Текст книги "Может сейчас"

Автор книги: Колин Гувер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– «Малышки на Бали»?

Бриджит на самом деле смеется над этим.

– Если бы я поехала на Бали сниматься в порно, то не работала бы в «Хутерс».

Уоррен поворачивается к ней.

– Подожди, – говорит он. – Как давно ты работаешь в «Хутерс»? Это порно, связанное с «Хутерс»?

Ладно, теперь я смотрю на них обоих. О чем, черт возьми, они говорят?

Сидни сидит за кухонным столом и делает уроки. Очевидно, она чувствует мое замешательство, потому что предлагает объяснение.

– Бриджит поцеловала девушку в порнофильме, и она отказывается назвать Уоррену его название, чтобы он мог посмотреть его. Поиск стал его жизненной миссией.

Вау.

– Это многое объясняет, – говорю я.

Уоррен смотрит на меня.

– Как ты думаешь, сколько порнофильмов снимается каждый год?

Я пожимаю плечами.

– Я даже не знаю, не могу предположить.

– До фига. Вот как много.

Я киваю, а затем полностью сосредотачиваюсь на игрушечном взрыве. Я не хочу даже думать о том, как много порно Уоррен вынужден смотреть.

Раздается короткий стук в парадную дверь, и она распахивается. Входит Бреннан, и я тут же вскакиваю, взволнованная его появлением. Кажется, я не видела его со дня рождения Уоррена.

– Мэгги? – он тут же обхватывает меня руками и обнимает, потом кладет руки мне на плечи, держа на расстоянии вытянутой руки.

– Что ты здесь делаешь?

Я машу рукой в сторону старой спальни Бриджит.

– Я осталась здесь на несколько дней, пока моя квартира не будет готова.

Он качает головой.

– Квартира? Где? Здесь? – его замешательство неподдельно. Меня удивляет, что Ридж не сказал ему об этом. Он бросает взгляд на стол и видит Сидни. Он отпускает мои плечи и делает шаг назад, пристально глядя на меня. Затем он оглядывает комнату. – А где Ридж?

– Он пошел забирать наш ужин, – говорит Уоррен. – Тако. Ням-ням.

Я возвращаюсь к дивану, чтобы занять свое место, и немедленно проверяю свой телефон на пропущенные звонки, хотя звонок включен. Ничего. Я снова смотрю на Бреннана, который в замешательстве чешет затылок. Он в прямом смысле чешет затылок. Это заставляет меня смеяться.

– Ты переезжаешь в этот же комплекс, где живет Ридж? – спрашивает он. Потом переводит взгляд на Сидни. – И ты не возражаешь? – Он снова смотрит на меня. – Что происходит?

Я смотрю на Сидни, и она борется с улыбкой.

– Добро пожаловать в зрелость, Бреннан, – говорит Сидни.

– «Тяжелые буфера»? – Уоррен спрашивает Бриджит. Мы все смотрим на него. Он невинно пожимает плечами. – Эй, это не я зрелый. Не смотрите на меня.

Ридж входит в дверь с тако, и Бреннан моментально забывает о странной, только что обескуражившей его ситуации, а Уоррен поднимается с дивана с единственной мыслью, которая уже не имеет ничего общего с порнофильмами.

Тако способно смягчить практически любую проблему. Теперь я в этом убеждена.

Пока я готовлю себе тарелку, мой телефон звонит.

– О, Боже, – шепчу я.

Сидни стоит рядом со мной.

– О, Боже, – говорит она.

Я бросаюсь в гостиную. На экране замечаю имя Джейка. Я смотрю на Сидни широко раскрытыми глазами.

– Это он.

– Ответить ему! – она кричит.

Я смотрю на телефон.

– Кому ему? – спрашивает Бриджит.

– Парню, который нравится Мэгги. Она уже и не надеялась, что он перезвонит.

Я смотрю на Бриджит, и она выжидающе смотрит на меня.

– Ну так ответь, – говорит она, раздраженно махнув рукой на мой телефон.

– Мэгги, ответь! – восклицает Сидни. Мне нравится, что она так же нервничает, как и я.

Я набираюсь мужества, прочищаю горло и провожу пальцем по экрану.

Направляюсь в спальню, проскальзывая внутрь, закрываю дверь.

– Алло?

Не важно, что я прочистила горло, прежде чем что-то сказать. Мой голос все еще дрожит от волнения.

