Текст книги "Может сейчас"

Автор книги: Колин Гувер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Мы оставили все прочее в грузовике, который мы арендуем у фирмы, где подрабатывает на полставки коллега Уоррена. Нам разрешили взять его на неделю всего за девятнадцать долларов в день, так что он, набитый вещами Мэгги, припаркован на стоянке, до тех пор, пока она не переедет к себе.

Мэгги все еще внизу у грузовика собирает все необходимое, чтобы пережить следующие четыре дня. Сидни поехала забирать Бриджит с работы. Наконец, мы с Уорреном затаскиваем матрас в спальню и валим его на пол. Уоррен тяжело дышит, уперев руки в бока. Он смотрит на меня:

– Почему ты не запыхался?

– Мы поднялись по лестнице. Один раз. И я тренируюсь.

– Нет, ты этого не делаешь.

– Да, делаю. В своей комнате. Каждый день.

Он смотрит на меня так, словно мое признание в том, что я ежедневно тренируюсь, это своего рода предательство. Он снова смотрит на матрас:

– Разве это ни странно?

Я смотрю на матрас Мэгги, наконец-то оказавшейся в моей же квартире. Раньше я злился, что она никак не соглашалась переезжать ко мне, а теперь она вроде как несколько дней проведёт здесь, но я уже хочу этого совсем не так, как раньше. Это так странно. Все эти годы я думал, что мы с Мэгги будем жить вместе в этой квартире и в конце концов поженимся. Я никогда не представлял себе, что моя жизнь примет такой оборот, но теперь я не могу представить ее иначе.

Так что да. Отвечая на вопрос Уоррена, это странно, поэтому я киваю. Но это только кажется странным, потому что все, кажется, работает. Я просто жду, когда кто-то ещё выкинет фокус. Кто будет следующий – Мэгги, Бриджит или Уоррен, я не знаю. Но очень сомневаюсь, что это будет Сидни. Она справилась с этим лучше, чем кто-либо, и у нее есть много причин не делать этого.

– А что, если бы Сидни и Бриджит жили вместе и решили переехать к какому-нибудь чуваку, с которым встречались в прошлом? Как ты думаешь, мы бы смирились с этим?

Я пожимаю плечами.

 – Думаю, это зависит от ситуации.

– Нет, это не так, – показывает Уоррен. – Ты бы разозлился. Тебе бы это не понравилось. Ты бы вёл себя как жалкая плаксивая телка, как и я, а потом бы мы все расстались.

Я не хочу думать, что был бы таким.

– Вот еще одна причина дать им понять, как мы их ценим.

Уоррен сталкивает ногой листик с матраса Мэгги и наклоняется, чтобы поднять его.

– Вчера вечером я дал Бриджит понять, как высоко ее ценю. – Он ухмыляется, и я воспринимаю это как намек на то, что пора возвращаться к грузовику.

Спускаясь по лестнице, я получаю сообщение. Я смотрю на свой телефон и останавливаюсь на ступеньках, когда вижу, что оно от Сидни. Это групповой чат с Уорреном и мной.

СИДНИ: Проезжаем дальше вниз по дороге в DQ. Кто-нибудь хочет мороженое «Blizzard»?

УОРРЕН: Одноногая собака плавает по кругу? Я буду конфетки «Reese's».

РИДЖ: Мне с «M&Ms», пожалуйста.

Я смотрю вниз на грузовик на стоянке и вижу, как Мэгги поднимается по пандусу и исчезает внутри него. Это один из самых странных моментов, к которому нам придется научиться приспосабливаться. Мне нужно напомнить Сидни, что Мэгги здесь, и, возможно, она тоже захотела бы. Но кажется странным указывать Сидни учитывать и Мэгги. Наверное, это не так странно, как все остальное, то что произошло за последние две недели нашего общения. И одна половина меня борется с тем, чтобы предложить это и Мэгги, а другая думает, стоит ли вообще угощать её мороженым, зная, что ей вредно много сахара. Но сейчас я не хочу быть тем, кто читает нотации ей про здоровье. Я стараюсь держаться на расстоянии в надежде, что она одумается и возьмет все под свой контроль.

Прямо в разгар моей внутренней борьбы Мэгги отправляет сообщение в чате.

