Текст книги "Чужие степи - часть одиннадцатая (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11

Проснулся от холода. О том, что наступило утро, я узнал от дяди Саши – он уже копошился с таблетками сухого спирта и негромко матерился.

– Вставай, – сказал он. – Пора.

Я поднялся, пошевелил плечами, присел пару раз. Убедившись, что за ночь ничего не отмерзло и не отвалилось, вышел в «уборную» – тёмный угол коридора.

Вернулся, помог дяде Саше с подогревом завтрака. Достал сухари, банку с тушёнкой, кашу. Воды хватало – я проверил флягу, полная. На крайний случай можно натопить снега.

Дождались, когда консервы зашкварчат, сняли с огня. Добавили ещё одну таблетку, поставили кружку с водой, и принялись за еду. Пока ели, дважды вскипятили воду – чтобы не только хлебнуть кофе сейчас, но и залить немного кипятка в термос. На улице холодно, горячее питьё очень помогает.

Позавтракав и собравшись, вышли из подвала.

Солнце уже поднялось, но по сравнению со вчерашним днём заметно посвежело. Точнее – похолодало. Мороз щипал щёки, дыхание вылетало густым паром, снег под ногами скрипел громче, чем вчера. Воздух казался плотным, колючим.

Осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, двинулись дальше. Так же держались стен, обходили открытые места. Шли долго – больше часа, наверное. Двигались на северо-запад, туда, где за домами угадывалась знакомая высотка. По пути миновали несколько кварталов: разбитые девятиэтажки, сгоревший универсам с обрушенной вывеской, длинную стену цеха с выбитыми окнами. В одном дворе нашли остов грузовика со сплющенной кабиной, на снегу валялись деревянные ящики, в основном разбитые.

Первый патруль заметили у перекрёстка. Трое в камуфляже, с автоматами. Я замер за углом, поднял руку. Дядя Саша прижался к стене. Ждали. Патруль ушёл в другую сторону, скрылся за домами.

– Давай, – шепнул я.

Перебежали через дорогу, нырнули в арку.

Второй патруль, даже скорее пост, увидели издалека – два бронетранспортёра на перекрёстке, солдаты вокруг. Обогнули кварталом, через дворы. В одном месте пришлось лежать в сугробе, пока мимо не прошёл МРАП с пулемётом на крыше.

К девятиэтажке вышли примерно через час. Я узнал её сразу – панельная, серая, с изломанной крышей. Двор пуст, окна черны, тишина.

Подошли к подъезду. Следов не было – ночью нападал снег, и даже если они когда-то и были, теперь всё замело.

Пошли наверх. Лестница знакомая – ступени, пролёты, площадки. На пятом этаже – тёмное пятно на стене. Всё как во сне.

На девятом дверь сорвана с петель. Я вошёл первым. В квартире пусто. Ни Олега, ни трупов, ни хоть чего-то, что указывало бы на реальность моего сна. Только на полу тёмные разводы – если пофантазировать, их можно принять за следы волочения. И всё.

– Пусто, – сказал дядя Саша. Он стоял в дверях, осматривался.

Я подошёл к окну, но выглядывать не стал. Заглянул сбоку – видимость была так себе. Никого.

Закончив с квартирой, поднялись выше. Лестница кончилась, последний пролёт упирался в железную дверь. Её явно не так давно открывали – петли смазаны, засов не заржавел.

Сначала вышел я, потом дядя Саша. Мы дружно присели, чтобы не маячить.

Вокруг – дома, улицы, заводские трубы, пустыри. Я достал бинокль.

Слева, за кварталом, виднелась разрушенная больница. Дальше, за ней, угадывалась вторая база. Я насчитал не меньше десятка единиц техники: бронетранспортёры, грузовики, несколько легковых машин. А у самого края – два танка. Необычные, с низкими силуэтами, с башнями, сдвинутыми назад. Таких я раньше не видел.

Дядя Саша протянул руку.

– Дай сюда.

Я передал ему бинокль. Он прильнул к окулярам, долго смотрел. Потом опустил, потер глаза.

– Серьезно… – пробормотал он.

Я кивнул и забрал у дяди Саши бинокль, спрятал за пазуху.

– Что думаешь? – спросил он.

Я посмотрел на базу. На танки, на бронетранспортеры, на солдат, которые копошились между машинами. Потом перевел взгляд на окрестные дома.

– Олег не ушёл далеко, – сказал я. – Он знает, что портал откроется где-то рядом, и будет ждать.

– А как мы дадим знать, что пришли?

Я покачал головой.

– Никак. Остаётся искать.