– Привет.

Я прислоняюсь головой к двери спальни, когда слышу его голос. Я чувствую его каждой клеточкой своего тела.

– Извини, что раньше переключил тебя на голосовую почту, – говорит он. – Я был на совещании. Забыл выключить телефон.

Я улыбаюсь от его признания. По крайней мере, он скинул не потому, что был раздосадован моим звонком.

– Все в порядке, – говорю я. – Как поживаешь?

Он вздыхает.

– Хорошо. У меня все в порядке. А ты?

– Тоже хорошо. Я переехала в Остин несколько дней назад, так что была занята.

– Ты переехала? – спрашивает он, не ожидая от меня такого ответа. – Это... прискорбно.

Я подхожу к кровати и сажусь.

– Не совсем так. У меня есть правило, запрещающее встречаться с кем-либо, имеющим со мной один почтовый индекс, так что это не плохо. Не даю обстоятельствам ошеломить меня.

Он смеется.

– Мэгги, я слишком занят, чтобы стать ошеломляющим, даже если бы мы жили на одной улице.

– Я не думаю, что ты можешь не быть ошеломляющим Джейк. Мы занимались сексом. Ты едва ли не ошеломил меня.

Я жду, что он рассмеется, но он не смеется, его голос звучит тихо, когда он говорит:

– Я рад, что ты позвонила.

– И я тоже.

Я ложусь на кровать, прижимая руку к животу. Никогда так не нервничала, разговаривая с парнем... никогда. Не знаю, как переварить все то, что его голос делает с моим животом, поэтому я просто прижимаю руку к нему, как будто это каким-то образом успокоит бурю, назревающую внутри меня.

– Я не могу долго говорить, – говорит он. – Я все еще на работе. Но я хочу кое-что сказать, прежде чем повесить трубку.

Я тихонько выдыхаю, готовясь к удару от отказа.

– Хорошо, – шепчу я.

Он тяжело вздыхает.

– Мне кажется, ты сама не знаешь, чего хочешь. Ты согласилась пойти со мной на свидание, но потом сказала, что не хочешь видеть меня во второй раз. Затем у нас была целая ночь невероятного секса. А на следующее утро ты выгнала меня еще до того, как я успел приготовить тебе завтрак. Через несколько дней ты появляешься в моем кабинете, но в тот же день отшиваешь меня в больнице. А теперь ты оставляешь мне голосовое сообщение. Я ничего не прошу, кроме последовательности. Даже если эта последовательность означает, что мы никогда больше не будем разговаривать. Я просто... мне нужна логичность.

Я закрываю глаза и киваю самой себе. Он прав. Он так прав, что я удивляюсь, как он вообще мне перезвонил.

– Я могу это понять. И я могу это предоставить.

С минуту он молчит. Я люблю тишину. Мне кажется, что в тишине я чувствую его еще сильнее. Проходит почти полминуты, а мы не произносим ни слова.

– Я каждый день хотел позвонить тебе.

От этих слов я хмурюсь, а не улыбаюсь, потому что точно знаю, что он чувствует, и мне не нравится, что он так себя чувствует.

– Я каждый день хотела извиниться перед тобой, – признаюсь я.

– Тебе не нужно ни за что извиняться, – говорит он. – Ты – женщина, которая была уверена, что не хочет иметь никаких отношений ни с кем. Но потом ты встретила меня, и мы провели настолько прекрасную ночь вместе, что собственные чувства смутили тебя. Мне нравится, что я стал тем парнем, который нарушил твой план.

Я смеюсь.

– У тебя действительно уникальный взгляд на мою крайнюю нерешительность. Мне он нравится.

– Я так и думал. Слушай, мне надо идти, – говорит он. – Хочешь, я позвоню тебе сегодня вечером?

– Вообще-то... ты завтра занят?

– У меня завтра конференция в больнице, и я должен ее посетить. С восьми до десяти. Но после этого я свободен.

– Ты свободен на весь день?

– На весь день, – говорит он.

Раньше я никогда не приглашала парня на свидание. Это впервые.

– Завтра я еду с друзьями в Джорджтаун. В пещеры Инэспейс Кэвен. Хочешь поехать с нами. Или мы могли бы встретиться после, если ты считаешь, что смотреть на пещеры с людьми, которых ты никогда раньше не встречал, немного странно.

