Текст книги "Может сейчас"

Автор книги: Колин Гувер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Наконец Сидни и Ридж стали парой официально, и на самом деле все может сложиться идеально. Тем более, бывшая девушка Риджа Мэгги собирается жить на полную катушку: во время прыжков с парашютом она познакомилась с Джейком, и тот заинтересовался Мэгги, как и она им. Но когда ее болезнь вновь напоминает о себе, Мэгги из страха дает парню отворот поворот, и обращается за помощью к самому близкому ей человеку Риджу…

Что важнее – дружба, верность или любовь?

Коллин Гувер и Гриффин Питерсон вновь сотрудничают, чтобы подарить поклонникам «Может, однажды» возможность вернуться в музыкальный мир Риджа и Сидни.

И Мэгги.

И еще Уоррена и Бриджит.

Это продолжение бестселлера по версии NYT следует читать после «Может, однажды» и новеллы спин-офф «Может, нет».

От автора

Я уже скучаю по ним! Эта серия занимает огромное место в моем сердце, и вряд ли я чувствовала бы себя подобным образом, если бы не вы. Читатели. Особенно те из вас, кто следил за тем, как я писала это на ватпаде. Ваше переживание, гнев и радость по поводу персонажей – вот что побудило меня написать эту часть и (наконец) завершить их историю.

Когда я дописала «Может, однажды», то почувствовала, что история Риджа и Сидни закончилась. Но в глубине моей души всегда жила Мэгги, я знала, что ее судьба не упакована красивым розовым бантом. Я чувствовала, что должна вернуться к жизни этих персонажей и выяснить, как же они все вместе собираются вписаться в одну общую картину. Я надеюсь, что вам, ребята, понравилось следить за ними так же, как мне понравилось писать о них.

Может сейчас

Пролог

Мэгги

Я кладу ручку на лист бумаги. Рука слишком сильно дрожит, чтобы я могла закончить заполнять его, поэтому я несколько раз быстро вдыхаю, пытаясь успокоится.

Ты сможешь это сделать, Мэгги.

Я снова беру ручку, но теперь, кажется, рука дрожит пуще прежнего.

– Позволь, я помогу тебе с этим.

Я поднимаю глаза и вижу улыбающегося инструктора по прыжкам в тандеме. Он хватает ручку и документы и садится на стул справа от меня.

– Новички обычно сильно нервничают. Будет проще, если ты просто дашь мне заполнить бумаги, потому что твой почерк, походу, будет неразборчивым. Ты ведешь себя так, будто собираешься прыгать из самолета, – смеется он.

Я сразу же успокаиваюсь от его неспешной улыбки, но снова начинаю нервничать, понимая, какая я ужасная лгунья. Врать в медицинском разделе анкеты было бы намного легче, заполняй я его сама. Не уверена, что смогу вслух солгать этому парню.

– Спасибо, но я сама могу заполнить, – я пытаюсь забрать документы, но парень убирает их подальше от меня.

– Не так быстро, – он мельком смотрит на мою анкету, – Мэгги Карсон.

Он протягивает мне руку, все еще держа документы так, чтобы я не смогла дотянуться до них:

– Я Джейк, и если ты планируешь прыгать из самолета с высоты десять тысяч футов вместе со мной, то самое меньшее, что я могу сделать для тебя – это помочь заполнить твою анкету.

Я пожимаю ему руку. Сила его рукопожатия впечатляет, и я немного успокаиваюсь, от осознания того, что именно этим рукам собираюсь доверить свою жизнь.

– Сколько прыжков в тандеме ты уже совершил? – спрашиваю я его.

Он ухмыляется, затем снова возвращается к анкете, и начинает листать страницы.

– С тобой будет пятисотый прыжок.

– Пять сотен? Правда? Это впечатляет. Почему ты это не празднуешь?

Он снова смотрит мне в глаза, и перестает улыбаться:

– Ты спросила, сколько раз я уже прыгал. Не хочу отмечать заранее.

Я судорожно сглатываю. Он смеется и толкает меня в плечо:

– Я шучу, Мэгги, расслабься. Ты в надежных руках.

Я улыбаюсь и одновременно еще раз глубоко вдыхаю. Он пролистывает анкету.

– Какие-нибудь медицинские противопоказания? – спрашивает он, уже прижимая ручку к квадратику с надписью «Нет».