Я прикинул. Если бы я был на месте Олега, выбрал бы место с хорошим обзором. Низкие здания отпадают – с них ничего не видно. Нужно видеть базу врага, видеть подходы. И иметь пространство для отступления.

– Как минимум двухподъездный, высотный дом, – сказал я вслух. – Чтобы в случае опасности выйти через другой подъезд. Квартира с окнами на две стороны, а лучше на три.

Дядя Саша кивнул.

– И много таких домов вокруг?

Я огляделся. Прикинул расстояние до базы, до соседних улиц.

– Не больше десятка.

Определившись с критериями, мы спустились с крыши обратно в квартиру. Дядя Саша отхлебнул из термоса – кофе еще не остыл. Я сделал глоток, заткнул пробку.

– Пошли.

Двинулись вдоль домов, прекрасно понимая что любая встреча с противником в такой близости от их базы закончится плачевно. Благо идти недалеко, ближайшая высотка стояла напротив – три подъезда, десять этажей. Дорогу перебежали быстро, замерли. Прислушались. Тишина.

Зашли в подъезд. Я придержал дверь, чтобы не хлопнула.

Первый этаж. Четыре двери. Все открыты – петли ржавые, косяки расщеплены. Я заглянул в первую. Пусто. Сорванные обои, разбитое окно, на полу – битое стекло, старые газеты, обрывки тряпья. Всё серое, в пыли.

Вторая – то же самое. Третья – ещё хуже, дверь валяется на полу, внутри обгорелые стены, копоть. Четвёртая – пустая комната, только старая железная кровать без матраса.

Пошли на второй этаж. Те же четыре двери, все открыты. В квартирах – следы давнего разграбления. Выбитые рамы, ободранные стены, сломанные батареи. Кто-то выдирал трубы, выносил всё, что можно. И судя по толстенному слою пыли, было это очень давно.

Третий этаж. Четвёртый. Пятый.

На пятом я задержался у окна. Окна выходят на базу – отсюда видно технику, движение. Хорошая позиция для наблюдения, но квартира пуста. Никто здесь не сидел – пыль лежит ровным слоем, нет ни следов, ни вещей.

Шестой. Седьмой. Восьмой. Везде одно и то же. Запустение, разруха, ни признака жизни.

Девятый – пусто.

Десятый, последний этаж. Четыре квартиры – всё те же выбитые двери, пустые комнаты, пыль на полу. Я выглянул в окно на лестничной клетке. Внизу – двор, гаражи, пустырь. Никого.

Посмотрел на часы. Прошёл почти час.

– Час на один подъезд, – сказал я. – Если так дальше пойдёт, проверим все дома через неделю.

Дядя Саша прислонился к стене, достал сигарету. Прикурил, выпустил дым в потолок. Я достал термос, отхлебнул кофе. Он уже поостыл, но пить можно. Передал дяде Саше, достал дозиметр. Стрелка прыгнула, замерла. Я присмотрелся – доза выше, чем вчера. Значительно. Вчера было два с небольшим, сейчас – почти три с половиной.

– Фонит, – сказал я. – Как себя чувствуешь?

Дядя Саша затянулся, посмотрел на меня.

– Лучше всех, – сказал он. – Никогда так хорошо не было.

Я убрал дозиметр. Докурили, допили кофе. Дядя Саша затушил окурок о стену, сунул в карман.

– Что дальше? – спросил он.

– Дальше – следующий подъезд.

– А если не найдём?

– Найдём, – сказал я. – Должны.

Мы вышли из первого подъезда, перевели дух. Двор пуст, тишина. Я посмотрел на часы. Через сорок минут Леонид откроет портал в очередной раз.

Зашли в следующий подъезд. Та же планировка, те же выбитые двери, пыль, запустение. Четыре квартиры на этаже. Поднимались молча, быстро. На пятом я задержался у окна, выглянул – база на месте, техника не двигалась.

Этот подъезд прошли быстрее, за сорок минут. Никого.

– Пусто, – сказал я.

Дядя Саша глянул на потолок.

– Через крышу может?

– Пошли.

Мы поднялись по лестнице, я толкнул дверь – не заперто.

Вышел, пригнулся, осмотрелся. Ветер сильный, позёмка метёт по бетону. Дядя Саша выбрался следом, тоже присел.

– Вон туда посмотри, – он показал рукой на девятиэтажку напротив. Расстояние приличное – метров четыреста, не меньше.

– Что там?

– Мелькнул кто-то.

Я пригляделся. Окна чёрные, стёкла выбиты, за ними – темнота.

– Где?