– Ничего странного, если там будешь ты. Я смогу приехать в Остин самое позднее к полудню.

Я улыбаюсь, как идиотка.

– Хорошо. Я напишу тебе адрес.

– Хорошо, – говорит он. Я почти слышу улыбку в его голосе. – Увидимся завтра, пятисотая.

После того как он заканчивает разговор, я смотрю на телефон, прикасаясь пальцами к улыбающимся губам. Как ему удается наполнять меня такими эмоциями, даже по телефону?

Все смотрят на меня, когда я вхожу в гостиную, Сидни прекращает жевать. После того, как я достаю два тако из пакета на кухне, то говорю:

– Возможно, завтра нам придется взять две машины, чтобы мы все поместились.

Это все, что я произношу, но, когда смотрю на Сидни, она улыбается.

Бриджит тоже, но ее улыбка выглядит несколько зловещей:

– Да, это будет забавно. Чудесная новая игрушка для Уоррена, которую можно сломать.

Я смотрю на Уоррена. Потом снова на Бриджит. Завтра Джейк весь день проведет с этими двумя. Весь день.

О чем я только думала?

Глава 24

Ридж

Отличная выдалась неделя. В конечном счете. Я оставался у Сидни последние несколько ночей, и честно говоря... не хочу уезжать. Люблю засыпать рядом с ней. Люблю просыпаться рядом с ней. Люблю абсолютно ничего не делать вместе с ней. Но я понимаю, что это новый этап наших отношений, которые итак, кажется, летят с невероятной скоростью, так что последнее, что нам сейчас нужно делать, это жить вместе.

Завтрашняя ночь станет финальной, когда я останусь здесь, прежде чем вернусь в свою квартиру. Я расстроен, потому что предпочел бы находится здесь с Сидни, а не в квартире с Уорреном и Бриджит. Но это должно произойти, потому что я не хочу ускорять наши отношения еще сильнее. Как только мы съедемся, то будем жить вместе вечно. Я хочу подождать, пока Сидни насладится независимостью в жизни, прежде чем брать на себя такие обязательства.

Я заканчиваю чистить зубы и направляюсь в гостиную. Сидни сидит на диване с компьютером на коленях. Она видит, как я вхожу в комнату, и освобождает мне место на диване рядом с собой. Как в плавном танце, она двигается, я сажусь, и мы непринуждённо принимаем позы, которые на этой неделе стали нашим стандартным положением на диване. Я полусижу-полулежу, прислонившись к подлокотнику дивана, а она лежит, прислонившись спиной к моей груди и моя рука обнимает ее.

Мы не слишком комфортно можем общаться таким образом, так как находимся не напротив друг друга, поэтому мы обычно используем «Аймесседж». Она со своим ноутбуком, я со своим телефоном. Хотя все кажется естественным. И мне нравятся вечера, которые мы проводим вместе, потому что она в наушниках слушает музыку на своем ноутбуке, пока мы болтаем. Мне нравится, когда она ее слушает. Нравится смотреть, как ее ножки покачиваются в такт музыке. Мне нравится чувствовать ее голос у себя на груди, когда она подпевает какой-нибудь песне. Она поет прямо сейчас, когда прокручивает «Айтюнс» на своем компьютере. У нее есть последний альбом «Звуки Кедра». Они выпустили его как инди-альбом спустя пару недель после того, как Сидни переехала к нам, поэтому ничего из того, что она помогла мне написать, не вошло в альбом, который она слушает. Песни, которые я написал с Сидни, официально еще не выпущены.

Это не значит, что ни одна из песен в альбоме, который она просматривает, не была вдохновлена ею. Она просто этого не знает. Я смотрю, как она открывает текстовое приложение и набирает мне сообщение.

СИДНИ: Могу я задать тебе вопрос?

РИДЖ: Разве я не говорил тебе как-то, чтобы ты никогда не задавала вопрос, спрашивая, можешь ли задать вопрос?

СИДНИ: Я только что назвала тебя занудой вслух.

Я смеюсь.

СИДНИ: Песня «Слепой». Это ты про Мэгги написал?

Я отвожу взгляд от телефона и смотрю на нее сверху вниз. Она разворачивает шею, наклонив голову, и смотрит на меня с неподдельным любопытством. Я киваю и снова смотрю на свой телефон, не очень-то желая обсуждать песни, которые я написал о Мэгги.

