Текст книги "Может сейчас"

Автор книги: Колин Гувер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– Со всем этим? – говорит Мэгги. Она машет перед собой рукой. – Ты имеешь в виду меня? Мы должны решить, как поступить со мной? Я думаю, твои слова лишний раз  доказывают, что я на самом деле не более чем обуза для вас, ребята.

Она больше не кричит. Она только показывает жестами. И хотя я вижу, что ей больно и она расстроена, я все еще уверен, что все было бы по-другому, если бы она относилась к своему здоровью немного серьезнее, что я и пытался заставить ее делать в течение последних шести лет.

– Ты не обуза, Мэгги, – говорю я. – Ты эгоистка. Если бы ты заботилась о себе, следила за уровнем сахара в крови, носила жилет, как положено, и... я не знаю, может, не выпрыгивала из долбаных самолетов, никто из нас даже не стал бы спорить. Я поставил Сидни в трудное положение, в котором она сейчас не оказалась бы, если бы ты просто лучше заботилась о себе.

Уоррен закрывает лицо рукой, как будто я только что облажался.

Мэгги преувеличенно закатывает глаза.

– Бедная Сидни. Она реально жертва во всем этом, не так ли? Она здорова и получает мужчину своей мечты. Бедная гребаная Сидни! – она переключает свое внимание на Уоррена. – Никогда больше не заставляй его заботиться обо мне! Мне не нужно, чтобы он заботился обо мне. Мне не нужно, чтобы кто-то из вас заботился обо мне!

Уоррен приподнимает бровь, но остается невозмутимым:

– При всем моем уважении, Мэгги, мы тебе действительно нужны.

Я зажмуриваюсь и опускаю голову вниз. Я знаю, что это должно было причинить ей боль, и видеть на эту боль я не хочу. Когда я снова открываю глаза, она идет в свою спальню. Она хлопает дверью. Уоррен поворачивается и бьет кулаком по холодильнику. Я подхожу к столику у дивана и беру ключи от машины Уоррена.

– Я хочу уехать, – я бросаю Уоррену ключи, но его взгляд устремляется на дверь спальни Мэгги. Он бросается через гостиную и распахивает дверь. Естественно, я спешу вместе с ним, потому что не слышу того, что он только что услышал.

Мэгги в ванной, обнимает унитаз, ее тошнит. Уоррен хватает полотенце и наклоняется к ней. Я подхожу и сажусь на край ванны.

Такое происходит, когда у нее слишком много скоплений в легких, я уверен, что прямо сейчас так и есть, плюс то, что она не использовала жилет в течение нескольких дней, и все ее крики несколько минут назад.

Я протягиваю руку и оттягиваю ее волосы назад, пока она не останавливается. Мне трудно сейчас расстраиваться из-за нее. Она плачет, прислонившись к Уоррену.

Я не знаю, каково это быть одним из тех, кто страдает этой болезнью, так что мне, вероятно, не следует судить ее так строго. Я только знаю, каково это заботиться о ком-то с этой болезнью. Мне приходилось постоянно напоминать себе об этом. Как бы сильно я не расстраивался, это ничто по сравнению с тем, что ей пришлось пережить.

Похоже, мне все еще нужно напоминать себе об этом.

Мэгги избегает встречи со мной взглядом все то время, пока мы с ней ждем, закончилось ли это. Она не смотрит на меня, когда мы убеждаемся, что все позади, и Уоррен помогает ей добраться до спальни. Это ее способ заставить меня молчать. Обычно она отказывалась глядеть в мою сторону, когда злилась, потому что не хотела давать мне шанс поговорить с ней жестами.

Уоррен укладывает ее в постель, а я несу генератор обратно в гостиную. Как только Мэгги устраивается, Уоррен оставляет ее дверь наполовину открытой, а сам возвращается в гостиную и садится на диван.

Я все еще злюсь, что он солгал об их телефонном разговоре, вынудив меня приехать. Но в то же время мне понятны причины его поступка. Нам троим нужно сесть и разобраться во всем. Мэгги не хочет быть обузой, но до тех пор, пока она не встанет на ноги и не сосредоточится на своем здоровье, она никогда не станет такой независимой, какой хочет быть. И пока она несамостоятельна, только мы вдвоем можем заботиться о ней.