– Пятый этаж, третье окно от угла, рядом с забитым.

Я достал бинокль, навёл. Окно пустое, никакого движения. Подождал минуту – ничего.

– Может, показалось? – спросил я.

– Не показалось, – ответил он твёрдо.

Я убрал бинокль.

– Ладно. Сначала добьём третий подъезд. Потом идём туда.

Спустились. Третий подъезд оказался таким же пустым, как и первые два. Выбитые двери, разграбленные квартиры, пыль. Мы проверили все этажи, все квартиры. Никого.

Я посмотрел на часы – проверка всего дома заняла два с половиной часа.

Не задерживаясь, перебежали двор, обошли пятиэтажку, следом вторую. Нужный нам дом стоял через дорогу.

Подошли к подъезду. Зашли. Внутри темно, на площадках – те же выбитые двери, та же пыль.

Первый этаж. Четыре квартиры. Пусто. Второй – пусто. Третий – пусто.

На четвёртом я задержался. Прислушался. Тишина. Только ветер гудит в разбитых окнах.

– Чисто, – прошептал дядя Саша.

Пошли на пятый.

Я поднялся первым, держа автомат стволом вверх. Дядя Саша за мной. На площадке я остановился, осмотрелся.

Зашёл в первую квартиру. Пусто. Вторую – пусто. Третью – пусто.

Четвёртая дверь была прикрыта. Я толкнул её, шагнул внутрь. Сделал ещё шаг и замер.

В дверях одной из комнат стоял Олег. Грязный, заросший, в чужой форме. На лице – улыбка.

– Знал, что придёшь, – сказал он.

Я опустил автомат.

– Олег, твою ж мать…

Дядя Саша шагнул в квартиру, кашлянул.

– Живой, чёрт.

Олег замер, глядя на дядю Сашу. Я видел как расширяются его глаза, как меняется лицо. На нем удивление, неверие, будто призрака увидел.

– Карлыч? – хрипло выдавил он.

Дядя Саша усмехнулся, поправил автомат на плече.

– Он самый.

Олег замолчал. Смотрел долго, пристально. Заметил, наверное, что старик выглядит не так, как раньше. Крепче, моложе, свежее. В глазах – вопрос.

– Ты… – начал Олег и снова замолк.

– Потом расскажу, – сказал дядя Саша. – Времени мало.

Олег кивнул, всё ещё не отводя взгляда.

Я шагнул в комнату.

Внутри темно, окно забито фанерой, завешано тряпками, свет едва пробивается сквозь щели. На полу – три армейских спальника, в углу – куча снаряжения.

Штабс-капитан стоял у окна, чуть отодвинув край тряпки. Увидел меня, кивнул.

Второй сидел на спальнике, прислонившись к стене. Молодой, бледный, глаза запавшие.

Третий лежал на матрасе, укрытый шинелью. Лицо белое, восковое, глаза закрыты. Дышал тяжело, с хрипом. Рядом с ним – автомат, аптечка, пустые ампулы.

Все трое были одеты в чужую зимнюю форму. Утеплённые комбинезоны серого цвета, на ногах – высокие ботинки с толстой подошвой. У штабс-капитана на воротнике – нашивка с тремя полосками. Оружие тоже трофейное – короткие автоматы с коллиматорами, пистолеты на поясах.

Я повернулся к Олегу.

– Откуда форма? Оружие?

Тот усмехнулся, кивнул на кучу снаряжения в углу.

– Трофеи, – сказал он.

Я кивнул. Понятно.

Подошёл к раненому, присел на корточки, потрогал лоб – горячий.

– Что с ним? – спросил я, поднимаясь.

Олег подошёл, остановился рядом.

– Не жилец, – сказал он тихо.

Я посмотрел на часы. Половина четвертого. До заката – часа три, не больше.

– Надо уходить, – сказал я. – Но до темноты не успеем. Ночуем здесь, утром выдвигаемся. Согласен?

Олег посмотрел на меня, потом на своих.

– А разве есть варианты? – спросил он.

Я покачал головой.

– Тогда располагайтесь, – сказал Олег, скинул автомат, сел на спальник.

Я кивнул. Достал из вещмешка остатки провианта – сухари, консервы. Дядя Саша разложил таблетки сухого спирта, чиркнул зажигалкой.

Пока тушенка грелась, мужики шумно тянули носами, словно пытаясь наестся запахом.

– Налетай! – объявил дядя Саша.

Отказаться не пытались. Штабс-капитан подвинулся ближе, молодой солдат подполз на спальнике. Даже раненый открыл глаза, когда запах особенно сильно пошёл по комнате.