РИДЖ: Да.

СИДНИ: Это ее разозлило?

РИДЖ: Вроде нет. С чего бы?

СИДНИ: Текст песни. Особенно, в той части, где ты написал: «Сто причин для боли, и только одна из них у меня на уме. Когда забота о тебе заставила меня ослепнуть?» Мне просто кажется, что если бы она это услышала, то поняла бы, что ты имеешь в виду, и это могло бы ранить ее чувства.

Иногда мне кажется, что Сидни понимает мои тексты лучше меня.

РИДЖ: Если Мэгги восприняла мои слова буквально, то никогда этого не показывала. Я пишу очень честно. И ты это знаешь. Но не думаю, что Мэгги знает об этом. Она не понимала, что все, написанное мной, было на самом деле тем, что я чувствовал. Даже если это воплощалось в той или иной форме.

СИДНИ: Это станет проблемой для нас в будущем? Потому что я буду вникать в каждое слово каждого стихотворения. Просто чтобы ты знал.

Я смеюсь над ее комментарием.

РИДЖ: В этом вся прелесть стихов. Они могут быть по-разному интерпретированы. Я могу написать песню, а ты, возможно, даже не поймешь, что именно ты стала вдохновением для нее.

Она отрицательно качает головой.

СИДНИ: Я бы поняла.

Я улыбаюсь. Потому что она ошибается.

РИДЖ: Включи третью песню из этого альбома под названием «Ненадолго».

Сидни нажимает кнопку воспроизведения песни и отправляет мне сообщение.

СИДНИ: Я знаю эту песню наизусть.

РИДЖ: И ты думаешь, что знаешь, о чем идет речь?

СИДНИ: Да. Дело в том, что ты хочешь ненадолго сбежать с Мэгги. Как будто это песня о ее болезни и о том, как тебе хотелось бы увезти ее подальше от всего этого.

РИДЖ: Ты ошибаешься. Эта песня была вдохновлена тобой.

Она делает паузу, а затем разворачивает голову, глядя на меня. Она выглядит смущенной, и это правильно. Песня была выпущена незадолго до того, как она переехала ко мне, и, вероятно, наталкивает ее на мысль, что ни одна из этих песен не была связана с ней каким-либо образом. Ее пальцы начинают постукивать по клавиатуре, когда она пишет ответ.

СИДНИ: Как это песня обо мне? Ты написал ее еще до того, как я переехала к тебе. Группа уже выпустила этот альбом, когда я переехала.

РИДЖ: Технически, песня не о тебе. Но она вдохновлена тобой. Эта песня скорее обо мне, и о том, как иногда сидеть снаружи на балконе, играя музыку для девушки через двор, было моим спасением. Каждый день я проживал этот небольшой отрезок времени, когда я не чувствовал себя таким напряженным. Или беспокойным. Я тебя не знал. Ты меня не знала. Но каждый вечер мы помогали друг другу ненадолго покинуть наши миры. Вот о чем эта песня.

Сидни немедленно останавливает песню и перезапускает ее с самого начала. Она находит текст в «Гугле» и поет вместе с песней.

Ненадолго

Я не знаю, чего ты хочешь, но ты хочешь.

Если бы ты сказала мне, я бы сделал это явью.

О, ненадолго...

О, ненадолго...

Что-то меняется, когда светит солнце.

Тени падают из моего беспокойного сознания.

Все идет хорошо, и тогда я чувствую себя просто прекрасно.

Сегодня вечером мы с тобой будем едины.

О, ненадолго...

О, ненадолго...

Ну, знаешь, ненадолго

О, ненадолго...

Ненадолго я чувствую себя нормально.

Ненадолго я уплываю прочь.

Ненадолго я могу остаться.

Ненадолго я нахожусь на своем пути.

Ненадолго я буду в порядке.

Ненадолго я буду снаружи.

Ненадолго я буду в порядке.

Со мной все будет в порядке.

Ненадолго

Ненадолго

Ненадолго

Когда песня заканчивается, она закрывает текст и поднимает руку к глазам, вероятно, чтобы вытереть слезу. Я поглаживаю ее волосы пальцами, пока она печатает.

СИДНИ: Почему ты никогда не говорил мне, что эта песня о нас?

Я делаю вдох и выдыхаю, убирая руку с ее волос, чтобы ответить ей.

