Текст книги "Падение (ЛП)"
Автор книги: Клэр Мерле
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)
– Отсюда мы поедем с Аной и Коулом одни, – сказал им Сетон. – Остальным нет необходимости ехать. Если нас остановят и опознают, будет лучше, если это будем только мы. И нам всем все равно здесь не поместиться. – Блейз соскользнул с переднего сиденья, уступая Сетону руль.
– Погодите, – сказала Рейчел. – А кто будет правильно заботиться о колене Коула или вдруг потребуется зашить ножевую рану, если пластырь-бабочка отклеится?
– Порез не такой уж глубокий, – сказал Сетон. – С пластырем все будет в порядке, если Коул будет больше отдыхать. Мы ничего не можем поделать с коленом, остается только надеяться, что связки не порваны.
– Что если в рану попадет инфекция?
Тревога кольнула в желудке Аны. Она изучающе посмотрела на Коула: его глаза были закрыты, голова покоилась на спинке сиденья. Она немного знала, как оказывать первую помощь, но не достаточно – об угрозе заражения. Как она позаботится о нем, если ему станет хуже?
– Эд и Блейз могут вернуться, – сказал Нэт. – Мы с Рейч поедем с вами.
– Послушайте, – ответил Сетон. – Чем меньше людей будут знать, где они, тем лучше.
– Лучше для кого?
– Нэт, – прохрипел Коул. – Тебе нужно вернуться и позаботиться о Симоне и Рафферти. Их завтра эвакуируют из Просвещения. – Нэт просунул голову в машину и сжал здоровое плечо брата. Коул с трудом открыл глаза, словно его ресницы смазали медом. Братья посмотрели друг на друга. – Отправь мне сообщение через закодированный почтовый ящик, – сказал Коул. Нэт усердно кивнул и скрипнул зубами. Рейчел посмотрела на Ану и Коула сквозь приоткрытую дверь. Блейз наклонился к окну Аны.
– Расспроси их о Писаниях, – сказал он.
Она нахмурилась, но прежде чем кто-либо произнес что-то еще, Сетон включил передачу, захлопали двери и они тронулись.
– Едем в «Заболоченные места», – сказал ей Сетон. – Выбери нужную страницу карты на моем мультифейсе. Я уже запрограммировал ее. И здесь… – Он передал ей интерфейс Коула. – Когда будешь выбирать нам маршрут, держись подальше от смотрителей и психпатрулей.
8
«Заболоченные места»
Уэтлендс или Заболоченные места представляли собой заброшенный заповедник в сто гектаров влажной земли.
Они оставили машину и медленно двинулись по болоту, с обеих сторон придерживая Коула. Через двадцать минут они достигли смотровой башни из темного дерева и кирпича. Над единственным входом в здание висел замок. Сетон отыскал ключ, спрятанный в выступе окна цокольного этажа. Он отпер замок и потянул за одну из тяжелых деревянных дверей. Из башни потянуло гнилью. В воздух вырвался пронизывающий холодок.
Коул прислонился к дверному косяку. Ана проследовала за Сетоном внутрь. У нее на шее до сих пор висел его интерфейс. Девушка включила его и выбрала режим рассеивающего освещения.
– Об этом месте знают только двое, – сказал Сетон, присев в дальнем конце комнаты и дернув вверх дощечку в полу. – Я и мужчина, которому я плачу, чтобы он появлялся здесь раз в полгода, проверял сигнализацию и сообщал, не забирался ли сюда кто.
Ана переключила интерфейс с рассеянного света на направляющий. Сетон отложил дощечку и принялся за следующую. Она направила свет в дыру. В грязи пылился пластиковый контейнер размером с чемодан. Сетон убрал еще две доски, затем нырнул под пол и раскрыл зажимы контейнера.
– С третьего этажа, – сказал он, приподнимая крышку, – на милю от башни открывается хороший вид. Любой, кто будет бродить по Заболоченным местам, попадет в область одного из десятков датчиков сигнализации. Здесь довольно много приборов, которые вас предупредят.