Я не отвечаю. Тишина заставляет его поднять глаза и повторить:

– Медицинские противопоказания? Недавние болезни? Какие-нибудь сумасшедшие бывшие парни, о которых мне следует знать?

Я улыбаюсь его последнему замечанию и качаю головой:

– Никаких сумасшедших бывших. Только один потрясающий настоящий напротив меня.

Он улыбается.

– А что насчет первой части вопроса? Медицинские противопоказания?

Джейк ждет моего ответа, но я ничего не могу произнести, в воздухе повисает нервная пауза. Он сужает глаза и наклоняется немного вперед, внимательно вглядываясь в меня. Он смотрит на меня так, словно пытается найти ответы не только на ту анкету, что держит в руках.

– Смертельно больна?

Я пытаюсь сдержать дрожь.

– Не совсем так.

Он наклоняется еще ближе, глядя на меня с искренней обеспокоенностью.

– Так в чем же дело, Мэгги Карсон?

Я даже не знаю его, но есть в нем что-то успокаивающее, что заставляет довериться ему. Опускаю взгляд на свои руки, скрещенные на коленях.

– Ты, наверное, не позволишь мне прыгать, если я тебе скажу.

Он наклоняется ухом к моему рту.

– Если ты произнесешь это тихо, то есть шанс, что я даже не расслышу тебя, – говорит он приглушенным голосом. Волна его теплого дыхания касается моей ключицы, и я тут же покрываюсь мурашками. Он слегка отстраняется и смотрит на меня, ожидая ответа.

– Муковисцидоз, – говорю я. Не уверена, знает ли он что это такое, но, если я буду говорить спокойно, может он и не станет вдаваться в подробности.

– Как у тебя обстоят дела с уровнем кислорода?

Похоже, он все же знает, что это такое.

– Пока все хорошо.

– У тебя есть разрешение врача?

Я отрицаю, качая головой.

– Это спонтанное решение, иногда я бываю немного импульсивной.

Ухмыляясь, он снова смотрит на бланк и ставит галочку напротив «Нет». Он бросает на меня взгляд.

– Ну, тебе повезло, потому что я врач. Но если сегодня ты умрешь, я всем буду говорить, что ты солгала в этой графе.

Я смеюсь и киваю в знак согласия, удивленная, что он готов не обращать на это внимание, хотя знаю, насколько это важно.

– Спасибо.

– За что? Я ничего такого не сделал.

От его слов я вновь улыбаюсь. Он продолжает читать анкету, и я честно отвечаю на все вопросы, пока мы, наконец, не добираемся до последнего.

– Ладно, заключительный вопрос, – говорит он. – Почему ты хочешь прыгнуть с парашютом?

Я наклоняюсь над ним, чтобы взглянуть на бланк.

– Там действительно есть такой вопрос?

Он указывает в анкету:

– Да. Прямо здесь.

Я замечаю и отвечаю прямо:

– Наверное, потому что умираю. У меня есть длинный перечень того, что хочу успеть сделать.

Его глаза напрягаются, будто мой ответ расстроил его. Он снова опускает взгляд на бланк, а я, наклонив голову, глядя через его плечо, наблюдаю, как он пишет совсем другой ответ: «Я хочу прыгнуть с парашютом, чтобы насладиться жизнью на полную катушку».

Он протягивает мне бланк и ручку.

– Распишись здесь, – он указывает на нижнюю часть страницы.

После того, как я подписываю анкету и возвращаю ему, он встает и протягивает мне руку.

– Пошли упаковывать наши парашюты, пятисотая.

***

– Ты на самом деле доктор? – ору я, стараясь перекричать рев мотора. Мы сидим напротив друг друга в маленьком самолете. Он так широко улыбается, что видны все его ровные белоснежные зубы. Готова поспорить, что он на самом деле дантист.

– Кардиолог! – кричит он. Он обводит рукой салон самолета. – Я делаю это ради забавы!

Кардиолог, который в свободное время прыгает с парашютом? Впечатляет.

– А твоя жена не переживает, что ты занят этим? – кричу я.

О, Боже. Вопрос прозвучал явно глупо.

Я съеживаюсь от того, что произнесла его вслух. Я никогда не умела флиртовать.

Он наклоняется вперед и кричит:

– Что?

