Текст книги "Может сейчас"

Автор книги: Колин Гувер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

– О, я с удовольствием объясню, откуда мы все знаем друг друга, – говорит Бриджит, завинчивая крышку на своей бутылке с водой.

Мэгги произносит ее имя, как будто пытаясь остановить Бриджит, но та не обращает на нее внимания.

– Уоррен и Ридж были лучшими друзьями в течение многих лет, – объясняет Бриджит, указывая на Уоррена и Риджа бутылкой с водой. Затем она направляет ее в сторону Мэгги. – Уоррен встречался с Мэгги, но их отношения продлились недолго, прежде чем Ридж отбил ее.

Подождите. Оба этих парня встречались с Мэгги?

– Мэгги и Ридж встречались шесть лет, но все закончилось, когда в прошлом году Сидни переехала сюда. Теперь Сидни встречается с Риджем, но, на самом деле, она больше не живет здесь с нами. А живет Мэгги. Пока не будет готова ее новая квартира, которая находится здесь, в этом же комплексе, где живут оба ее бывших парня. – Бриджит смотрит на меня. – И нет, все это не странно. Абсолютно. Особенно сейчас, когда мы все делаем вид, что мы старые приятели и собираемся провести целый день вместе, как лучшие друзья. Ура!

Бриджит произносит последнее слово этого предложения с абсолютно нулевым восторгом.

Похоже, ее я тоже неправильно оценил. Она вовсе не стесняется.

Следующие десять секунд – тишина. Тише, чем когда-либо проходили любые десять секунд. Я смотрю на Мэгги, и на ее лице застывает выражение ужаса. Сидни сердито смотрит на Бриджит, молча ругая ее. Бриджит смотрит на Сидни и пожимает плечами, как будто она не сделала ничего плохого.

И тут звонит мой телефон.

Эта заминка – повод для всех немедленно разбежаться. Всех, кроме Мэгги, которая наблюдает за мной, ожидая моего следующего шага.

Я вытаскиваю телефон из кармана, зная по мелодии звонка, что это Крисси. Она никогда не звонит, если это не важно. Давно прошли те дни, когда мы звонили друг другу просто поболтать. Я провожу пальцем по экрану, а затем подношу телефон к уху, указывая на спальню Мэгги, давая ей понять, что я направляюсь туда, чтобы ответить на звонок в частном порядке. Войдя в комнату, я прикрываю за собой дверь.

– Привет.

– Привет, – говорит Крисси, задыхаясь. С уверенностью могу сказать, что она спешит, и, вероятно, натягивает на себя одежду. – Меня вызвали. Могу я завезти Джастиса к тебе?

Я закрываю глаза. Ему почти двенадцать. Иногда мы оставляем его одного, но не тогда, когда я нахожусь дальше, чем в квартале от дома.

– Я в Остине, – я сжимаю шею сзади. – Мне понадобится час, чтобы вернуться.

– В Остине? – она говорит. – О. Ладно. Я бы отправила его на весь день в гости к Коди, но сын проснулся среди ночи с желудочным расстройством. Может, позвонить маме?

Я бросаю взгляд на дверь спальни Мэгги.

– Нет. Нет, я уже еду. Я заберу его и отвезу к себе на ночь.

Крисси благодарит меня и заканчивает разговор. Я смотрю на телефон, гадая, как Мэгги это воспримет. Мне бы хотелось, чтобы она слышала весь разговор, чтобы она не думала, будто я придумываю предлог, чтобы смыться после болтовни Бриджит.

Я кладу телефон в карман и иду к двери Мэгги. Когда я открываю ее, она смотрит на меня из кухни, где разговаривает с Сидни.

– Мы можем поговорить? – я указываю на ее комнату, показывая тем самым, что хочу остаться наедине с ней. Она кивает, а затем обменивается быстрым взглядом с Сидни, прежде чем вернуться в свою комнату. Как только мы оба оказываемся внутри, она закрывает дверь.

– Прости, – говорит она. – Бриджит все это вывернула таким странным образом, но я клянусь...

Я поднимаю руку, прерывая ее.

– Мэгги, все в порядке. Я знаю, что ты не пригласила бы меня сюда, если бы все еще была привязана к кому-то другому.

Похоже, мой комментарий ее успокаивает.