Сверху в коробке лежали постельные принадлежности и спальный мешок, запечатанные в герметичные пластиковые пакеты. Сетон передал их Ане. Под ними были уложены консервы, переносная газовая плита, спички и фонарик на батарейках.
– Одному человеку здесь хватит еды на неделю, – сказал он. – Я замолвлю словечко своему связному и попрошу его завести провизии на несколько дней.
– Сколько, по-вашему, мы здесь пробудем? – спросила она.
Он покачал головой.
– Зависит от ваших дальнейших планов. Коулу необходим покой. Теперь зная, насколько сильно твой отец хотел вернуть диск, можно с уверенностью сказать, что запись подлинная. Сегодня ночью я собираюсь встретиться с человеком, занимающимся этими данными. Думаю, сведения попадут в сеть в ближайшие двадцать четыре часа. Как только это произойдет, Коллегия наверняка направит все свои силы на поимку вредителя.
– Они выяснят, что это была я, или решат, что это Коул. Как бы то ни было, нас начнут искать.
– Предполагаю, что так. Скорее всего, вам придется подготовиться к тому, что вы поживете здесь месяц или два. Пока мы не подыщем вам что-то более постоянное.
Ана почувствовала, как у нее вытянулось лицо. «Месяц или два? Более постоянное?«
– Не хотелось бы провести остаток жизни скрываясь.
– Это не навсегда, – сказал Сетон. Он положил тяжелую ладонь ей на плечо. – Вы сделали намного больше любого с момента утверждения Коллегии. Грядут перемены, которые наверняка наступят не сразу. Сейчас вам нужно просто не мешать. Вы оба сделали больше, чем кто-либо мог вас попросить. Оставайтесь в безопасности. Переждите.
Ана пожевала губу. Он говорил разумно, но она не могла побороть разочарование.
– Что делать, если с раной возникнут проблемы?
– Раз в день промывай ее и меняй повязку.
Пройдя восьмиугольную башню поперек, Сетон вернулся к двери и стал проверять систему сигнализации. Через некоторое время Ана решила расстелить постель. Она развернула циновку и спальный мешок, выуженный из-под пола. Затем подошла к Коулу, который почти задремал, мягко растормошила его и помогла ему забраться в кровать. Когда он ложился, с его губ сорвался стон. Она провела рукой по его волосам. Он выглядел бледным и усталым, но перестал обильно потеть.
– Прости, – сказал он.
– За что, за ранение? – ответила она, нежно дразня его.
– Что заставляю вас с Сетоном все улаживать.
– Ничего страшного, – она снова запустила пальцы в его волосы и поцеловала. Улыбаясь, он закрыл глаза. Как только он уснул, Ана вернулась к Сетону, стоящему у двери.
– Если она сработает, то всего лишь запищит, – сказал Сетон, указывая на сигнал тревоги. – Я настроил ее так, чтобы она не слишком привлекала внимание своим шумом.
Ана оперлась о стену и наблюдала за тем, как Глава снабжения Просвещения заканчивает перепрограммирование.
– Так что имел в виду Блейз, сказав, спросить у вас о Писаниях?
– Учитывая, где ты выросла, не уверен, что мы должны говорить об этом.
– А вы попытайтесь.
– В качестве прощального подарка для тех, кто был заинтересован в его духовном учении, шаман Тенджери написал стихотворение «Гимн конца и начала». Многие в Просвещении считают, что это Пророчество и что, когда оно говорит о Падении, он имеет в виду конец системы Чистых: тестов, Коллегии, разделения людей.
– И как это связано со мной?
– В поэме – под полной луной в Просвещении появляется ангел, символизирующий «начало конца».
Она перелезла в Просвещение с ожерельем в виде луны. А Коул передал советнику кулон со звездой Джаспера с диском внутри – записью, которая, как они ожидали, доказала бы, что тест на Чистоту – фальшивка.