Ели молча, быстро. Тушёнка жирная, каша гречневая, сухари. Я смотрел на Олега. Он сидел, поджав колени к груди, ел жадно, торопливо. Но руки дрожали. Мелкой, постоянной дрожью. После перерождения она была у него всегда. Тело не держало тепло, внутренний огонь не зажигался.

Он доел свою порцию, вытер ложку о штанину. Я передал ему кружку с горячим кофе – только закипел. Он взял обеими руками, прижал к груди, отхлебнул.

– Знаешь, что сделаю, когда придём домой? – сказал он.

– Что? – спросил я.

– Баню затоплю. И на сутки засяду.

Я усмехнулся. Дядя Саша тоже.

– И угоришь, – сказал он.

– Не угорю, – ответил Олег. – Я осторожно.

Он допил кофе, поставил кружку на пол. Замолчал вдруг. Смотрел на свои руки, на трясущиеся пальцы.

– Как там Димка? – спросил он тихо. – Поправляется?

Я посмотрел на него. В глазах – страх. Боится услышать ответ.

– Да, – сказал я. – На поправку идёт.

Олег выдохнул. Кивнул. Больше не спрашивал.

Про то, что Димка умер и воскрес, я решил не говорить. Не сейчас. Не здесь.

Дядя Саша достал сигареты, вытащил две, одну протянул Олегу, одну мне. Прикурили от зажигалки. Дым поплыл к потолку, смешиваясь с паром от еды.

В комнате заметно потеплело. Не плюс, но около нуля уже точно было. Я расстегнул куртку, снял перчатки. Пальцы отходили.

Олег курил жадно, затягивался глубоко, выпускал дым носом.

– Кайф, – сказал он.

Дядя Саша кивнул.

– Михалыч дал перед выходом, немецкие.

Олег затянулся, выпустил дым в потолок. Помолчал.

– А с трофеями что? Лекарства удалось забрать? – спросил он.

Я кивнул, повернулся к штабс-капитану, потом перевёл взгляд на молодого солдата.

– Да. Почти всех ваших на ноги поставили. – Я помолчал. – Вы, я смотрю, тоже радиопротекторами воспользовались?

Олег усмехнулся, почесал щетину.

– Ага. По два блистера уже сожрали каждый. Хорошая штука, помогает. – Он зевнул, прикрыв рот ладонью. – Ненадолго, правда. Как появляется вкус такой противный во рту, так сразу жрём.

Я докурил, затушил окурок, привычно сунул в карман.

– Прежде чем здесь расположиться, вы в той девятиэтажке были? – спросил я, посмотрев на окно.

Олег поднял голову, проследил за моим взглядом. Удивился.

– А ты откуда знаешь?

Я не ответил. Задал другой вопрос:

– Трофеями там разжились?

Олег помолчал. Кивнул.

– С этим вообще мистика какая-то, – сказал он, понизив голос. – Мы уже помирать собрались. Попрощались даже. Думали всех положат.

Он замолчал, снова посмотрел на свои руки.

– А эти… – Олег неопределённо махнул рукой в сторону окна. – Сами по себе передохли. Как шли, так и легли дружненько… С шеями переломанными.

Сделав вид что удивляюсь, я сменил тему.

– Сам знаешь, каких только чудес не бывает. Мы с тобой тому живые примеры.

Олег помолчал. Кивнул.

– Это да, – сказал он.

Дядя Саша ухмыльнулся. Поправил автомат, прислонился к стене. Штабс-капитан смотрел на нас, переводил взгляд с одного на другого. Прислушивался, но в разговор не лез.

И тут снаружи донёсся звук. Низкий, тяжёлый, нарастающий.

Вертолёт.

Я поднял голову. Олег замер, не докурил. Дядя Саша пригнулся, схватил автомат.

Все подошли к окнам. Я прильнул к щели между фанерой и рамой.

Над базой зависли сразу несколько машин. Три грузовых – массивные, с толстыми боками и задранными хвостовыми балками. Два винта, верхний и хвостовой, вращались в разные стороны, поднимая снежную пыль.

И пара боевых. Узкие, вытянутые, с хищными носами, за которыми угадывались тандемные кабины. Пилот и стрелок сидели друг за другом, не рядом. Под носом торчала пушка, по бокам – пилоны с ракетами. «Апачи». Я слышал о них, но никогда не видел вживую. Они кружили над базой, заходили на посадку, опускались на площадку между ангарами. Лопасти рубили воздух, звук стоял такой, что дрожала фанера на окнах.