Я знаю, что мы – это все, кто у нее есть. И я знаю, что Сидни это понимает. Я никогда не брошу Мэгги, зная, как сильно она нуждается в ком-то. Но когда ты проявляешь неуважительное отношение и совершаешь выходки, принижая старания тех, кто находится на твоей стороне, в конечном итоге ты растеряешь всю свою команду. А без команды, в конечном счете, ты проиграешь бой.

Я не хочу, чтобы она проиграла бой. Никто из нас не хочет. Вот почему мы с Уорреном остаемся здесь, потому что она нуждается в лечении. И этого не случится, пока я не починю ее жилет.

Уоррен смотрит телевизор в течение следующего часа, вставая один раз, чтобы принести Мэгги стакан воды. Когда он возвращается в комнату, то машет рукой, чтобы привлечь мое внимание.

– Похоже, она сильно кашляет, – говорит он.

Я просто киваю. Я уже знаю. Вот почему я все еще пытаюсь починить ее жилет.

Только после двух часов ночи до меня наконец-то дошло в чем дело. Я нашел старый генератор, которым она пользовалась раньше, в шкафу в прихожей. Я отсоединил питание и смог подключить его, но он работает, только если держать шнур пальцами.

Пока Уоррен спит на диване, я отнесу жилет в спальню Мэгги. У неё все еще горит лампа, так что я знаю, что она еще не спит. Я подхожу к ее кровати, включаю генератор и протягиваю ей жилет. Она садится и надевает его.

– Он неисправен. Я должен держать шнур, пока он включен, иначе он вырубается.

Она кивает, но ничего не говорит. Нам обоим хорошо знакома эта рутина. Аппарат работает пять минут, а потом ей приходится кашлять, чтобы прочистить легкие. Я прогоняю его еще пять минут, а потом даю ей еще один перерыв на кашель. Вся процедура продолжается полчаса.

Когда терапия заканчивается, она снимает жилет и продолжает избегать зрительного контакта со мной, когда переворачивается. Я кладу его на пол, но когда снова смотрю на нее, то по движению ее плеч понимаю, что она плачет.

Теперь я чувствую себя полным придурком.

Я знаю, что расстраиваюсь из-за нее, но она не идеальна. И пока мы только и делаем, что спорим и указываем на недостатки друг друга, мы никогда не сможем развернуть ее здоровье на правильный путь.

Я сажусь рядом с ней на кровать и сжимаю ее плечо. Это то, что я делал, когда чувствовал себя беспомощным в ее ситуации. Она протягивает руку и сжимает мою ладонь, и на этом спор заканчивается. Она переворачивается на спину и смотрит на меня снизу вверх.

– Я не говорила Уоррену по телефону, что мне страшно.

Я киваю:

– Теперь я это знаю.

Слеза скатывается с ее глаз в прядь волос.

– Но он прав, Ридж. Мне страшно.

Я никогда раньше не видел такого выражения на ее лице, и это меня просто убивает. Я ненавижу это. Я действительно стараюсь. Она начинает плакать сильнее и откатывается от меня. И как бы мне ни хотелось сказать ей, что было бы не так страшно, если бы она перестала вести себя так, будто у нее иммунитет к последствиям своей болезни, я молчу. Я обнимаю ее, потому что сейчас ей не нужна лекция.

Ей нужен просто друг.

···

Вчера я заставил Мэгги принять еще одну процедуру посреди ночи. Я почти уверен, что заснул где-то в середине этой второй процедуры, потому что проснулся в восемь часов утра и понял, что лежу в ее кровати. Я знаю, что Сидни это не понравится, поэтому я переместился на диван. Я все еще лежу на диване. Лицом вниз. Пытаясь поспать, но Уоррен меня трясет.

Я тянусь к телефону и смотрю на часы, не ожидая, что уже полдень. Я немедленно сажусь, удивляясь, почему он позволил мне так долго спать.

– Вставай, – говорит он. – Нам нужно забрать машину Мэгги и пригнать сюда, прежде чем мы вернемся в Остин.

Я киваю, протирая сонные глаза.

– Сначала нам нужно сходить в аптеку, – говорю я ему. – Я хочу выяснить, смогут ли нам предоставить генератор, пока старый не починят.

Уоррен показывает «окей» и идет в ванную.

