Текст книги "Падение (ЛП)"

Автор книги: Клэр Мерле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

– Ой! Какая же я идиотка! – Она начала вытирать беспорядок, руки дрожали, хотя ее цель и была достигнута. – Мне так жаль.

Фермер мгновенно выпрямил стаканчик, но он был почти пуст. Охранник стрельнул на нее раздраженным взглядом, но заметив огорчение девушки, смягчился:

– Не переживайте, – сказал он.

Ана продолжила вытирать бумажной салфеткой кофе с молоком:

– Мне действительно очень, очень жаль. Я куплю вам еще.

– Не, все в порядке.

– Пожалуйста.

– Все нормально.

– Что вы пили?

– Забудьте, – сказал он.

– У меня латте. Пожалуйста, возьмите. Пожалуйста. Я к нему еще даже не притрагивалась.

Он, хмурясь, снова посмотрел на нее. Но латте не вернул. Она нервно улыбнулась и продолжила вытирать пятно от бургера со своего плеча. Практически не дыша и отчаянно желая убраться оттуда, она выждала какое-то время. Наконец, смяв пустой пакет из-под пончиков, она извинилась в последний раз и покинула ресторан.

Влившись в уличную суету, Ана почувствовала позади себя движение. Она покосилась назад. Это был Коул на своих костылях.

– Я хочу пойти туда вместо тебя, – сказал он.

Благополучно смешавшись с толпой и скрывшись из поля зрения ресторанных обывателей, она остановилась и обернулась. Ей не пришлось ничего говорить – было и так ясно, что он не подходит на эту роль. Даже если бы у него не было костылей, он не знал расположение Трех Мельниц и не видел Тэмсин.

– Перестань беспокоиться, я смогу это сделать, – сказала она. Они довольно долго и тяжело смотрели друг на друга. В свете дня в глазах Коула было уже не так много черноты и тени. Словно забытый, голубой цвет спрятался под оболочкой.

– Десять минут, чтобы войти и выйти, – продолжила она. – Никто даже не узнает, что я там была.

– Я хочу, чтобы ты мне пообещала не делать попыток спасти подругу или не делать ничего, чтобы выделиться и быть пойманной.

– Да, хорошо. Петля будет готова в десять тридцать?

– Я серьезно. Пообещай.

– Буду придерживаться плана, обещаю.

– Спасибо. И да, Петля сможет записать все, что мы снимем с десяти тридцати и далее. Я кинул ей ссылку на камеру. Она запишет пятнадцать минут видео, а затем перехватит трансляцию и загрузит все, что у нее есть.

– Фермер выпил кофе?

– Он сделал глоток.

– Значит все идет по плану, – на Ану, смешавшись, накатило выжидание, нервозность и решимость. Они остановились в толпе на углу Роуман-роуд и Парнелл. Дороги были наводнены велосипедистами, многие тянули тележки с овощами, книгами, безделушками из секонд-хенда и изделиями для уличной продажи. Краем глаза Ана заметила проходящего мимо Фермера. Он отпивал из бумажного стаканчика. Девушка ткнула Коула, предупреждая его, чтобы они отошли друг от друга. Охранник Трех Мельниц скрылся в утренней толчее и, казалось, не заметил их. Они постояли несколько секунд, прежде чем отправиться вслед за ним.

***

С одной стороны подъездной дороги Трех Мельниц рядком выстроились дома из бурого камня. Чуть подальше на другой стороне у самой кромки воды стояла промышленная мельница с часовой башней. Но между домами и башней располагались голубые ворота, которые преграждали Ане путь. В голове у нее предстала картина, как она смотрит вниз на ворота с высокой обитой изнутри белым комнаты, куда пациентов загоняли после завтрака до возвращения в главный комплекс. Ее охватило ощущение, будто она снова в ловушке.

– Который час? – спросила она.

Коул проверил свой интерфейс:

– Девять сорок восемь, – сказал он. – В последующие двенадцать минут с Фермером ничего не изменится. Что если парень, которого он сменяет, зависнет там ровно до десяти, а тем временем Фермер заснет на унитазе или еще где? – Это был риторический вопрос. Коул как и Ана знал, что они подсыпали двойную дозу. Охранник будет сонным, но глубоко заснет далеко не сразу. – Вот… – Коул вставил мягкий наушник в ухо Аны. – Я смогу разговаривать с тобой через свой интерфейс. Но ты не сможешь мне отвечать.