Я насчитал пять штук. Может, больше – за домами не видно.

– Твою ж мать, – выдохнул Олег. – Откуда столько?

Дядя Саша молчал. Смотрел в другую щель, цедил сквозь зубы:

– Чую по наши души подкрепление подогнали.

Я отодвинулся от окна, выпрямился.

– Может и по наши…

Олег кивнул, потушил сигарету.

– Уходить надо. Чем раньше, тем лучше.

– Уйдём, – сказал я. – С рассветом.

Штабс-капитан отошёл, сел на спальник.

– Раненого нести – проблема, – сказал он.

– Ничего, не надорвётся, – ответил дядя Саша. – Не бросать же.

Я посмотрел на часы. Половина седьмого, скоро стемнеет.

Глава 12

Я сидел у окна, вглядывался в щель между фанерой и рамой. Ночь не кончалась. Темнота давила, не хотела отпускать. Где-то далеко завывала собака, потом смолкла. Ветер стих, и в наступившей тишине слышалось только редкое потрескивание льда на стёклах.

Все спали. Олег посапывал на спальнике – ровно, с присвистом. Штабс-капитан Борисов иногда ворочался, натягивая шинель на уши. Раненый снайпер дышал тяжело, с хрипом, из горла рвался влажный звук. Дядя Саша дремал у стены, подложив под голову вещмешок.

Часы на моём запястье показывали половину шестого. Скоро рассвет.

Я подвинулся к окну, прижался лицом к щели. На базе горели редкие огни – жёлтые квадраты в окнах, тусклые лампы на столбах. Вертолёты чернели на земле, их силуэты казались застывшими чудовищами. Никакого движения.

Потом небо начало светлеть. Сначала едва заметно – серый налёт на черноте. Потом всё больше. Мутный, свинцовый свет разлился по домам, по пустырям, по снегу.

И тут, прямо на моих глазах, из-за угла пятиэтажки, метрах в трёхстах, вышли восемь человек. В той же форме – серая зимняя экипировка, короткие автоматы с коллиматорными прицелами. Шли цепью, спокойно, уверенно, переступая через сугробы. Направлялись прямо к нашей девятиэтажке.

– Подъём, мужики! – громко прошептал я.

Дядя Саша открыл глаза мгновенно. Схватил автомат, пальцы легли на цевьё. Олег сел, не спрашивая – рывком, сжимая нож. Борисов поднялся, выглянул в щель.

– Восемь человек, – сказал я. – Идут сюда.

– Заметили? – спросил Олег. Голос хриплый, невыспавшийся.

– Не знаю.

Дядя Саша уже стоял у окна, вглядывался в просвет. Лоб прижат к фанере, дыхание оставляет влажное пятно.

– Не похоже, что заметили, но ищут, – сказал он. – Знают, что мы где-то рядом.

Восемь фигур рассредоточились у подъездов. Двое зашли в первый, двое – во второй. Остальные остались снаружи, в наш пока не пошли.

– Что делать? – спросил штабс-капитан.

– Ждать, – ответил я.

Мы замерли. Я слышал своё дыхание, стук сердца.

И тут в небе загудело.

Сначала я подумал – вертолёты с базы поднялись. Но звук шёл с другой стороны, выше и однороднее, как вой турбин.

Я выглянул в щель. С востока, на бреющем, шла пара самолётов. Узкие, стреловидные, с треугольными крыльями и раздвоенными хвостами. Воздух вздрогнул от их грохота.

– Что это? – прошептал Олег.

– Воздушная разведка, – ответил дядя Саша. Не оборачиваясь.

Самолёты ушли за горизонт, гул стих, и снова навалилась тишина. Только ветер гнал позёмку по подоконнику.

Я снова посмотрел на группу у подъездов. Они замерли, ждали. Один из них держал в руке планшет, подсвеченный голубоватым экраном, водил пальцем по стеклу.

И тут я заметил дрон.

Маленький, чёрный, он поднимался вдоль стены соседнего подъезда. Медленно, рывками. Зависал у каждого окна, заглядывал внутрь, поблёскивая камерой на брюхе. Я слышал его жужжание – тонкое, назойливое.

– Твою мать, – выдохнул Олег.

Я смотрел на дрон, не отрываясь.

– Убираем следы. Быстро.

Мы похватали спальники, скидали в угол, накрыли рваным брезентом. Дядя Саша собрал пустые банки, окурки, унёс в дальнюю комнату.

Раненого снайпера вдвоём с дядей Сашей перетащили в крохотную ванную. Плечо упёрлось в дверной косяк, пришлось поворачиваться боком. Постелили спальник, уложили, накрыли шинелью.

