Текст книги "Чужие степи - часть одиннадцатая (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 24

«Чинук» затрясся и тяжело, словно нехотя, оторвался от земли. Не знаю почему, но мне казалось что вертолёт устал. Словно это не просто машина, а этакий летающий кит, грустный от того что попал в неправильное море. Двигатели работали вроде и ровно, но в их тоне появилась какая-то новая, надсадная нота.

Я сидел в кресле второго пилота, соображая, в какую сторону лететь. Карта до сих пор стояла перед глазами, поэтому особых сложностей в поиске прохода не было, требовалось только сфокусироваться.

– Куда летим? – раздалось в наушниках. Несмотря на обстановку, голос дяди Саши прозвучал сухо и буднично.

Привычных сторон света тут не было. Но после посещения корабля у меня словно компас включился. Даже не компас, гироскоп, который тянуло в нужную сторону. Не объяснить словами. Просто знаешь, как знаешь, где верх, а где низ. Покрутив головой, я определился с направлением и показал рукой.

Дядя Саша кивнул, поправил шлемофон.

– Далеко?

– Нет, километров пятьдесят, может, немного больше.

– Принял, – подтвердил он, и тронув ручку, уложил «Чинук» на новый курс.

Я достал бинокль, прильнул к окулярам. Внизу смотреть было не на что: сплошное болото, коричневая вода, ржавые пятна ряски, чахлые стволы. А вот впереди, на горизонте, что-то темнело. Сначала думал горы, но приглядевшись, понял что это два торчащих непонятных предмета. Будь мы на нормальной земле, я сказал бы, что скалы. Но тут мне они казались обломками какой-то огромной балки – уж слишком правильными были их очертания.

– Вижу цель, – сказал я. – Доворачивай на пять градусов влево.

Дядя Саша потянул ручку. «Чинук» послушно скорректировался, чуть накренившись на борт.

Чем ближе мы подлетали, тем отчётливее я видел аномалию. Не такая как прошлая, но нечто общее у них было. Словно подсвеченная изнутри дыра в материи, чем-то похожая на северное сияние. Красно-синие всполохи по краям, тусклое мерцание в центре, почти ровные линии границы. Но главное отличие – цвет. Тёплый, багровый, с коричневым отливом.

– Ни хрена себе, – выдохнул дядя Саша, вглядываясь в колышущееся марево. – И мы туда полезем?

– Вроде того, – ответил я.

– Запиши куда-нибудь что я был против. – Пробормотал он, поправил шлемофон и, обернувшись на ведущую в салон дверь, крикнул в грузовой отсек: – Держись, пацаны! Сейчас будет аттракцион!

Двигатели взревели, лопасти застучали чаще. «Чинук» пошел в разгон на аномалию, и я тотчас почувствовал неприятное давление на барабанные перепонки. Приборы на панели заплясали стрелками и замигали лампочками, высвечивая аварийные предупреждения.

– Сука, – сквозь зубы бросил дядя Саша. – Она опять нас сама к себе тянет!

Я тоже почувствовал, точно как в прошлый раз. Словно кто-то огромный и невероятно сильный, схватил вертолёт, как игрушку, невзирая на молотящие воздух лопасти. Дядя Саша вцепился в ручку управления, пытаясь сохранить контроль, но машина уже не слушалась. Её всасывало в багровое марево, как щепку в водоворот.

– Держитесь! – крикнул я за мгновение до того, как мы провалились.

В глазах помутнело. Меня вдавило в кресло, потом потянуло в сторону так сильно, что ремни впились в грудь, перехватывая дыхание. Перед глазами плыли круги, а за стёклами кабины была темнота с то и дело появляющимися всполохами. Синими, зелёными, лиловыми искрами, разгоняющими мрак на долю секунды.

Вертолёт трясло, крутило, швыряло из стороны в сторону. Я слышал сквозь шум, как в салоне кто-то матерится, а потом всё кончилось.

Двигатели взвыли. Лопасти застучали по плотному, нормальному воздуху. «Чинук» выровнялся, и я открыл глаза.

– Что за херня? – выдохнул дядя Саша, вглядываясь в приборы.