– И что происходит потом?
Сетон повернулся к системе сигнализации и продолжил с ней возиться.
– Если хочешь, могу достать для тебя копию, – сказал он.
Некоторое время Ана наблюдала за его работой. Он ушел от ответа. Возможно, он думал, раз Ана родилась среди Чистых, то она инстинктивно отнесется к этому с пренебрежением. Вера, религия, Бог, приметы, мистика – ее учили, что вещи такого рода служат знаками психологической нестабильности. Но она не верила, что все так просто. Не после того как Взгляд Коула стал явью. Не после той ночи, когда она противостояла отцу и странной вибрации, охватившей все ее существо, словно она была частью чего-то большего, наделившего ее своей силой, своей властью, своим совершенством.
– Сила веры – таинственная вещь, – сказал Сетон, словно прочитав ее мысли. Он обернулся к ней. – Во многом вера и делает все возможным.
– Вера?
– Один человек верит, что его поступки изменят мир, и идет к этому. Другой – думает, что ничего не сможет поделать, чтобы изменить мир, и так и поступает; он даже не пытается. Вера…
– А сила веры появляется изнутри или извне?
По лицу Сетона пробежало изумление.
– Возможно, неправильно думать об этих вещах, как совершенно отдельных, – сказал он. Мужчина замолчал, словно обдумывая дальнейшие слова. – В Просвещении есть и те, кто думает, что стихи Тенджери не столько пророчество, сколько руководство к действию, сияющая тропинка через лес, ведущая к единственно возможному, предпочтительному будущему.
– А что вы думаете?
– Я думаю, у каждого из нас своя судьба, но мы в состоянии на нее повлиять. – Он вручил Ане интерфейс Коула и забрал свой. Десять минут спустя она наблюдала, как он пробирается через болото, обходя датчики; рассеянный свет интерфейса мерцающим пузырем освещал дорогу впереди него. На полпути к грунтовой дороге он обернулся и вскинул руку. Ана помахала в ответ.
Однажды Коул сказал, что будущее нигде не прописано. «Но была ли судьба той возможностью? – подумала она. – Которую человек достигает лишь, когда ведет себя к ней?»
***
Возможно от усталости или от того, что она лежала, укрывшись в спальнике Коула рядом с успокаивающей тяжестью его тела, но Ана проспала восемь часов подряд. Без кошмаров. Без черных зомби-глаз. Без Трех мельниц. Она проснулась и увидела Коула, ставившего кипятить болотную воду на газовую плитку, чтобы заварить быстрорастворимый кофе. Судя по всему, он уже разобрал их еду, разделив ее на порции и количество дней. Несмотря на его бесспорное выздоровление, она настояла на осмотре его ран. К ее облегчению порез хорошо заживал, а колено Коула, все еще распухшее, выглядело лучше, чем прошлой ночью. Он заверил ее, что во всем виновата ходьба, все только осложнившая. Это был просто ушиб, которому требовался покой.
На завтрак они выпили жидкий кофе и разделили между собой пачку орешков. Ана перенесла их постельные принадлежности на второй этаж и провела быстрый осмотр башни, настояв на том, чтобы Коул не поднимался по лестнице. На каждом из трех уровней центральную лестничную клетку обвивали деревянные скамьи. Были и туалеты, непригодные из-за отсутствия воды. Помимо принесенной ими еды и тайника под половицами башни здесь не было ничего полезного. Нигде не видно было и тени старой аптечки или пожарного шланга.
Каждые два часа они включали интерфейс Коула с установленной в нем кодировкой и проверяли новости. Коул также хранил у себя интерфейс Смотрителя Домбранта, из которого он вынул «жучок «и оставил выключенным, чтобы его не смогли отследить.