РИДЖ: Это первая песня, которая была вдохновлена тобой, когда я еще встречался с Мэгги. Между мной и тобой все было невинно, ведь в то время мы ни разу даже не разговаривали, но это чувство заставляло меня ощущать себя виноватым. Эта песня была моей правдой, и, думаю, я пытался скрыть ее даже от самого себя.

СИДНИ: Я понимаю. В каком-то смысле эта песня заставляет меня грустить вместо тебя. Как будто ты живешь жизнью, от которой тебе нужна передышка.

РИДЖ: Почти каждый человек время от времени нуждается в передышке от своей реальной жизни. Я был доволен своей жизнью до того, как встретил тебя. И ты это знаешь.

СИДНИ: Ты все еще доволен своей жизнью?

РИДЖ: Нет. Я был доволен до того, как встретил тебя. Но теперь я безумно счастлив.

Я наклоняюсь вперед и целую Сидни в волосы. Она откидывается назад и подставляет губы, вытягивая в мою сторону. Я целую ее, и она смеется у моих губ, прежде чем поднять голову и вернуть свое внимание обратно к клавиатуре.

СИДНИ: Мой отец часто говорил: «Жизнь посредственности – это пустая растрата жизни». Я ненавидела его слова, потому что он произносил их только для того, чтобы доказать мне, что я не должна, как он считает, становиться учителем музыки. Но теперь, кажется, я все поняла. Я буду довольствоваться тем, что стану учителем музыки. Но он хотел, чтобы я была увлечена своей профессией. Я всегда думала, что этого достаточно – просто быть довольной. Но теперь я боюсь, что это не так.

РИДЖ: Хочешь сменить специальность?

Сидни кивает, но не печатает свой ответ.

РИДЖ: Почему?

СИДНИ: В последнее время я подумываю о том, чтобы заняться психологией. Или консультированием в этой сфере. Я просто так далеко продвинулась в своей учебе, что мне практически придется начинать все сначала.

РИДЖ: Увлечения людей меняются. Такое случается. Я думаю, что если ты и в правду видишь себя в другой сфере деятельности, нежели учителем музыки, то лучше это произойдет сейчас, чем лет через десять в будущем. И... если уж на то пошло... я думаю, ты будешь великолепным психологом. Ты, без сомнения, хорошо разбираешься в музыке. Но ты потрясающе общаешься с людьми. Ты даже можешь объединить эти две специальности и заняться музыкальной терапией.

СИДНИ: Спасибо. Но я не знаю. Начинать все сначала кажется таким пугающим, особенно потому, что мне нужно получить степень магистра. А это значит, что еще пять лет я буду испытывать финансовые трудности. Что станет и твоей проблемой тоже, если мы когда-нибудь будем жить вместе. У меня будет немного денег, чтобы вносить свою часть в оплату счетов. Просто есть о чем подумать. Если я буду придерживаться своей нынешней специальности, то закончу меньше чем за год.

РИДЖ: Нам не нужно много, мы сможем обойтись. Я думаю, что гораздо важнее, чтобы ты занималась тем, что подсказывает тебе твое сердце. Пока ты делаешь то, о чем мечтаешь, я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе довести дело до конца. Будь то в следующем году со степенью преподавателя или через десять лет с докторской степенью.

СИДНИ: Добавлю-ка я это в свой файл «Вещи, которые говорит Ридж». На случай, если мне придется вернуться к этому в будущем. Потому что если я сменю специальность, то окажусь на мели. Настолько на мели, что не смогу купить даже новую одежду. Я буду носить эту же рубашку и через пять лет.

РИДЖ: Даже если твоя одежда поизносится, на тебе она всегда будет выглядеть на как новая.

Я чувствую, как она смеется.

СИДНИ: О, это хорошая фраза. Ты должен вставить эту строчку в песню.

РИДЖ: Я так и сделаю. Обещаю.

Она снимает ноутбук с колен и, переворачиваясь, взбирается на меня. А потом целует.

– Хочешь мороженого? Я хочу десерт.

Я качаю головой.

– Я просто возьму кусочек у тебя.

Она снова целует меня, встает и уходит на кухню. Я устраиваюсь поудобнее на диване и пишу сообщение Уоррену.

РИДЖ: Во сколько мы завтра уезжаем?