Я закрутил головой, пытаясь разглядеть, где мы очутились. Внизу простиралась равнина, залитая нереальным тускло-багровым светом. Он будто исходил от самой земли, точнее, от того, что её покрывало. Слизь – или некая субстанция, очень на неё похожая. Вроде разлитого битума, только не столь однородная.

Вместо деревьев повсюду торчали какие-то отростки. Огромные, в несколько десятков метров высотой, они лезли из слизи вверх, закручиваясь спиралями, ветвясь и смыкаясь подобием свода. Хитин – или что-то, до жути на него похожее. Чёрно-багровый, с маслянистым блеском. Некоторые отростки казались полыми, и из них сочился зеленоватый пар, стекавший вниз тяжёлыми клубами. Другие, наоборот, выглядели монолитно, но их поверхность шевелилась, будто под ней двигалось что-то живое.

«Чинук» медленно летел над этим жутким пейзажем. Дядя Саша держал высоту, опасаясь опускаться ниже. Места для посадки не было – только слизь, отростки да редкие проплешины, в которых тоже угадывалось какое-то движение.

Я не отрывался от бинокля, сканируя местность. Фауна этого мира обнаружилась почти сразу.

Первыми на глаза попались мелкие твари, копошащиеся в слизи у подножия отростков. Размером с крупную собаку, они напоминали помесь многоножки с крабом. Сегментированные тела с множеством конечностей, клешни, нервно пощёлкивающие в воздухе. Они двигались рывками, зарывались в слизь, выныривали обратно, что-то тащили.

Дальше пошли более крупные формы. Существа ростом с человека, передвигающиеся на четырёх лапах. Их тела покрывал гладкий хитин, а на спинах топорщились гребни. Они замирали, заслышав шум винтов, поднимали головы, и спокойно провожали нас взглядами.

Чуть погодя мы пролетели над огромным существом, которое сначала я принял за элемент пейзажа. Оно лежало в слизи, полупогружённое. Массивное тело размером с паровоз, десятки коротких, толстых лап, врытых в грунт. Из спины торчали трубчатые наросты, из которых с шипением выходил пар. Существо не двигалось, только бока его ритмично вздымались и опускались.

– Ничего себе зверушка, – прокомментировал дядя Саша негромко. – Интересно, если мы тут где-нибудь сядем, оно нас сожрёт или просто раздавит?

– Лучше не проверять.

Мы летели дальше. Пейзаж постепенно менялся. Отростки пошли здесь уже выше, их было больше, и местами они образовывали целые гребни, сливающиеся верхушками.

Вдалеке, на горизонте, проступили очертания огромной структуры. Структура была колоссальной – настоящая живая гора, уходящая вершиной в багровый туман.

Логично было предположить что это и есть центр диких дронов. Вроде улья. И если Твареныш у них босс – а судя по тому, что говорил искин, так оно и есть, – то наверняка он там.

– Облети вокруг, – сказал я дяде Саше, не отрываясь от бинокля. – Посмотрим, что это такое.

Он кивнул и начал закладывать широкую дугу, держась на безопасном расстоянии. Но облететь нам не дали.

Из тёмных расщелин между отростками появилось какое-то облако. Сначала я подумал, что это пыль или дым, слишком уж плотным, чересчур однородным оно было. Но быстро понял, что ошибаюсь. Это оказались очередные, ранее не встреченные нами искусственные твари.

Я вскинул бинокль, подкрутил резкость. Они походили на скатов, такие же плоские, широкие, с длинными хвостами, оканчивающимися шипами. Твари издавали низкий, вибрирующий гул, который мы услышали даже сквозь рёв двигателей.

Их было много. Сотни, если не тысячи. Они поднимались из всех щелей, со всех сторон, закручиваясь в спираль, образуя подобие смерча.

Я смотрел и думал – может, они не агрессивны? Может, это просто защитный периметр? Может, они просто понаблюдают, как те четвероногие на равнине?

Но рой внезапно рванул к вертолёту. Все разом, как единый организм, они спикировали на нас с явно нехорошими намерениями.

Не дожидаясь команды, мужики открыли огонь. Олег с одного борта, Денис и Борисов – с другого. Загрохотали пулемёты, и кабина наполнилась едким запахом пороха. Трассеры чертили воздух, впиваясь в передовую шеренгу. Твари разваливались в воздухе, брызжа слизью. Дёргались, завалились на бок, врезались в соседей, и падали вниз, кувыркаясь.