Весь день они делились историями о жизни, которой они жили задолго до знакомства. Коул хотел знать, каково было Ане расти в сельской местности до того, как она попала в Общину; о ее ранних воспоминаниях; кто научил ее играть на пианино; и как она поняла, что она не Чистая. Ана расспросила его о приемных семьях; как он сумел выбраться с Нэтом из приюта; как оказался в Просвещении.
В обед на плите они сварили в кастрюле половину упакованных Лайлой картофелин и моркови. После того, как Коул наполнил обе чашки, он уселся напротив нее на спальный мешок. Из-за опухоли он не мог скрестить ноги, поэтому вытянул их вдоль Аны, встретившись с ней глазами над дымящимся супом.
– М-м-м, – сказала она, пробуя еду. – Он умеет готовить!
Он засмеялся.
– Вполне.
– Как думаешь, насколько хватит топлива?
– Почти на неделю, если будем экономить.
– Сетон сказал, что нам придется пробыть здесь месяц или больше.
Коул усмехнулся.
– Я не против, – он снова улыбнулся. Во всяком случае, это будет целый месяц в убежище вдвоем: без Нэта, обвиняющего Ану во втягивание брата во всякие неприятности, без бывшей подружки, бросающей гневные взгляды и заставляющей ее нервничать, без Министра Клеменс или Лайлы, рассуждающих о судьбе, ангелах и войне. Коул будет только ее.
Она показала на свою шею туда, где у него было тату – пустой черный квадрат.
– Было больно?
– Сделано на совесть.
– Почему квадрат?
– Мне было пятнадцать: у меня, Нэта и Рейчел был выходной. Наша первая совместная вылазка в Город. У нее был день рождения. Она затащила нас в тату-салон, желая, чтобы мы что-нибудь набили. Вроде как акт против внешнего мира. Мне понравился квадрат.
Ана кивнула. В конце концов, возможно, не так просто будет отделаться от Нэта и Рейчел.
– Я ничего у них не заметила, – сказала она.
– «Рейч» у нее на ноге и «Нэт» у брата на руке, – он пожал плечами. – Так, – произнес он. – Расскажи мне о Джаспере.
– Ты хочешь услышать о Джаспере?
– Ага.
От нервов у нее свело живот.
– И что же ты хочешь узнать?
– Как вы с ним познакомились?
– Ну… – Ана уселась поудобнее. – Я переехала в Общину, когда мне исполнилось одиннадцать. Его родители ежегодно устраивали большую рождественскую вечеринку. Мы встречались на ней раз в год, но особо не разговаривали, пока он не вручил мне предложение об обручении. После него Чистые парни и девушки еще не сходятся вместе, пока окончательно не подтвердят согласие на заключение союза.
Ладонями она обняла горячую чашку, вспоминая с каким влюбленным томлением она ждала рождественскую вечеринку Тореллов перед своим пятнадцатилетием. Как она решила не уходить с вечеринки, пока не поговорит с Джаспером и обнаружила его сидящим на черной лестнице в задней части дома с девушкой на класс старше ее, а их руки были связаны шарфом. Она была убита горем. До Коула Джаспер был единственным парнем, который ей нравился.
– Так ты действительно ему нравилась? – уточнил Коул.
– Да, – она подняла глаза. Тяжело было понять, что Коул думал об этом. – Если бы не это, я бы никогда не позволила Джасперу пройти через обручение, стольким пожертвовать ради меня.
Коул улыбнулся, но мышца рядом с его глазом дернулась. Возможно, разговор об их бывших был не такой уж и хорошей идеей. И ей совсем не улыбалось узнать всю подноготную их отношений с Рейчел.
– А Джаспер не пытался… ну, знаешь, когда ты вернулась к нему после свадьбы?
В голове Аны заплясали воспоминания, о которых ей не хотелось думать, особенно перед Коулом. Она опустила голову и принялась изучать свой суп. Перед ее мысленным взором предстала четвертая ночь после свадьбы в особняке Тореллов. Она внезапно проснулась от криков и стенаний Джаспера и прокралась по коридору в его комнату. Ана нежно разбудила его, как делала это теперь каждую ночь. Он широко раскрыл глаза, некоторое время пытаясь понять где находится. Его сбивчивое дыхание стало размеренным. Дрожь в руках пошла на спад.