Она кивнула. Они это уже обсуждали.

– Так, еще раз пройдемся по тому, что ты собираешься сделать.

Ей хотелось, чтобы он прекратил. Коул еще больше заставлял ее нервничать. Но она видела, что ему это нужно. Сложнее было находиться снаружи, ожидая, чем внутри, занимаясь делом.

– Как только я войду, я пробегу мимо парковки вверх по длинной дороге, ведущей на север к прачечной, которую мы видели на схеме. Я возьму халат и вернусь обратно. Затем я пройду сквозь душевые в туалете для девочек, оставлю рюкзак, переоденусь в халат и спрячусь. Ты озвучишь время и, только когда наступит десять тридцать, я войду в главный комплекс. Затем я сниму на видео пациентов, возвращающихся со спецтерапии, сниму Тэмсин, не позволив ей узнать меня, и вернусь. Или ты скажешь мне, что уже десять сорок, и я вернусь в зависимости от того, что наступит первым.

– Правильно, – сказал Коул, но выглядел он совсем невесело.

Мужчина в синей униформе Трех Мельниц неторопливо зашагал по улице по направлению к пешеходному мосту:

– Смотри, ночной охранник, – сказала она.

– Ана, – он прижался лбом к ее лбу и приобнял за шею. – Слушай свои инстинкты. Если ты почувствуешь, что что-то не так, уходи.

– Хорошо.

Ночной охранник свернул к дороге.

– Дай мне рюкзак, – сказал он. Они закинули его на спину Коула и когда уже не могли ни разглядеть второго охранника, ни быть им увиденными, двинулись к мосту.

В последний раз, когда она направлялась в Три Мельницы, человек в униформе появился в тот момент, когда она подошла к воротам. Реакция Фермера была не такой быстрой. Он сгорбился на стуле за покрытым решеткой окном в последнем буром доме, переоборудованном в пост охраны.

Она постучала по стеклу.

Вяло он опустился на ноги и вгляделся в нее:

– Подождите, – произнес он. Затем вышел из маленькой комнаты. Ана представила, как он идет к биометрической панели, кладет руки на нее… и дверь охраны открылась.

– Да? – сказал он.

– Я здесь для того, чтобы увидеть доктора Кашера, – пока она говорила, Коул, опершись на один костыль и с электрошокером в другой руке, растворил дверь. Он прижал оружие к талии охранника. Тот дернулся и шлепнулся на пол.

Ана обернулась назад, чтобы проверить дорогу и мост. Они были пусты.

– Мне требуется помощь, – сказал Коул. Он сложил костыли, вместе они подняли Фермера под руки, и оттащили его в домик старого завода. Оказавшись внутри, Ана взяла у Коула рюкзак и вставила его в дверь так, чтобы она не до конца закрылась. Если она захлопнется, чтобы выйти, им потребуется достаточно высоко приподнять руку Фермера на биометрическую панель. Что не так-то просто.

Коул снял с Фермера униформу и облачился в нее. Ана метнулась по коридору в комнату наблюдения, где за окном сидел Фермер. Она быстро пробежалась по камерам безопасности.

– С той стороны ворот есть камера, – передала она Коулу, – которая показывает участок дороги, ведущий к регистратуре. – Она выглянула в коридор и заметила, что Коул проверят пульс охранника. – Ты сможешь увидеть меня, когда я пройду через дверь душевой в комплекс, – добавила она.

– Он в порядке, – сказал Коул. Он поднялся, одернул синий пиджак униформы, в котором сейчас был, и провел картой охранника Фермера перед своим интерфейсом.

– По эту сторону ворот тоже есть камеры, – сказала Ана, – и дальше вверх по улице к главной дороге. – Им везло. Если бы Фермер не выпил накачанный кофе и не клевал носом, он бы заметил, как они подходят с Коулом и действовал бы с большей предосторожностью.

Коул прохромал мимо Аны в комнату наблюдения. Он взгромоздился на стул охранника:

– Давай посмотрим, что мы сможем обнаружить с базовым доступом безопасности, – сказал он. Удерживая окно в поле зрения, она посмотрела через его плечо на отражающуюся на стену информацию. – Здесь показано общее положение того, что происходит внутри, – сказал Коул. – Но без видеоряда. Как только ты попадешь в главный комплекс, я тебя не увижу.