УОРРЕН: Не знаю. Давай я открою групповое сообщение и спрошу Мэгги.

УОРРЕН: Мэггот, во сколько мы завтра отправляемся в пещеры?

МЭГГИ: Назови меня так еще раз, и сегодня вечером я израсходую всю горячую воду. Я не знаю. Где-то после обеда. Джейк не сможет приехать до полудня.

РИДЖ: Мы будем обедать по дороге или поедим перед выездом?

МЭГГИ: Давайте перекусим по дороге. Я буду чувствовать себя ужасно, если он будет голодным, придет сюда и не поест.

УОРРЕН: Окей. Обедать. Голодать. Понял. Ридж, мы встретим тебя с Сид здесь или вас нужно забрать?

РИДЖ: Мы можем встретиться с вами там, ребята.

МЭГГИ: Могу я попросить тебя об одолжении? Это в основном касается Уоррена.

УОРРЕН: Я БУДУ ХОРОШО К НЕМУ ОТНОСИТЬСЯ! ПЕРЕСТАНЬ ВОЛНОВАТЬСЯ, МЭГГИ!

МЭГГИ: Я знаю, что ты будешь любезным. Меня не это волнует. Я беспокоюсь, что ты ведешь себя совершенно неадекватно.

УОРРЕН: О. Тогда да. Об этом тебе определенно стоит волноваться.

Я смеюсь и кладу телефон, потому что Сидни возвращается на диван с ложкой мороженого во рту, и я не хочу думать ни о чем другом прямо сейчас. Словно прочитав мои мысли, она слегка улыбается, вытаскивая ложку изо рта.

– Хочешь попробовать?

Я киваю.

Она не садится рядом со мной на диван, принимая прежнее положение. Она садится на меня верхом и расставляет ноги по обе стороны от меня, держа вазочку с мороженым между нами. Она зачерпывает маленькой ложечкой небольшой кусочек мороженого и дает мне. Я проглатываю его, а потом она наклоняет голову и целует меня. У нее во рту вкус ванили. Ее холодный язык скользит по моему.

Я притягиваю ее ближе, но вазочка с мороженым между нами мешает мне. Я забираю вазочку и ставлю ее на столик рядом с ней, а затем притягиваю Сидни к себе. Я целую ее и медленно укладываю на диван.

Она вот-вот растает, прямо как ее мороженое в вазочке.

Глава 25

Мэгги

Прошлой ночью мне приснилось, что Джейк пришел на свидание. С говорящей с французским акцентом высокой рыжеволосой женщиной в лабутенах на черных каблуках.

Кто ходит покорять пещеры на высоких каблуках?

Или... еще лучше... кто приходит на свидание с девушкой?

Я проснулась вся в поту, и даже не знаю, то ли потому, что Джейк появился в моем сне со спутницей, то ли потому, что у Уоррена и Бриджит было одно тело с двумя головами. Оба события моего сна были одинаково тревожны.

Не знаю, мой сон так потряс меня, или тот факт, что мне еще предстоит поговорить с Джейком об отношениях в нашей компании, но я стою у раковины в ванной, пытаясь почистить зубы, и моя рука заметно дрожит.

Я хочу поговорить с Джейком до того, как он встретится со всеми, но он будет здесь через полчаса, и я не могу позвонить ему за несколько минут до того, как он приедет, и сказать: «О, кстати, ты собираешься сегодня потусоваться с моим бывшим парнем. Вообще-то, с обоими моими бывшими бойфрендами. Будет круто!»

Я должна была все отменить.

Я почти так и сделала, когда проснулась после ночного кошмара. У меня была отмазка, которую я набрала в текстовом сообщении для него о том, почему я должна все отменить, но я была слишком напугана, чтобы отправить ее. Он сразу же раскусит меня. Я пренебрегала им слишком много раз, и, если оттолкну его снова, этот раз, вероятно, станет последним, когда он еще хотел иметь со мной дело. Кроме того, в нашем вчерашнем разговоре он сказал, что хочет последовательности. И я не хочу быть последовательной в том, что опять оттолкну его. Я хочу идти с ним до конца. Мне просто нужно как-то предупредить его, прежде чем он встретится с Уорреном или Риджем. Он заслуживает знать, во что ввязывается, прежде чем войти в эту квартиру.