– Даже когда вы спали? – спросил он.
Она пожала плечами. Коул протянул руку и накрутил прядь ее волос на палец. Ей хотелось прекратить разговор, но она чувствовала себя виноватой. Каждое утро, когда Коллегия приходила, чтобы проверить, как она приспосабливается, Ана притворялась, будто они с Джаспером пара. Он без вопросов подыгрывал ей. Вскоре после того, как Коллегия уходила, она играла на пианино или пару часов проводила в бассейне. Только во время этих ночных визитов ей не приходилось специально выискивать Джаспера ради своих скрытых мотивов. И до сих пор он ничего не требовал.
– Я вспоминаю все больше и больше, – сказал Джаспер. – Помню ночь, когда мы приехали на концерт после нашего обручения. Я бросил тебя. – Он провел пальцем по ее руке. – Но ты все равно пришла за мной.
Грудь Аны сдавило. Неужели в глубине души Джаспер после всей этой лжи, путаницы и предательства думает, что она его любит? Ана хотела встать, но что-то заставило ее остаться. Он имел право знать, что все кончено.
– Ана, – мягко сказал он. Джаспер сел, откинул упавшие ей на лицо волосы и прикоснулся к ее губам. Когда она не ответила, он отстранился.
– Прости, – в ее грубоватом голосе прозвучала нотка угрызения совести. – Это все ложь, Джаспер. Ты и я. Когда я была в Городе… Я кое-кого встретила. Извини. – Она встала и больше никогда не входила в его комнату.
Ана сделала глоток супа. От испытывающего взгляда Коула ее лицо залилось румянцем.
– Джаспер поцеловал меня, – сказала она, стараясь говорить правду. – Всего один раз. Я ему не ответила.
В глазах Коула пронеслась тень, исчезнув так быстро, что Ана решила, будто ей просто показалось.
– Ну, – сказал он. – Он был бы просто сумасшедшим, если бы, по крайней мере, не попытался.
– А Рейчел пыталась? – вопрос прозвучал прежде, чем она успела прикусить язык.
– Неа, – сказал Коул. – Для Рейчел предпочтительнее попытаться придушить меня, чем поцеловать.
– Она приходила прошлой ночью.
Губы Коула сжались.
– Окей, – произнес он, – ты хочешь поговорить о Рейчел. Вперед, задавай любой вопрос. Это справедливо. Ты ответила на мои – насчет Джаспера.
Ана сглотнула. Ее лицо запылало.
– Почему, пока я не объявилась в Просвещении, она думала, что вы еще сойдетесь?
Коул достал из кармана складной нож и стал раскрывать лезвия.
– Рейчел такая.
– Она работала с тобой в ночную смену?
– Ты думаешь, что между нами еще что-то есть, – мягко спросил он, – даже после того, как я встретил тебя?
Ана покраснела сильнее.
– Может быть, в глубине души ты думал, что я не приду.
Коул убрал нож.
– Ты права. Это моя вина.
Тыльной стороной ладоней Ана прикоснулась к горящим щекам в надежде остудить их.
– До того как мы с тобой познакомились, я и Рейчел все время то сходились, то расставались. Мы расходились на несколько месяцев и в итоге оказывались вместе. Без сомнений она думала, что в этот раз произойдет то же самое. Но так было, пока я не встретил тебя. После того как я оставил тебя с отцом, я не мог вернуться к Рейч. Даже на ночь. Даже если бы ты не пришла в Просвещение, и я бы больше тебя никогда не увидел. По отношению к ней это было бы нечестно. Я никогда не чувствовал к ней то, что чувствую к тебе. Я не смог попросить ее принять это. И я не смог принять это сам.