Я откидываюсь на спинку дивана и вздыхаю. Мне не нравится, как прошла вся эта поездка. Она оставила у меня тревожное чувство, которое, как ни странно, было именно тем, на что надеялась Сидни. Я улыбаюсь, осознавая, что она добилась своего, а ведь она даже не подозревает об этом. Я не разговаривал с ней со вчерашней ссоры между мной, Мэгги и Уорреном. Я открываю ей свои сообщения и замечаю, что она не писала с тех пор, как мы разговаривали прошлой ночью. Интересно, как прошла ее ночь с Бриджит?

РИДЖ: Скоро возвращаемся. Как прошла ваша ночь?

Она тут же начинает писать ответ. Я наблюдаю, как пузырьки текста появляются и исчезают несколько раз, пока не появляется текст от нее.

СИДНИ: Походу, не так насыщенно, как у вас.

Ее сообщение сбивает меня с толку. Я смотрю на Уоррена, который выходит из ванной.

– Ты рассказал Сидни о вчерашнем споре?

– Нет, – говорит Уоррен. – Я сегодня ни с кем из них не разговаривал. Я решил, что они с похмелья и все еще в постели.

В груди все сжимается, потому что ее сообщение не похоже на нее.

РИДЖ: Что ты имеешь в виду?

СИДНИ: Проверь инстаграм.

Я немедленно закрываю свои сообщения и открываю инстаграм. Я прокручиваю вниз, пока не вижу это.

Вот, стерва.

Мэгги опубликовала нашу фотографию. Она с глупой гримасой перед камерой, а я рядом с ней. В ее постели. Спящий. Подпись гласит: «Не скучаю по его храпу»

Я сжимаю телефон обеими руками и прижимаю его ко лбу, зажмурив глаза. Вот поэтому. Именно поэтому я должен был остаться дома.

Я встаю.

– Где Мэгги?

Уоррен кивает в сторону коридора и показывает: «постирочная».

Я иду в постирочную и нахожу ее, небрежно вешающую рубашку, будто не она пыталась саботировать мои отношения с Сидни своим мелким постом в инстаграме. Я поднимаю телефон:

– Что это такое?

– Твоя фотография, – говорит она как ни в чем не бывало.

– Это я вижу. Но зачем?

Она заканчивает вешать рубашку и прислоняется к стиральной машине.

– Я также опубликовала фотографию Уоррена. Почему ты так злишься?

Я в отчаянии вскидываю голову и руки. Я не понимаю, почему она вообще это сделала, а теперь я не понимаю, почему она ведет себя так, будто это не имеет значения.

Она отталкивается от стиральной машины.

– Я не знала, что у нашей дружбы есть правила. Я размещала фотографии всех нас в течение шести лет. Мы что теперь во всем озираемся на Сидни? – она пытается подойти к двери, но я преграждаю ей путь.

– Ты могла бы проявить хоть немного уважения к нашей ситуации.

Глаза Мэгги сужаются.

– Ты сейчас серьезно? Ты действительно только что попросил меня проявить уважение к твоим отношениям с девушкой, с которой ты мне изменил?

Это несправедливо. Мы это уже пережили. По крайней мере я так думал.

– Ты могла бы выложить любую мою фотографию, но предпочла выставить ту, где я в твоей постели. В кровати, в которой я лежал, потому что не спал несколько часов, пытаясь убедиться, что с тобой все в порядке. Воспользоваться этим как возможностью ткнуть мне в лицо моей ошибкой – нечестно, Мэгги.

Ее челюсть напрягается.

– Хочешь начистоту? Насколько справедливо, что эмоциональный роман был у тебя, но именно я обязана быть деликатной к своим публикациям в инстаграмме? Насколько справедливо, что я, несносная девчонка, наслаждаюсь «Твиксом»? Я жаждала чертов «Твикс», Ридж! – она протискивается мимо меня, я следую за ней. Добравшись до гостиной, она резко оборачивается. – Я забыла, что мне не разрешаются развлекаться, когда ты рядом. Может, тебе не стоило приезжать, потому что это был худший день за последние месяцы!

За все годы со дня нашего знакомства я никогда на нее так не злился. Не знаю, с чего я решил, что это сработает.

– Мэгги, если у тебя возникнет реально экстренный случай, дай мне знать. Я буду рядом с тобой. Но до тех пор я не могу быть тебе другом, – я подхожу к входной двери, распахиваю ее и смотрю на Уоррена. – Пошли отсюда.

