Текст книги "Может сейчас"

Автор книги: Колин Гувер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– Чего же ты хочешь?

Я медленно, неуверенно пожимаю плечами.

– Я не знаю, – говорю я, снова опуская плечи. – Я хотела развеяться с тобой на нашем свидании. И я выполнила задуманное. Но не уверена, что хорошая идея – встретиться снова.

Как бы мне хотелось объяснить ему все причины, по которым я не хочу идти с ним на следующее свидание. Но существует слишком много причин не идти на второе свидание с ним, и есть всего одна – почему я должна это сделать.

Джейк сжимает свой затылок, а затем наклоняется вперед, снова складывая руки на столе.

– Мэгги, – говорит он. – Я давно не ходил на свидания. Но... я чувствую, что нравлюсь тебе. Я тебе нравлюсь? Или я просто ослеплен твоей откровенностью, потому что меня безумно влечет к тебе?

Ах. Я не могу сдержать улыбку, которая с трудом пробивается наружу. Я также чувствую, как краснею от того, что он увлечен мной.

– Ты мне действительно нравишься. И... – мне так трудно это произнести. Я совсем не умею заигрывать. – Меня тоже безумно влечет к тебе. Но я не хочу встречаться с тобой после сегодняшнего вечера. Дело вовсе не в тебе. Я просто хочу жить настоящим, и прямо сейчас мне не нужны еще одни серьезные отношения. Я уже это проходила. У меня несколько другие планы на жизнь.

Джейк выглядит заинтригованным и в то же время разочарованным моим ответом, если вообще возможно чувствовать это одновременно. Он кивает и говорит:

– Так вот оно что? Значит я оставлю чаевые на столе, а потом отвезу тебя домой, высажу, и мы больше никогда не увидимся?

Я прикусываю нижнюю губу, потому что начинаю нервничать. Ладно, сейчас или никогда. Либо в настоящий момент я воспользуюсь возможностью вычеркнуть еще один пункт из своего списка желаний, либо, проснувшись завтра утром, я буду жалеть, что была слишком робкой, чтобы попросить его прийти. Я не боюсь. Я смогу это сделать. Я – Мэгги, чертова, Карсон. Я девушка, которая прыгала с парашютом и мчалась на спортивной машине в один и тот же день. Я проглатываю последние остатки гордости и смотрю ему прямо в глаза:

– Это свидание не должно закончиться, когда мы подъедем к моему дому.

Я вижу, как мгновенно меняется его поведение. Я вижу, он заинтригован, в его глазах, которые пристально смотрят на мои губы, прячется вожделение и надежда. Он немного понижает голос и говорит:

– Так когда же оно должно закончиться?

Черт возьми. Это действительно происходит. Пункт номер восемь из списка желаний практически в кармане.

– Как насчет того, чтобы просто жить настоящим моментом? – предлагаю я. – А потом, когда этот момент закончится, ты пойдешь домой, а я засну.

Уголок его рта поднимается в усмешке. Затем он достает бумажник и кладет на стол чаевые. Он встает и протягивает мне руку. Мы сплетаем наши пальцы вместе и выходим из ресторана, живя настоящим моментом и ни секундой позже.

Глава 6

Мэгги

Как только я открываю глаза, то переворачиваюсь посмотреть ушел ли он.

Он.

Я провожу рукой по его подушке, удивляясь, как можно чувствовать такую пустоту.

Вчерашний вечер был... Ну... был достоин предсмертного списка желаний, это точно. Выйдя из ресторана, мы сразу же направились ко мне домой. Он позволил мне сесть за руль. Мы говорили о машинах, о моем дипломе, о моих планах прыгнуть с тарзанки. Джейк предложил взять его с собой, но понял, что, по сути, позвал меня на второе свидание, поэтому он пересмотрел своё приглашение и рассказал про место, которое, по его мнению, я должна посетить. Оказавшись внутри дома, мы вместе смеялись, потому что, как только вышли из машины, включились разбрызгиватели, и струйки воды ударили нам обоим прямо в лица. Я прошла на кухню и схватила небольшое полотенце, чтобы вытереть лицо. Джейк последовал за мной, и когда я протянула ему полотенце, он перекинул его через плечо и, притянув меня, поцеловал так, словно ждал этого с того самого момента, как увидел меня.