Он что собирается заставить меня это повторить?

– Я говорю, не переживает ли твоя жена, что ты все время этим занят?

Он качает головой и, касаясь кнопки, отстегивает ремни безопасности, а затем садится рядом со мной.

– Здесь слишком громко! – кричит он, обводя рукой салон самолета. – Повтори еще раз!

Я закатываю глаза и начинаю спрашивать его снова:

– Твоя... жена...

Он смеется и на мгновение прижимает палец к моим губам. Мое сердце, реагируя на это движение, колотится так быстро, что я прямо сейчас готова выпрыгнуть из этого самолета.

Он убирает руку и наклоняется ко мне.

– Я шучу, – говорит он. – Ты выглядела такой смущенной после того, как спросила это в первый раз, что мне захотелось заставить тебя повторить это снова.

Я хлопаю его по руке.

– Негодяй!

Он смеется и встает, затем, расстёгивая мой ремень безопасности, тянет меня вверх.

– Готова?

Я киваю, но это ложь. Я просто в ужасе. И если бы не тот факт, что этот парень – врач, и что он прыгает ради удовольствия, а еще он очень привлекательный, я бы, наверное, сдрейфила прямо сейчас.

Он разворачивает меня спиной к своей груди, и соединяет наши страховочные ремни. Закрыв глаза, я чувствую, как он натягивает не меня очки. Через несколько минут, закончив все приготовления, он направляет меня вперед, хватаясь за обе стороны выхода. Я смотрю вниз буквально на облака.

Я снова крепко зажмуриваю глаза, как раз, когда он приближает свои губы к моему уху.

– У меня нет жены, Мэгги. Единственное, что я люблю – это жизнь.

Я почему-то улыбаюсь в один из самых страшных моментов моей жизни. Его признание стоило тех трех раз, когда он заставил меня повторять мой нелепый вопрос.

Я крепче сжимаю ремень безопасности. Он обнимает меня и опускает вниз мои руки.

– Еще шестьдесят секунд, – говорит он. – Можешь сделать мне одолжение?

Я киваю, слишком напуганная, чтобы отказать ему прямо сейчас, когда я практически отдала свою судьбу в его руки.

– Если мы доберемся до земли живыми, ты позволишь мне пригласить тебя на ужин, отпразднуем, что ты у меня пятисотая?

Я смеюсь над двойным смыслом с сексуальным подтекстом его вопроса и оглядываюсь через плечо.

– Разве инструкторам разрешается встречаться со своими учениками?

– Не знаю, – говорит он со смехом. – Большинство моих учеников – мужчины, и у меня никогда не возникало желания пригласить кого-нибудь из них на свидание.

Я снова смотрю прямо перед собой.

– Я отвечу, когда мы благополучно приземлимся.

– Справедливо, – Джейк подталкивает меня, делая шаг вперед. Переплетая наши пальцы, он разводит руки в стороны.

– Ну что, пятисотая, готова?

Я киваю, пульс начинает биться еще быстрее, грудь сжимается от поглощающего меня страха несмотря на то, что я здесь по своей воле. Я ощущаю ветер и его дыхание на своей шее, когда он направляет нас к самому краю открытого люка.

– Я знаю, ты сказала, что хочешь прыгнуть с парашютом, потому что умираешь, – говорит он, сжимая мои руки. – Но это не смерть, Мэгги! Это и есть жизнь!

С этими словами он толкает нас обоих вперед и... мы прыгаем.

Глава 1

Сидни

Открыв глаза и перевернувшись, я обнаруживаю, что вторая половина кровати пуста. Я хватаю подушку, на которой спал Ридж, и притягиваю ее к себе. Она все еще пахнет им.

Это был не сон. Слава Богу.

Я все еще не могу прийти в себя после вчерашнего вечера, вспоминая концерт, который он организовал вместе с Бреннаном и Уорреном, и песни, которые он написал для меня. Мы наконец-то смогли рассказать друг другу о том, что на самом деле чувствовали, не испытывая при этом вины.

Может быть, именно отсюда пришло это новое чувство покоя – отсутствие всей той вины, которую я ощущала в его присутствии. Трудно было влюбиться в того, кто был привязан к кому-то другому. Еще труднее было помешать этому случиться.