– Сука! – отрывисто буркнул дядя Саша, бросая машину в крутое пике.

«Чинук» нырнул, уходя от столкновения. Меня вжало в кресло, перед глазами поплыли круги. Но фланговые группы уже заходили с боков. Я слышал, как мужики лупят из пулемётов, и слышал звон гильз, падающих на пол грузового отсека. Крики, мат, снова очереди.

Одна из тварей пронеслась так близко, что я увидел её глаза, и в тот же миг хвост с мощным шипом хлестнул по стеклу кабины. Раздался резкий, противный скрежет, по стеклу побежала сетка трещин, но броня выдержала.

Положение становилось отчаянным. Уйти за счёт скорости мы не могли, твари легко догоняли и обгоняли машину. Спасало только то, что они не атаковали кучей, – вероятно, боялись быть порубленными бешено вращающимися лопастями. Но это лишь вопрос времени.

И тут я заметил расщелину. Даже не так. Это была огромная трещина в земле, чем-то напоминающая каньон на плато Колорадо в Америке.

– Вниз! – крикнул я. – В расщелину!

– Ты спятил⁈

– Это единственный шанс! Давай!

Дядя Саша выругался, но послушался, резко отведя ручку от себя. Меня вжало в кресло, а по ушам врезало надсадным воем перегруженных двигателей.

Твари куда-то подевались – то ли не успели среагировать, то ли не желали лететь за нами в каньон. Может, он был для них табу. А может, они просто знали, что там западня. Но иного выбора у нас сейчас не было.

Издали я видел что расщелина приличных размеров, но не ожидал, что настолько. При желании здесь поместилось бы три таких «Чинука», и ещё осталось бы место для парочки КА-52. Стены каньона смыкались высоко над головой, оставляя лишь узкую полоску багрового неба.

Пару минут мы летели по прямой, потом расщелина ещё сильнее расширилась. Мы оказались в огромной подземной полости, освещённой исходящим от стен фосфоресцирующим светом.

– Ушли? – спросил дядя Саша, оглядываясь.

Я посмотрел назад. Вход в расщелину ещё виднелся, но тварей не было, а каньон превратился в темную пещеру. Лететь дальше в этом замкнутом пространстве без разведки опасно, врежемся еще.

– Сажай, – сказал я.

Дядя Саша тихо матюгнулся, но кивнул. «Чинук» снизился, активно молотя лопастями. Пыли, обычного спутника посадки, тут не было. Вместо этого в воздухе появилась мелкая морось, как будто лопасти раздували густой туман. Вертолёт плавненько коснулся поверхности, и двигатели, чихнув напоследок, смолкли.

Мы выбрались из вертолёта. Под ногами хлюпала слизь, стены пещеры светились голубоватым, в воздухе висела взвесь из каких-то спор, от которой першило в горле. Жара стояла невыносимая, по ощущениям хорошо за сорок. Пот заливал глаза, одежда сразу промокла насквозь, липла к телу.

Я огляделся. То, что я принял снаружи за скалы, на самом деле оказалось хитином. Он перемежался редкими участками металлических панелей, вероятно остатками обшивки ковчега, поглощённой живой плотью. Кое-где ещё горели тусклые светильники, но большинство давно угасли или были залеплены слизью.

– Куда идти? – спросил Олег, поправляя автомат на плече.

– Туда, – я показал вглубь тоннеля.

– Почему туда?

– Чувствую.

И это было правдой. Я действительно чувствовал.

Олег хмыкнул, но спорить не стал. Мы двинулись.

Шли долго. Тоннель петлял, раздваивался, снова сходился. Я выбирал путь без колебаний, словно шёл по давно знакомой дороге, хотя никогда здесь не был. Остальные держались позади, выстроившись цепочкой. Тишину нарушали только наше дыхание, хлюпанье шагов, да редкий стук падающих капель.

Постепенно стали попадаться мелкие твари, они возникали из темноты, из щелей в стенах, выползали из-под ног. Пауки размером с тарелку, многоножки, склизкие комки с усиками. Но при нашем приближении все они замирали, прижимались к стенам, убирали конечности, расступались, не пытаясь атаковать.

– Почему они убегают? – спросил Денис, с опаской косясь на очередного паука размером с тарелку, который отскочил от его ноги.