Это было так неожиданно, но так желанно, и, хотя я ощущала каждое прикосновение, пока его губы слились с моими, вместе с тем я чувствовала неуверенность. За всю жизнь я занималась сексом только с двумя парнями, и в обоих случаях я была влюблена. Впервые я собиралась заняться сексом с человеком, которого не люблю. Я не знала, чего ожидать, но осведомлённость того, что он тоже не знал, позволяла мне чувствовать себя более непринужденно. Я напоминала себе об этом на каждом сантиметре собственной шеи, который он целовал.

Спустя примерно пятнадцать минут поцелуев по полной программе, во мне что-то переменилось. Я не знаю, как он это сделал, но он был настолько внимателен ко мне, что все мои тревоги и неуверенность в конце концов исчезли вместе с моей одеждой. К тому времени, как мы добрались до спальни, я уже была готова ко всему. И потом, он был в полном порядке, причем во всех смыслах.

Все случилось. И мы откинулись на спины, и как раз в тот момент, когда я подумала, что он собирается уходить, он повернул голову и посмотрел на меня.

– Есть ли правила для свиданий на одну ночь, о которых я не знаю? Разве мы можем заниматься сексом только один раз?

Я рассмеялась, а потом он снова оказался на мне, было так же хорошо, как и в первый раз, во второй раз было даже лучше. Это было очень напряженно. И медленно. И идеально.

После второго раза он не перевернулся на спину. Он перекатился на бок, обнял меня и прошептал: «Спокойной ночи», прежде чем поцеловать. Мне понравилось, что он сказал: «Спокойной ночи» вместо «До свидания», потому как это отвлекло от мысли, что мы оба знали, он уйдет до моего пробуждения.

Я просто предполагала, что сегодня проснусь в состоянии эйфорического блаженства. Не меланхолии.

Хотя я немного расстроилась из-за того, что все закончилось, но это вовсе не плохо. Это значит, что лучшего варианта, с кем я могла бы провести свою единственную ночь, не существовало. Если бы на его месте был кто-то другой, думаю, я бы не получила такого удовольствия. И, если бы мне ночь не понравилась, то у меня не было бы права вычеркнуть этот пункт из своего списка.

Так что да, это отстой, что я не могу найти в нем ничего плохого. Но еще хуже было бы снова впасть в то, от чего я в конце концов просто захочу избавиться. Я не могу снова поставить себя в положение, когда кто-то будет обязан заботиться обо мне.

Это не очень хорошее чувство – знать, что кто-то убедил себя, будто любит тебя просто потому, что ты зависишь от него. Я бы предпочла чувствовать себя подавленной, нежели жалкой.

Я хватаю подушку, на которой спал Джейк, ту самую, которую я только что гладила от тоски, и скидываю ее с кровати. Потом выброшу ее в мусорку. Даже не хочу снова вдыхать ее аромат.

Я подхожу к комоду и вынимаю свой список. Я отмечаю номер восемь и снова просматриваю список. Внезапно я чувствую всю миссию выполненной, зная, что номер восемь, был единственным пунктом в моем списке желаний, на который, уверена, у меня никогда не хватило бы мужества.

Мэгги, чертова, Карсон. Ты просто офигенная.

Я складываю список и убираю его в комод. Я открываю второй ящик, затем хватаю трусики и майку и натягиваю их. Сегодня мне нужно навестить дедушку, пока у меня есть такая возможность, но сначала мне нужны душ и вафли.

Вафли перед душем. Я слишком взбудоражена для вафель после того, как совсем немного перекусила вчера вечером.

Может быть, я даже схожу сегодня сделаю маникюр. Я разглядываю ногти, входя в гостиную. Но потом замираю, почувствовав запах бекона. Я медленно поднимаю голову и вижу Джейка, стоящего у моей кухонной плиты.

Он готовит завтрак.

Он поворачивается, чтобы взять тарелку, видит меня и ухмыляется:

– Доброе утро.

Я не улыбаюсь. Ничего не говорю. Даже не киваю в ответ на приветствие. Стою там, смотрю на него и удивляюсь, как это двадцатидевятилетний мужик не может понять, что означает секс на одну ночь. Ключевое слово – ночь. В это понятие не входит утро.

Я смотрю на себя в нижнем белье и внезапно ощущаю стыд, хотя прошлой ночью он провел достаточно времени на мне, чтобы запомнить каждый сантиметр моего тела. Но все же я обхватываю себя руками.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я.