Если бы мне удалось провести его от входной двери до моей спальни так, чтобы он ни с кем не встретился, у нас бы появилась возможность несколько минут провести наедине, чтобы заново познакомиться, не находясь в опасной зоне общей гостиной этой квартиры.

Вот что я сделаю. Я как-нибудь протащу его к себе в комнату перед знакомством.

Закончив чистить зубы, я вытираю рот полотенцем и смотрю на свое отражение. Кроме абсолютного страха в моих глазах, я выгляжу обычно. Я возвращаю зубную щетку в сумку с туалетными принадлежностями, и в этот самый момент Бриджит распахивает дверь ванной, ведущую из их комнаты. Увидев меня, она замирает. Я останавливаюсь, когда вижу ее.

Между нами всегда была некая напряженность, но нам никогда раньше не приходилось делить ванную комнату, поэтому тот факт, что она находится практически в своем нижнем белье, поднимает неловкость на совершенно новый уровень. Во всяком случае, для меня. Похоже, ее не беспокоит, что я вижу ее почти обнаженной, потому что она идет прямо к унитазу и стягивает трусики, чтобы пописать.

Она без комплексов, такая же, как и Уоррен.

– Итак, – говорит Бриджит, разворачивая туалетную бумагу в руке. – Этот парень понимает, во что ввязывается?

– Что ты имеешь в виду?

Она машет рукой по кругу.

– Ну знаешь, вся эта компания, с которой он собирается провести день. Знает ли он предысторию?

Я на секунду закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

– Пока нет, – говорю я, выдыхая.

Бриджит делает то, что делает редко. Она усмехается.

Нет... она улыбается. Огромная, возбужденная улыбка, открывающая все ее идеальные белые зубы. Ей следует почаще улыбаться. У нее замечательная улыбка, хотя она появилась в странный момент.

– Почему у тебя такой счастливый вид? – осторожно спрашиваю я.

– Просто прошло так много времени с тех пор, как я была так взбудоражена чем-либо.

Я отвожу от нее взгляд, не отвечая, и снова смотрю на свое отражение. Я выгляжу бледной. Не могу сказать, то ли это из-за того, что я нервничаю, то ли из-за снижения уровня сахара в крови. Иногда трудно разглядеть разницу между низким или высоким уровнем сахара в крови и началом панической атаки.

Я выхожу из ванной и иду на кухню. Я копаюсь в сумочке, лежащей на столешнице, пока не нахожу свой комплект для измерения глюкозы. Я прислоняюсь к стойке, чтобы проверить уровень сахара в крови. Как только я вставляю тест-полоску в прибор, входная дверь открывается, и в квартиру, держась за руки, входят Ридж и Сидни. Она приветствует меня, а он кивает, а затем показывает Сидни, что собирается принять душ. Однако, когда он видит набор для измерения глюкозы в моих руках, то по пути в свою спальню делает крюк. Его лоб, естественно, морщится от беспокойства.

– Я в порядке, – отвечаю я. – Просто хотела измерить, прежде чем мы поедем, чтобы убедиться, что все в порядке.

Облегчение отражается на его лице.

– Скоро мы поедем?

Я пожимаю плечами.

– Не торопись. Джейк еще не приехал.

Он кивает и направляется в свою спальню. Сидни кладет свою сумочку на барную стойку рядом с моей и, открывая шкафчик, хватает упаковку кукурузных чипсов.

Уровень глюкозы у меня в норме. Я вздыхаю с облегчением, затем кладу набор обратно в сумочку. Я хватаю телефон и открываю свои сообщения с Джейком. Сегодня утром у нас состоялся короткий разговор. Я отправила ему адрес нашей квартиры, и через полчаса он ответил мне.

ДЖЕЙК: Конференция закончилась. Я в пути.

Это было почти час назад. А значит, он может постучать в дверь в любую минуту.

– Ты в порядке? – спрашивает Сидни.

Я отрываю взгляд от телефона. Она, прислонившись к столешнице, с беспокойством смотрит на меня и жует чипсы.

– Ты выглядишь немного нервной, – добавляет она.

Неужели это так очевидно?

– Правда?

Она мягко кивает, словно стараясь не обидеть меня своим замечанием.

Даже сегодня утром, когда я проснулась от кошмара, то не так нервничала. И по мере того, как часы тикают, мое сожаление растет. Я заламываю руки и смотрю на двери спальни Риджа и Уоррена, чтобы убедиться, что они закрыты. Удостоверившись, что мы с ней наедине, я оглядываюсь на Сидни.