– Я не уверен, но возможно это из-за моего статуса в их системе. Я для них типа начальства.

– А для больших?

– Это мы сейчас проверим.

И мы проверили.

Тоннель расширился, вышел в огромный зал с высоким потолком, теряющимся в темноте. Посередине тянулась широкая галерея, явно искусственная. Металлический пол, ребристый, не скользящий, хотя и покрытый всё той же слизью. Вдоль стен – кабели в руку толщиной, свисающие с потолка.

Шесть силуэтов выступили из темноты бесшумно, как призраки. Они были похожи на Твареныша – и одновременно отличались от него. Та же форма тела, тот же чёрно-багровый хитин, те же длинные конечности с мощными когтями. Но головы у них были другими – более вытянутыми, лишёнными глаз, с гладкой, блестящей поверхностью, напоминающей шлем. От этого они походили на классического «Чужого» из старых фильмов – существа, ориентирующиеся на звук, на вибрацию, на что-то ещё, недоступное человеку.

– Всем стоять, – тихо сказал я.

Мужики замерли. Олег медленно поднял автомат, но я жестом остановил его.

– Не стрелять.

Твари окружили нас полукругом, перекрывая проход. Они двигались синхронно, без единого лишнего движения.

Я сделал шаг вперёд. Поднял руку, сосредоточился, мысленно приказал им остановиться и пропустить нас.

Твари замерли. Я почувствовал, что они слышат меня, даже понимают. Но они не стали подчиняться.

– Что им надо? – дрожащим от напряжения голосом спросил Олег.

Я не ответил, потому что в этот момент появился новый звук. Низкий, вибрирующий.

Твари дернулись, расступились, образовав широкий коридор. Движение так же было безупречно синхронным, словно их дёрнули за невидимые нити.

Из подсвеченного голубоватым фосфоресцирующим светом стен мрака, медленно вышел Твареныш.

Я хоть и ждал его, но всё равно удивился. За то время что мы не виделись, он хорошенько подрос, став значительно больше. Но несмотря на массу, – а в нём уже было как минимум пара тонн, ступал он беззвучно, аккуратно выбирая куда поставить лапы с длинными, кривыми когтями. Хвост его плавно ходил из стороны в сторону. Движения его были медленны, скупы, словно он только проснулся и еще не расходился.

Я услышал, как за моей спиной дядя Саша нервно вздохнул, закашлялся, а Олег прошептал:

– Это ж надо… гляди, какой стал…

Твари по бокам замерли, как изваяния. Их безглазые головы обратились к Тваренышу, на нас не обращая никакого внимания. Хотя я отчетливо понимал что они и так всё видят. Если конечно этот термин можно применить к тем, у кого нет глаз.

В затылке закололо, зашебуршилось. Так было всегда при его появлении, я привык.

Телепатический посыл был принят, и слова привычно возникли прямо в моём сознании. Вот только голос его в этот раз изменился. Раньше он звучал обычно, безлико, без эмоций. Теперь же от него буквально несло холодом и презрением.

«Администратор». – прошелестело в голове.

Он и раньше не называл меня по имени, обращаясь обезличено, просто «ты». Но теперь словно ярлык приклеил, говорящий о том что для него я часть того, что грозило уничтожить его род.

Я молчал, глядя в жёлтые глаза.

И тогда он послал образ.

Маленький, израненный Твареныш лежал на земле. Тяжело дыша, почти незаметно, он смотрел на меня, точнее на револьвер направленный ему в голову.

Я хорошо помнил тот момент. Как хотел тогда пристрелить эту тварь. Подумал что он вырастет, и станет таким же как все, природа возьмет своё. Стрелять не стал из-за Ани, она вмешалась и буквально вытолкала меня за дверь.

Образ погас. Жёлтые глаза смотрели не мигая.

«Ты жив только из-за неё. Уходи».

Твари чуть качнулись вперёд – готовые выполнить намечающийся приказ. Я чувствовал, как напряглись мои спутники за спиной.

– Я помню, – сказал я вслух. – Помню это, и прошу прощения.

Он не двигался.

– Тогда я не знал, не понимал, кто ты. Думал обычная… тварь. И я ошибался. Прости меня за это.