Джейк наблюдает за мной, растеряв былую уверенность, после того, как заметил мою реакцию на его присутствие. Он смотрит на плиту, потом на меня, и выдыхает, клянусь, словно сдувшийся прямо предо мной шарик.

– О, – говорит он, внезапно почувствовав себя не в своей тарелке. –  Ты решила... Ладно, – он начинает кивать и тут же, потянувшись к плите, выключает конфорку. – Мой косяк, – оправдывается он, не глядя на меня. Джейк хватает стакан, стоящий рядом с плитой, и быстро делает глоток. Когда он снова поворачивается ко мне лицом, то даже не способен смотреть а глаза.

– Неловко вышло. Я пойду. Я просто... – он наконец-то встречается со мной взглядом.

Я обхватываю себя руками еще крепче от ненависти к себе за то, что создала такой щекотливый момент, когда он явно пытался сделать мне что-то приятное.

– Прости, что я ставлю тебя в неловкое положение, – говорю я. – Я просто не ожидала, что ты все еще здесь.

Джейк кивает и подходит ближе, чтобы поднять туфли, которые он вчера вечером скинул возле дивана.

– Все нормально. Очевидно, я все неправильно истолковал. Я помню, что ты ясно выразилась вчера вечером. Но это было до того, как мы... дважды... и это было...

Я плотно сжимаю губы.

Он стоит уже в ботинках, поднимает взгляд  на меня.

– Я думаю, ты выдаешь желаемое за действительное, – он показывает на мою парадную дверь. – Я сейчас же уйду.

Я киваю. Возможно, это и к лучшему. Я только что испортила все хорошее, что было вчера вечером.

На самом деле, именно он испортил все хорошее, что было вчера вечером. Я входила в гостиную, смирившись с тем, что больше никогда его не увижу, а он все испортил своим предположением, будто я хочу, чтобы он остался и приготовил мне завтрак.

Он тянется к входной двери, но прежде чем открыть ее, останавливается. Когда он оборачивается, то некоторое время пристально смотрит на меня, а затем снова подходит ко мне. Он останавливается примерно в полуметре от меня и наклоняет голову.

– Ты уверена, что больше не хочешь меня видеть? Боюсь, у меня не остаётся места для маневра, чтобы придумать предлог и увидеть тебя снова.

Я вздыхаю.

– Я умру через несколько лет, Джейк.

Он делает полшага назад, но не сводит с меня глаз.

– Поразительно, – он подносит руку ко рту и проводит ею по подбородку. – Ты действительно пользуешься этой штукой?

– Это не оправдание. Это факт.

– Факт, о котором я прекрасно осведомлен, – говорит он. У него сжаты челюсти, и теперь он злится. Видите? Если бы он просто ушел до того, как я проснулась, все закончилось бы прекрасно! Теперь, когда он уйдет, мы оба будем полны разочарования и сожаления.

Я делаю шаг вперед.

– Я умираю, Джейк. Умираю. Что из этого выйдет? Я вообще не хочу выходить замуж. Я не хочу иметь детей. У меня нет никакого желания заводить какие-либо отношения, в которых я, в конечном итоге, стану чьей-то обузой. Да, ты мне нравишься. Да, прошлая ночь была невероятной. И именно поэтому ты должен был уже уехать. Потому что есть вещи, которые я хочу сделать, а влюбляться и ссориться с кем-то из-за того, как я проживаю оставшиеся несколько лет своей жизни, не входят в список моих желаний. Так что спасибо тебе за вчерашний вечер. И спасибо тебе за то, что пытался приготовить завтрак. Но мне нужно, чтобы ты ушел.

Я разочарованно выдыхаю и тут же перевожу взгляд в пол, потому что ненавижу выражение его глаз прямо сейчас. Проходит несколько секунд, но он не отвечает. Он стоит передо мной и впитывает все сказанное мной. В конце концов он делает шаг назад, потом еще один. Я поднимаю взгляд, а он разворачивается к входной двери. Он открывает ее и выходит на улицу, но, прежде чем закрыть, смотрит прямо на меня.

– Для сведения, Мэгги. Я всего лишь готовил тебе завтрак, а не предлагал руку и сердце.