Уоррен стоит в гостиной, замерев в полной растерянности, не зная, что сказать или сделать.

– Что насчет машины Мэгги?

– Такси возьмет, – я выхожу из дома Мэгги и направляюсь к машине Уоррена.

Он выходит не сразу, спустя несколько минут. Я уверен, что он успокаивал Мэгги. Ну и пусть. Может быть, он и способен успокоить неразумную, но я точно не могу.

Когда Уоррен наконец добирается до машины, я открываю сообщение Сидни. Даже не стану пытаться оправдываться каким-то образом. Я все ей объясню, когда окажусь с ней лицом к лицу.

РИДЖ: Мне жаль, что она опубликовала это, Сидни. Я возвращаюсь домой.

СИДНИ: Не спеши. Когда приедешь, меня уже не будет в твоей квартире.

Я получаю отдельное сообщение от Бриджит.

БРИДЖИТ: Придурок. Ты просто придурок. Придурок, придурок, придурок.

СИДНИ: И не трудись приезжать ко мне домой. У нас с Бриджит будет еще одна пижамная вечеринка.

БРИДЖИТ: Никаких придурков!

Я закрываю сообщения от них обеих и откидываю голову на спинку сиденья.

– Сначала поезжай в квартиру Сидни.

Глава 14

Мэгги

Я сажусь на диван после того, как Уоррен захлопнул дверь. Смотрю в пол. Закрываю лицо руками.

Что со мной не так?

Я оттолкнула Джейка. Я оттолкнула Риджа. Я даже велела Уоррену убираться к черту из моего дома, когда он остался и попытался уговорить меня рассказать ему о причинах моего поведения.

Не знаю, что на меня нашло на этой неделе. Это не я. Честное слово, я не хочу быть в отношениях с Риджем, но, когда я проснулась сегодня утром и увидела его спящим рядом со мной, мне стало приятно, что он вернулся. Я скучала по нему. Но не в романтическом смысле. Мне просто не хватало его общества. И я стала задаваться вопросом, скучал ли он по моей компании, или Сидни – это все, что ему сейчас нужно. Потом я снова почувствовала себя неловко, потому что он был здесь, хотя и дал понять, как сильно не хочет находиться здесь. И пока я лежала там и смотрела на него, я начала вспоминать о том дне, когда нашла всю переписку между ним и Сидни, и снова разозлилась.

Мне не следовало выкладывать фотографию. Я знаю это. Наверное, я сделала так в расчёте, что это каким-то извращенным способом поможет мне чувствовать себя лучше. Я скучала по нему, злилась на него, злилась на себя. Я чувствую, что хоть и пыталась просто жить несмотря на эту болезнь, она все же догоняет меня. Потому что Ридж прав. Я не забочусь о себе, как следовало бы, но это потому, что я больна, и иногда мне становится безразлично, если болезнь победит. Действительно все равно.

Я достаю телефон и удаляю картинку, затем пишу сообщение Риджу.

МЭГГИ: Это была самая дерьмовая неделя в моей жизни, и я выместила все на тебе, прости. И извинись за меня перед Сидни. Я удалила фотографию.

Я нажимаю «отправить», затем выключаю телефон и ложусь. Я прижимаюсь лицом к дивану и плачу.

Проблема с ненавистью к себе в моменты одиночества заключается в том, что у тебя нет никого, кто напоминал бы тебе о твоих хороших качествах. Тогда ты просто ненавидишь себя еще больше, пока не разрушишь все хорошее в своей жизни и в себе.

Я как раз в этой точке.

Мэгги Карсон. Не такая уж ты и крутая сегодня.

Глава 15

Сидни

Мне было так весело прошлой ночью. Я съела отвратительную пиццу Бриджит, а потом она рассказала мне, как они с Уорреном начали встречаться. Это только укрепило мое мнение об их странности. Затем мы посмотрели «Лигу Справедливости» и быстро перемотали все части, в которых не снимался Джейсон Момоа.

Я мало что помню после этого из-за нескольких бутылок выпитого вина. Сон и хорошее настроение были резко прерваны сегодня, когда Бриджит встряхнула меня и сунула мне в лицо пост Мэгги в инстаграме.