МЭГГИ: Я бы хотела большой диетический «Доктор Пеппер». Спасибо!

Я даже не знал, что Сидни включила ее в чат группы. Но, конечно, она сделала это. Каждый раз, когда кто-либо из нас начинает чувствовать себя не в своей тарелке, Сидни каким-то образом облегчает эту неловкость, даже раньше, чем она повисает в воздухе.

Я подхожу к машине, а Мэгги уже сидит в ней и роется в верхнем ящике комода. Она бросает вещи на комод, в поисках чего-то. Она находит блузку, которую искала, и засовывает ее в сумку. Она поднимает глаза и видит, что я стою у входа в грузовик.

– Не мог бы ты взять этот чемодан и отнести его наверх?

Я киваю, и она показывает знаком: «Спасибо», затем выходит из машины и направляется к лестнице, ведущей в квартиру. Я подхожу к комоду, чтобы взять с него чемодан, но останавливаюсь, когда вижу лист бумаги на полу фургона. Я наклоняюсь, чтобы поднять его. Я не хочу быть любопытным, поэтому кладу его на комод, но он развернут, и я вижу, что это список. Вверху написано: «То, что я хочу сделать», но название рядом с ним зачеркнуто и сверху написано новое. Я беру его в руки, хотя, наверное, не должен.

Три из девяти пунктов в перечне вычеркнуты: прыжок с парашютом, вождение гоночной машины и секс на одну ночь.

Я знаю, что она прыгала с парашютом, но когда она участвовала в гонках на машине? А когда у нее был секс?…

Надо выкинуть это из головы. Это не мое дело.

Я прочитал остальные пункты списка, вспоминая, как она говорила мне о некоторых из них. Я всегда ненавидел, что было так много вещей, которые она упорно вытворяла, потому что я всегда чувствовал, что должен быть голосом разума, но это плохо сказывалось на ее настроении.

Я прислоняюсь к комоду и смотрю на него. Однажды мы планировали поездку в Европу. Это было сразу после того, как я закончил второй курс колледжа, около четырех лет назад. Я боялся с ней лететь, потому что даже десяти часов пребывания в замкнутом пространстве на международном рейсе было бы достаточно, чтобы подвергнуть риску ее здоровье. Не говоря уже об изменении уровня кислорода и атмосферы, а также о том, что она находилась бы в туристическом районе и в стране с клиниками, которые не знакомы с ее историей болезни. Я очень старался отговорить ее от этого, но она добилась своего, потому что я честно не мог винить ее за желание увидеть мир. И я не хотел быть тем единственным, кто сдерживал ее.

Но, в конце концов, не я удержал ее от того, чтобы остаться. Легочная инфекция, которую она подхватила, привела ее в больницу на семнадцать дней. Это была самая тяжелая болезнь, которую я когда-либо видел, и все время, пока она находилась в больнице, я не мог чувствовать ничего, кроме облегчения, что она не заболела в Европе.

После этого у меня даже мысли не возникало о поездке за границу. Может, и напрасно. Теперь я понимаю это, зная, как сильно она раздражена моей осторожностью. И, честно говоря, я ее не виню. Это её жизнь, а не моя, и хотя моей единственной целью было продлить ей её, все, чего она когда-либо хотела – это жить в полную силу.

Краем глаза я замечаю какое-то движение, поэтому поворачиваюсь и смотрю вверх, как раз в тот момент, когда Сидни поднимается по трапу в грузовик с двумя стаканчиками мороженого «Blizzards» в руках. На ней одна из моих футболок «Звуки кедра», и она висит у нее на плечах, потому что слишком велика для нее. Будь моя воля, она носила бы одну из моих футболок каждый день до конца света. Мне нравится этот её непринужденный вид.

Она улыбается и протягивает мне один из стаканчиков. Она вытаскивает ложку из своего и слизывает с нее мороженое, затем, отправляя ложку в рот, смыкает губы.

Я ухмыляюсь.

 – Кажется, твое мне нравится больше, хотя я даже не знаю, с каким оно вкусом.

Она улыбается и встает на цыпочки, коротко целуя меня в губы.

– Орео, – говорит она. Она ковыряет ложкой мороженое и кивает головой в сторону листа бумаги, который я все еще держу в руках.