– Сейчас самое неподходящее время, – говорю я, – но Крисси, моя бывшая жена, только что звонила. Джастис заболел, а ее вызвали на работу. Мне нужно возвращаться домой.

На лице Мэгги нет ни тени сомнения. Только беспокойство:

– С ним все в порядке?

– Да, всего-навсего проблемы с желудком.

Она кивает, но я вижу, что она несколько разочарована моим отъездом. Впрочем, как и я. Я притягиваю ее к себе, чтобы обнять на прощание. Она прижимается к моей груди, так что мне трудно ее отпустить.

– Завал двух врачей, делящих ребенка, – говорю я. – Мы дежурим даже по выходным, когда не дежурим.

Она отстраняется и смотрит на меня. Я провожу руками по ее щекам и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее. Не могу не заметить, что наше физическое взаимодействие намного опережает наши отношения. Мы даже не встречаемся, но то, как я обнимаю ее, целую и отвечаю на ее ласки, говорит об обратном. Вот почему я уверен, что наш прощальный поцелуй – не более чем поцелуй. Последнее, что я хочу сделать, это снова подавить его.

– Повеселись сегодня.

Она улыбается.

– Я так и сделаю. Надеюсь, Джастис скоро почувствует себя лучше.

– Спасибо. И пришли мне фотку пещеры. Я позвоню тебе вечером, когда ты вернешься, если будет еще не поздно.

– Мне бы этого хотелось, – говорит она. – Хочешь, я тебя провожу?

– Мне бы этого хотелось.

···

Можно подумать, что человека, который регулярно разрезает грудные клетки людей, не волнует небольшая рвота.

Только не в моем случае.

Убежден, что сегодня Джастиса вырвало больше, чем за все первые пять лет его жизни. Или, может быть, так только кажется, потому что он старше и крупнее, и производит больше рвоты, но, черт возьми, ее было так много. Я не мог быть более счастливым, когда все закончилось. На сегодня. Не может быть, чтобы в бедном мальчике осталось хоть что-то, от чего его тошнило.

Когда я заканчиваю мыть ванную, принимать душ и проверять Джастиса, я наконец устраиваюсь на диване, чтобы продолжить разговор с Мэгги. Они вернулись из пещер чуть больше часа назад, и она прислала мне несколько фотографий. Я сказал ей, что поговорю с ней по «Фейстайму», как только уложу Джастиса в постель.

Она отвечает почти сразу. Улыбка на ее лице разочаровывает меня, но только потому, что я не вижу ее лично.

– Как Джастис?

Мне нравится, что она спрашивает об этом еще до того, как мы здороваемся.

– Спит. Опустошенный. Думаю, он выдал все, что ел с января.

Она делает гримасу.

– Бедный ребенок.

Она лежит на кровати, ее волосы разметались по подушке. Она держит телефон над головой. Это тот же самый ракурс, с которого я смотрел на нее сегодня, когда нависал над ней, готовясь поцеловать. Я выкидываю эту мысль из головы, пока она не увидела меня насквозь.

– Поездка была такой же веселой, как на твоих фотографиях?

Она кивает.

– Да. Ну, в основном, – она откидывает волосы со лба, открывая небольшую перевязку у виска. – Уоррен подумал, что было бы неплохо спрятаться от нас, а потом напугать. Я повернулся очень резко, и мы с Бриджит столкнулись головами, – она смеется, приглаживая волосы на том месте. – Уоррену было настолько не по себе, что он угостил нас обедом. На самом деле, он сводил нас всего лишь в «Тако Белл», но все же. Ведь Уоррен никогда ни за что не платит.

Я улыбаюсь. Мне нравится, что ей, кажется, было весело. Ей очень идет быть счастливой.

– Ты готова к завтрашнему большому переезду?

Она кивает, перекатывается на бок и опускает трубку.

– Я готова снова иметь собственную ванную.

– Я бы предложил свою помощь, но Крисси дежурит до понедельника. Я, наверное, должен оставить Джастиса у себя, пока он не почувствует себя лучше, чтобы меньше дергать его туда и обратно.

– У нас много помощников. В любом случае, мне не так уж много нужно перевозить. Но я позвоню тебе завтра вечером и покажу свое новое место жительства, когда мы закончим.