Комок внутри Аны разошелся. В ее сердце возродилась нежность, ясность и искренность. Девушка поставила чашку и наклонилась, прижавшись губами в изгиб его шеи.
– Давай больше не будем говорить о Джаспере и Рейчел, – произнесла она, чувствуя себя неуверенно и неловко.
Никогда прежде она не делала шаг сама. Очевидно. Но это был Коул. Она оставила ради него все; превратилась в довольно уязвимого человека, в то время как перелезла через забор в Просвещение. В попытке преодолеть волнение Ана сконцентрировалась на своих ощущениях: исходившем от него аромате мыла и легком запахе вчерашнего пота; прикосновении щетины к ее подбородку, грубой и жесткой. Его губы отыскали ее и нежно слились в поцелуе, словно наслаждаясь ими. Язык неуверенно протиснулся меж ее губ ей в рот. Тревожность смешалась с желанием и Ана ощутила разряд электрического тока, почувствовала, что именно сейчас она абсолютно жива, одновременно придерживаясь за свою жизнь и отпуская.
Его поцелуи становились все глубже, жестче. Рука заскользила по ее волосам. Ана шире раскрыла рот. Он застонал и отстранился.
– Я… я… – он резко встал и сделал шаг назад, словно только что осознал, что стоит слишком близко к оголенному проводу. – Должен вскипятить немного воды на потом, – сказал он, поднимая кастрюльку и хромая по направлению к двери.
– А как же твой суп? – спросила она в замешательстве.
Он обернулся.
– Суп слишком горячий, – сказал он. – Пусть немного остынет. – На его лице проступила тень улыбки. – Скоро вернусь.
Ана поджала ноги к груди и обняла их. Желание, волнение и нервы образовывали странную смесь в ее душе. Про себя она усмехнулась. Вероятно, Коул подумал, что из-за своего чистого воспитания и замужества с Джаспером она будет терзаться и испытывать вину, если они станут близки. Он пытался дать ей время; не торопить события. Но Ане хотелось соединиться с ним и отгородиться от остального мира. Она была напугана, но ей хотелось оказаться к Коулу как можно ближе настолько, насколько это вообще было возможно между двумя людьми.
10
Подозрения
Эшби Барбер проснулся от звона своего интерфейса. Он уснул полуголым на диване в гостиной. Когда он открыл глаза, от света у него затрещала голова, отчего ему пришлось снова их закрыть. Мужчина проигнорировал телефон – пусть кто бы это ни был оставит сообщение. Он сильно устал, хотел пить и был раздражен. Но когда интерфейс начал звонить снова, Эшби подумал, что это могут быть новости от Джека Домбранта, и ответил. Он пожалел об этом, как только услышал голос на другом конце.
– Еду к тебе.
«Эвелин Найт». Его глаза широко раскрылись. Боль в висках усилилась. Он уже несколько лет напрямую не общался с Председателем Коллегии. Восемь лет, если быть точным. Он привел себя в сидячее положение. Пустая бутылка из-под виски, зажатая между его голой ногой и софой, скатилась на ковер.
– Эвелин? – старательно произнес он.
– Буду через десять минут, – послышалась пауза, затем она повесила трубку.
На кухне Эшби поменял кофейный фильтр, залил литр воды, часть которой плеснул себе на лицо. Пока кофе процеживалось, он поспешил наверх, принял душ, затем надел чистую рубашку и галстук. Восемь минут спустя с кружкой черного кофе в руке он вернулся в гостиную, на экране шли новости канала Би-би-си. Он еще никогда в жизни так быстро не избавлялся от похмелья.
В конце подъездной дорожки раздвинулись автоматические ворота, когда Эшби подошел к ним. Снаружи припаркованным у тротуара стоял автомобиль Эвелин. Она ждала на заднем сиденье – силуэт за тонированными стеклами. Ее водитель открыл для Эшби дверь со стороны пассажира. Он сел рядом с Председателем, смущенно поправляя галстук. Дверь захлопнулась. Ботинки водителя затопали по тротуару к переднему сиденью. Эшби провел рукой по своим светлым волосам. Он ощутил на себе блаженную улыбку Эвелин.