– Лежи тихо, – прошептал я. – Мы вернёмся.

Раненый открыл глаза, кивнул. Губы шевельнулись, но звука не вышло.

Я оглядел квартиру. Вроде чисто. На всякий случай прикрыл дверь в ванную, кое-как воткнув её в проём.

Не задерживаясь более, мы выскользнули на лестничную клетку, бесшумно спустились на пятый этаж. Выбрали квартиру с окнами на две стороны.

Дядя Саша встал у окна, выглянул. Олег сел у стены, прижал автомат к груди.

– Дрон? – спросил он.

– Улетел, – ответил дядя Саша. – Но эти ещё внизу.

Я подошёл к окну, выглянул сбоку. Фигуры в серой форме стояли у нашего подъезда. Двое зашли внутрь.

Мы замерли. Я слышал шаги на лестнице. Медленные, осторожные. Остановились на втором этаже. Потом снова пошли.

Третий. Четвёртый.

На пятом шаги замерли. Скрипнула дверь в соседнюю квартиру.

Я выглянул в коридор. Пусто. Прижался к стене, поднял автомат стволом вверх. Олег замер у двери, сжимая нож. Дядя Саша присел у окна, следил за улицей.

Соседняя дверь скрипнула снова. Шаги приближались к нашей.

– Идут, – прошептал я.

Дверная ручка дёрнулась. Я кивнул Олегу. Он прижался к стене, замер, нож на уровне пояса.

Дверь открылась. Первый солдат шагнул внутрь, держа автомат на уровне груди.

Олег ударил сзади. Рукояткой ножа, в висок. Тяжело, глухо. Солдат обмяк, не вскрикнув. Олег подхватил его под мышки, оттащил в угол, положил на пол.

Я прильнул к щели в двери. Второй стоял в коридоре, смотрел в другую сторону. Бесшумно ступая, я вышел на лестничную клетку.

Он обернулся. Глаза расширились, рот открылся.

Я ударил. Руками, как во сне. Схватил за голову, рванул до хруста позвонков. Тело обмякло, упало на пол с глухим стуком.

Не откладывая, мы оттащили трупы в квартиру, прикрыли дверь.

К дому подъехал бронетранспортёр. Серый, с пулемётной турелью, такой же, как те, что были в «болотном» мире. Остановился у подъезда, двигатель работал на холостых, выхлопная труба дымила. Из люка высунулся солдат, огляделся.

– Твою мать, – выдохнул Олег.

Дядя Саша прильнул к другой щели.

– Слева ещё идут, – сказал он. – Четверо.

Олег присел, перебрался на другую сторону окна, заглянул сбоку.

– И справа четверо.

– Все подходы перекрыли, – сказал я. – Пешком нам не уйти.

Мы замолчали. Я смотрел на бронетранспортёр, на солдат, которые рассредоточивались по дворам.

Олег отошёл от окна, прислонился к стене. Провёл ладонью по лицу.

– Есть идея, – сказал он.

– Какая?

– На мне их форма. Я спущусь вниз. Попробую забрать бронетранспортёр.

– С ума сошёл? – прошептал дядя Саша.

– А есть другие варианты?

Вариантов не было. Я перевёл взгляд на часы.

– Сколько их внутри? – спросил я.

– Скорее всего, десант – это те типы, что шарят по дому. В БТРе – водитель и стрелок. Может, ещё кто. Но вряд ли. Это просто их транспорт.

– А если не получится?

– Тогда не знаю.

Олег проверил автомат, передёрнул затвор. Сунул за пояс пистолет.

– Если всё пройдёт хорошо, я подъеду с торца. Выходите через окно квартиры на первом этаже, там пока никого нет, не заметят. И раненого заранее спустите, чтобы время не терять. – сказал Олег и вышел. Шаги затихли на лестнице.

Штабс-капитан кивнул молодому солдату.

– За мной.

Они выскользнули в коридор, побежали наверх.

Мы с дядей Сашей остались у окон. Я смотрел на бронетранспортёр.

Олег появился из подъезда. Шёл неторопливо, держа автомат стволом вниз. Солдаты у соседних домов не обратили на него внимания – он выглядел так же, как все.

Подойдя к БТРу, Олег нырнул в открытый люк. Пропал внутри.

Прошла минута. Другая.

Думал – всё, не вышло. Но тут двигатель бронетранспортёра взревел. Машина дёрнулась, развернулась на месте, срывая наст, и не спеша поехала к торцу дома. Солдаты у соседнего подъезда покрутили головами, но никак не отреагировали.