– Мне бы больше понравилось, если бы я мог увидеть его лично.

Она усмехается.

– Когда у тебя следующий выходной?

– В среду у меня сокращенный рабочий день. Я мог бы приехать к тебе... мы бы заказали еду на вынос. На этот раз я не смогу остаться на ночь, но побуду с тобой несколько часов.

– Звучит неплохо. Я могу что-нибудь приготовить, – говорит она.

– Ты знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз ел домашнюю еду?

Она снова улыбается, а затем вздыхает, улыбаясь. Я открываю рот, чтобы сказать ей, как красиво она выглядит, но меня отвлекает Джастис, входящий в комнату.

– Привет, дружище, – говорю я, отрываясь от телефона. – Ты хорошо себя чувствуешь?

Джастис кивает, но не смотрит на меня. Он идет на кухню и открывает холодильник.

– Не буду отвлекать, – шепчет Мэгги, снова привлекая мое внимание к телефону.

Я благодарно улыбаюсь ей.

– Позвони мне завтра, когда все устроится.

– Хорошо. Спокойной ночи.

Я пристально смотрю на нее, потому что не совсем готов закончить разговор. Но также не хочу разговаривать с ней по телефону, пока Джастис находится в комнате.

– Спокойной ночи, Мэгги, – шепчу я. Она машет рукой и заканчивает разговор. Я бросаю телефон на диван и иду на кухню к Джастису.

Он стоит у открытой дверцы холодильника и распаковывает американский сыр. Он откусывает кусочек, оставляя его во рту, пока хватает ветчину. Он вытаскивает из упаковки кусок ветчины и запихивает ее в рот вместе с остатками сыра.

– Будет проще, если ты просто позволишь мне сделать тебе сэндвич, – предлагаю я.

Джастис берет пакет с ветчиной и закрывает холодильник.

– Я не мог ждать так долго. Я чувствую, что могу умереть от голода. – Он хватает пакет чипсов и садится за стойку, положив перед собой ветчину. Затем открывает пакет с чипсами и кладет несколько штук в рот. – С кем ты разговаривал?

– Я так понимаю, ты чувствуешь себя лучше.

– Только если ты считаешь, что голодная смерть – это лучше. С кем ты разговаривал? – повторяет он.

– С Мэгги.

– Та самая девушка, которую ты навещал в больнице?

Вот почему я не хотел говорить с ней по телефону, пока он был в комнате. От него ничего не скроешь. И я твердо верю в честность с ним, поэтому киваю.

– Та самая.

– Почему она оказалась в больнице?

– У нее муковисцидоз.

– Звучит серьезно.

– Так и есть. Ты должен изучить его.

Джастис закатывает глаза, потому что знает, что я говорю серьезно. Каждый раз, когда он задает вопрос, а я прошу его изучить, то на следующий день я всегда слежу за ним, чтобы убедиться, что он это выполнил. Затем я поправляю все неточности, что он выяснил. Это оборотная сторона «Гугла». Там много информации, но он должен знать, как отсеять чушь. Думаю, что именно поэтому я всегда заставляю его искать ответы на многие вопросы, чтобы он мог научиться правильно ориентироваться в этом дерьме.

– Мэгги – твоя подружка?

Я качаю головой.

– Нет.

– Но ты же занимался с ней сексом?

Сочетание вопроса от одиннадцатилетки, занимался ли я сексом с кем-то, и его рот, набитый ветчиной, одновременно и странно, и забавно.

– Что?

– Ты что-то говорил о том, что больше не сможешь провести с ней ночь. А это значит, что ты уже провел с ней ночь. Что, вероятно, означает, что у вас был секс с ней, потому что Коди говорит, что так поступают взрослые, когда они проводят ночь друг с другом.

– Коди одиннадцать. Он не всегда прав.

– Так, значит нет?

Я чувствую себя виноватым, потому что в настоящее время я хочу, чтобы Джастис был все еще в постели больным.

– Мы можем прервать этот разговор, пока тебе не исполнится четырнадцать?

Джастис закатывает глаза.

– Ты говоришь, что тебе нравится, что я любопытный ребенок, но ты никогда не удовлетворяешь мое любопытство.

– Мне нравится, что ты любопытен. Мне нравится подпитывать твое любопытство. Но иногда ты слишком жадный.