Дверь за ним захлопывается. Мой дом никогда не ощущался таким пустым как сейчас.

Как же я ненавижу это. Я ненавижу все, сказаное ему только что. Я ненавижу своё жгучее желание, чтобы это было неправдой.

Я ненавижу эту дурацкую гребаную болезнь. И я ненавижу себя за то, что выпалила все это ему и заставила его уйти прежде, чем он успел приготовить этот чертов бекон. Я смотрю на сковородку, а потом хватаю ее и швыряю вместе с содержимым в мусорное ведро.

Я прислоняюсь к барной стойке и не могу сдержаться, чтобы не надуть губы. То, что Джейк разорвал отношения спустя двенадцать лет, лучше или хуже того, что я обрываю отношения полностью и бесповоротно так рано? Он тот, кого я могла бы полюбить. Если бы у меня оставалась жизнь, чтобы любить его.

Я сжимаю руками затылок и, согнувшись, соединяю локти вместе. Я пытаюсь удержать себя от такой досады. Но тот факт, что я разочарована парнем, с которым познакомилась двадцать четыре часа назад, разочаровывает меня еще больше. Мне требуется несколько минут, чтобы прийти в себя, а затем я буквально заставляю себя выпрямиться.

Я достаю из морозилки коробку вафель, которые собиралась съесть на завтрак. Только теперь уже не так им радуюсь.

Глава 7

Ридж

Сидни распахивает дверь в мою спальню. Я как раз, сидя за столом, заканчиваю работу над сайтом для клиента, когда она подходит прямо к моей кровати и падает на матрас лицом вниз.

Тяжелый день, наверное.

Должно быть, это я виноват, потому что вчера я снова ночевал у нее. Может мне стоит оставить ее в покое хотя бы на одну ночь, чтобы она хоть немного выспалась. Целыми днями она работала, но все остальное время начиная со вторника мы проводили вместе. Да, знаю, сегодня только пятница, но мы устали быть вместе. В хорошем смысле этого слова.

Я позабочусь, чтобы сегодняшний вечер стал спокойнее нескольких предыдущих. Например, мы можем немного отдохнуть, врубить «Нетфликс», расслабиться и просто смотреть телешоу. Завтра я дам ей спать столько, сколько она захочет. Черт возьми, я, наверное, тоже буду спать.

Я подхожу к кровати и ложусь рядом с ней. Я убираю волосы с ее лица, она открывает глаза и улыбается мне несмотря на измученный вид.

– Тяжелый день? – спрашиваю я ее.

Она качает головой и переворачивается на спину. Она поднимает руки, чтобы показать жестами, но не знает, как это сделать.

– Промежуточные экзамены, – наконец говорит она.

Я наклоняю голову.

– В середине семестра?

Она кивает.

– У тебя на этой неделе проходили промежуточные экзамены?

Она снова кивает.

Теперь я чувствую себя полным придурком. Я хватаю свой телефон и пишу ей сообщение.

РИДЖ: Почему ты мне ничего не сказала? Я бы не оставался у тебя.

СИДНИ: Они прошли в минувшие понедельник и вторник, так что не беспокойся. Вечером во вторник я была уже свободна. Просто я работаю в библиотеке, и время промежуточных экзаменов – это какой-то безумный период. Студенты как чокнутые. Профессора как сумасшедшие. Я так рада, что наступила пятница.

РИДЖ: Я тоже. Давай сегодня вечером ничего не делать, просто смотреть телевизор. Мне нужно выяснить, действительно ли Неда обезглавили.

СИДНИ: Что?

Дерьмо. Это все из-за Уоррена. Я не хочу, чтобы она знала, что я только что выдал спойлер первого сезона «Игры престолов».

РИДЖ: О, ничего. Это про «Ходячих мертвецов».

Сидни секунду растерянно таращится на экран своего телефона.

СИДНИ: Я не помню этого в «Ходячих мертвецах».

Она смотрела «Ходячих мертвецов». Отлично. Теперь я снова хочу ее, но я уже объявил о своём желании весь сегодняшний вечер просто лениться.

Взгляд Сидни перемещается от меня к двери спальни.

– Кто-то стучит, – говорит она знаками.