– Что это такое?

Я смотрю вниз на список, задаваясь вопросом, мое ли это дело, тем более чтобы делиться чем-то подобным с ней.

– Список желаний Мэгги. Он лежал на полу, – я кладу его на комод и беру чемодан. – Спасибо за мороженое.

Я целую ее в щеку и выхожу из машины. Когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, идет ли она за мной, ее нет.

Она берет в руки листок бумаги.

Глава 22

Сидни

Когда мне было восемь лет, мы поехали в Калифорнию. Мой отец остановился в Национальном парке Карлсбадские пещеры как раз во время полета летучих мышей. Я была напугана до смерти и ненавидела каждую секунду этого.

Когда мне было одиннадцать, мы провели две недели в поезде, путешествуя по Европе. Мы осмотрели Эйфелеву башню, побывали в Риме, посетили Лондон. У меня на холодильнике висит наша с мамой фотография, которую отец сделал на фоне Биг-Бена.

Я однажды была в Вегасе с Тори. Мы поехали на мой двадцать первый день рождения и остались на одну ночь, потому что не могли позволить себе большего, и Хантер был расстроен, что я уехала в свой день рождения.

Я сделала несколько вещей, которые находятся в списке желаний Мэгги, и, хотя я не воспринимала поездки как должное, я определенно не оценила их должным образом. Я никогда не думала о том, чтобы написать список желаний или что было бы в нем, если бы я его накидала. Я не планирую так далеко вперед.

Но в этом-то все и дело. И Мэгги тоже. Но далеко вперед для нее и далеко вперед для меня имеют два совершенно разных значения.

Я ставлю своё мороженое на комод и смотрю на номер семь в списке. «Прыгнуть с тарзанки».

Я никогда не прыгала с тарзанки. Не могу утверждать, что подобный пункт был бы в моем списке желаний, но тот факт, что он есть в списке желаний Мэгги, и она попросила меня присоединиться к ней, придает всему этому чувству совершенно новый смысл.

Я складываю список и беру свое мороженое, затем выхожу из машины и поднимаюсь в квартиру Риджа. Ридж на кухне с Уорреном. Они, прислоняясь к стойке, доедают мороженое. Бриджит, наверное, принимает душ, чтобы избавиться от запаха куриных крылышек. Я иду в спальню Мэгги, а она стоит на коленях перед своим чемоданом и роется в нем. Она поднимает голову и видит, что я стою в дверях.

– Можно мне войти?

Она кивает, и я сажусь на ее матрас. Я, держа ее список, ставлю стаканчик на пол рядом с матрасом.

– Нашла вот это, – говорю я, поднимая его, чтобы она увидела. Она всего в нескольких футах от меня, поэтому протягивает руку и хватает его, а затем смотрит вниз. Она делает такое лицо, будто это никчемный мусор, а затем бросает его на кровать.

– Я слишком размечталась, – она снова полностью сосредотачивается на своем чемодане.

– Это может заставить тебя хуже думать обо мне, – говорю я. – Но я была в Париже и, наверное, не должна этого признавать, но Эйфелева башня выглядит как очень большая передающая антенна. Это немного разочаровывает.

Мэгги смеется.

– Да, ты определенно не должна признаваться в этом никому другому. – Она закрывает крышку чемодана, а потом ложится на живот на кровать. Она хватает список и тянет его перед собой. – Я вычеркнула три из них за один день.

Я помню тот день, когда она прыгнула с парашютом, потому что это было не так давно. А это значит... что и секс на одну ночь был не так уж давно. Мне любопытно, но я не уверена, что мы настолько близки, что я могу расспросить о ее сексуальной жизни.

– Большинство остальных пунктов, которые я записала, очень легкомысленны. Я слишком часто и легко заболеваю, чтобы путешествовать по миру.

Я смотрю на тот, что про Вегас.

– Почему ты хочешь проиграть пять тысяч вместо того, чтобы выиграть пять тысяч?

Она перекатывается на спину и смотрит на меня снизу вверх.

– Потерять пять кусков, означало бы, что они у меня были бы. Быть богатой – это случайный пункт в моем списке желаний.

Я смеюсь.

– Ты собираешься делать что-нибудь еще из этого списка, кроме прыжков с тарзанки?