– По крайней мере, из этих данных ты поймешь, если кто-нибудь из санитаров сообщит о чем-то подозрительном и сможешь меня предупредить, – «если только сигнал наушника сработает на таком расстоянии и пройдет через все стены«, – подумала она. Ана пыталась убедить Коула не идти на попятную. Пальцы свела судорога. Ей нужно успокоиться, выпустить адреналин. – Ну же. Давай откроем ворота. Если вокруг прачечной толкутся люди, потребуется время, чтобы забрать халат.

Коул достал миниатюрную камеру с интерфейса смотрителя Домбранта, которую он сохранил. На камере имелся крохотный крючок, которым он был припаян к корпусу интерфейса. Коул продел крючок сквозь футболку Аны и скрепил его с другой стороны застежкой, чтобы тот не упал.

– Если тебя поймают, я пойду за тобой.

Ана сглотнула. Он так сделает, она прочла это в его глазах. И это будет двойной катастрофой.

– Меня не поймают.

– Не забывай об этом, – он пригвоздил ее взглядом. – Ты будешь лицом к лицу со своей подругой. Тебе захочется вызволить ее оттуда. Просто помни, что мы снимем ее на видео. Мы докажем, что она – Чистая и Коллегии придется ее отпустить. Не говори ей кто ты. Не пробуй взять ее с собой.

Ана почувствовала комок в горле:

– Не буду.

– Как только ты окажешься внутри, на тебя навалятся воспоминания о том, что с тобой там творили. Тебе нужно все это заблокировать.

– Эй, я специалист по блокированию эмоций, – произнесла она. – Годы практики.

Коул не улыбнулся:

– Если без четверти одиннадцать от тебя не будет ни слуху, ни духу, я открою ворота и войду.

– Поняла, – она подняла черный рюкзак и накинула его на плечи.

– Седативные препараты, – сказал Коул, протягивая пластиковый пакет с маленькими ампулами, шприцами и миорелаксантами.

Ана взяла пакет. Шприцы все еще хранились в безопасной пластиковой упаковке. Три ампулы с дозой, способной вырубить взрослого человека на час. По мнению Аны они были мерой предосторожности и более предпочтительны, чем электрошокер на самой высокой частоте, который в результате отключал всего на несколько минут.

Она сунула пакет в карман своей толстовки. Коул поправил зажим камеры на ее свитере. Они поцеловались, и через мгновение раздался жужжащий звук, знаменующий об открытии ворот.

Сделав глубокий вдох, Ана шагнула к воротам. Ее глаза были сосредоточены на Коуле, когда она проходила мимо зарешеченного окна. Только на площадке Трех Мельниц она остановилась. Позади нее лязгнули ворота, закрываясь у магнитного столба. Звук эхом разнесся и исчез. В воздухе повисла жуткая тишина. Она внутри. На нее нахлынул ужас Трех Мельниц. Сердце принялось бешено стучать.

15
Обратный отсчет

Всю дорогу до прачечной и обратно сердце Аны выпрыгивало из груди. Коул изредка разговаривал с ней по наушнику.

– Ты молодец, – говорил он или, – держись за зданиями. Охрана просматривает улицу.

Прачечная была более чем в трехстах метрах. Ей пришлось спрятаться и выждать несколько минут, пока женщина не разобрала большой контейнер с одеждой. Когда она двинулась дальше, попав в поле зрения одной из камер безопасности, в голосе Коула явственно послышалось облегчение.

– Я тебя вижу, – произнес он.

Перед санитарным блоком она вставила в замок отмычку. Маленьким молоточком из инструментов Коула она решительно ударила по верхушке ключа и повернула его в замке. Он открылся! Как и утверждал слесарь. Ана напряженно вслушалась в звуки вокруг, надеясь, что за старой лабораторией не обретаются пациенты, которые заметят, как она выходит. Из отделения долетал слабый гул голосов.

Ана высунула отмычку и вошла в воняющую смрадом темноту душевых. Она повозилась с дверью, чтобы застопорить ее, затем провела рукой по стене, ориентируясь в коридоре. Ее ноздри наполнил запах блевотины и дезинфицирующих средств. Вспомнив, как выглядят стены, которые она рассмотрела, пока ее катили через душевые, Ана отдернула руку и продолжила по сантиметрам продвигаться вперед к редко используемому женскому туалету в задней части здания.

– Я здесь, Ана, – прошептал Коул. Она пожалела о том, что наказала ему говорить только в случае крайней необходимости. Его приободрение отвлечет ее, когда она окажется среди пациентов.