Я поднимаюсь с кровати и осматриваю комнату. Футболка Риджа лежит рядом с моей на полу, значит он все еще здесь. Выходя из своей спальни, я немного нервничаю, прежде чем увижу его. Не знаю почему. Может потому, что теперь он мой парень, и едва ли прошла половина суток, чтобы успеть свыкнуться со всем этим. Это так... официально. Понятия не имею, на что это будет похоже, какой будет наша совместная жизнь. Но я пребываю в нервно-возбужденном состоянии.

Подняв его футболку с пола, я натягиваю ее на себя. Делаю крюк в ванную, чтобы почистить зубы и умыться, поправить прическу перед тем, как выйти в гостиную, хотя Ридж видел меня разной. Раньше мы были соседями по комнате, и он видел меня и в ужасных состояниях.

Когда я открываю дверь в гостиную, то застаю его здесь – он сидит за столом с блокнотом и моим ноутбуком. Прислонившись к дверному косяку, я некоторое время наблюдаю за ним. Не знаю, что по этому поводу думает он, но мне нравится беззастенчиво наблюдать за ним, а он не слышит, как я вхожу в комнату.

В какой-то момент он раздраженно проводит рукой по волосам, и по тому, как Ридж напряжен в плечах, делаю вывод, что он сосредоточен. Полагаю, это все из-за работы.

В конце концов он замечает меня. И от того, что он видит меня в дверном проеме, кажется, расслабляется, и это полностью растворяет мое напряжение. Улыбаясь, он вглядывается в меня, а потом кидает ручку на блокнот. Он отодвигает свой стул, чтобы встать, а затем идет через гостиную. Подойдя, он хватает меня и притягивает к себе, прижимаясь губами к моей макушке.

– Доброе утро, – говорит он, чуть отстраняясь.

Я никогда не устану слушать, как он разговаривает. Я улыбаюсь ему и показываю знаками: «Доброе утро».

Он смотрит на мои руки, а потом снова на меня:

– Это чертовски сексуально.

Я ухмыляюсь:

– Ты разговариваешь чертовски сексуально.

Он целует меня, потом отстраняется и направляется к столу. Он хватает свой телефон и пишет мне смс.

РИДЖ: У меня сегодня куча работы, и мне очень нужен мой собственный ноутбук. Я думаю вернуться в свою квартиру, чтобы ты могла собраться на работу. Хочешь, я приду сегодня вечером?

– Я проезжаю мимо твоего дома по дороге с работы. Могу заехать к тебе вечером.

Ридж кивает и берет блокнот, в котором что-то писал, закрывает ноутбук и возвращается ко мне. Обхватывая меня одной рукой за талию, он притягивает к себе и прижимается губами к моим губам. Я целую его в ответ, и мы не останавливаемся, даже когда я слышу, как он бросает блокнот на стойку. Подхватив меня обеими руками, он пересекает гостиную, и через несколько секунд опускает меня на диван, а затем оказывается на мне, и я почти уверена, что меня уволят на этой неделе. Я никак не могу сказать ему, что уже опаздываю на работу, хотя я скорее брошу работу, чем перестану его целовать.

Я слишком драматизирую, не хочу, чтобы меня уволили. Но я так долго этого ждала, что не хочу, чтоб он уходил. Обещаю себе, что перестану целовать его и буду собираться на работу, когда досчитаю до десяти. Но вот я добираюсь до двадцати пяти, прежде чем наконец-то оторваться от него. Он отстраняется, улыбаясь мне сверху вниз.

– Я знаю, – говорит он, – работа.

Я киваю и делаю все возможное, чтобы показать то, что говорю. Знаю, у меня не все получается, но я произношу слова, которые пока не знаю, как показать.

– Тебе следовало бы выбрать предстоящие выходные, чтобы соблазнить меня, а не рабочие будни.

Ридж улыбается:

– Я не мог ждать так долго.

Он целует меня в шею, а затем скатывается  с меня, чтобы я могла встать, но останавливается и испытующе смотрит на меня.

– Сид, – говорит он. – Ты...чувствуешь... – он делает паузу, затем достает свой мобильный телефон.

Между нами все ещё существует огромный барьер в общении, потому что он пока некомфортно чувствует себя, произнося длинные предложения вслух, а я недостаточно знаю язык жестов, чтобы вести полноценный разговор в приличном темпе. Я уверена, что до тех пор, пока мы оба не станем говорить лучше на языке друг друга, эсэмэски останутся основной формой нашего общения. Я смотрю, как он пишет сообщение, а потом сигналит мой телефон.