– Есть! – выдохнул дядя Саша.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Дверь приоткрылась, вошли штабс-капитан и молодой солдат. Между ними – раненый снайпер. Он опирался на их плечи, с трудом переставляя ноги. Лицо белое, губы синие, но он держался.

Олег тем временем загнал бронетранспортёр к торцу дома, почти вплотную к окну. Мотор работал на холостых, из выхлопной трубы вырывался сизый дым.

– Пора, – сказал я.

Мы вышли в коридор, закрыли за собой дверь. Я спустился первым, выглянул в окно. Бронетранспортёр стоял у стены. Солдат в округе не видно – все разошлись по подъездам.

Дождавшись остальных, я вылез через окно, принял раненого и, не задерживаясь, дотащил его до нашего нового транспорта.

Олег уже открыл задний люк бронетранспортёра.

Внутри оказалось тесно. Вдоль бортов – две скамейки. Под ними два тела в серой форме. Посередине – узкий проход. Сверху свисают провода, торчат рычаги. В потолке – люки, один открыт, через него видно серое небо.

Я уложил раненого на скамейку, под голову подсунул вещмешок. Он зажмурился, но не вскрикнул. Только сжал зубы.

Дядя Саша влез следом, сел напротив. Штабс-капитан и молодой солдат – рядом с раненым. Я остался у люка, держал автомат наготове.

– Все? – спросил Олег из водительского отсека.

– Все, – ответил я.

Люк закрылся автоматически, с шипением гидравлики. Олег рванул рычаги. Двигатель взревел, бронетранспортёр дёрнулся и покатил вперёд, лязгая гусеницами по утоптанному снегу.

– Куда? – крикнул Олег.

– Прямо, проём между домами, – ответил я. – К пустырю.

Он кивнул и уткнулся в смотровую щель. Бронетранспортёр набирал ход, снег летел из-под траков, стучал по броне.

Я прильнул к прибору наблюдения. За домами, в сером свете, угадывался пустырь.

– Впереди засада! – крикнул Олег.

Я перевёл взгляд. Метрах в трёхстах, поперёк дороги, стояли две грузовые машины и танк с повёрнутой в нашу сторону башней. Ствол смотрел прямо на нас.

– Обходим! – скомандовал я.

Олег крутанул рычаги. Бронетранспортёр вильнул, свернул в переулок, снося невысокий заборчик. Доски затрещали, разлетелись в щепки.

Мы вылетели на соседнюю улицу. Проехали квартал – и снова впереди пост. Бронетранспортёр, два грузовика, солдаты с автоматами.

– Назад! – крикнул дядя Саша.

Олег сдал назад, развернулся, поехал в другую сторону. Гусеницы взвизгнули на голом асфальте.

Третий пост стоял в конце улицы – два «Хаммера» с пулемётами, за ними – грузовик с тентом. Солдаты замерли, глядя на нас.

– Всё перекрыли, – сказал я. – Кругом.

Олег загнал бронетранспортёр в тупик – двор, заваленный обломками, с трёх сторон высокие стены.

– Дальше не проедем, – сказал он.

Я посмотрел на часы. До очередного открытия портала – сорок минут.

– Район обложили, – сказал дядя Саша. – Не прорвёмся.

– Пешком? – спросил штабс-капитан.

– Пешком нас засекут с дронов, – ответил я. – Поднимут вертолёты, и тогда точно каюк.

Мы замолчали. В бронетранспортёре стало тихо, только двигатель урчал.

– Что предлагаешь? – спросил Олег.

Я смотрел на карту, которую достал из кармана убитого спецназовца. Путных мыслей не возникало.

– Может, попробуем прорваться на БТРе? – спросил молодой солдат.

– Не выйдет, можно даже не пытаться, – ответил дядя Саша.

Я убрал карту. Посмотрел на тела под скамейками – два солдата в серой форме, которых убил Олег, когда захватывал бронетранспортёр.

– Есть идея.

– Какая? – спросил дядя Саша.

– Мы с тобой тоже переодеваемся в их форму, – я кивнул на тела.

Дядя Саша посмотрел, усмехнулся.

– А дальше?

– Захватываем вертолёт.

Тишина. Олег присвистнул.

– С ума сошёл?

– Если сделать всё грамотно, тревогу не поднимут. Или поднимут, но не сразу. Времени уйти хватит.

Штабс-капитан Борисов смотрел на меня, я на дядю Сашу.

– Нет-нет! – замахал тот руками. – Я такую махину не подниму, даже не думай.

– Ты ж летал на вертолётах?