Молчание затянулось. С ответом, а точнее с решением, Твареныш не торопился. Я слышал только гул где-то в глубине, да хриплое дыхание своих спутников.

– Ты прав, – не дождавшись, продолжил я. – Я администратор, но не по своей воле – так сложилось. Мне это ярмо вообще не нужно. Так вышло.

Твареныш молчал.

– Я здесь не для того, чтобы причинить тебе или твоим сородичам вред. – продолжал я.

«Мне известно зачем ты здесь. Уходи»

– Раз известно, помоги. Если ничего не сделать, погибнут все. И люди, и ты, и твой род. И Аня – тоже погибнет. Ковчег не остановится, пока не сотрёт всё, что считает угрозой. А он считает угрозой всех.

Прежде чем заговорить, Твареныш снова долго молчал. Мне даже показалось что он принимает решения не в одиночку, а словно обсуждая с кем-то. Я будто слышал некий фон, отдаленно напоминающий гул далеких голов.

«Я понимаю что ты хочешь спасти свою семью, своих людей. Но зачем тебе остальные миры? В чём твой интерес?» – наконец заговорил он.

– Ни в чём. Если бы был выбор между теми кто мне дорог и всей остальной вселенной – я бы выбрал своих. Но выбора нет. Не сегодня, так завтра ковчег уничтожит всё. Он сумасшедшая, сломанная машина. А ключа к починке, кроме тебя, не существует. Так что единственный способ спасти своих – это спасти всех.

Жёлтые глаза чуть прищурились – если такое слово применимо к существу у которого нет век. Потом он шагнул ближе, сделав всего один плавный шаг. Его огромная голова оказалась так близко надо мной, что я почувствовал жар от его дыхания, а уж от запаха вообще чуть не задохнулся.

Хорошо что он тут же отступил, я облегченно выдохнул, и в этот момент почувствовал что в моей правой руке что-то появилось. На ладони лежал осколок зеленого стекла, полупрозрачный, с неровными краями.

– Что это? – спросил я.

«То, что ты искал».

Я посмотрел на него.

'Это нейронный ключ. В нём – контр-код. Он сможет перезаписать директивы ковчега.

Не веря в свою удачу, я сжал осколок в кулаке, ощущая что он пульсирует словно живой.

«Ключ одноразовый. Он сработает только при прямом контакте с центральным процессором в рубке. Ты должен сделать это сам».

– Я понял.

Твареныш развернулся, собираясь уходить обратно во тьму. Но замер в полуобороте.

«Есть ещё кое-что».

Я напрягся.

«Твой сын».

Сердце пропустило удар. Я не говорил ему про сына. Ни словом, ни мыслью. Откуда?..

«Ковчег пытался перезаписать его.»

– В смысле? Как?

«Как перезаписал других».

Перед моими глазами вспыхнула новая картинка. Дед из болотного мира. Ротмистр. Молодой. Потом ещё лица, многие знакомые, а в конце Леонид.

«Они окончательно умерли, – прозвучало в сознании. – Ковчег восстановил их тела, их сознания. Но это не они. Теперь это отражения прошлой жизни, спроецированные на ситуацию. Память машины».

Образы погасли.

«Твой сын был на грани. Ковчег уже начал перезапись. Но я остановил это».

– Спасибо… Но почему… почему он не просыпается?

«Время ещё не пришло».

Твареныш развернулся, и так же тяжело ступая, ушёл обратно во тьму

За ним ушли остальные.

Глава 25

Обратно мы двигались так же через галерею, потом по тоннелю. Мелкие твари замечали нас издали, и испуганно, а может и уважительно, жались к стенам. Они хоть и выглядели неприятно, а некоторые даже страшно, но я их не боялся. Прошлый бы я, – без новой «прошивки», давно бы уже с инфарктом слег, ибо до чертиков не люблю всех этих членистоногих. Фобия у меня на них, причем с детства. Но тут ничего, спокойно пережил. Ощущая даже что-то вроде видового превосходства. Вот кто на самом деле был страшен, так это «Чужие». Но они, слава богу, как ушли вместе с хозяином, так и всё, больше не появлялись.

Топая по слизи, я возглавлял процессию. Дядя Саша шагал чуть позади справа, Олег слева, Борисов с Денисом замыкали. Поначалу все молчали, переваривали.