Сейчас я больше обижена, чем зла. Я уверена, что у Риджа найдется оправдание. Впрочем, как всегда. Но какое у Мэгги оправдание? Я знаю, что в каком-то смысле я та самая женщина, что встала между ними. Я была Тори в этой ситуации. Но я, честно говоря, думала, что мы все выше всего этого. Судя по тому, как это прозвучало из уст Уоррена и Риджа, она восприняла все хорошо и даже повзрослела. Но ее поступок кажется таким... мелочным. Даже отвратительным.

Я не могла находиться в квартире Риджа после увиденной публикации. То, как я себя почувствовала, напомнило мне о жестоких и мучительных страданиях, через которые я прошла, пока жила там. Кроме того вся квартира пропахла пепперони и анчоусами. Я сообщила Бриджит, что возвращаюсь к себе, а она пошла в свою комнату собрать вещи, заверив, что идет со мной.

Я думаю, что она расстроена не меньше меня, потому что она принесла с собой еще одну бутылку вина, и теперь мы снова пьем, а сейчас только два часа дня. Но я не против того, что она здесь. На самом деле так даже лучше, потому что я, по правде говоря, не хочу быть одна сейчас, иначе я буду прокручивать всю эту ситуацию и сочиню надуманные причины, по которым Ридж оказался в той постели, прежде чем он сможет все объяснить.

Бриджит сидит на моей кровати, скрестив ноги. Она тянется к полу, хватает свою сумочку, и вытаскивает из нее телефон.

– Вот именно. Я не могу этого выносить. Я прокомментирую ее пост в инсте.

Я пытаюсь отнять у нее телефон.

– Я не хочу, чтобы она вообще знала, что я его видела. Она этого и добивалась.

Бриджит перекатывается на живот, чтобы защитить свой телефон от меня.

– Потому и говорю, что прокомментирую я. Я скажу что-нибудь такое, от чего она почувствует себя так же неловко, как она пытается заставить чувствовать тебя. Я скажу ей, что она выглядит здоровой. Все знают, что, когда ты говоришь кому-то, что он выглядит здоровым, это на самом деле означает крупным и жирным.

– Ты не можешь сказать это тому, кто вообще-то болен. И очень худой.

Бриджит стонет, и, перекатываясь на спину, отбрасывает телефон в сторону.

– Она его удалила! Черт возьми!

Слава Богу. Я ценю поддержку Бриджит, но мне действительно не нужно, чтобы она вмешивалась в наши с Риджем и Мэгги проблемы.

– Хочешь, я позвоню Уоррену и спрошу о случившемся?

Из уст Бриджит это звучит так легкомысленно. Она была бы одной из тех, кто преуспел бы на театральном поприще.

Но буду откровенна. Я и сама подумывала позвонить Уоррену, потому что у меня столько вопросов. Я знаю, что они сейчас едут обратно, и Ридж, вероятно, приедет и попытается объясниться, но было бы неплохо немного просветиться заранее, чтобы точно знать, сколько и как громко я должна кричать на него, когда он приедет. Не то чтобы децибелы моего голоса имели значение в нашем споре, но, возможно, мне будет легче кричать на него.

Бриджит звонит Уоррену и включает громкую связь.

– Привет, детка, – говорит он, отвечая.

– Что за хрень произошла прошлой ночью? – говорит Бриджит.

Да, такт – не её конёк.

Уоррен прочищает горло, но, прежде чем он начинает говорить, я прерываю его.

– Ты показываешь этот разговор Риджу? Я, на самом деле, не хочу говорить с ним прямо сейчас.

– Я за рулем, – говорит Уоррен. – Мне трудно вести машину, держать телефон, жевать чизбургер и показывать разговор. Кроме того, он задумчиво уставился в пассажирское окно.

Бриджит наклоняется к телефону.

– Отношения Сидни и Риджа в опасности, но у вас, ребята, нашлось время остановиться и поесть бургеров?

– Я остановился перекусить чизбургером. Ридж не ест, пока в мире Ридни все не наладится.

Я закатываю глаза.

– Ну, тогда к вечеру он будет очень голоден.

– Он не сделал ничего плохого, Сидни, – говорит Уоррен. – Я клянусь. Это все Мэгги.

– Он спал в ее кровати! – говорит Бриджит.