Она качает головой:

– Мне, на самом деле, трудно путешествовать. Я пробовала пару раз, но никогда не ездила слишком далеко. У меня очень много медицинского оборудования. Слишком много лекарств, о которых надо беспокоиться. На самом деле это не так уж весело, но я не осознавала этого, когда составляла список.

Меня это бесит. Я бы хотела изменить пару из них, чтобы она могла отметить больше.

– Как далеко ты сможешь поехать, чтоб тебе было не напряжно?

Она пожимает плечами.

– Однодневные поездки – это круто. И я, наверное, могла бы куда-нибудь съездить на пару ночей, но здесь нет такого места, где бы я еще не побывала. Почему ты спрашиваешь?

– Одну секунду, – я встаю, иду в гостиную и беру со стола ручку и блокнот. Я возвращаюсь в комнату Мэгги, чувствуя, что Ридж и Уоррен наблюдают за мной все это время. Я оборачиваюсь и улыбаюсь им, прежде чем подойти к кровати Мэгги. Я кладу ее список желаний на блокнот со спиралью.

– Я думаю, что с небольшими исправлениями, все это выполнимо.

Мэгги приподнимается на локте, интересуясь, что я делаю.

– Что за исправления?

Я просматриваю список. Останавливаюсь на Карлсбадских пещерах.

– Что тебя интересует в Карлсбаде? Летучие мыши или пещеры?

– Пещеры, – говорит она. – Я видела полеты летучих мышей здесь, в Остине, десятки раз.

– Хорошо, – говорю я, и рисую открытую круглую скобку в списке рядом с Карлсбадскими пещерами. – Ты можешь отправиться в пещеры Инэспейс Кэвен в Джорджтауне. Наверное, не так круто, как в Карлсбаде, но это тоже пещеры.

Мэгги некоторое время смотрит на список. Я не знаю, что она думает, о том, что я перехожу черту, влезая в ее список желаний. Я уже готова отдать ей список и извинится, но она наклоняется и показывает на Эйфелеву башню.

– В Париже, в штате Техас есть макет Эйфелевой башни.

Я улыбаюсь ее словам, потому что это означает, что мы на одной волне. Я пишу: «Эйфелева башня в Париже, штат Техас» рядом с номером девять.

Я снова вожу по списку ручкой и останавливаюсь на третьем пункте: «Увидеть северное сияние».

– Ты когда-нибудь слышала об Огнях Марфы в Западном Техасе?

Мэгги качает головой.

– Сомневаюсь, что это даже отдаленно похоже, но я слышала, что там можно поставить палатку и наблюдать за ними.

– Интересно, – говорит Мэгги. – Запиши это.

Я пишу «Огни Марфы» в скобках рядом с Северным сиянием. Она указывает на номер четыре: «Попробовать спагетти в Италии».

– А нет ли где-нибудь в Техасе городка под названием Италия?

– Есть, но он, на самом деле, маленький. Даже не уверена, что в нем есть итальянский ресторан, но это близко к городу Корсикана, так что ты можешь купить там спагетти и поехать в парк в Итали.

Мэгги смеется.

– Звучит очень жалко, но вполне выполнимо.

– Что еще? – спрашиваю я, просматривая список. Судя по всему, она уже каталась на гоночной машине и у нее был секс на одну ночь, обсуждение которого мы успешно избежали. Единственное, что мы не изменили – это Вегас. Я указываю на него ручкой: – В Техасе, неподалеку от Парижа, есть казино. Теоретически, ты можешь просто пойти туда после посещения копии Эйфелевой башни. И, пожалуй, тебе стоит, – я зачеркиваю два нуля, – проиграть только пятьдесят долларов вместо пяти тысяч.

– В Оклахоме есть казино? – спрашивает она.

– Огромные такие.

Мэгги берет у меня список и просматривает его. Она улыбается, читая его, затем забирает блокнот и ручку из моих рук. Она кладет список поверх блокнота. Название в верхней части списка: «То, что я хочу сделать. Может, однажды…» Мэгги вычеркивает часть названия так, что список теперь называется: «То, что я хочу сделать. Может, сейчас».

Глава 23

Мэгги

Сегодня меня ругали.

Я впервые видела своего врача с тех пор, как она вышла из моей больничной палаты прямо перед тем, как я сбежала. Первая половина моей сегодняшней встречи прошла в извинениях перед ней и обещании отныне относиться ко всему серьезнее. Во второй половине приема состоялись консультации с разными специалистами. К больным муковисцидозом, команда врачей приходит в одно центральное место, так как небезопасно сидеть в коридорах у кабинета каждого специалиста. Это одна из тех вещей, которые мне нравятся в этой клинике, и которой я не получала в полной мере, пока жила в Сан-Антонио.

Теперь, когда я вернулась в Остин, то чувствую, что мне и вправду будет легче поддерживать своё здоровье. Я просто не должна позволять своему разочарованию из-за этой болезни взять верх над волей. Что очень трудно, потому что я очень легко разочаровываюсь.

Меня не было почти весь день, но когда я вернулась домой, то с удивлением обнаружила здесь машину Риджа. Большую часть недели он проводит у Сидни. Сегодня пятница, и я должна была бы съехать завтра, но переезд был перенесен на воскресенье. Я уверена, что Ридж будет счастлив снова оказаться в своей собственной кровати.

Или нет. Сомневаюсь, что он так уж расстроен из-за того, что проводит много времени у Сидни.

Когда я открываю дверь в гостиную, они оба сидят на диване. Ридж держит перед собой книгу, положив ноги на кофейный столик. Сидни прислонившись к нему, глядит на слова на страницах, которые он читает вслух.

Ридж читает. Вслух.

Я пристально смотрю на них. Ему не даётся какое-то слово, и Сидни заставляет его посмотреть на нее, когда она произносит его для него. Она помогает ему произносить слова вслух. Это такой интимный момент, что я хочу оказаться где-нибудь в другом месте, когда закроется дверь и привлечет внимание Сидни. Она поднимает глаза, а затем выпрямляется, стараясь держаться подальше от Риджа. Я замечаю. Он тоже, потому что перестает читать и следит за взглядом Сидни, пока не видит меня.

– Привет, – я улыбаюсь и кладу свою сумочку на барную стойку.

– Привет, – говорит Сидни. – Как прошел прием?

Я пожимаю плечами.

– В целом, хорошо. Но большую часть времени меня ругали. – Я беру воду из холодильника и направляюсь в спальню, в которой остановилась. – Но я это заслужила.

Я иду в свою комнату и закрываю дверь. Я падаю на матрас, потому что это единственное, что здесь есть. Здесь нет ни комода, ни телевизора, ни стула. Только я, матрас и гостиная, где я чувствую себя немного неуютно.

Не потому, что Ридж там с Сидни. Честно говоря, я не против видеть их вместе. Единственное, что меня беспокоит, это то, что, когда я вижу их вместе, я вспоминаю Джейка, и чувствую укол ревности из-за того, что это не мы с Джейком обнимаемся где-то на диване.

Я чувствую, что Ридж и Сидни подходят так же, как мы с Джейком подходим друг другу. Или могли бы подойти друг другу.

Оглядываясь назад, мне интересно насколько мы с Риджем не подходили друг другу. И вовсе не потому, что с нами, как с личностями, что-то обязательно было не так. Просто мы не выявили лучших сторон друг в друге. Не так, как это делает Сидни с ним. Я имею в виду, он сидит на диване и читает ей. И он делает это, потому что это его способ совершенствовать свою речь. Эту его сторону я никогда не выявляла. Или даже не поощряла. В прошлом у нас были разговоры о том, почему он не разговаривает, но он всегда просто пожимал плечами и говорил, что ему это не нравится. Я никогда не просила более подробного объяснения, чем это.

Я помню тот день, когда я была в больнице и нашла все сообщения между ним и Сидни. Я читала их не все в тот момент, потому что, честно говоря, не хотела. Я была обижена и немного ошарашена. Но как только я добралась до дома, то прочитала каждое слово. И не раз. Но больше всего меня ранил разговор в их переписке, когда Ридж объяснял Сидни, как группа «Звука кедра» получила свое название.

Причина, по которой мне было так больно, заключалась в том, что за все те годы, что мы встречались, я ни разу не спросила Риджа, откуда взялось название группы. И из-за этого я никогда не осознавала, как много он сделал для Бреннана, когда они были детьми.

Я прочла много такого, что потом жалела, что читала переписку между ними.

Я сидела и часами читала все сообщения в Аймесседж и Фейсбуке. Но чтение всего этого также прояснило для меня кое-что: в Ридже было гораздо большее, чем я осознавала. Были вещи, которыми он поделился с Сидни за короткий период их знакомства, которыми он ни разу не делился со мной в течение шести лет. И это не потому, что Ридж что-то скрывал от меня о себе или своем прошлом, или лгал. В нас обоих были вещи, в которых мы никогда слишком глубоко не копались, чтобы понять. Мне пришло в голову, что, возможно, мы не делились этими вещами, потому что они сокровенны для нас. А сокровенными вещами, на самом деле, вы делитесь только с теми людьми, которые достучались до вас на каком-то глубоком уровне.

Я не дотянулась до Риджа на том уровне, что Сидни. А Ридж так и не добрался до меня.

В конце концов я решила прекратить наши отношения из-за этой их связи. Не потому, что они ее построили... а потому, что мы с Риджем никогда этого не делали.

Люди должны выявлять лучшее друг в друге. Я не выявила лучшее в Ридже. Он не пробудил во мне ничего хорошего. Но видеть помогающую ему Сидни на диване рядом с ним... она пробуждает в нем все самое лучшее.

Я заметила, как она немного отстранилась от него, поняв, что я нахожусь в комнате с ними. Меня беспокоит, что она почувствовала необходимость сделать это. Я хочу, чтобы она знала, что они не должны чувствовать себя обязанными из-за меня скрывать свою физическую привязанность. Мне вообще-то, как ни странно, нравится видеть, как сильно они любят друг друга. Это дает мне еще больше уверенности в том, что я сделала правильный выбор, не позволив Риджу использовать мою болезнь в качестве причины, чтобы остаться со мной.

Я встаю и иду обратно в гостиную. Единственное, что может облегчить неловкость, когда мы все вместе находимся в комнате – это заставить нас всех быть в комнате вместе еще больше. Спрятавшись в своей спальне, я ничего не добьюсь.

К сожалению, Риджа с Сидни уже нет на диване, когда я возвращаюсь в гостиную. Она на кухне, роется в шкафу. Риджа больше нет в комнате.

Я подхожу к бару и сажусь, наблюдая за Сидни.

– Что вы, ребята, делаете завтра? – спрашиваю я ее.

Она резко оборачивается и прижимает руку к сердцу.

– Ты меня напугала. – Она смеется и закрывает шкаф. – Кажется, мы все планировали помочь тебе переехать завтра, но раз ты не переедешь до воскресенья, то теперь день свободен.

– Что значит «мы все»? У Уоррена тоже завтра выходной?

Она кивает:

– И Бриджит тоже. Хотя я не думаю, что она и правда собиралась помочь с переездом.

Я смеюсь.

– Я была бы в шоке, если бы она это сделала.

– Справедливо. Почему ты спрашиваешь? – говорит Сидни. – Что у тебя на уме?

Я пожимаю плечами.

– Ничего особенного. Я просто подумала... не знаю. Может быть, для всех нас было бы лучше, если бы мы проводили больше времени вместе. Ну а теперь...

Сидни кивает, как будто думает о том же самом.

– Теперь, когда движуха изменилась и стало чертовски неловко?

– Да. Именно.

Сидни смеется, а затем наклоняется вперед на столешницу в задумчивости.

– Может быть, мы могли бы заняться пещерой? В Джорджтауне.

– Вообще-то я думала об обеде, – признаюсь я. – Я не жду, что вы, ребята, проведете со мной всю субботу.

– Хотя пещеры звучат очень весело.

Я наклоняю голову, наблюдая за ней в поисках знака, что она говорит это просто из вежливости. Иногда она кажется мне слишком милой и любезной, и это вызывает у меня подозрения. Но я не вижу ничего, кроме ее решительного настроя. Может быть, некоторые люди просто не опускаются до такого уровня ревности, как другие. Сидни, как-будто разглядев подозрение на моем лице, продолжает говорить.

– Помнишь тот вечер, когда у Уоррена был день рождения?

Я киваю.

– Ты имеешь в виду ту ночь, когда я подумала, что твой лифчик очень классный, и глупо захотела, чтобы Ридж на него взглянул?

Сидни слегка съеживается.

– Да, та самая ночь, – подтверждает она. Она смотрит на свои руки, сцепленные вместе на стойке перед ней. – Мне было очень весело с тобой в тот вечер, Мэгги. На самом деле. В то время я думала, что есть шанс, стать с тобой подругами, и это волновало меня, потому что я действительно нуждалась в подруге после того, что Тори сделала со мной. Но потом я испортила эту возможность, когда нарушила девичий кодекс и поцеловала твоего парня. – Она смотрит на меня снизу вверх. – Я всегда ненавидела, что разрушила то, что, как мне кажется, могло бы быть хорошей дружбой между нами. И вот теперь, спустя несколько месяцев, мы снова здесь. И по какой-то причине ты протягиваешь оливковую ветвь. Так что, да, завтрашний обед звучит неплохо. Но я также очень хочу увидеть пещеры, так что если ты сможешь найти в себе силы протянуть целое оливковое дерево, то я думаю, что это будет весело.

Она нервничает, ожидая моего ответа. Я не заставляю ее долго ждать, потому что не хочу, чтобы она нервничала. Или чувствовала неловкость или вину, или что-то еще, что эта девушка не заслуживает чувствовать. Я улыбаюсь ей.

– Ты ничего не испортила, нарушив девичий кодекс, Сидни.

Мои слова заставляют ее улыбнуться.

– Держу пари, ты больше никогда не будешь знакомить меня со своими парнями. И я прекрасно понимаю почему.

– С меня хватит парней, – смеюсь я. – Особенно после того, что я сделала с последним.

Брови Сидни удивленно приподнимаются, и я вдруг понимаю, что сказала больше, чем следовало. Я не хочу говорить о Джейке, но судя по тому, как она смотрит на меня сейчас, ей нужны подробности.

– Это твой роман на одну ночь?

Я киваю. Я была искренне удивлена, что она не спросила меня об этом, когда исправляла мой список желаний на днях.

– Да. Его зовут Джейк. Он меня выбесил.

– Чем же?

– Он приготовил мне завтрак.

Сидни бросает на меня взгляд притворного ужаса.

– Да как он посмел, – говорит она.

Я смеюсь над ее сарказмом и закрываю лицо руками.

– Я знаю. Знаю, Сидни. И я попыталась исправить это пару дней спустя, но потом оказалась в больнице и узнала, что у него есть ребенок, и я не знаю... я просто чувствовала себя глупо, пытаясь преследовать его в тот момент.

– Почему? Потому что ты ненавидишь детей?

– Нет. Нет, вовсе нет. Я находилась в своей больничной палате, и я слышала, как он снаружи разговаривал по телефону со своим сыном, и все это казалось таким реальным в тот момент. Как будто не только этот парень, который действительно потрясающий, умный и забавный, войдет в мою жизнь, но и его сын, который, как мне показалось, отличный ребенок, и я просто... я испугалась.

– Чего?

Я вздыхаю. Это хороший вопрос, потому что даже я не понимаю, почему я продолжала отталкивать его.

– Я думаю, что мои страхи обрушились на меня где-то по пути. Я сказала себе, что не хочу разбивать ему сердце или становиться обузой для него. Но, честно говоря, я больше боялась, что он разбил бы мое. Когда я поняла, как сильно он мне нравится, меня поразило, что, возможно, большинство людей не так преданы своим идеалам, как Ридж, и не хотят мириться с тем, что могут повлечь за собой наши отношения. Я испугалась, что в конце концов именно он уйдет, поэтому сделала это первой. Может быть, я не хотела, чтобы наши отношения плохо кончились. Я не знаю. Но каждый день я сомневаюсь в своем выборе.

Сидни некоторое время молча смотрит на меня.

– Если бы у тебя был шанс, зная, что твои отношения с Риджем подошли к концу, ты бы забрала назад те шесть лет, которые провела с ним?

Мне даже не нужна секунда, чтобы ответить ей. Я качаю головой:

– Нет. Конечно, нет.

Сидни поднимает ее плечо, зная, пожав плечами.