– Я хватала телефон, чтобы отменить встречу, кажется, раза три раза этим утром, но так и не смогла нажать кнопку «Отправить». Я просто уверена, что ему никак не может понравится сегодняшний день. Я даже не знаю, зачем я его пригласила. Я была так взволнована, когда он перезвонил вчера, что даже не подумала об этом.

Сидни наклоняет голову и ободряюще улыбается мне.

– Все будет хорошо, Мэгги. Ты ему явно нравишься, иначе он не согласился бы ехать сюда и проводить время с людьми, которых совсем не знает.

– В том-то и проблема, – говорю я. – Я ему действительно нравлюсь. Но ему нравится та моя версия, которая уверенная и независимая, с которой был секс на одну ночь. Он не общался с неуверенной в себе версией меня, которая живет на матрасе на полу в свободной спальне в квартире своего бывшего парня.

Сидни открещивается от моего замечания небрежным взмахом руки.

– Всего на один день. Завтра ты переедешь, и снова станешь независимой, с собственным жильем.

Я пожимаю плечами.

– Все равно. Это не меняет того факта, что я была капризным ребенком большую часть последних двух недель. – Я со стоном откидываю голову назад. – Я была так горяча, и так холодна с ним. Он, вероятно, согласился сегодня, только потому что надеется, что я произведу на него должное впечатление, чтобы он мог забыть обо всех тех временах, когда я была невпечатляющей.

Сидни ставит пакет с чипсами на стол. Она понимает глаза к небу, подходит ближе и кладет руки мне на плечи. Она прислоняет меня спиной к барному стулу, держа руки на моих плечах, и заставляет сесть.

– Знаешь, чем я занималась первые две недели, пока жила здесь?

Я качаю головой.

– Я плакала каждый день. Я плакала, потому что моя жизнь была дерьмом, и что меня уволили из библиотеки, потому что из-за эмоционального срыва я швыряла книги в стену. И, конечно, на какое-то время мне стало лучше. Но через несколько месяцев, когда я переехала и обзавелась собственным жильем, я снова плакала каждый день в течение нескольких недель.

Я приподнимаю бровь.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

– Потому что, – говорит она, отпуская мои плечи и выпрямляясь. – Мои эмоции были повсюду со мной в течение нескольких месяцев подряд. Но каждый раз, когда я видела тебя, ты была воплощением силы. Даже в тот день, когда ты узнала обо мне и Ридже, я была так напугана твоей решимостью. И... может быть, даже немного сражена. Но ты, кажется, забываешь обо всем этом, и вместо этого сосредотачиваешься на нескольких плохих днях, которые у тебя были. – Она наклоняется и хватает меня за руки, глядя на меня с выражением полной искренности. – Никто не может быть лучшей версией самого себя, Мэгги. Но вот, что создает разницу между уверенностью и неуверенностью – это моменты в нашем прошлом, которые мы выбираем, чтобы зациклиться на них. Ты так одержима своими самыми дерьмовыми моментами, когда должна быть одержима – лучшими.

Мне не часто приходится общаться с ней, но когда она рядом, то все больше и больше поражает меня тем, насколько она всегда права. Я внемлю ее словам, когда делаю пару вдохов и выдохов. Я начинаю кивать. У меня определенно было несколько ничем не примечательных моментов. И у нее тоже. Как и у Риджа. Как и Уоррена с Бриджит. И... хотя Джейк кажется идеальным... в прошлом у него были моменты, когда он был не идеален. И я уверена, что, если бы узнала о его моментах несовершенства, я бы ни секунды не использовала их против него. А это значит, что он, вероятно, не держит на меня зла за мою нерешительность, как я опасалась. Иначе он не стал бы сейчас стучать в дверь.

Боже. Он стучит.

– О, Боже, – говорю я вслух.

Сидни смотрит на дверь, потом снова на меня.

– Хочешь, я открою?

Я качаю головой.

– Нет. Я сама.

Она ждет, что я встану, но я не встаю, просто смотрю на дверь, не двигаясь.

– Мэгги.

– Я знаю. Просто... не думаю, что еще готова к знакомству. Ты можешь…

Она кивает, вытаскивая меня из кресла.

– Я исчезаю, – соглашается она. – Ты открываешь дверь.