Я открываю холодильник и беру для него бутылку воды.

– Выпей это. Тебе сегодня не хватает жидкости.

Джастис берет у меня воду.

– Ладно. Но в мой четырнадцатый день рождения будь готов вернуться к этому разговору.

Я смеюсь. Боже, как же я люблю этого мальчишку. Но при таких темпах не уверен, что доживу до его четырнадцати. Его любопытство убьет кота. Я и есть тот кот.

– Хочешь, я приготовлю тебе еще что-нибудь поесть?

Джастис кивает и закрывает ветчинную нарезку.

– Я возьму немного тостов с корицей. Можем ли мы посмотреть «Знаки»?

Я хочу сказать ему «нет», потому что мысль о просмотре одного из его любимых фильмов в двадцатый раз кажется мучительной. Но я знаю, что в скором времени последнее, что он захочет делать, это смотреть фильмы со своим отцом. Как отец, я научился брать то, что могу получить, пока дают, потому что ни одна из стадий взросления ребенка не длится вечно. В конце концов, вещи, которые повторялись и раздражали вас, становятся теми вещами, чтобы вернуть которые, вы отдали бы все.

– Да, мы можем посмотреть «Знаки». Начинай, а я пока я приготовлю тебе тост.

Глава 27

Сидни

Я кручу радиостанции в поисках песни, которой можно подпевать. Я в настроении петь. Стекла у меня опущены, погода великолепная, и по дороге с работы домой мне пришло в голову, что я уже давно была не в настроении петь во все горло в машине. Не знаю, то ли это из-за траектории моей жизни в прошлом году, то ли из-за колледжа, то ли из-за сочетания того и другого. Но за последнюю неделю что-то изменилось. Как будто моя жизнь – это американские горки, несущиеся по темным туннелям и вращающиеся петлями, пока все мое тело дергается слева-направо и спереди-назад, а затем... вжик. А сейчас мои эмоциональные американские горки приближаются к плавной, медленной, приятной части поездки, где я могу просто выдохнуть и осознать, что я в безопасности, и все внутри меня успокаивается.

Вот на что это похоже. Моя жизнь наконец-то начинает налаживаться.

После того, как в воскресенье мы помогли Мэгги переехать, то все были измотаны. Мы растянулись в ее гостиной: я и Ридж – на одном диване, Мэгги и Бриджит – на другом, а Уоррен – на полу. Мы все смотрели финал шоу «Холостяк», хотя никто из нас не видел ни одной серии за весь сезон, но мы не могли найти пульт, а никто не хотел вставать, чтобы переключить канал. Уоррен очень увлекся и начал спорить с телевизором, когда понял, что герой выбирает не ту девушку, на которую поставил бы Уоррен, если бы у него были деньги.

Когда все закончилось, мы с Риджем вернулись к нему домой и легли спать. Я была слишком измучена, чтобы ехать к себе, и мы оба были слишком уставшие, чтобы даже принять душ. Мы едва дотащились до кровати и рухнули на нее. Должно быть, мы отключились сразу же, даже не раздевшись, потому что я проснулась среди ночи оттого, что он снимал с меня туфли и накрывал одеялом.

С тех пор прошло уже три дня, и мне все кажется таким складным. Как же хорошо.

Это странно, ведь я еще даже не разгребла свои проблемы, будучи студенткой колледжа, живущая от зарплаты до зарплаты. Но я чувствую, что была бы довольна своей жизнью, если бы она осталась такой навсегда. Это показывает, что человеку на самом деле нужно немного, если он окружен правильными людьми. Любим правильными людьми.

Если бы я могла сохранить свою любовь к сегодняшней жизни, я бы это сделала. Это та любовь, которую стоит сохранить.

Я въезжаю в свой комплекс и когда выхожу из машины, то хватаю телефон, чтобы проверить его. От Риджа до сих пор нет сообщения. Он сказал, что напишет мне, когда закончит на сегодня с работой, но сейчас уже седьмой час, и я ничего о нем не слышала.

Я: Ты придешь сегодня вечером?

РИДЖ: А ты хочешь, чтобы я это сделал?

Я: Я всегда этого хочу.