– Да, потому что он два часа ремонтировал генератор на ее жилете, а потом ему пришлось держать шнур, чтобы она могла им пользоваться. Он не спал всю ночь, а когда ему наконец удалось поспать несколько часов, Мэгги сфотографировала его, пошла и вытворила какую-то жуткую хрень. Говорю тебе, это все из-за Мэгги. Я никогда не видел ее такой.

Я смотрю на Бриджит. Не знаю, могу ли я доверять Уоррену. Словно чувствуя, о чем я думаю, она говорит:

– Мы не дуры, Уоррен. Братаны важней девчонок. Ты будешь защищать Риджа, даже если он убьет тебя.

– Подожди, – говорит Уоррен. – Мне нужно попить.

Мы с Бриджит ждем и слушаем, как он прихлебывает напиток. Я падаю обратно на кровать, разочарованная в Уоррене. В Ридже. В Мэгги. Но в кои-то веки я вовсе не разочарована в Бриджит.

– Ладно, – говорит Уоррен. – Вот что случилось. После того как мы вчера вечером вышли из больницы и вернулись домой к Мэгги, они целый час орали друг на друга. Как будто они оба выпустили сразу всю агрессию, что копили долгие годы, было так много оскорблений от них обоих. Все это...

– Подожди, – перебивает Бриджит. – Теперь я точно знаю, что ты лжешь.

– Я не лгу! – защищаясь, говорит Уоррен.

– Ты сказал, что они кричали друг на друга. Ридж не может кричать, идиот.

Я прижимаю руку ко лбу.

– Это своего рода фигура речи в данной ситуации, Бриджит. Он был зол и общался языком жестов. Уоррен называет это криком.

Бриджит бросает на меня подозрительный взгляд, словно все еще не доверяет словам Уоррена. Я снова переключаю внимание на телефон:

– Почему они ругались?

– А почему они не ругались? Ридж был зол, потому что ему пришлой приехать, а она даже не была больна. Он злился, что она не воспринимает свое здоровье всерьез, и это начинает беспокоить окружающих. Она разозлилась, потому что он упомянул о том, что она доставляет тебе неудобства и ставит под угрозу твои отношения с Риджем. Говорю тебе, я никогда не видел их такими. И это была не просто перепалка, как когда мы с Бриджит ссоримся, пытаясь вывести из себя друг друга. Это была настоящая я-чертовски-зол-на-тебя ругань.

Я закрываю глаза, ненавидя всю эту ситуацию. Мне не нравится, что они ругаются. Это никому не поможет. Но это объясняет, почему она опубликовала ту фотографию. Это было не для того, чтобы отомстить мне. Она была зла на Риджа, и ее лучшая форма мести ему – вовлечение меня.

– А потом они оба рассердились на меня, – говорит он. – Все эти крики вызвали у нее рвоту, а потом Ридж заставил ее надеть жилет, и он заснул на ее кровати во время одной из процедур. Как только он проснулся, он пошел на диван и проспал четыре часа, пока я не разбудил его и не случилась эта Инста-выходка. Вот и вся история.

Я брыкаю ногами по матрасу:

– Фу! Я не знаю, на кого злиться! Мне очень  нужно на кого-то злиться!

Бриджит показывает на телефон и шепчет:

– Злись на Уоррена. Это отличное средство от стресса, – затем она повышает голос, чтобы он ее услышал. – Почему они на тебя разозлились?

– Не важно, – говорит Уоррен. – Мы подъезжаем к твоей квартире прямо сейчас, Сидни. Впусти нас.

Он заканчивает разговор, а я все ещё не могу понять, стало ли мне лучше. Я вовсе не думала, что Ридж оказался в постели Мэгги, потому что изменял мне. Я знала, что у него на то, вероятно, была уважительная причина, связанная с ее здоровьем. Но почему они не могли быть вместе на диване? Или на полу? Почему он должен был заснуть в месте, где они, предположительно, были близки друг с другом в течение многих лет?

Я встаю.

– Мне нужно еще вина.

– Да, да, вина, – говорит Бриджит, следуя за мной на кухню.

Я выпиваю второй бокал, когда Ридж и Уоррен наконец добираются до моего дома.

Сначала входит Уоррен, а потом Ридж. Мне не нравится то, как Ридж лихорадочно ищет меня взглядом, а потом, увидев, вздыхает с облегчением. Я просто хочу продолжать злиться на него, но это так сложно, глядя на его соблазнительные губы и извиняющиеся глаза.