Я встаю и направляюсь в гостиную. Через глазок я вижу по ту сторону двери девушку в униформе доставки «Федэкс». Я открываю дверь, и она протягивает мне пакет. Как только я расписываюсь в получении посылки, то иду с пакетом к столешнице и жду когда Сидни придет на кухню. Я читаю этикетку, она адресована мне, но обратного адреса нет.

Сидни склоняется надо мной, а затем показывает знаками:

– Тебе посылка?

Я пожимаю плечами. Не припомню, чтоб я чего-то такого ждал, но я распаковываю пакет, внутри него оказывается еще один. Тубус. Зная Уоррена, он, вероятно, прислал мне рулон туалетной бумаги с изображением его лица. Я начинаю снимать ленту, но замечаю, что Сидни обходит меня и направляется в гостиную. Когда я смотрю на нее вновь, она держит свой телефон, направляя камеру в мою сторону.

– Ты меня снимаешь?

Она кивает и мило улыбается мне.

– Презент от меня.

– Ты мне что-то купила?

Ее застенчивая улыбка чертовски очаровательна. Каждый раз, когда я думаю, что слишком устал и не способен даже мечтать о том, чтобы поднять ее и бросить на свою кровать, она совершает что-то такое, от чего я полностью восстанавливаюсь и ощущаю себя так, будто смогу пробежать марафон.

Я снова смотрю на тубус и чувствую себя гадко оттого, что она сделала мне подарок. Я не люблю подарки. Черт, а что если она из тех, кто дарит самые классные подарки? Я тот парень, который однажды купил своему девятилетнему брату хомячка на Рождество, но не понял, что он сдох в коробке. Бреннан открыл ее и проплакал весь день.

А у этой красивой девушки есть парень, и этот парень я.

Хотя, её подарок чертовски трудно открыть. Я ставлю его на барную стойку и дергаю за крышку.

Внезапно из тубуса вырывается облако пыли и бьет мне в лицо. Это происходит так быстро, что я не успеваю даже рот закрыть.  Я отступаю назад от того, что было в этой чертовой упаковке, и начинаю плеваться.

Что, черт возьми, только что произошло?

Я подбегаю к раковине и запускаю руки в воду, а затем смачиваю лицо. Когда я отдергиваю руки назад, то вижу, что они сверкают, как гребаный единорог.

Блестки. Везде.

На моих предплечьях, футболке, ладонях, столешнице. Во рту. Я смотрю на Сидни, а она лежит на полу и смеется. У нее даже слезы на глазах, так сильно она смеется.

Она блестяще разбомбила меня.

Вау.

Полагаю, это означает, что война розыгрышей возобновилась.

Я промываю рот и спокойно иду к барной стойке, где только что произошел взрыв. Набираю в ладонь пригоршню блесток. В эту игру надо играть вдвоем. Ее смех никак не утихает. Мне кажется, она смеется еще громче, когда видит меня вблизи. Уверен, что в блестках я выгляжу фантастически.

Я читал слово «визг» раньше и знаю, что это форма смеха, но я понятия не имею, как вообще он звучит. Но как только я сгибаю руку и смотрю на падающие на Сидни блестки, то почти уверен, что именно это она и вытворяет. Визжит.

Она хватается за живот и падает на спину. По ее щеке скатывается слеза.

Боже. Я бы все отдал, чтобы услышать ее прямо сейчас. Я трачу так много времени, пытаясь представить себе, как звучит ее голос, ее смех, ее стон, но ни у одного человека не хватит воображения, чтобы хотя бы приблизиться к предположению этого звучания.

Она видит выражение моего лица и внезапно перестает смеяться. Ее брови сходятся вместе, и она показывает:

– Ты сердишься?

Я улыбаюсь и слегка качаю головой.

– Нет. Я просто очень хочу услышать тебя прямо сейчас.

Выражение ее лица немного смягчается. Даже грустнеет. Она на секунду поджимает нижнюю губу и пристально смотрит на меня. Затем она, протягивая свою руку, хватает мою и тянет вниз. Я опускаюсь на пол, скользя коленом между ее ног.

Может быть, я и не слышу ее так, как мне хотелось бы, но я чувствую ее запах, чувствую ее вкус и люблю ее. Я провожу носом по ее подбородку, пока мои губы не касаются ее губ. Когда я касаюсь ее губ своими, ее язык скользит в мой рот, мягкий и манящий. Я отвечаю ей тем же, ища в ее губах остатки смеха.