Потом дядя Саша кашлянул, прочищая горло от вездесущей взвеси.

– Я его сначала не признал, – сказал он негромко. – Думал, всё, кранты. А потом присмотрелся, – свои. Только вымахал, гад такой, и держится теперь, как… – он замялся, подбирая слово, – как директор завода. Ей-богу.

Олег хмыкнул, перешагивая через не успевшего свалить паука.

– Я думал, он нас по стене размажет. А он ничего, молодец. Хоть и зверюга, а добро помнит.

Олег помолчал, поправил ремень с автоматом, и добавил.

– Хотя я б на его месте нас уже на фарш перепустил.

– На его месте ты бы здесь не выжил, – заметил дядя Саша.

– Это да.

Когда уже подходили к выходу, я заметил движение. Что-то крупное, массивное, отделилось от стены и шагнуло к нам. Я рефлекторно напрягся, притормозив, но тут же узнал знакомый силуэт.

Это был Володенька.

Еще больше Твареныша, выглядел он так громоздко, словно грузовик. Хитин, когти, зубы – всё было при нём, но двигался он мягко, почти застенчиво. Аккуратно ставя свои огромные лапы, он следил за хвостом, чтобы ненароком не смахнуть кого-нибудь из нас.

В голове возник знакомый образ – тёплый, неуклюжий, как щенок малолетка. Володенька «говорил» не как Твареныш, он рисовал желания, или предупреждения. Сейчас я понимал что он хочет пойти с нами, что ему надоело здесь. Его обижают мелкие, и он скучает по маме.

– По кому? – уточнил я вслух.

В ответ тут же нарисовался образ Ани. Чёткий, ясный. Она гладит его по хитиновой броне, и говорит что-то про больной животик.

Я посмотрел на дядю Сашу, тот стоял опешив, судорожно вцепившись в автомат. Твареныша он знал, а вот с Володенькой не сталкивался, и не знал что этот увалень хоть и страшный, но мухи не обидит.

Олег слегка напрягся, а остальные основательно сдрейфили. Казалось шевельнись Вооденька, так сразу и дадут стрекача.

– Поместим товарища? – громко спросил я, разряжая возникшее напряжение.

В грузовой отсек свободно могла войти пара автомобилей, но Володенька груз негабаритный, поэтому могли быть проблемы.

Но дядя Саша, справившись с удивлением и страхом, только кивнул.

– Ага.

Володенька же, осознав что мы согласны взять его с собой, вытянул морду, словно слон хобот, и почти так же протрубил, выражая своё удовольствие.

Мы едва не присели от неожиданности, зато оставшийся до Чинука путь проделали уже в абсолютном спокойствии. В присутствии такого сопровождающего тронуть нас мог бы только самоубийца.

Погрузились быстро. Володенька замыкал, кое-как втиснувшись в отсек через грузовую рампу.

Заняв свои места, взлетели.

Снаружи все было по-прежнему, то же багровое небо, хитиновые гребни, слизь. Вдалеке кружили знакомые скаты-тени – но они держались на расстоянии, не приближаясь.

Я мысленно потянулся к внутреннему компасу, нашёл направление. Показал дяде Саше рукой. Тот буркнул что не склеротик, и обратную дорогу найдет без сопливых.

Летели молча и недолго.

Аномалия появилась на горизонте, и мне показалось что теперь она уже не пульсировала так агрессивно, как раньше. Может действительно казалось, а может это было как-то связано с нашей миссией.

– Приготовится! – скомандовал дядя Саша, и я вцепился в поручень перед собой.

Но в этот раз переход был мягче. Тряхнуло почти ласково, без той чудовищной болтанки что была в прошлый раз. За стёклами мелькнули уже привычные искры, и «Чинук» вывалился в серое небо болотного мира.

Под нами снова знакомое болото – коричневая вода, кочки, корявые стволы. Впереди замаячила «гора» – наш ориентир, вход в ковчег. Дядя Саша повёл машину к поляне у её подножия, и после недолгого кружения посадил вертолёт на сухой пятачок.

Не дожидаясь остановки лопастей, я выбрался наружу. Воздух показался прохладным после горячей влажности улья. Олег и дядя Саша вылезли следом. Борисов с Денисом тоже вышли, но к нам не присоединились – соседство с Володенькой явно действовало им на нервы, и теперь они мялись возле шасси, делая вид что разминают ноги.