Придумала, как поступлю. Я просто не буду  смотреть на него. Тогда смогу не так легко поддаться соблазну прощения. Я поворачиваюсь так, чтобы не видеть ни Риджа, ни двери. Я вижу только, как Уоррен обнимает Бриджит, а она прижимается к его лбу.

Повернуться спиной к Риджу, было не совсем правильно, потому что он подходит сзади и обнимает меня, уткнувшись лицом во впадинку между моей шеей и плечом. Он нежно целует меня в шею и обнимает, извиняясь без слов.

Я не принимаю этих извинений. Я все еще злюсь, поэтому остаюсь неподвижной и не реагирую на его прикосновения. Во всяком случае, внешне. Внутренне я просто воспламеняюсь.

Бриджит допивает остатки вина, затем обращает свое внимание на Уоррена.

– Почему Ридж и Мэгги злились на тебя?

Я хочу услышать ответ Уоррена, но Ридж отпускает меня, поворачивая лицом к себе. Он скользит руками по моим щекам и смотрит на меня очень серьезно.

– Прости.

Я пожимаю плечами.

– Все еще обижена.

Уоррен игнорирует вопрос Бриджит и идет ко мне и Риджу. Я смотрю через плечо Риджа, когда Уоррен касается его груди, выглядя немного виноватым.

– В основном это была моя вина, Сидни. Мне правда жаль.

– Конкретнее, – говорит Бриджит, направляясь на кухню за вином. Она проходит прямо между мной и Риджем, полностью разделяя нас. – Просто выкладывай, Уоррен.

Уоррен сжимает рукой затылок и морщится.

– Ну. Забавная история…

– Держу пари, это бунт, – невозмутимо отвечает Бриджит.

Уоррен игнорирует ее и продолжает:

– Возможно, я преувеличил насчет телефонного разговора с Мэгги. Она не плакала, и формально она не умоляла нас приехать. Я просто знал, что, если бы немного не приукрасил правду, Ридж не поехал бы.

У Бриджит отвисает челюсть. Она издает шокированный звук, потом смотрит на меня, потом снова на Уоррена.

– Ты хотел остаться на ночь со своей бывшей подружкой и поэтому солгал всем?

– Ты такой придурок, Уоррен, – говорю я. Зачем ему было лгать и ставить Риджа в такое положение вчера? Боже, я так зла на него. Приятно, наконец-то, иметь законную мишень для гнева.

– Послушайте, – говорит Уоррен, вскидывая руки вверх. – Ридж и Мэгги явно запоздали с разговором на эту тему. Я делал это не из злого умысла. Я пытался помочь!

– Да, похоже вся поездка прошла успешно, – говорю я.

Уоррен пожимает плечами, уперев руки в бока.

– Возможно, решение еще не принято, но Мэгги нужно было услышать все, что Ридж хотел сказать. На самом деле, я думаю, ты бы гордилась им. После прошлой ночи и всего, что он сказал в твою защиту, у меня нет ни малейшего сомнения, что он на сто процентов находится на борту поезда Сидни.

Я складываю руки на груди.

– Ты хочешь сказать, что сомневался до вчерашнего вечера?

Уоррен смотрит в потолок.

– Я не это имел в виду, – он смотрит на Бриджит, давая понять, что он уже закончил с этим разговором. – Пошли отсюда. Им нужно побыть наедине. И нам тоже.

Бриджит пододвигает стул к бару и садится.

– Нет. Я еще не закончила с вином.

Уоррен подходит к стойке и берет бутылку вина. Затем он забирает у нее из рук бокал и выходит с ним за дверь. Бриджит смотрит на дверь, потом на меня. Потом на дверь, потом снова на меня. Ее глаза полны паники. Она беспомощно указывает на дверь.

– Вино.

– Иди, – говорю я, обходя Риджа и направляясь к двери.

Она бросается к двери, и я закрываю ее за ней. Когда я оборачиваюсь, то обнаруживаю, что Ридж, прислонившись головой к холодильнику, наблюдает за мной. Я вздыхаю и смотрю на него, досада берет, глядя на его усталый  вид. Как бы я ни злилась на Уоррена, я рада, что он все объяснил. Теперь я не так зла на Риджа.