Темный проход превратился в мутно-серый. Приглушенные голоса отскакивали от кафельных стен. В середине главного коридора Ана толкнула поворотную дверь в женский туалет. Щелкнул датчик света. Она нырнула обратно, позволив двери захлопнуться. Черт. Ана забыла о камере наблюдения в дальнем верхнем углу туалета. Она не могла рисковать, входя в джинсах.

«Нет времени об этом думать». Ана стянула джемпер с футболкой и через голову надела краденный халат. Ей пришлось ускориться по двум причинам. Во-первых, медсестры пользовались коридором санитарного блока, чтобы возить пациентов на спецтерапию, что означало, что они могли появиться в любой момент. Во-вторых, санитарный блок был опасным местом для девушек. Именно поэтому они предпочитали двадцать минут стоять в очереди в безопасные туалеты в передней части здания. Никто не отваживался на это, если только не входил в группу сильных девушек вроде Тэмсин. Даже они делали это редко.

Наполовину натянув халат, Ана сняла джинсы, скинула балетки и носки. Она сунула одежду в черный рюкзак Коула к электрошокеру, вытащила пластиковый мешок с препаратами и шприцами, и толкнула дверь в женский туалет. Ана бросила рюкзак в одну из урн под сушилкой для рук, затем резко закрыла дверь.

Позади себя она услышала шорох. Кто-то еще был в коридоре. «Дыши. Продолжай дышать«. Она пошарила рукой, открыла пластиковый мешок и достала оттуда шприц, сунув остальное в карман голубого халата к отмычке.

Снова шарканье ног.

Больше не заботясь о производимом шуме, она сорвала со шприца упаковку. Кто бы там ни притаился, он видел ее в свете женского туалета. Слишком поздно прятаться.

– Десять двадцать четыре, – прошептал Коул ей в ухо.

Еще шесть минут, и Петля начнет запись.

Обрисовался силуэт. Блестящие на темной коже глаза. Парень шагнул к Ане. Один из старших, шестнадцати или семнадцати лет. Она так сильно сжала пальцами шприц, что могла в любой момент сломать его. Парень поднял руку. Дыхание Аны сбилось. Ноги перестали слушаться. В тусклом свете она увидела, как парень дотронулся до своих губ, говоря: «Ш-ш-ш». Чуть дальше во мраке затрепыхалось пламя.

– Кто-нибудь возвращается или нет? – из глубины раздался мужской голос.

– Неа.

– Так чего ты тогда там забыл?

Парень рядом с Аной почесал бритый затылок. Он поплелся обратно, пока не оказался между ней и дверью в отделение. Прерывистое дыхание Аны заглушил шорох. Привыкнув к темноте, она заметила второго парня, присевшего у стены. Он вытянул одну руку. У ее основания был обернут пояс, который он натягивал своими зубами. Свободной рукой парень что-то себе вколол. Сквозь зубы он втянул воздух. Вокруг стало абсолютно тихо. Потом послышался скрежет, когда парень на корточках осел. Приближаясь к Ане, зазвучали шаги. Первый парень схватил ее. Она вывернулась.

Костлявые пальцы сомкнулись на ее плече, и парень сильно толкнул ее в сторону коридора. Она еле удержалась на ногах. Парень пихнул ее к стене. Свет из окна упал на его покрытое струпьями лицо.

– Чет ты здесь делаешь? – сказал он. Ана держала шприц у своей ноги, готовая воткнуть его, если парень попытается что-то выкинуть. У нее не было времени его наполнить, но игла все равно бы застала парня врасплох.

– Мне отчаянно хотелось в туалет.

– Чертовы новички, – произнес он.

Парень сердито посмотрел на нее, потом сплюнул. Без предупреждения он снова потянул ее к центральному коридору.

Когда они добрались до очереди в женский туалет в передней части здания, он притянул ее к себе:

– Я буду следить за тобой, – проворчал он, пихнув ее в очередь.

Ана стояла, опустив голову, руки и ноги дрожали. Одна или две девушки устремили на нее свои взоры, но большинство либо не обратило внимания, либо им было все равно. По гулу голосов, разносившемуся по двору, она поняла, что вышли почти все. Она медленно вдохнула. В голове пронеслась мысль принять одну из таблеток валиума из пакета.