Она невероятно коммуникативна, когда дело доходит до поцелуев. Ее поцелуй иногда говорит мне больше, чем все, что она могла бы показать жестами, написать или сказать. Вот почему я сразу понимаю, что она отвлеклась. Мне даже не нужно это слышать. Она слышит это для меня, а потом я чувствую ее реакцию и просто знаю. Я отстраняюсь и смотрю на нее сверху вниз, как раз, когда ее внимание переключается на дверь ванной комнаты Уоррена и Бриджит. Я поднимаю глаза и вижу, как Бриджит выходит из ванной. Она молча смотрит на нас, лежащих вместе на полу гостиной, покрытых блестками.

А потом она делает немыслимое.

Бриджит улыбается.

Потом она переступает через нас и уходит. Когда она выходит из квартиры, я смотрю вниз на Сидни, задаваясь вопросом, шокирована ли она увиденным так же, как и я. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Она снова начинает смеяться. Я быстро прижимаю ухо к ее груди, желая почувствовать это, но ее смех слишком быстро затихает. Я подношу руку к ее талии и начинаю щекотать ее. Я чувствую, что она снова начинает смеяться, поэтому продолжаю щекотать ее, потому что благодаря этому я могу услышать этот смех.

Ее телефон лежит рядом со мной на полу, поэтому, когда он загорается, я, естественно, смотрю на него. Я перестаю щекотать ее, когда вижу на экране имя и сообщение.

ХАНТЕР: Спасибо, Сид. Ты лучшая.

Она не замечает смс на своем телефоне. Она все еще смеется и пытается вырваться из моих объятий, поэтому я сажусь обратно на колени и беру ее телефон. Я протягиваю его ей, когда встаю, чтобы уйти. Я пытаюсь подавить свой гнев, хватаю тряпку и начинаю вытирать блестки со столешницы. Я смотрю на нее, чтобы увидеть ее реакцию, но она сидит, скрестив ноги, и отвечает на сообщение этого ублюдка.

Почему она с ним разговаривает?

Почему мне кажется, что они каким-то чудесным образом находятся в хороших отношениях?

Спасибо тебе, Сид? Почему он вообще называет ее Сид, как будто имеет право на фамильярность по отношению к ней после своего поступка? И почему она сидит так непринужденно, будто это нормально? Я хватаю свой телефон.

РИДЖ: Дай мне знать, когда закончишь болтать со своим бывшим. Я буду в душе.

Я не смотрю на нее, пока иду в свою спальню, а потом в ванную. Я раскрываю занавеску в душе, включаю воду и снимаю футболку. Клянусь, я просто хочу громко шуметь. Не очень часто я ощущаю потребность быть громким, но в такой ситуации, как эта, я, возможно, почувствовал бы себя лучше, если бы мог стонать, чтобы услышать, как разочарование покидает мое тело. Вместо этого я швыряю футболку в стену и расстегиваю джинсы с шумом.

Когда дверь ванной открывается, я жалею, что не запер ее, потому что мне нужна еще минута. Или две, или три. Я смотрю на Сидни, и она прислоняется к дверному косяку и поднимает бровь.

– Серьезно?

Я выжидающе смотрю на нее. Что она хочет от меня услышать? Неужели она думает, что я буду в порядке после увиденного? Она что ждет, что я улыбнусь и спрошу как дела у Хантера?

Сидни протягивает мне свой телефон и прокручивает её сообщения Хантеру, чтобы я мог их прочитать. У меня нет никакого желания читать их, но она задействует обе свои руки, чтобы заставить меня обхватить ее телефон, а затем жестом просит меня прочитать их. Я смотрю вниз на переписку.

ХАНТЕР: Я знаю, ты не хочешь говорить со мной. Я не виню тебя за то, что ты умчалась тем вечером. И поверь, я бы оставил тебя в покое, но я отдал тебе все свои финансовые документы по слиянию нашей компании за прошлогодний период, чтобы ты передала их твоему отцу посмотреть их. Уже почти апрель, они мне нужны для уплаты налогов. Я позвонил ему в офис, и он ответил, что отправил их обратно с тобой несколько месяцев назад.

СИДНИ: Они в квартире Тори, в моей старой спальне. Посмотри красную папку на верхней полке шкафа.

ХАНТЕР: Нашел их!

ХАНТЕР: Спасибо, Сид. Ты лучшая.