Ридж достает свой телефон и начинает писать мне. Я иду в свою комнату, беру телефон и возвращаюсь на кухню, читая его сообщение.

РИДЖ: Я понятия не имею, что произошло за последние десять минут. Никто не показал ни единого слова из всего сказанного, очень трудно читать по губам, когда люди сердиты и двигаются.

Мои плечи опускаются, когда я читаю его сообщение. Мне стыдно, что мы все просто исключили его из общения, пока спорили вокруг него.

СИДНИ: Короче говоря, Уоррен сказал, что ты не виноват, а он виновен, и ещё Мэгги злилась, и это была просто большая дерьмовая пижамная вечеринка.

Ридж читает текст и пожимает плечами.

РИДЖ: Не важно по какой причине, но я не должен был очутиться в кровати Мэгги, не подумав о твоих чувствах. Но для протокола, я заснул во время ее лечения, а затем, как только проснулся, переместился на диван.

СИДНИ: Ну, это было недостаточно скоро. Потому что в итоге это обернулось занозой в твоей заднице.

РИДЖ: Тот, кто сказал, что карма – стерва, должно быть, никогда ее не встречал. Потому что карма очень дружелюбна, и она следует за мной повсюду, куда бы я ни пошел. Везде. Все время.

Я улыбаюсь, но Ридж выглядит очень расстроенным. Я негодую – мы оказались в таком положении, когда миримся после очередной ссоры, а ведь мы не продержались вместе и недели. Я надеюсь, это не повлияет на развитие наших отношений в дальнейшем. Разумеется в первой ссоре виноват был он один, и он был лишь инструментом. Но эта…

Даже не знаю. Из объяснений Уоррена я поняла, что Ридж предпринимает огромную попытку поставить меня на первое место. Это довольно трудно, когда встречается так много препятствий. О, черт. Неужели я только что назвала Мэгги препятствием? Она мне не помеха. Ее недавнее поведение – вот что является препятствием.

РИДЖ: Можно я тебя поцелую? Мне это необходимо. Настолько, что плохо.

Я слегка улыбаюсь, читая его сообщение. Он должно быть это видит, потому что решает не дожидаться, когда я подниму взгляд на него и отвечу. Он просто бросается ко мне, поднимает мое лицо и крепко прижимается губами к моим. Он целует меня так, словно изголодался по мне. Как же я люблю подобные поцелуи от него. Отчаянные и по большей части самозабвенные с его стороны, но его напористость в конечном итоге вынуждает меня отступать. Он продолжает целовать меня, пока я не упираюсь спиной в стену гостиной. Но как бы яростно это ни было, это отнюдь не чувственные поцелуи. Ему это просто необходимо. Потребность чувствовать меня и знать, что я не расстроена. Потребность в утешении. Потребность в прощении.

После доброй минуты поцелуев, он прижимается своим лбом к моему. Тем не менее, даже после того, как я позволила ему целовать меня, он кажется расстроенным. Я подношу руку к его щеке и провожу по ней большим пальцем, заставляя его посмотреть мне в глаза.

– Ты в порядке?

Он вдыхает, а затем медленно выдыхает. Он неубедительно кивает и притягивает меня к себе. Я едва успеваю обхватить его руками, когда он наклоняется, кладет руку мне под колени и поднимает меня. Он несет меня в спальню и опускает на кровать.

То, что все еще беспокоит его, может подождать, потому что его губы снова на моих. Но на этот раз, целуя меня, он не нуждается в утешении. Оно нужно мне. Он стягивает через голову свою футболку, встает и снимает с меня пижамные штаны. Затем он снова оказывается надо мной, его язык в моем рту, его рука скользит вверх по моему бедру, поднимая мою ногу.

Я хочу его слышать. С того момента, как прошлым вечером я описала, какими сексуальными бывают звуки, издаваемые им, я жажду их всех. Я расстегиваю молнию на его джинсах и просовываю руку внутрь, вытаскивая его и направляя внутрь себя.

Его губы прижимаются к моей шее, когда я слышу его стон. Он с шумом поднимается по его груди, когда Ридж продвигается в меня, он тихо вдыхает, когда выходит. Он ритмично повторяет движения, а я закрываю глаза. Все время, пока он занимается со мной любовью, я молчу и слушаю чувственные звуки Риджа.