрю на Джейка и говорю, – Он... связан с ней на более глубоком духовном уровне. Называть его изменщиком – это оскорбление, которого он не заслуживает. Он пересек черту с кем-то, с кем почувствовал связь. Мы просто оставили все как есть.

Джейк некоторое время наблюдает за мной, читая выражение моего лица.

– Ты можешь не говорить об этом, если не хочешь. Я просто нахожу очаровательным, что ты говоришь так, будто не ненавидишь его.

Я улыбаюсь.

– Он один из моих лучших друзей. И он старался поступить по чести. Но иногда правильное оказывается неправильным.

Джейк борется с улыбкой, как будто он впечатлен этим разговором, но не хочет показывать этого. Мне это нравится. Мне нравится, что он мне интересен. И мне нравится, что я ему интересна.

Он все еще смотрит на меня, как будто хочет услышать больше, поэтому я продолжаю:

– Ридж пишет песни для группы. Около двух лет назад группа выпустила новую песню, и я никогда не забуду, как впервые услышала ее. Ридж всегда присылал мне песни перед их записью, но по какой-то причине он никогда не присылал мне конкретно эту песню. После того, как я скачала ее и прослушала, я сразу поняла, почему он никогда не отправлял мне ее. Все потому, что он написал ее о нас.

– Песня о любви?

Я качаю головой:

– Нет. Все как раз наоборот. Что-то вроде песни о разлуке влюбленных, о паре, которой нужно было расстаться, но они не знали, как это сделать. Только услышав эту песню, я поняла, что он чувствует то же самое, что и я. Но в то время ни один из нас не был в состоянии признаться в этом друг другу.

– Ты когда-нибудь спрашивала его об этом?

– Нет. Мне и не нужно было этого делать. Я поняла, что это про нас, как только услышала первую строчку.

– И что это была за строчка?

– «Я все думаю, почему не могу с тобой распрощаться».

– Вау, – говорит Джейк, откидываясь назад. – Это определенно говорит само за себя.

Я киваю.

– Я не знаю, почему мы так долго ждали, чтобы положить этому конец. Наверное, все так, как ты сказал. Между нами все было хорошо, но я знала, что он нашел нечто прекрасное в другой девушке. И он заслуживал большего, чем просто хорошо.

Джейк со стоическим выражением лица молча наблюдает за мной в течение нескольких секунд. Но потом он улыбается и качает головой.

– Сколько же тебе лет?

– Двадцать четыре.

Он изображает гримасу, как будто впечатлен.

– Ты еще слишком молода, чтобы так хорошо разбираться в жизни.

От его комплимента я расплываюсь в улыбке.

– Да, но моя жизнь короче, чем у всех остальных. Мне приходится многое втискивать в меньшие временные рамки.

Я почти жалею, что пошутила насчет смертельной болезни, но это его нисколько не пугает. На самом деле, шутка вызывает у него усмешку. Боже, я ненавижу то, как сильно он мне уже нравится.

– Это твое первое свидание после Риджа? – спрашивает он.

Я киваю, и он говорит:

– Мое тоже.

Я на мгновение задумываюсь. Раз он не ходил на свидания после расставания, следовательно, он не встречался с другими девушками со школы. И я, наверное, не должна была открывать рот, но предложение уже звучит:

– Если ты встречался со своей бывшей двенадцать лет, это значит, что ты был только...

– С ней, – говорит он как ни в чем не бывало. – Совершенно верно.

И вот мы здесь, за ужином на первом свидании, каким-то образом обсуждаем своих бывших. И почему-то этот разговор совсем не вызывает дискомфорта. Болтать с ним на самом деле увлекательно. За весь вечер не случилось ни одной неловкой минуты. Даже когда я вела его машину со скоростью сто шестьдесят километров в час по кругу гоночной трассы, в нашем взаимопонимании тоже не было пауз.

Пару раз за сегодняшний вечер мне казалось, что он может поцеловать меня, и я бы непременно позволила ему это, но он ухмылялся и отходил от меня, словно наслаждаясь ощущением пытки. Что ж, неудивительно. Он любитель острых ощущений. Адреналин и влечение ощущаются тесно связанными.

Он смотрит на меня прямо сейчас, а я смотрю на него, и я не знаю точно, что именно привлекает меня в этот момент. Немного адреналина. Притяжение. Может даже безрассудная страсть. Что бы это ни было, у меня плохое предчувствие. Я знаю Джейка не достаточно хорошо, но думаю, что его выразительный взгляд говорит о том, что он чувствует то же самое.

Я прерываю зрительный контакт с ним и откашливаюсь.

– Джейк... – я поднимаю глаза и снова встречаюсь с ним взглядом. – Я не хочу никаких отношений. Совсем. Даже на расстоянии.

Мои слова не оказывают на него никакого заметного влияния. Он просто поджимает губы и через мгновение спрашивает: