Текст книги "Чужие степи - часть одиннадцатая (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Глава 27

Так мы и сидели до утра. Никто не спал, только Олег то и дело проваливался в дрёму, но тут же вскидывался, хватаясь за рёбра, матерился сквозь зубы и снова отключался. Дед смолил одну за одной, разминал окурки пальцами и щурился на огонь. Ротмистр смотрел в пустоту и молчал, лишь изредка проводил ладонью по лицу, стирая испарину. Молодой прижимался к нему плечом, словно искал защиты, и вздрагивал всякий раз, когда ветер завывал в пустых проёмах окон.

А когда начало светать, мы поднялись, собрали одеяла, притоптали угли, затушили костёр и побрели к вертолёту. Володенька пошёл последним, аккуратно переставляя свои большие лапы и тихо пофыркивая, выпуская облачка пара.

После прогрева двигателей «Чинук» оторвался от земли тяжело, с надсадным воем и нехорошей вибрацией. Где-то под полом что-то скрежетало. Дядя Саша поморщился, косясь на приборы, пощурудил ручкой, выровнял машину и лёг на курс – туда, где Леонид через три с половиной часа должен был открыть портал. Приближаться вплотную мы не собирались, совершенно точно зная – не дадут. Остаток пути решили проделать пешком, очень рассчитывая на Володеньку как на последний аргумент.

Руины быстро кончились, и внизу снова поплыла заснеженная равнина, изрезанная оврагами и редкими перелесками. Я сидел в кресле второго пилота, смотрел вперёд сквозь забрызганное грязью стекло и пытался ни о чём не думать.

Первым их заметил дядя Саша. Он выругался сквозь зубы, ткнул пальцем влево.

– Смотри.

Я повернулся. Три точки висели над лесом. Одна приземистая, хищная, очень похожая на КА-52. Две другие – скорее всего, транспортные МИ-8. Они заходили наперерез, явно зная, кого преследуют.

– Сбивать будут? – спросил Олег, просовывая голову в кабину.

– А хрен их разберёт, – бросил дядя Саша, не оборачиваясь.

«Чинук» качнуло. Перед самым носом пронеслась трассирующая очередь – зелёные огоньки чиркнули воздух и ушли в серое небо.

Знакомый почерк – хотят посадить. Дядя Саша даже не дёрнулся.

КА-52 подошёл ближе, завис с левого борта. Я видел пилота – он махал рукой, показывая большим пальцем вниз. Предлагал, точнее, приказывал сесть.

Я попытался потянуться к той силе, что недавно бурлила внутри. Представил, как вертолёт противника исчезает, рассыпается. Сосредоточился, задержал дыхание.

Но ничего не произошло. Только слегка подурнело, захотелось блевать, и в висках застучало.

– Садись, – сказал я.

Дядя Саша покосился на меня, но спорить не стал. Вариантов действительно не было – «Чинук» пошёл вниз, взбивая лопастями снежную пыль. Машина тяжело плюхнулась прямо на поле, просев в сугроб, и жалобно скрипнув шасси.

Я отстегнул ремни, поднялся. В салоне завозились – заклацали затворы, кто-то тихо выматерился. Володенька приподнял голову, но я жестом показал ему сидеть. Не хватало ещё, чтобы он их пугал раньше времени.

«Чинук» замер. Двигатели ещё гудели на холостых, но лопасти уже замедлялись, рассекая морозный воздух. За бортом слышался гул – КА-52 продолжал кружить над полем, не снижаясь. А две «восьмёрки» сели метрах в семидесяти, подняв целую тучу снега вокруг себя.

Из открывшихся люков посыпались люди. Камуфляж, разгрузки, оружие. Двигались слаженно, без суеты, рассыпаясь в цепь. Я насчитал двенадцать человек. Они быстро окружили «Чинук», занимая позиции. Ладно хоть пока не стреляли – и на том спасибо.

– Что дальше? – спросил дядя Саша.

Я не успел ответить. Володенька зашевелился.

Он поднялся, развернулся и окончательно доломал и без того державшуюся на честном слове заднюю рампу. Металл взвизгнул. Не задерживаясь, он вышел на снег и просто встал рядом с вертолётом.

Бойцы замерли. Я видел, как у кого-то дёрнулся ствол, как кто-то тихо выругался, но никто не побежал. Никто не выстрелил. Выдержка у них была – можно позавидовать.

Володенька тоже не делал резких движений. Постояв, он медленно сел на снег, и тот сразу зашипел, испаряясь под его горячим хитином. По цепи пронёсся сдавленный шёпот.

Я выбрался следом, оружия не брал, даже руки поднял, чтобы сразу не пристрелили. Смерти я не боялся по объективным причинам, но сейчас, после гибели ковчега и неясности моего статуса, слегка опасался.

Прошёлся взглядом по цепи, не выделив никого хоть сколько-то выделяющегося, – все в одинаковых касках, с одинаковыми нашивками, с автоматами наизготовку.

– Кто главный?

Один из десантников зашевелился, шагнул вперёд.

– Я.

– Предлагаю поговорить.

Он покосился на Володеньку.

– Пусть эта тварь уйдёт обратно в вертолёт.

Я усмехнулся. Судя по тому, как он смотрел на Володеньку, опыт общения с такими существами у спецназа уже имелся, и, видимо, не особо успешный.

– Он не уйдёт, но если хочешь, мы можем отойти.

Десантник кивнул. Мы отошли в сторону, метров на двадцать. Я остановился и, не снимая перчатку, по-зимнему, первым протянул руку.

– Василий.

Он помедлил, но пожал.

– Сергей.

Я посмотрел на него внимательнее. Высокий, крепкий, лет сорока. Шрам над бровью, спокойный взгляд. Если и волнуется, виду не показывает.

– Что вам надо? – спросил я без предисловий.

– Приказано привести вас в штаб.

– А если нет?

Он не стал юлить.

– Тогда уничтожить.

Я улыбнулся.

– Ты понимаешь, что будет, если вы решите выполнить приказ?

– Примерно.

– Ты ведь уже видел таких, как он? – я кивнул на Володеньку.

Сергей посмотрел на дрона. Тот сидел неподвижно, и от его тела поднимался пар, растворяясь высоко в небе.

– Видел, но маленьких. Этот какой-то переросток.

– И как впечатление? От маленьких?

Он промолчал. Но лицо изменилось – едва заметно, на микрон. И я догадался: твари доставили этим людям много хлопот.

– У меня предложение, – сказал я. – Разойдёмся мирно. Доложишь начальству, что вертолёт сбили и мы все погибли.

Сергей прищурился.

– Не пойдёт. Мне нужно доставить вас живыми или мёртвыми. Других вариантов нет.

– Живыми не получится.

– Почему?

Я кивнул на Володеньку.

– Он не даст.

Сергей снова посмотрел на дрона. Тот по-прежнему сидел на снегу, как огромный пёс, ждущий команды, и пар так же окутывал его.

– Он что, разумный?

– Более чем. И он считает нас своей стаей. Если ты попытаешься нас забрать, он начнёт убивать. И поверь – я видел его в деле. Двенадцать человек для него – не проблема. Он танкам башни срывает.

Сергей замолчал.

– Что предлагаешь? – спросил он наконец.

– Компромисс. Ты отводишь людей. Мы уходим. Никто не стреляет.

– А я что скажу командованию?

– Скажешь правду. Что попытка захвата приведёт к неоправданным потерям.

Сергей ещё раз посмотрел на Володеньку. Тот зевнул, продемонстрировав ряды кривых зубов, и по цепи пробежал новый шёпот.

Я уже открыл рот, чтобы продолжить торг, но новый звук перебил меня. Он пробивался даже сквозь рёв кружащего вокруг КА-52 – мощный, нарастающий гул.

Я поднял голову. Сергей тоже задрал лицо к небу.

Две точки вынырнули из-за облаков, стремительно увеличиваясь в размерах. Они шли низко, и с их крыльев уже срывались дымные трассы. Ракеты. Сначала одна, потом, через мгновение, вторая.

КА-52 выплюнул облако тепловых ловушек – яркие огненные шары рассыпались за хвостом. Машина круто ушла вправо, заложив такой вираж, что брюхо почти чиркнуло по заснеженной земле. Ракеты, не найдя цели, врезались в тепловые ловушки и вспыхнули в воздухе одна за другой, осыпав поле градом искр.

Самолёты пронеслись над нами, оглушая рвущим перепонки ревом.

И тут же с земли, откуда-то из цепи десантников, ушла ответная ракета. Кто-то из оставшихся в МИ-8 бойцов среагировал – выстрелил из переносного комплекса. Тонкий дымный след прочертил небо и унёсся вслед самолётам.

А в небе уже появились две новые машины. Они заходили с востока, широкие, хищные, с характерным изломом крыла. И звук у них был совсем другой – низкий, с особым свистом, похожим на что-то потустороннее. Я узнал их по звуку ещё до того, как разглядел силуэты. Это были СУ-57.

Ситуация только что стала ещё более непредсказуемой.

Сергей глянул на небо, где закладывали вираж пятьдесят седьмые, потом на меня. И что-то в его глазах изменилось.

– У вас мало времени, – сказал он быстро, почти скороговоркой. – Сюда сейчас подтянутся корпы, они тут рядышком. Если хотите уйти – уходите сейчас. Мешать не стану.

Я не успел удивиться. Даже спасибо сказать не успел. Сергей уже развернулся и быстрым шагом пошёл к своим. На ходу замахал рукой, продублировал команду голосом.

Бойцы поняли мгновенно. Цепь свернулась, люди побежали к «восьмёркам». Без суеты, но быстро. Последний запрыгнул в люк, когда винты уже набирали обороты.

Я стоял и смотрел, как обе машины одновременно оторвались от земли. Они не стали набирать высоту – пошли низко, буквально в семи метрах над землёй. Через минуту только точки остались, через две – ничего, лишь оседала снежная пыль.

Володенька проводил их взглядом, потом повернул голову ко мне и тихо рыкнул. Без угрозы – скорее вопросительно.

– Знаю, – сказал я. – Пора валить.

Взлетели без задержки, и пошли так же низко, прижимаясь к земле, огибая перелески и редкие овраги. Я смотрел на часы и прикидывал. Если Леонид действует по инструкции, он откроет портал через два часа сорок минут. Лететь до места недолго – минут двадцать пять, может, полчаса. Но вплотную не подойти: наверняка там уже оцепление или засада. Поэтому оставшуюся часть пути придётся топать пешком.

Так и поступили. Дядя Саша посадил вертолёт на окраине города, на пустыре между покосившимися пятиэтажками. Лопасти ещё вращались, вздымая снег, когда мы начали выгружаться.

Снайпера несли на носилках – он так и не очнулся. Денис и Борисов взялись за передние ручки, Ротмистр с молодым – за задние. Я глянул на него: лицо бледное, дыхание ровное, но взгляд пустой, в потолок. Промелькнула мысль: может, уже овощ, и тащим мы бесполезное тело. Но бросить его я не решился. Не по-человечески. Да и кто знает – вдруг очнётся.

Дошли до первой высотки. Идти напролом я не собирался, поэтому решил сначала осмотреться. Кивнул Денису, и мы двинулись наверх. Лестница была основательно завалена битым кирпичом и обледенелым мусором. Забрались на девятый этаж, поднялись на крышу. Ветер здесь дул без помех, пробирая до костей. Я достал бинокль, подкрутил окуляры, ловя фокус. Снег сек лицо, но я терпел. Водил биноклем медленно, метр за метром.

Вдалеке, как раз там, где через два с лишним часа должен открыться портал, наблюдалось движение. Два бронетранспортёра стояли рядом, чуть поодаль – грузовик с тентом. Между ними прохаживались солдаты – я насчитал человек десять. Они расположились не прямо на точке открытия, но рядом. Метров пятьсот, не больше. Видимо, знали только примерные координаты.

Я опустил бинокль, вытер лицо от снега.

– Ну что? – спросил Денис.

– Ждут. Прорываться придётся.

Он помолчал, потом сказал:

– Если нарвёмся – положат всех.

– Знаю.

Спустились вниз. Я ожидал, что мужики встретят меня вопросами, но они все столпились вокруг носилок со снайпером. Я подошёл, думая, что тот наконец очнулся. Но Олег повернулся ко мне с таким лицом, что я понял: дело плохо.

– Посмотри, – сказал он.

Я шагнул ближе, наклонился. Снайпер лежал всё так же неподвижно и был жив, но на шее, прямо из-под воротника, появился хитин. Чёрный, с маслянистым блеском. Он пробивался из кожи, как гриб из коры, и уже покрыл шею сбоку, уходя пластинами к плечу.

– Давно это? – спросил я.

– Только заметили, – ответил дед. – Раньше вроде не было.

Ротмистр нахмурился, отступил на шаг. Борисов нервно перехватил автомат.

– И что это значит? – спросил Денис.

– Не знаю.

Повисло молчание. Его нарушил Борисов:

– Может, оставим его здесь?

– Не по-человечьи… – возразил Олег.

Я смотрел на снайпера. Мы столько таскали его, а теперь бросить? Но и тащить дальше человека, который превращается непонятно во что, – риск для всех. Кто знает, что будет у него в голове, когда он очнётся? Может, он уже не человек?

Но всё равно, пока есть хоть какая-то надежда, я не мог его бросить.

Володенька подошёл ближе. Все напряглись. Он наклонил голову, принюхался к снайперу – шумно, с присвистом. Потом тихо загудел и сел рядом.

Я переглянулся с дядей Сашей. Тот пожал плечами.

– Тащите, – сказал я.

Борисов выругался себе под нос, но спорить не стал. Носилки подняли. Мы двинулись дальше, и едва не наткнулись на засаду. Хорошо, что подошли с другой стороны.

Впереди, между двумя остовами пятиэтажек, стояла военная машина – что-то вроде «Хаммера». Бронированная, с открытым верхом и пулемётной турелью. Рядом переминались трое, стояли у капота, переговаривались, жестикулировали. Видно, обсуждали что-то своё. До портала отсюда было рукой подать.

Я присел за бетонным обломком, Олег опустился рядом.

– Хорошая машина, – прошептал я. – На такой можно пробиться с хода. Влететь прямо в портал – и весь разговор.

Он оценил расстояние, прикинул.

– Обойдём слева, через дом. Вон окно – залезем, пройдём наверх, через крышу спустимся прямо над ними.

Я кивнул.

Мы двинулись вдоль стены, пригибаясь, ступая по рыхлому снегу след в след. Забрались в окно первого этажа, потом поднялись по лестнице, стараясь не хрустеть битым кирпичом, выбрались на крышу и оттуда спустились в нужный подъезд.

Внизу, прямо под нами, стояла машина. Солдаты по-прежнему болтали, ничего не подозревая.

Я посмотрел на Олега. Договорились без слов: я беру крайнего слева, он – того, что у капота. Водителя – вместе.

Мой даже не обернулся, когда я спрыгнул. Нож вошёл под левую лопатку, я зажал ему рот ладонью, дёрнул на себя. Тело обмякло.

Олег сработал так же чисто. Его тоже не пикнул – просто осел, выронив из пальцев сигарету.

Третий заметил движение боковым зрением, но поздно. Олег перехватил его за ворот и одним движением вскрыл горло.

Не задерживаясь, тела оттащили в подъезд, затолкали в пустую квартиру. Я сел за руль, Олег на пассажирское.

Подкатили мы прямо к подъезду, возле которого оставили остальных.

Загрузились в салон кое-как, набились, как сельди в бочку. Дядя Саша сел за руль, я рядом, остальные сзади – кто где. Снайпера кое-как устроили в проходе. Я послал Володеньке мысленный образ: иди следом, не отставай, но и не высовывайся. В ответ пришёл тёплый, неуклюжий отпечаток. Понял, принял.

До открытия портала оставалось двадцать минут. Я хотел тронуться за пять. Сначала пойдём тихо, не газуя, чтобы не привлекать внимания раньше времени. Авось примут за своих. А как выйдем на прямую – вдавить педаль в пол и рвать к порталу. Не самый лучший план, но другого всё равно не было.

Сидели молча. Дед крутил в пальцах не зажжённую сигарету, ротмистр смотрел в одну точку, Денис хмурился, молодой прижимался плечом к Борисову. Олег пару раз сплюнул, вытер губы рукавом. Я считал минуты, поглядывая на стрелку часов.

Когда она подползла к нужной отметке, я кивнул дяде Саше, и машина мягко, почти бесшумно покатилась по присыпанному снегом разбитому асфальту. Сначала медленно, потом чуть быстрее.

И вот мы выехали на просматриваемый участок. Впереди – прямая, метров пятьсот, но вся заваленная обломками: битый кирпич, покорёженные остовы машин, куски бетона. Сильно не разгонишься. Дядя Саша вдавил педаль, двигатель взревел, машина рванула, виляя между препятствиями.