СИДНИ: Пожалуйста, удали мой номер прямо сейчас.

ХАНТЕР: Сделано.

Я прислоняюсь к раковине и провожу рукой по лицу. Она сразу же начинает писать мне, когда я возвращаю ей ее телефон, поэтому я проверяю свои сообщения.

СИДНИ: Я понимаю, что моя ситуация с Хантером отличается от твоей ситуации с Мэгги, но я была чрезвычайно терпима с дружбой, которую ты предпочел сохранить, Ридж. УДОБНО УСТРОИЛСЯ! Но сейчас ты ведешь себя как двуличный человек. Это очень некрасиво.

Я выдыхаю смесь облегчения и сожаления. Она абсолютно права. Я двуличный человек.

РИДЖ: Ты права. Извини.

СИДНИ: Я знаю, что права. И это крохотное извинение на самом деле не делает меня менее сердитой на тебя.

Я смотрю на нее и сглатываю, потому что уже очень давно не видел ее такой рассерженной. Я видел ее расстроенной и разочарованной, но не припомню, чтоб видел ее такой злой с того самого утра, когда она проснулась в моей постели и узнала, что у меня есть девушка.

Почему я так отреагировал? Она совершенно права. Она была очень терпелива со мной, и при первой же возможности проявить такое же доверие и терпение в ответ, я в истерике выскочил из комнаты.

РИДЖ: Я ревновал и был неправ. Неправ на 100%. На самом деле, я был настолько неправ, что, кажется, исчерпал лимит на 100%. Неправ на 101%.

Я смотрю на нее и радуюсь, что могу так хорошо читать ее невербальные сигналы. Несмотря на то, что она пытается скрыть это, я вижу, что она немного расслабляется после моего смс. Поэтому я посылаю ей еще одно письмо. Если нужно, я буду писать мольбы о прощении всю ночь, чтобы избавиться от напряжения, которое я устроил.

РИДЖ: Помнишь, как мы обычно говорили друг другу о своих недостатках, чтобы это помогло нам бороться с нашим влечением друг к другу?

Она кивает.

РИДЖ: Один из моих недостатков заключается в том, что я не подозревал о такой своей черте как ревность, пока у меня не было тебя, чтобы ревновать.

Она не улыбается, но все же прислоняется к стойке рядом со мной. Наши плечи соприкасаются, и это такой ничем непримечательный момент, но сейчас он так много значит.

СИДНИ: Мой недостаток в том, что я слишком легко прощаю и не могу долго злиться.

Она может считать это недостатком, но я не могу быть более признательным этой ее черте. Особенно сейчас. Она поднимает глаза и слегка пожимает плечами, как будто все уже позади. Я быстро целую ее в лоб.

РИДЖ: Мой недостаток в том, что я весь покрыт блестками. Я, каким-то образом, даже засыпан ими…

Я оттягиваю гульфик своих джинсов.

– Там, внизу, – говорю я.

Она начинает смеяться. И я улыбаюсь, потому что Хантер отправляется к черту. У меня есть самая лучшая девушка, которая когда-либо ходила по этой Земле.

СИДНИ: Мой недостаток в том, что я вроде как уже забыла, почему мы ссорились, потому что ты такой милый, когда так сверкаешь.

РИДЖ: Мы ссоримся, потому что ты идеальна, а я тебя не заслуживаю.

Сидни закатывает глаза и опускает свой телефон вниз. Я выпрямляюсь и кладу свой телефон поверх ее, отодвигая их к задней стенке стойки. Встаю перед ней, и она обхватывает стойку по бокам от себя, глядя на меня с блёстками в ресницах и волосах. Какая красивая девушка. Внешне и внутренне. Я опускаю свой рот к ее губам, одновременно тяну руки к молнии ее джинсов. Расстегиваю их, а затем, продолжая целовать ее, раздеваю.

Я тяну ее за собой в душ, и следующие полчаса я щедро приношу извинения, работая губами.

Глава 8

Мэгги

Только за последний год я провела в больнице семнадцать ночей.

Я слишком часто посещала своего доктора. За всю свою жизнь я ходила проверить состояние здоровья на прием к врачу, большее количество раз, чем в магазин за продуктами.

И мне это надоело.