– Если бы все закончилось плохо между тобой и этим парнем Джейком, я сомневаюсь, что ты бы хотела вернуть назад то время, которое провела с ним. Мы не должны вращать нашу жизнь вокруг их возможного конца. Мы должны вращать нашу жизнь вокруг переживаний, которые ведут к окончанию.

Ее слова не выходят у меня из головы. Держат меня. Впитываются в кожу.

Она права. И хотя моей целью была попытка прожить жизнь, не сосредотачиваясь на конце, именно к этому я постоянно возвращаюсь. Особенно когда речь заходит о Джейке. Я не знаю, почему я говорю себе, что не могу сделать и то, и другое —испытать свою жизнь в полной мере и позволить себе насладиться другими отношениями. Вовсе не означает, что я могу иметь только одно, исключив другое.

– Может, тебе стоит дать ему еще один шанс, – предлагает Сидни.

Я со вздохом откидываю голову назад.

– Бедняга, – говорю я. “Я

собираюсь дать ему хлыст с таким же количеством, как я ходил туда и обратно с ним.”

Сидни смеется.

– Что ж, убедись, что отныне ты будешь ходить с ним только вперед, а не назад.”

Я делаю глубокий вдох и затем встаю.

– Окей. Я собираюсь позвонить ему.

Сидни улыбается, и я, стараясь игнорировать свою нервозность, возвращаюсь в спальню. Я достаю телефон и открываю контакты. Моя рука начинает дрожать, когда я выбираю его номер. Я прислоняюсь к двери своей спальни и закрываю глаза после того, как нажимаю кнопку вызова его контакта и включаю громкую связь.

Идет гудок, второй, а затем сразу же включается автоответчик.

Он просто переключил меня на голосовую почту.

Это сокрушительный удар, но я, наверное, его заслужила. Я жду его голос.

«Привет, Вы позвонили доктору Джейкобу Гриффину. Пожалуйста, оставьте своё сообщение, и я перезвоню вам, как только освобожусь».

Я жду сигнала. А потом я, заикаясь,

пробираюсь сквозь толпу.

– Привет, Джейк. Это Мэгги. Карсон. Хм... позвони мне, если сможешь. Или, скорее, если захочешь. Если нет, я пойму. Я просто... да. Окей. Пока.

Как только я кладу трубку, то со стоном падаю на матрас. Не могу поверить, что он переключил меня на голосовую почту. Но опять же, могу. И теперь единственное, что может изменить его мнение, – это нервное, неловкое голосовое сообщение, которое он, вероятно, сейчас слушает.

Несколько мгновений я купаюсь в жалости к себе, но потом поднимаюсь с кровати и иду в гостиную. Сидни все еще у барной стойки с вернувшимся в комнату Риджем. Он показывает ей что-то на своем телефоне, но Сидни переключает свое внимание на меня, как только я выхожу из своей спальни. Я отмахиваюсь от ее любопытства.

– Он переключил меня на голосовую почту.

Она делает гримасу.

– О. Может, он занят?

Я качаю головой и падаю на диван, уставившись в потолок.

– Или, может быть, он понимает, какая я психованная, что вышвырнула его из дома еще до того, как он закончил жарить бекон.

– Да, это тоже возможно, – говорит Сидни.

Я закрываю лицо рукой и пытаюсь придумать все причины, по которым Джейк не достоин такого сожаления.

Я не могу ничего придумать. Он абсолютно достоин того, чтобы сожалеть о нем.

···

Прошло уже два часа. Я приняла душ, надела пижаму и проверила свой телефон пять тысяч раз. Ридж ушел за ужином для нас всех. Бриджит и Уоррен сейчас здесь и фактически сидят на диване со мной. Уоррен – посередине, а Бриджит – по другую сторону от Уоррена. Я играю в «Той Бласт» на своем телефоне, но не потому, что мне интересно играть. Я просто одержима тем, что смотрю на экран своего телефона. Ожидая. Надеясь.

– «Лесбийское Либидо»? – спрашивает Уоррен.

– Даже близко нет, – говорит Бриджит.

Я смотрю на него, удивляясь, какого черта он продолжает извергать странные названия, которые звучат как порно. Он просматривает список на своем телефоне.