Я вставляю ключ в замок и открываю дверь своей квартиры. Смотрю на телефон, ожидая, что Ридж ответит мне, но вдруг кто-то хватает меня сзади. Я вскрикиваю, но почти сразу понимаю, что это Ридж, просто по ощущению узнаю его руки, обнимающие меня. Я кружусь в его объятиях, и он улыбается мне сверху вниз.

– Я рад, что ты не сказала «нет», потому что я уже здесь.

Я смеюсь. Мое сердце бьется неровно. Я не ожидала, что кого-то здесь встречу, но, увидев его прямо сейчас, не могу быть еще счастливее. Он целует меня, и это каким-то образом делает мой день еще лучше.

Я не способна сейчас даже устоять на ногах. Не припомню, чтобы когда-нибудь была так влюблена в свою жизнь до сегодняшнего дня, и теперь не знаю, как привыкнуть к этой новой версии себя. Я уже привыкла к тому, что так долго была полна уныния, а сейчас я будто открываю новые частички себя, которые не существовали до этого месяца.

Или, может быть, они всегда существовали... просто у меня никогда не было никого, кто мог бы вытащить лучшие качества во мне, как это делает Ридж.

Я встаю на цыпочки и целую его. Его руки ласкают мои щеки, и он целует меня в ответ, провожая меня, пока моя спина не упирается в стойку. Мы целуемся целую минуту, прежде чем я понимаю, что во всей моей квартире пахнет как в ресторане. Я отстраняюсь от него и оборачиваюсь, чтобы найти ужин, приготовленный на плите. Когда я снова смотрю на Риджа, он улыбается мне.

– Сюрприз. Я сам готовил.

– Есть особый повод?

– Мне не нужен повод, чтобы сделать тебя счастливой. Я буду обращаться с тобой так всю оставшуюся жизнь.

Мне нравится, как это звучит.

Ридж наклоняется и быстро целует меня в шею, прежде чем отстраниться и подойти к плите.

– Ужин будет готов через пять минут, если ты захочешь переодеться.

Улыбаясь, я направляюсь в свою спальню. Он слишком хорошо меня знает. Знает, что в любое время суток, как только я переступаю порог дома, мне хочется чувствовать себя комфортно. Это означает, что я избавляюсь от лифчика сразу, как только возвращаюсь домой. Это означает, что я вылезаю из джинсов и натягиваю пижамные штаны и одну из его футболок. Это означает, что я убираю волосы в узел и абсолютно не забочусь ни о чем, кроме того, чтобы чувствовать себя настолько комфортно, насколько это возможно.

Мне нравится, что он любит это во мне.

Когда я возвращаюсь на кухню, он накрывает на стол. Он приготовил запеченную курицу и овощи с ризотто. Честно, не припомню, чтобы раньше моя кухня проходила испытание готовкой такого рода. Я редко готовлю полноценные блюда, потому что живу одна. Иногда вдвоем с Риджем. Но редко бывает так, что мы собираемся вместе и занимаемся чем-то таким радикальным, как используем духовку. Микроволновку – конечно. Плиту – возможно. Но духовка – это серьезная заморочка, на которую у нас не находится времени. Я показываю жестами и говорю ему, что блюда выглядят восхитительно, а затем съедаю половину без остановки. На вкус еда еще лучше, чем на вид.

– Серьезно, Ридж. Это восхитительно.

– Спасибо.

– Я не умею так готовить.

– Да умеешь. Тебе кажется еда вкуснее просто потому, что не ты ее готовила. Вот как срабатывает кулинария.

Я смеюсь. Надеюсь, это правда.

– Как работалось сегодня?

Он пожимает плечами.

– Наверстывал упущенное. Но Бреннан написал, что ему нужно, чтобы я сыграл с ними на концерте, потому что им не хватает гитариста на следующие выходные.

– Где будет концерт?

– В Далласе. Хочешь поехать со мной? Сделать из этого уик-энд?

Я киваю. Смотреть на Риджа на сцене – мое любимое занятие.

– Абсолютно. Будет ли там Сэди?

Ридж смотрит на меня, давая понять, что не знает, о ком я говорю.

– Сэди – певица, – уточняю я. – Девушка, о которой рассказывал Бреннан. Мне кажется, она ему нравится.

– О, да. Я уверен, что она тоже выступает, – он ухмыляется. – Это должно быть интересно.

Из того, что я узнала о Бреннане, можно понять, что он не часто влюблялся в девушек, и я не могу пропустить, как это произойдет. Надеюсь, мне удастся с ней познакомиться.

Эта мысль приводит меня к следующей мысли. Я не могу приехать в Даллас, не повидавшись с родителями.

– Когда мы будем в Далласе... ты хотел бы познакомиться с моими родителями? Мы могли бы поужинать вместе.

Ридж отвечает немедленно.

– Мне бы очень хотелось познакомиться с твоими родителями, Сидни.

Не знаю почему, но от этой фразы мое сердце чуточку тает. Я улыбаюсь и делаю глоток.

– Ты рассказала обо мне своим родителям? – спрашивает он.

– Я сказала маме, что у меня есть парень. Она задала мне двадцать вопросов.

Он ухмыляется.

– Всего двадцать?

– Может быть, двадцать пять.

– И что ты рассказала? Как ты меня описала?

– Я сказала, что ты очень талантливый. И очень милый. И хорош в розыгрышах. И хорош в постели.

Ридж смеется.

– Не сомневаюсь, что так и сказала, – он откидывается на спинку стула, небрежно ударяя меня коленом. Он уставился в свою тарелку, вертя руками остатки ризотто.

– Ты сказал им, что я глухой?

Я не сказала им по той простой причине, что это просто не пришло мне в голову, и я, честно сказать, не подумала об этом.

– А должна была?

Ридж пожимает плечами.

– Может стоит упомянуть. Не люблю застигать людей врасплох, если этого можно избежать. Мне хочется, чтобы они были готовы в этому.

– Меня ты не предупреждал заранее.

– С тобой все было по-другому.

– Как это?

Он, наклоняя голову, обдумывает свой ответ. Затем берет телефон, давая понять, что хочет объяснить свои чувства в тексте, нежели при помощи вербальной речи.

РИДЖ: В большинстве случаев я люблю предупреждать людей перед встречей. Так момент, когда узнают об этом, становится менее неприятным. Я не предупредил тебя, потому что мне показалось... даже не знаю. Просто с тобой все было по-другому.

СИДНИ: В чем разница?

РИДЖ: Разница настолько велика, насколько только возможно. Всю свою жизнь я был глухим. В первую очередь это доходило до каждого человека, которого я когда-либо встречал. Будучи глухим, то как человек отреагирует на такое обстоятельство – вот моя первая мысль в каждом новом знакомстве. Скорее всего, это еще и первая мысль моего собеседника. Во многом это определяет, как он относится ко мне, как он реагирует на меня, и как я реагирую на него. Но с тобой я иногда забываю эту свою особенность. Подле тебя я забываю одну вещь, которая отличает меня от всех остальных. С тобой... я – это просто я.

Я рада, что он написал все это, потому что это еще одна вещь, которую он сказал мне, и которую я хочу запомнить навсегда.

– Мои родители будут любить тебя так же сильно, как и я.

Ридж на мгновение улыбается, но улыбка эта мимолетна. Он пытается скрыть это, когда тянется за своим напитком, но я вижу долю секунды конфликт в его глазах. Это заставляет меня задуматься, не согласился ли он встретиться с ними только для того, чтобы успокоить меня. Что, если он не готов сделать этот шаг? Мы не так уж давно встречаемся.

– Ты в порядке? – я показываю.

Он, кивая, берет меня за руку. Кладет свою руку поверх моей на столе, проводя по ней большим пальцем.

– Я в порядке, – говорит он. – Просто иногда ты заставляешь меня жалеть, что у меня нет родителей получше. Родители, которые могли бы встретиться с тобой и увидеть, что ты идеально подходишь мне. Родители, которые могли бы полюбить тебя.

От его слов мое сердце болит за него.

– У тебя есть Бреннан. Ему нравится, что ты счастлив.

– Да, – говорит он, улыбаясь.

– И Уоррен тоже. И Бриджит.

Ридж делает гримасу.

– Как ни странно.

– Правда? Она мне очень нравится, – смеюсь я. – Если бы кто-нибудь сказал мне полгода назад, что мы с Бриджит в конце концов станем хорошими подругами, я бы поставила все свои сбережения против этого. Пусть всего лишь пятьсот долларов, но все же.