РИДЖ: Как ты себя чувствуешь теперь, когда мы наконец-то вместе?

СИДНИ: Невероятно. А как ты себя чувствуешь?

РИДЖ: Невероятно. И... свободно? Это то слово, которое я ищу?

Я все еще читаю и снова перечитываю его текст, когда он тут же начинает печатать следующий. Он качает головой, будто не хочет, чтобы я неправильно поняла его предыдущее сообщение.

РИДЖ: Я не имею в виду свободу в том смысле, что мы не были свободны до того, как воссоединились прошлой ночью. Или что я чувствовал себя связанным, когда был с Мэгги. Это просто...

Он делает паузу на мгновение, но я пишу ему прежде, чем он отвечает, потому что я почти уверена, что знаю, о чем он пытается мне сказать.

СИДНИ: Ты с самого детства живешь для других. И решение быть со мной, стало своего рода выбором эгоиста. Ты никогда ничего не делал для себя. Иногда, ставя себя на первый план, можно почувствовать освобождение.

Он читает мое сообщение, и как только наши глаза встречаются, я вижу, что мы на одной волне.

РИДЖ: Совершенно верно. Быть с тобой – это первое решение, которое я принял просто потому, что хотел этого для себя. Наверное, я не должен чувствовать себя так хорошо из-за этого. Но я чувствую себя хорошо.

Несмотря на то, что он говорит это так, будто наконец сделал правильный выбор, между его нахмуренными бровями видна морщинка, указывающая, что его чувства все же сопровождаются чувством вины. Я протягиваю руку и разглаживаю складку, а затем обхватываю ладонью его лицо.

– Не чувствуй себя виноватым. Все хотят, чтобы ты был счастлив, Ридж. Особенно Мэгги.

Он слегка кивает и целует внутреннюю сторону моей ладони.

– Я люблю тебя.

Он произносил эти слова много раз прошлой ночью, но, услышав их снова, я чувствую, что слышу их словно впервые. Я улыбаюсь и вырываю свою руку из его ладони, чтобы показать: «Я тоже тебя люблю».

Все это кажется таким нереальным: он действительно здесь со мной после стольких месяцев вожделения. И он прав. Без него мне было так плохо, но теперь, когда он рядом, я чувствую себя освобожденной.

И я понимаю, он только что сказал это, потому что чувствовал, его жизнь с Мэгги была не совсем тем, чего он хотел на самом деле. Он любил ее. Любит ее. Его нынешние ощущения – это результат того, как он жил, учитывая интересы других людей, а не свои собственные. Но я думаю, он не сожалеет ни о чем. Просто Ридж такой, какой есть. И хотя меня, в конце концов, он выбрал из эгоистичных соображений, я знаю, что он все тот же самоотверженный человек, каким всегда был, и его чувство вины не пройдет до конца. Но иногда человек должен ставить на первое место себя. Ведь если жить не для себя, то невозможно стать лучше для окружающих.

– О чем ты думаешь? – спрашивает он, откидывая мои волосы назад.

Я качаю головой:

– Ни о чем. Просто... – я не знаю, как показать то, что хочу сказать, поэтому снова хватаю телефон.

СИДНИ: Все это кажется нереальным. Я все еще пытаюсь поверить во все это. Прошлая ночь была совершенно неожиданной. Я уже начала убеждать себя, будто ты решил, что мы не сможем быть вместе.

Ридж устремляет взгляд на меня, и тихонько смеется, как будто мои слова совершенно абсурдны. Затем он наклоняется вперед, и, прежде чем ответить, дарит мне самый нежный, самый сладкий поцелуй.

РИДЖ: Я три месяца кряду не мог заснуть. Уоррен буквально заставлял меня есть, потому что я все время нервничал. Я думал о тебе каждую минуту каждого дня. Но я вынужден был держаться на расстоянии, потому что ты просила дать нам время, чтобы  во всем разобраться. И хотя это убивало меня, я понимал, что ты была права. Поскольку я не мог быть с тобой, я писал песни о тебе.

СИДНИ: Есть ли какие-нибудь песни, которые я еще не слышала?