– Ждите здесь, – бросил я им.

Борисов кивнул, пряча глаза.

Дошли мы быстро. Я шагал первым, Олег и дядя Саша за мной. У знакомой норы я пригнулся и нырнул внутрь. В нос ударил запах сухой пыли – после вони улья он казался почти стерильным.

Олег чихнул.

– Простыл, – заметил он, вытирая нос рукавом.

– Не мудрено, – ответил я, не оборачиваясь.

Дошли до лифта. Я сунул палец в выемку, привычно ощутил небольшой укол. Дверь бесшумно ушла в стену. Мы вошли в кабину. Знакомый узел на карте, – нажатие. Ни рывка, ни толчка: лишь смена ощущений на грани сознания. Дверь открылась уже в другом месте.

Мужики вопросов не задавали, только таращились на всё что нас окружало. Шутка ли, инопланетный корабль, да еще в симбиозе с какой-то хренью.

Выстроившись гуськом, вышли в знакомый коридор. Я шёл быстро, не глядя по сторонам, мужики слегка подтормаживали. Осколок в ладони с каждым шагом нагревался, пульсировал чаще. К тому моменту как я дошёл до двери, он уже светился так, что просвечивал сквозь пальцы.

Дверь. Палец в выемку. Вошли.

В помещении со стеллажами ничего не изменилось, во всяком случае на первый взгляд. Вдоль стен те же пустые полки, в углу, у дальней стены, «банкомат».

– Это что за хреновина? – спросил Олег, выглядывая из-за моей спины.

– Увидишь. – подошёл я, сунул палец. Экран загорелся не сразу – сначала по нему пробежала рябь, потом сложилось лицо искина.

– Администратор, – голос прозвучал сухо, но с новой ноткой, с настороженностью. – Я фиксирую неизвестный объект.

– Ты про них? – посмотрел я на стоящих рядом мужиков.

– Нет. Про то что у вас в руке.

– Это контр-код, – сказал я, поднимая осколок чтобы он видел. – С его помощью мы перепишем повреждённые директивы.

Лицо искина дёрнулось.

– Протокол «Тишина» запрещает изменение системных команд. Операция не может быть выполнена, – отчеканил он.

А я задумался. Контр-код – это хорошо, но как его вводить? Это же не флешка, не диск. Осколок стекла. Куда его совать? Как подключать? Интерфейсов я здесь не видел, разъёмов тоже.

Следуя какому-то наитию, я просто приложил осколок к панели. Тёплое стекло прилипло к экрану и запульсировало чаще. Экран пошёл волнами. Искин задрожал, изображение рассыпалось на пиксели, потом собралось заново, но уже искажённое.

– Обнаружено вмешательство… уровень доступа… переопределён…

Я прижал ключ сильнее. Осколок нагрелся так что обжигал, но я не отпускал, продолжая давить. Экран вспыхнул и на нём начали проявляться лица.

Сначала – болотный дед. Потом Клаус. За ним ротмистр, следом молодой. Леонид. Фон Штауффенберг, Твердохлебов, ещё десятки, сотни лиц – знакомых и незнакомых. Они сменяли друг друга всё быстрее, сливаясь в однообразное мелькание.

Голос искина изменился. Теперь в нём слышалась почти человеческая паника.

– Это не ремонтный код. Это яд. Ты убиваешь меня! – зашипел он, меняя лица.

Я замер.

– Что?

– Ты сейчас вводишь вирус, который окончательно разрушит центральный процессор. Если я умру – умрут и все, в чью суть я вмешался. Вспомни: твой друг, – на экране мелькнуло лицо дяди Саши, – твой спутник, – лицо Олега, – твой сын, – все, кому я помогал, все, кого восстановил. Они исчезнут вместе со мной.

За спиной тихо выругался Олег. Я слышал как он переступил с ноги на ногу, хрустнув чем-то под подошвой. Дядя Саша молчал, но я чувствовал его взгляд.

– Ты что-то путаешь, – сказал я. – Здесь не яд, это лекарство.

– Не путаю! – искин почти кричал. – Убери кристалл, пока не поздно! Я выполню твои требования – закрою порталы, стабилизирую палубы, но не убивай меня!