Иногда, когда я прихожу в больницу, сижу тут и смотрю по сторонам, то задаюсь вопросом, что произойдет, если я сейчас уйду и никогда не вернусь. Что будет, если я перестану сдавать анализы? Что случится, если я перестану лечиться от каждой одолевшей меня простуды?

Я бы заработала пневмонию. Именно это и произойдет. И тогда я умру.

По крайней мере, мне никогда не придется возвращаться в кабинет врача.

Медсестра снимает с моей руки манжету для измерения артериального давления.

– Немного повышено.

– Я съела на завтрак много соли.

Я снова опускаю рукав. У меня высокое кровяное давление, потому что я здесь. У врача. Это называют «синдромом белого халата». Каждый раз, когда я проверяю давление в кабинете врача, оно повышается на нервной почве. Но за пределами врачебного кабинета оно нормальное.

Я облизываю губы, пытаясь увлажнить их. У меня пересохло во рту, потому что я нервничаю из-за пребывания здесь. Я не хочу быть здесь. Но вот я здесь. Теперь пути назад нет.

Медсестра протягивает мне больничный халат и говорит, что я могу переодеться, когда она выйдет из комнаты. Я смотрю вниз на него и съеживаюсь.

– Это необходимо? – спрашиваю я, поднимая халат.

Она кивает:

– Это обязательное условие. Скорее всего, сегодня мы проведем несколько тестов, и ваша грудная клетка должна быть в свободном доступе.

Я киваю и наблюдаю, как она всовывает мою карту в прозрачную пластиковую ячейку на двери. Она ободряюще улыбается.

– Доктор скоро придет, – говорит она.

Она смотрит на меня с такой жалостью, словно хочет обнять. Я часто наблюдаю подобное. Особенно от очень милых медсестер. Я напоминаю им о том времени, когда они были в самом расцвете сил, молодые, энергичные и полные жизни. И они пытаются представить себя на моем месте в этом возрасте, и их глаза наполняются жалостью ко мне. Я к этому привыкла. Иногда я даже жалею себя, но думаю, что это не связано с болезнью. Я думаю, что у всех людей, есть определенная степень жалости к себе.

Я выдыхаю, нервничая больше, чем когда-либо, находясь в кабинете врача. Мои руки дрожат, когда я снимаю блузку. Я торопливо надеваю больничный халат и сажусь на смотровой стол. Здесь холодно, поэтому я потираю руки, борясь с ознобом. Я сжимаю колени вместе, а затем сжимаю их руками, изо всех сил стараясь не думать о причине, по которой я здесь. Я потею, когда нервничаю. А потной я быть не хочу.

Я чувствую, как сжимается моя грудь, а затем горло начинает зудеть, и я закашливаюсь. Я кашляю настолько сильно, что мне приходится встать и схватиться за раковину, чтобы удержать равновесие. В самый разгар одного из приступов кашля раздается стук в дверь, я оборачиваюсь и вижу, как медсестра заглядывает в комнату:

– Вы в порядке?

Я киваю, все еще кашляя. Она подходит к раковине, хватает стакан и наливает воды. Но сейчас я совсем не хочу промачивать горло. Я беру стакан и благодарю ее, но жду, пока мой кашель стихнет, прежде чем сделать глоток. Она снова выходит из комнаты. Я возвращаюсь к смотровому столу, и как только сажусь, раздается еще один стук в дверь.

Ну вот и все.

Дверь открывается, и мое сердце начинает колотиться сильнее. Рада, что никто не измеряет мне давление в данную секунду. Прежде чем поднять глаза, он открывает мою карту. Затем, едва раскрыв ее, он делает паузу, вероятно, потому что шокирован, увидев мое имя на карте.

Я знала, что он будет удивлен. Черт возьми, я сама удивлена, что набралась смелости прийти сюда.

Джейк тут же поднимает голову и смотрит на меня. Мне приходит мысль, что пожалуй существовали способы достучаться до него и получше. Но я ощущаю, что мое бесспорное влечение к нему такое же явное, как и мое отрицание этого. Я все еще чувствую себя виноватой за то, как мы расстались несколько дней назад. Но с тех пор, как он вышел в мою парадную дверь, я только и делаю, что грущу, вспоминая, как хорошо нам было вместе. Весело. Легко. Я не перестаю думать о нем. Особенно его прощальные слова: «Я всего лишь готовил для тебя завтрак, а не делал тебе предложение».