РИДЖ: Вчера вечером я сыграл тебе все свои новые песни. Но одну из новых не закончил. Я застрял, потому что текст песни был не совсем точный. Но прошлой ночью, после того как ты уснула, слова песни полились сами собой. Как только я перенёс их на бумагу, то сразу отправил Бреннану.

Минувшей ночью он написал целую песню после того, как я уснула? Я прищуриваюсь, глядя на него, а затем спрашиваю:

– Ты вообще спал?

 Он пожимает плечами.

– Высплюсь позже, – отвечает он, проводя большим пальцем по моей нижней губе. – Следи сегодня за своей электронной почтой, – произносит он, наклоняясь для очередного поцелуя.

Мне нравится, как Бреннан делает обработку песен, которые пишет Ридж. Думаю, мне никогда не надоест встречаться с музыкантом.

Ридж поднимается с дивана и тянет меня за собой.

– Я уйду, чтобы ты могла собраться на работу.

Киваю и целую его на прощание, но, когда я разворачиваюсь к своей спальне, он не отпускает мою руку. Я оборачиваюсь, и он выжидающе смотрит на меня:

– А это? – он указывает на мою футболку. Его футболку. – Мне это понадобится.

Я смотрю на футболку и смеюсь. Затем я медленно снимаю ее и протягиваю ему. Он оглядывает меня с ног до головы, берет свою футболку и одевает ее через голову.

– В котором часу, говоришь, ты придешь сегодня вечером? – он пялится на мою грудь, задавая этот вопрос, совершенно не в силах смотреть мне в глаза.

Я смеюсь и толкаю его к двери. Он открывает ее и выскальзывает из моей квартиры, но не раньше, чем выхватывает еще один быстрый поцелуй. Я закрываю за ним дверь и понимаю, что впервые с того дня, как я съехала из своей старой квартиры, я наконец-то чувствую, что больше не обижаюсь на Хантера и Тори. Я на самом деле благодарна им. Я бы пережила предательство Тори и Хантера миллион раз, если в конце всех испытаний меня ждал бы Ридж.

···

Я все время бежал по кругу.

Я уже давно лежал в постели.

Я был в преисподней с дьяволом.

Как корабль в море ты спасла меня,

Сказав мне идти на твой огонек.

Ну вот мы и пришли,

Еще немного.

То, чего я так долго ждал.

Вот и мы,

Еще немного.

Ты освободила меня,

Стряхнула пыль с меня.

К крепко запертому, ты подобрала ключ,

Теперь я прозрел.

Нет такого места, где бы я хотел очутиться.

У меня есть ты, а у тебя есть я.

Ты освободила меня.

Трудно сказать, чего мне это будет стоить,

Но когда что-то теряешь,

То понимаешь, что это и была цена.

Думаю, что ты родилась, чтобы

Быть моим проводником, когда

Я не смогу удержаться.

Ну вот мы и пришли.

Еще немного.

То, чего я так долго ждал.

Вот и мы,

Еще немного.

Ты освободила меня,

Стряхнула пыль с меня.

К крепко запертому, ты подобрала ключ,

Теперь я прозрел.

Нет такого места, где бы я хотел очутиться.

У меня есть ты, а у тебя есть я.

Ты освободила меня.

Я сидел очень низко,

И не знал, куда мне идти.

Я думал, что дно – это потолок.

Нет лекарства, чтобы вылечить это.

Радуйся, Мария, греху,

Новое начало конца.

Ты освободила меня,

Стряхнула пыль с меня.

К крепко запертому, ты подобрала ключ,

Теперь я прозрел.

Нет такого места, где бы я хотел очутиться.

У меня есть ты, а у тебя есть я.

Ты освободила меня.

Я стою не двигаясь, когда песня заканчивается. По моим щекам текут слезы, а ведь это вовсе не грустная песня. Но смысл слов, написанных Риджем прошлой ночью после того, как я заснула рядом с ним, значат для меня больше, чем любые другие тексты, которые он когда-либо писал. И хотя я поняла, что он имел ввиду сегодня утром, когда сказал, что впервые чувствует себя свободным, я не осознавала, насколько сильно я причастна к этому ощущению.

Ты и меня освободил, Ридж.