«Ты внутри. Худшая часть позади. Ты справишься». Ана выпрямилась и вышла из тени санитарного блока в свет открытого двора.

В отделении шестидесяти футов длиной в ряд стояли ангары с плоской крышей. Маленький дворик, ведущий в игровую комнату и столовую, располагался справа. Несмотря на теплую погоду, группки босоногих парней и девушек в голубых халатах кутались в тонкие серые одеяла. Несколько девушек сидели на низкой стене, сплетничая и заплетая друг другу косички. Девочка примерно тринадцати лет стояла у стены, теребя что-то в пальцах. Она вздрагивала всякий раз, когда кто-нибудь проходил мимо.

Прошло меньше двух месяцев с тех пор, как Ана была здесь. А казалось, будто прошли годы.

– Две минуты, – прошептал голос Коула. В животе словно затрепыхалась умирающая рыба.

Сначала Ана хотела снять на видео спальни.

Опустив голову, но все отмечая, она двинулась к пятой студии. В этой студии она спала, пока в течение четырех дней была заперта в Трех мельницах – худшие четыре дня и четыре ночи в ее жизни. Ана заставила изменить свой шаг на непритязательное шарканье. В отделении все двигались медленно, пока не звенел звонок на обед или, что делалось только утром, им не приходилось занимать душевую.

«Как только Петля начнет запись – если Петля начнет запись…» – мысли стали разбегаться, когда ее накрыла паника. «Проверил ли Коул, что Петля готова, прежде чем вырубил Фермера? Слабо верится» – зашептал голос глубоко внутри.

Как только Петля начнет запись, у Аны будет три минуты, чтобы охватить наихудшие стороны Трех мельниц и снять Тэмсин. Три минуты. После будет уже поздно.

– Тридцать секунд, – объявил Коул.

Она остановилась у входа в пятую студию, оглянувшись на пациентов, толпившихся в отделении. «Тэмсин, где ты?»

– Итак, – Коул произнес это словно на выдохе.

Она вошла в студию. В общей спальне было темно, только солнечный свет проникал сквозь двери ангара. Когда глаза привыкли, она увидела сорок разбросанных на полу матрасов. В воздухе висел запах блевотины и мочи. Она вспомнила, что хуже всего становилось ночью, когда двери закрывались.

Примерно в десяти футах от нее лежала босоногая девушка, сложив руки на груди и уставившись в потолок. Она все еще пребывала в шоке. Ана приблизилась к ней на цыпочках, согнувшись так, чтобы камера, закрепленная на халате, охватила черные стены в три этажа высотой, громадную пустую тьму. Другая девушка свернулась калачиком на матрасе и плакала. В глубине на бетонном полу покачивалась тень, напевающая себе под нос.

Тридцать секунд уже прошли. Она достаточно увидела. Теперь нужно показать людей в отделении и найти Тэмсин. Ана развернулась, чтобы выйти, ее внимание привлекло чье-то бормотание. В пяти футах, вжавшись в одну из обитых звуконепроницаемых стен, стояла девушка со светлыми волосами. По ее подбородку стекала слюна. Под глазами сияли большие темные синяки. Ее качало, словно она боролась со своим равновесием. Ана замерла.

Хелен! Блондинка из аквариумов. Девушка, которая обмочилась, когда их в первый раз вместе отправили на «специальную» терапию, которая кричала, когда вода накрыла их тела, которая исчезла на следующий день и больше не вернулась. Хелен захлебнулась в аквариуме, ее откачали и вероятно увезли в больницу. Теперь она снова здесь. Но почему она так выглядит?

Из сумрака раздался голос:

– Ее разрезали.

Ана вздрогнула. К дверям ангара прислонился парень, который поймал ее проходящей через санитарный блок.

– Лоботомия, – пояснил он.

Ее желудок ухнул вниз. Она попятилась назад, инстинктивно пытаясь уйти. «Разрезали. Об этом позже. Не сейчас. Теперь ты найдешь Тэмсин. Найти Тэмсин. Убраться отсюда».

– Что ты ищешь? – спросил парень, когда она поспешно проходила мимо, выбираясь на свежий воздух. Ана неуклюже зашагала, руки, словно прилипли к бокам. Она не оглянулась, чтобы убедиться, последовал ли он за ней. Все это могла отметить камера, прикрепленная к ее халату. Вздрагивания, шарканье, бормотание, плач, споры. Никаких медсестер. Никаких действий. Ее дыхание никак не выравнивалось. Мысли путались.