Сначала никто не отреагировал. Наверное, и правда приняли за своих – машина-то знакомая. Но потом заметили Володеньку. Он топал за нами, не скрываясь, огромный, дымящийся на морозе, и этого зрелища хватило, чтобы поднять тревогу. Застрочил пулемёт с бронетранспортёра, ударили автоматные очереди.

Чувствовать что по тебе палят из всего чего можно, очень неприятно, но когда из-за угла ближайшей пятиэтажки выполз танк, неприятные ощущения выросли на порядок. Володенька, среагировав на угрозу, рванул вперёд, пригнув голову, и врезался в тяжелую махину, сдвинув её на добрые пол метра. Раздался выстрел. Бахнуло так, что заложило уши. Снаряд ушёл мимо, но лёг рядом – взрывная волна ударила в борт, наш транспорт подбросило и перевернуло.

Отключившись на секунду, я очнулся на боку, в дыму и звоне. Вокруг матерились, кашляли, выкарабкивались наружу. Дверь я выбил плечом с третьего удара. Выполз, помогая Олегу. Дед был ранен – его тащили ротмистр с Олегом, у молодого лицо залито кровью, но шёл сам, упрямо наклонив голову. Борисов хромал – видимо, ударился. Денис стоял, бестолково тряся головой. Дядя Саша выглядел не повреждённым, но кашлял, надсадно, с матом. Про снайпера никто не вспомнил.

До портала оставалось метров сто.

Володенька отходил. Он пятился, прикрывая нас собой, и танк выстрелил прямо в него. Но видимо наводчик поторопился – снаряд прошёл мимо, в сантиметрах, и чиркнув по асфальту, врезался в стену дома, брызнув в нас кирпичом и пылью. Движимые одной целью, мы бежали кто как мог, помогая друг другу, подхватывая падающих.

Я заметил колышащийся воздух прямо по курсу. Леонид всё-таки ждал.

Танк выстрелил снова. На этот раз снаряд попал точно в перевёрнутую машину. Взрыв ударил в спины горячим ветром. Я бежал последним, пропуская вперёд остальных. Видел, как в портале скрываются ротмистр с дедом, молодой, Олег с Борисовым, Денис, дядя Саша. За ними – Володенька. Он топал неторопливо, словно и не было вокруг стрельбы и взрывов.

Где-то совсем близко застрочил пулемёт, раздались автоматные очереди. Стреляли по Володеньке. Я слышал, как пули рикошетят от его хитина – противный, визгливый звук. Обернувшись на бегу, я попытался разглядеть хоть что-то, но из-за дыма ничего не было видно – только силуэты, вспышки и грохот.

Знакомое чувство – мягкий толчок, в ушах зазвенело, серый свет сменился ярким. И я понял – мы дома.

Ноги подкосились. Я рухнул на колени, и слёзы потекли сами собой. Я не мог остановить их. Да и не хотел.

* * *

Танк замер, развернув башню в сторону горящей машины. Дым валил густо, чёрным маслянистым столбом, и ветер гнал его по улице, застилая видимость. К танку подбегали солдаты, рядом, взрыкнув двигателем, остановился бронетранспортёр. Командир вылез из люка по пояс, вглядываясь в огонь и снег. Ничего. Минуту назад здесь был монстр и были люди – он видел их сквозь прицел, – но теперь на утоптанном снегу не осталось никого. Следы обрывались на ровном месте, в нескольких десятках метров от покорёженного остова.

Солдаты медленно обходили территорию, кругами, как ищейки, потерявшие след.

– Один есть! – крикнул кто-то.

На снегу, в неестественной позе, лежал человек. Старший стянул перчатку, взял человека за руку, нащупал пульс.

– Живой. Грузите.

Его подняли, погрузили на носилки, и потащили к бронетранспортёру.

В это же мгновение, в другой реальности, в недрах мёртвой горы, в помещении тонущей в темноте рубки засветился экран. По нему бежали строки чужих символов, сменяя друг друга всё быстрее и быстрее. Потом экран погас на секунду, и зажёгся снова. На этот раз на нём горела одна-единственная надпись.

«ПЕРЕДАЧА ДАННЫХ ЗАВЕРШЕНА.»

И лежащий человек открыл глаза.