Я вынимаю наушники из ушей, хотя мне хочется поставить песню на повтор и слушать ее до конца дня. Выходя из ванной, я ловлю себя на том, что пою эту песню с нелепой улыбкой на лице в пустом коридоре.

«Нет такого места, где бы я хотел очутиться. У меня есть ты, а у тебя есть я…»

Глава 2

Мэгги

Я думаю о смерти каждую минуту, каждый час, каждый день своей жизни. Уверена, что думаю о смерти чаще, чем обычный человек. Трудно этого не делать, осознавая, что мне отведена лишь часть того времени, что есть у большинства людей на планете.

Мне было всего двенадцать, когда мне поставили этот диагноз. Никто никогда не объяснял мне, что у муковисцидоза есть срок. Срок не болезни, а моей жизни.

С того дня, как мне исполнилось двенадцать лет, я смотрю на жизнь совершенно иначе. Например, когда я нахожусь в отделе косметики супермаркета и смотрю на крем для возрастной кожи, то считаю, что мне он никогда не понадобится. Мне повезет, если на моей коже вообще успеют появиться морщины, прежде чем я умру.

Находясь в продуктовом отделе, я гляжу на сроки потребления продуктов и гадаю, кто из нас продержится дольше: я или горчица?

Иногда почтой я получаю приглашения на свадьбу, которая состоится через год, я обвожу эту дату в календаре и спрашиваю себя, о том продлится ли моя жизнь дольше, чем помолвка пары.

Даже глядя на новорожденных, я думаю о смерти. Осознание того, что я никогда не увижу, как мой собственный ребенок вырастет и войдет во взрослую жизнь, стерло всякое желание когда-либо его иметь.

Я не страдаю депрессией. Я даже не жалуюсь на судьбу. Я уже давно смирилась с ней.

Большинство людей живут так, будто они протянут лет до ста. Они планируют карьеру, семью, отпуск и свое будущее, словно это будет возможно в любой момент. Но мой мозг работает иначе, чем у большинства людей, у меня нет возможности притворяться, будто я буду жить, пока мне не исполнится век. Судя по моему нынешнему состоянию здоровья, мне повезет прожить еще лет десять. И именно поэтому я думаю о смерти каждую минуту, каждый час, каждый день своей жизни.

До сегодняшнего дня.

До того момента, как я выпрыгнула из самолета и увидела землю сверху, которая казалась такой маленькой, что я не смогла удержаться от смеха, и не могла перестать смеяться. Все то время, пока мы падали, я истерически хохотала, пока не начала плакать, потому что этот прыжок был настолько прекрасным и волнующим, что превзошел все мои ожидания. Все то время, пока я летела к земле со скоростью более ста миль в час, я ни разу не подумала о смерти. Я могла думать только о том, как мне повезло, что я могла чувствовать себя живой.

Слова Джейка продолжали звучать у меня в голове, пока я летела навстречу ветру: «Это и есть жизнь!»

Он оказался совершенно прав. Это самое грандиозное событие, что я когда-либо переживала, и я хочу сделать это снова. Мы опускаемся на землю всего через минуту. Посадка Джейка безупречна, я все еще привязана к нему, и мы сидим на земле, вытянув ноги перед собой, пока я пытаюсь отдышаться. Я ценю, что он не торопит меня, позволив впитать все это.

Он развязывает нас и поднимается. Я все еще сижу, когда он становится передо мной и заслоняет солнце своим телом. Я смотрю на него и немного смущаюсь, что все еще плачу, но не настолько, чтобы пытаться это скрыть.

– Ну как тебе? – говорит он, протягивая мне руку. – Как все прошло?

Я беру его за руку, и он тянет меня вверх, а другой рукой я вытираю слезы со своих щек. Я шмыгаю носом, а потом смеюсь:

– Я хочу повторить,

Он смеется:

– Прямо сейчас?

Я энергично киваю:

– Да. Это было невероятно. Мы можем сделать это снова?

Он качает головой:

– Самолет расписан до конца дня. Но я могу включить тебя в расписание на следующий выходной.

Я улыбаюсь.

– Я была бы рада.

Джейк помогает мне снять ремень безопасности, и я протягиваю ему шлем и очки. Мы заходим внутрь здания, и я переодеваюсь. Когда я возвращаюсь к стойке, Джейк распечатывает фотографии и загружает видео прыжка с парашютом для меня.