Перед глазами проскакивало море лиц. «Где ты?» Она не только не нашла Тэмсин, но и не заметила ни одну девушку из ее группы. Ана автоматически проследовала в игровую комнату, боясь тут же расклеиться. «Возьми себя в руки. Тэмсин, сосредоточься на Тэмсин».

За те четыре дня пока она обреталась в Трех мельницах Тэмсин никогда не зависала в игровой комнате. Она не могла быть в душевых, ее с группой не было в санитарном блоке. Оставались только спальни студий.

– Санитарка возвращается с пациентом, – произнес Коул в наушник. – У нас есть девяносто секунд.

Прошло более девяноста секунд обеспеченного срыва эфирного времени. Ана остановилась, качнувшись на месте. У нее был выбор: либо подождать во дворе и показать всей стране: какими пациенты возвращаются со спецтерапии, либо продолжить поиски Тэмсин – попытка показать всей стране, что Чистую запрятали в центр психической реабилитации, которая может окончится ничем.

Головой она понимала, что ей нужен пациент спецтерапии. Но сердцем хотела разыскать Тэмсин.

Вдруг на отделение опустилась давящая тишина. Ана огляделась. Все смотрели в сторону санитарного блока, не глядя на него. Вытянув голову и отведя глаза. Она повернулась к старой лаборатории. Ее пульс замедлился. От ужаса. Осознания. Решимости. Она подняла руку к груди, проверила камеру. Возникла фигура – санитарка, толкающая кресло. Свободные зеленые брюки, однотонный зеленый верх, дубинка на ремне вокруг талии. Медсестра шагнула в свет, показывая неровный шрам от уголка рта к подбородку.

«Санитарка Макэверн».

Взгляд Макэверн заблуждал по двору. Ана опустила голову, но краем глаза продолжила наблюдать за происходящим. Девушка в кресле накренилась вперед, лицо закрывали спутанные волосы. Макэверн отстегнула удерживающие в районе груди девушки ремни, и наклонила кресло, встряхнув его.

Девушка упала головой вперед. Раздался треск, словно бросили вареное яйцо. Ноги-спагетти, заплетающиеся как у тряпичной куклы, открыли белые бедра и серые панталоны. По лицу девушки стекала струйка крови в том месте, где щека напоролась на асфальт.

В горле Аны запершило. Она подняла руку к шее, пытаясь не дать себе закашлять. Макэверн фыркнула. Ее рука легла на дубинку, словно кто-то посмел бросить ей вызов. Все отделение вокруг Аны замерло. Пациенты даже не дергались. Ана больше не могла сдерживать саднившее горло. Она кашлянула. Глаза Макэверн взметнулись к ней. Ана, насколько это было возможно, вжала голову в плечи, стараясь не закрывать камеру и волосами прикрывая лицо. Если Макэверн сейчас к ней обратится, все будет кончено. Она поймет, что Ана не их пациент.

Кто-то позади Аны сплюнул. Внимание медсестры переключилось. Краем глаза Ана заметила покрытые струпьями, темные ноги. Парень, который следил за ней. Он снова сплюнул. Макэверн уставилась на него, затем медленно обошла кресло, словно побуждая его к действию, пока поворачивалась спиной. С чрезмерной беспечностью она проследовала в коридор санитарного блока.

Ана повернулась, чтобы рассмотреть своего новоиспеченного защитника. Его исхудавшее тело дергалось. Она догадалась, что его голова не выбрита, у него выпали волосы. Его кожа была сухая и шелушилась в районе шеи. Бензидоксовый наркоман?

Она кашлянула, в горле все еще саднило. Кровь змеилась из головы девушки. Ана двинулась вперед. В метре от девушки ее схватили за руку.

– Девчонка, – произнес ее защитник. – Или ты плохо соображаешь, или ты целый мешок неприятностей.

Ана дернула руку, но парень не отпускал ее.

– Они за всеми наблюдают. Если попытаешься ей помочь, окажешься на ее месте. Если бы ты пробыла здесь целый месяц, то знала бы об этом.

Ана посмотрела парню в глаза. Медленно он ослабил хватку. Она опустилась на колени перед девушкой, отдернула ее халат, прикрывая бедра и исподнее, затем мягко отодвинула ее волосы. Бледная кожа. Бледная шея. Тату виноградной лозы.

Она нашла Тэмсин.