– Летал. Лет сто назад, и это был крошечный МИ-2. А тут что? Паровоз с пропеллером?

– Ладно. Тогда захватим с пилотом, – не уступал я.

Снова все замолчали. Только двигатель урчал за перегородкой.

– А если пилот заартачится? – возразил Борисов.

– Тогда будем убеждать.

Дядя Саша кивнул.

– Может, и вариант… С натяжкой, конечно, но… Техника родная, форма тоже. Ещё б язык знать… На каком они говорят-то?

– Английский вроде.

– Я могу, – внезапно подал голос молодой солдат.

– Что можешь? – все дружно повернулись к нему.

– По-английски могу.

– Мы тут все полиглоты, в школе учились. Только надо так, чтобы чисто, чтобы не заподозрили ничего. Так сможешь?

Молодой кивнул.

Дядя Саша почесал щетину, Олег сдвинул брови, штабс-капитан уважительно посмотрел на своего подчинённого.

– Ладно. Всё равно другого выхода нет, надо пробовать, – подытожил я и, наклонившись к телу, принялся расстёгивать разгрузку. Дядя Саша принялся за второго.

Переодевались быстро, молча. Дяде Саше одежда пришлась впору, мне же пришлось основательно сжаться, чтобы запихнуть свою тушу. Выдохнув, я затянул ремни, подогнал разгрузку. Дядя Саша натянул шлем, поправил.

– Как? – спросил он.

Я оглядел его.

– Сойдёт.

– Тогда выдвигаемся, чего ждать?

Олег развернул бронетранспортёр, вывел из тупика. Поехали к базе – напрямик, не прячась, уверенно, по-хозяйски. Я сжимал автомат, смотрел в смотровую щель.

Проехали мимо поста. Солдаты глянули, но не остановили. Видимо, катающиеся бронетранспортёры здесь были обыденностью.

Вертолётная стоянка располагалась в стороне от основной базы, за ангаром. Пять машин стояли в ряд – три грузовых, два боевых. Издалека они казались игрушечными, но теперь, вблизи, грузовые «Чинуки» подавляли размерами. Два винта, спереди и сзади, огромные грузовые люки. Под широкими крыльями висели блоки НАРСов – по десятку труб в каждом, и по две ракеты на пилонах. Боевые «Апачи» стояли рядом – узкие, хищные, с удлинённой пушкой под носом и ракетами на крыльях. Это впечатляло.

У одного из грузовых, ближнего к нам, возились двое.

Я присмотрелся. Один – в лётном комбинезоне цвета хаки, с непохожей на наши нашивкой на рукаве и со шлемом в руке. Второй – в такой же серой форме, как у нас, с автоматом.

– Тормози, – сказал я.

Олег остановил БТР метрах в двадцати от вертолёта. Мотор заглушил.

Отстегнув от борта носилки, мы переложили на них раненого.

– Тебя как зовут? – спросил я молодого.

– Денис, – ответил тот.

– Так вот, Денис. Пойдёшь первым, скажешь, что у нас раненый полковник, приказ коменданта – срочно в госпиталь.

Парень кивнул, вылез из люка. Пошёл к пилоту, не спеша, держа автомат стволом вниз.

Я смотрел через щель. Денис что-то сказал. Пилот ответил, пожал плечами. Денис заговорил снова – быстро, настойчиво. Пилот кивнул, махнул рукой.

– Выходим, – сказал я.

Мы с Борисовым подхватили носилки с раненым. Пошли к вертолёту.

Пилот смотрел на нас, ждал. Мы занесли носилки внутрь, поставили на пол. Внутри оказалось просторно – вдоль бортов откидные сиденья, чуть выше люки для стрелков.

Пилот и второй зашли следом.

Я развернулся, достал пистолет. Ткнул стволом в лицо пилоту.

– Не двигайся.

Борисов сделал то же самое со вторым. Тот замер, поднял руки.

Денис быстро заговорил по-английски. Пилот побледнел, кивнул. Второй тоже.

По трапу поднялись Олег с дядей Сашей.

– Скажи, чтобы взлетали. Иначе – пуля.

Денис перевёл. Пилот кивнул, повернулся к кабине.

– Все внутрь, – скомандовал я. – Закрыть аппарель.

Олег нажал кнопку. Гидравлика зашипела, тяжёлая рампа медленно поднялась, с глухим стуком встав на место. Внутри стало темнее, зажглись тусклые лампы.

Дядя Саша прошёл в кабину, опустился в кресло второго пилота. Пристегнулся, оглядел приборы. Потрогал рычаги, покрутил головой.