Ридж смеется.

– Если бы кто-нибудь сказал мне полгода назад, что мы с тобой будем встречаться и проведем целый день, помогая Мэгги переехать в мой жилой комплекс, я бы тоже поставил против этого твои сбережения.

– Жизнь странная штука, правда?

Ридж кивает.

– Удивительно странная.

Я улыбаюсь ему, и мы заканчиваем есть в уютном молчании. Я убираю со стола и загружаю тарелки в посудомоечную машину. Ридж подключает свой телефон к блютузу на моем стерео и включает один из моих плейлистов Спотифай.

Вот как я понимаю, что он действительно любит меня. Он делает вещи, которые не оказывают на него никакого воздействия, например, следит за тем, чтобы всегда играла музыка, даже если он ее не слышит. Он знает, что мне так нравится, и делает это, чтобы я была счастлива. Я вспоминаю о том, как он сделал это в первый раз. Мы ехали домой из клуба на его машине, и он включил радио для меня.

Именно мелочи, которые люди делают для других, в большинстве определяют их.

Ридж складывает руки на стойке и наклоняется вперед, улыбаясь мне.

– У меня есть для тебя подарок.

Я ухмыляюсь и включаю посудомоечную машину.

– У тебя?

Он тянется к моей руке.

– Он в твоей спальне.

Я понятия не имею, что там такое, но хватаю его за руку обеими своими и тащу в спальню, потому что взволнована. Он тянет меня назад, чтобы войти первым. Отпускает мои руки, чтобы показать то, что говорит.

– Мы как-то вместе писали песню, и ты сказала, что хотела бы иметь такой же.

Он толкает дверь, подходит к моей кровати и вытаскивает из-под нее огромную коробку. Это музыкальный синтезатор с подставкой и стульчиком в комплекте. Я сразу узнаю эту марку. Точно такой же мы используем в музыкальных классах, поэтому я точно знаю, сколько он потратил на этот подарок, и мне сразу же хочется возразить, что я не смогу его принять. Но в то же время я так взволнована этим, что бросаюсь к презенту и провожу рукой по коробке.

Я обнимаю Риджа и целую его лицо.

– Спасибо, спасибо, спасибо!

Он смеется, понимая, какой счастливой только что меня сделал.

– Это именно тот?

Я киваю.

– Он прекрасен.

У меня было пианино, когда я росла в родительском доме, но оно слишком громоздкое, чтобы путешествовать с ним. Я росла, играя на нем, что положило начало моей любви к музыке. Я неспешно освоила другие инструменты, но мое сердце принадлежит фортепиано. Ридж устанавливает клавиатуру у стены.

Я сажусь и начинаю играть песню, а Ридж усаживается на кровать. Он смотрит на мои руки с таким восприятием, словно человек, способный слышать, что они создают.

Закончив играть песню, я оценивающе провожу рукой по клавишам. Не могу поверить, что он вспомнил одну реплику, которую я давно обронила о том, что хотела бы иметь пианино, как те, которыми мы пользуемся в колледже.

– Почему ты мне его подарил?

– Потому что, ты пишешь хорошие песни, Сид. Действительно хорошие. Ты заслуживаешь инструмент, который может помочь тебе писать музыку.

Я морщу нос, потому что он знает, что я смущаюсь от комплиментов. Думаю, так же, как и он. Я заползаю на кровать рядом с ним и обнимаю его, глядя ему в глаза.

– Спасибо.

Он убирает мои волосы назад, скользя рукой по моей голове.

– Не за что.

Я вдохновлена. Им, его подарком, тем чувством, которое возникло у меня по дороге домой, когда стекла были опущены и гремела музыка.

– Давай напишем песню прямо сейчас. По дороге с работы мне пришла в голову одна идея.

Я наклоняюсь к тумбочке и беру блокнот с бумагой и ручкой. Мы оба сидим у изголовья кровати, но гитара, которую он оставил здесь, стоит у стены. Он не берет ее, вместо этого мы решаем начать с текста песни.

По дороге домой у меня мелькнула мысль, как мне хотелось бы, чтобы так было всегда. Я хотела бы закупорить его любовь и сохранить ее навсегда. Как только у меня появилась эта идея, я поняла, что хочу написать песню, которая вращалась бы вокруг этого чувства. В верхней части страницы я пишу потенциальное название: «Стоит сохранить любовь». Я пишу первые несколько строк текста, которые приходят на ум.