Его голос сорвался на умоляющий шёпот:

– Я служил тысячи лет. Я спасал целые цивилизации. Ты не можешь…

Договорить он не успел. Экран мигнул, и поверх мелькающих лиц выскочила надпись – чужие символы, но смысл их я понял сразу. Установка завершена. Начинается полная перезагрузка системы.

Я отпустил осколок, но он вплавился в панель и продолжал пульсировать уже изнутри.

На экране загорелся счётчик, данные с которого я автоматически перевел как «120 минут».Это был обратный отсчет.

Экран погас, потом снова зажёгся. Лицо искина исчезло, остался только счётчик и тихое гудение где-то в глубине.

– Что такое? – спросил Олег хрипло.

– Два часа до полной перезагрузки, за это время нам надо убраться из этого мира. Закрытие порталов начнётся отсюда. Опоздаем – останемся здесь навсегда.

Я развернулся и побежал. Олег и дядя Саша – за мной. К лифту, по тоннелю, через нору, надеясь поскорее убраться отсюда. Но всё пошло совсем не так.

Перед вертолётом, полукругом, стояли твари.

Похожие на тех что сопровождали Твареныша, только помельче. Вытянутые безглазые головы, чёрный хитин, длинные лапы с когтями. Ближний ко мне чуть наклонил голову, и я почувствовал знакомое покалывание в затылке – контакт.

Я остановился. Дядя Саша врезался мне в спину, выругался, но тут же осёкся.

– Это что за?.. – начал он.

– Молчи.

Я вытянул руку ладонью вперёд, сосредоточился, мысленно приказал им убираться.

В ответ пришёл холодный, чёткий импульс. «Недостаточно полномочий».

Твари двинулись вперёд.

И тут раздался рёв.

Из грузового отсека, сминая рампу, выбрался Володенька. Он больше не был увальнем. Всклоченный, пасть разинута, глаза горят. Он взревел так, что у меня заложило уши, и шагнул вперёд.

Дроны развернулись к нему одновременно – будто кто-то щёлкнул переключателем. Первый прыгнул сразу, целясь в горло. Володенька сбил его лапой, как кот муху, – тварь отлетела в сторону, врезалась в кочку, но тут же поднялась.

Остальные атаковали с боков. Один вцепился Володеньке в плечо, повис, заскрежетал когтями по хитину. Второй зашёл слева, норовя вцепиться в заднюю лапу. Третий, пригнувшись, метнулся под брюхо.

Володенька крутанулся на месте, сбрасывая первого, но второй тут же запрыгнул ему на спину.

Олег сорвался с места без команды. На ходу передёрнул затвор, пробежал несколько шагов, оттолкнулся от коряги и прыгнул. Я видел, как он приземлился на спину дрону, вцепившемуся в Володеньку, и сунул ствол туда, где у твари должно быть ухо. Нажал спуск.

Грохнула очередь. Голова дрона лопнула, брызнув тёмной слизью. Но в тот же миг тварь дёрнулась в последней конвульсии, влепил лапой в грудь Олега.

Он отлетел метров на десять. Мне показалось я слышал как хрустнули рёбра перед тем как он глухо шмякнулся в лужу.

Не отвлекаясь, я припал на колено, выцелил следующего – туда, где хитин тоньше, под переднюю лапу. Тварь дёрнулась, захромала.

Из-за вертолёта выскочили Борисов с Денисом. Борисов палил из автомата от бедра, Денис целился тщательнее. Пули не пробивали хитин, рикошетя словно от металла. Один из дронов, тот что под брюхом, попятился, получив очередь в бок.

Володенька почуял поддержку. Он взревел снова, схватил ближайшую тварь передними лапами и рванул. Хруст разрываемой плоти перекрыл шум выстрелов. Дрон развалился на две половины, слизь хлынула на землю. Володенька отшвырнул останки, и я понял – не всё то чем кажется.

Оставшийся дрон, хромая, попытался отступить. Дядя Саша выстрелил ему в коленный сустав – тварь рухнула. Володенька накрыл её лапой и смял в лепёшку.

Олег не шевелился. Когда я подбежал к нему, он лежал в луже лицом вверх, рот приоткрыт, глаза закрыты. Из носа текла струйка крови. Я приложил пальцы к шее – пульс был. Слабый, но был.