– Я отправил его по электронной почте, которую ты указала в анкете, – говорит он, протягивая мне папку с фотографиями. – Адрес в анкете – это твой правильный домашний адрес?

Я киваю:

– Да. Мне следует ждать что-то по почте?

Он отрывает взгляд от компьютера и улыбается мне.

– Нет, но ты можешь ждать меня у своей входной двери сегодня в семь вечера.

О. Он серьезно собирается отпраздновать этот вечер. Тогда ладно. Я внезапно начинаю нервничать, но никак этого не показываю. Я улыбаюсь ему и говорю:

– Это будет неформальный праздник или официальное торжество?

Он смеется:

– Я мог бы где-нибудь заказать столик, но, честно говоря, я больше люблю пиццу и пиво. Или гамбургеры, или тако, или что-нибудь еще, для чего не нужно одевать галстук.

Я облегченно улыбаюсь.

– Отлично, – говорю я, отходя от стойки. – Увидимся в семь. Постарайся не опоздать.

Я поворачиваюсь и иду к двери, но, прежде чем выйти, слышу:

– Ни за что не опоздаю. На самом деле я хочу прийти пораньше.

···

Мы с Риджем так долго встречались, что я уже не помню, когда в последний раз волновалась о том, как одеться на свидание. Если не считать его интереса к бюстгалтерам на застежке спереди, думаю, Ридж вовсе не обращал внимание на мое нижнее белье. Но вот я здесь, копаюсь в своем комоде, пытаясь найти что-нибудь подходящее случаю, без дырок, и чтобы не выглядело будто бабушкино.

Не могу поверить, что у меня нет никаких очаровательных трусиков.

Я открываю нижний ящик комода, набитый вещами, которые по разным причинам решила никогда не надевать. Я перебираю непарные носки и подарок-прикол в виде трусиков без промежности, пока не натыкаюсь на нечто, от чего я напрочь забываю о своих поисках.

Это сложенный лист бумаги. Мне даже не нужно открывать его, чтобы вспомнить, что это такое, но я все равно иду к своей кровати и разворачиваю его. Я усаживаюсь и смотрю на список, который начала писать более десяти лет назад, когда мне было всего четырнадцать. Это своего рода предсмертный список желаний. Тогда я не знала, что означает «предсмертный список», поэтому я назвала его так: «То, что я хочу сделать до того, как мне исполнится восемнадцать». Часть названия «до того, как мне исполнится восемнадцать» перечеркнута потому, что свой восемнадцатый день рождения я провела в больнице. Когда я вернулась домой, то была обижена на весь мир за то, что ничего не смогла вычеркнуть из своего списка. Поэтому я зачеркнула конец названия и исправила его на: «То, что я хочу сделать. Может, однажды…»

В этом списке всего девять пунктов.

1) Прокатиться на гоночной машине.

2) Прыгнуть с парашютом.

3) Увидеть северное сияние.

4) Попробовать спагетти в Италии.

5) Проиграть 5000 долларов в Вегасе.

6) Посетить Карлсбадские Пещеры.

7) Прыгнуть с тарзанки.

8) Заняться сексом на одну ночь.

9) Побывать на Эйфелевой башне в Париже.

Я просматриваю список и понимаю, что из девяти вещей, о которых я мечтала подростком, я исполнила только одну. Я прыгнула с парашютом. И даже не подозревала этого до сегодняшнего дня, но все же это был лучший момент в моей жизни.

Я протягиваю руку к тумбочке и беру ручку. Я отмечаю второй пункт в списке. Еще восемь вещей остаются в моем списке последних желаний. И, честно говоря, все они выполнимы. Могут быть. Если болезнь не обострится во время путешествия, то все в этом списке выполнимо. Номер восемь может быть выполнен уже сегодня вечером.

Я не знаю, как Джейк отнесся бы к тому, что его вычеркнули из моего списка, но думаю, он не стал бы роптать, что стал парнем на одну ночь. В любом случае, я не собираюсь позволить чему-то большему случиться после свидания сегодня вечером. Последнее, чего я хочу, это вновь чувствовать себя обузой для кого-то. Мысль о том, чтобы стать чьей-то неудержимой любовницей на одну ночь, возбуждает меня гораздо больше, чем перспектива стать чьей-то смертельно больной девушкой.