У нас немного денег,

Но нам хватает.

Наш дом не слишком хорош, милая.

Но, детка, зато он укрывает нас от невзгод.

У нас нет богатых и знаменитых друзей.

Но мы прикинемся ими на выходных.

У нас немного денег,

Но нам хватает.

Наш дом не слишком хорош, милая.

Но, детка, зато он укрывает нас от невзгод.

У нас нет богатых и знаменитых друзей.

Но мы прикинемся ими на выходных.

Я постукиваю по странице и провожу пальцами по тексту, чтобы дать Риджу представление о ритме песни. Он отстукивает ладонью себе по колену в такт с моей рукой, затем тянется за ручкой и пишет: «Припев», а затем выводит несколько собственных строк.

Даже если наша одежда поизносится,

На тебе она всегда будет выглядеть как новая.

Даже когда времена изменятся,

Ничто не изменит моего мнения о тебе.

Знаешь, у нас есть любовь, которую стоит сохранить.

Как только я вижу строчки: «Даже если наша одежда поизносится, она всегда будет выглядеть на тебе как новая», – я улыбаюсь. На прошлой неделе у нас был разговор о том, что я, возможно, хочу поменять направление обучения. Я все еще не знаю, чем хочу заниматься, но он поддерживает любое мое решение, даже в случае финансовых трудностей. Он сказал мне слова, что одежда будет выглядеть на мне новой, даже если она поизносится, и я сказала, что ему лучше записать это в песне. Это почти так же, как если бы он ждал этого момента и уже подготовил эту фразу. Невероятно, как легко мы работаем вместе. Сочинение музыки – это такая интимная вещь, очень похожая на, как я предполагаю, написание книги. Но когда мы вместе, это просто работает. Как будто вместе нам быть лучше, чем поодиночке.

Он выстукивает ритм припева, но я все еще зациклена на текстах, которые он написал. Я рисую сердечко рядом с ними, чтобы он знал, что я люблю их. Затем на мгновение делаю паузу, пока не придумываю следующие несколько строк текста.

Не нужно ни золота, ни бриллиантов.

У тебя их сияние прямо в глазах

Если ты продаешь свою любовь,

То знай, что я буду продолжать покупать ее.

Мы можем сделать что-то из ничего.

Просто продолжай кайфовать.

Ридж спрыгивает с кровати и хватает гитару. Я решаю использовать функцию записи на клавишах, поэтому подхожу к стульчику, а он садится рядом со мной на кровать. Следующие пятнадцать минут он работает над песней на своей гитаре, а я дополняю результат игрой на фортепиано.

Он добавляет еще несколько слов и еще один припев, и в течение часа песня в основном отработана. Нам всего лишь нужно отослать ее Бреннану на этой неделе для черновой записи, чтобы посмотреть, как она звучит. Это была одна из самых легких песен, которые мы писали вместе. Я записываю нас, проигрывая все снова, а затем нажимаю кнопку воспроизведения на клавиатуре, чтобы я могла послушать песню.

Композиция вышла более жизнерадостная, чем большинство совместно написанных песен.

Мне понравилось записывать сразу на двух инструментах. Возможность вносить больше вариаций с помощью синтезатора помогает стать песне более изысканной, чем те, которые мы посылали Бреннану в прошлом, играя только на гитаре Риджа. Я так взволнована песней и подарком, который Ридж сделал мне, что под нашу песню мне хочется танцевать.

Ридж откладывает гитару в сторону и смотрит, как я танцую по комнате под звуки песни. Я смеюсь каждый раз, когда наши глаза встречаются, потому что я в таком хорошем настроении. В какой-то момент, когда я смотрю на него, он не улыбается. Я замолкаю, гадая, что же в нем изменилось.

– Я хотел бы танцевать с тобой, – говорит он.

– Так в чем же дело? Ты можешь.

Он качает головой.

– Не под медленную песню, где я просто стою. Я имею в виду вот так. – Он машет рукой. – Под более быстрый ритм.

Моя грудь сжимается от его слов. Я делаю шаг к нему и протягивая руку, поднимаю его.