– Эшби, – произнесла она с мягким смешком. – Выглядишь нервным.
Она положила свои унизанные кольцами пальцы поверх его правой руки, неловко покоившейся на кожаном сиденье. Автомобиль выехал на дорогу, направляясь к Хэмпстед-лейн. За Эшби ворота у его дома вновь автоматически закрылись.
Он повернулся и внимательно посмотрел на женщину, которую столько времени избегал. Эвелин все еще выглядела молодо, ближе к сорока, чем к пятидесяти пяти. Она была как никогда прекрасна и опасна.
– Надеюсь, мы можем стать друзьями, – сказала она.
Он сглотнул.
– Конечно, – на долю секунды в его голове промелькнул образ закипающей от злости Эвелин, после того как он сказал ей, что не уйдет от жены.
– Мне требуется твоя помощь, Эшби, – сказала она. – Расскажи, что ты знаешь о записи министра, просочившейся в сеть. – Сердце Эшби бешено забилось. «Она ничего не знает«. Но когда он взглянул на нее, такую уравновешенную и самоуверенную, то не смог не усомниться в этом. А иначе зачем бы она ему позвонила?
Они подъехали к восточному КПП.
– Уверен, – сказал Эшби, протягивая водителю свой стержень, – что не скажу тебе больше, чем ты и так уже знаешь… – он сделал паузу, – учитывая, что ты была там. – Накрашенные глаза Эвелин сверкнули. Эшби вспомнил о том, как сильно ей нравилось играть в «кошки-мышки» и как его тревожило, когда он не понимал, кем из них был.
– О, ты ни капли не изменился, – сказала она. – Восемь лет… – Она вздохнула. – Было так жаль узнать о твоей жене.
Охранник махнул им из КПП. Машина начала взбираться по Сити-роуд по направлению к Хайгейтской развязке. Эшби забрал свой стержень у шофера Эвелин, воспользовавшись моментом, чтобы привести свои чувства в порядок. После того как его жена умерла, он потерял аппетит к играм разума с Эвелин. Он уже не был тем, кем был много лет назад, когда они с Председателем тесно сотрудничали над исследованием генома Чистых и их разделением.
– С чем я должен тебе помочь?
Она не дрогнула.
– С убийством Питера Рида.
– Не сомневаюсь, что Смотрители могут предоставить тебе всю интересующую тебя информацию.
Председатель уставилась на него, не моргая.
«Существует ли что-то, чего эта женщина не знает?» – спросил он у себя. Все-таки ей придется объясниться; он не собирался разглашать информацию о секретном правительственном подразделении.
– Полагаю, твоя команда нашла тело? – спросила она.
Эшби прикрыл рот кулаком и прочистил горло.
Ее ноздри раздулись от недовольства.
– Это твоя команда забрала диск или нет? – резанула она.
– Нет, – сказал он.
– Нет? – глаза Эвелин угрожающе засверкали. Она улыбнулась. – Ох, Эшби, помню, почему ты мне так нравился. Я никогда не могла понять, когда ты мне врешь. Так непостижимо. – Она пригладила свои темные волосы, высоко зачесанные на лбу, как в старых фильмах. – Насколько я слышала, твоя дочь переняла часть твоих талантов.
«Об этом говорят ежемесячные проверки Коллегии», – подумал Эшби.
– Молодой человек, – ответил он, уводя от темы Арианы, – который был там в ту ночь, когда Питер Рид пытался покинуть Общину с записью, должно быть перехватил диск до того, как прибыла моя команда.
Эвелин достала бутылку с охлажденной родниковой водой из подставки, встроенной в дверь. Эшби наблюдал, как она медленно откручивает крышку и делает глоток.
– Коул Уинтер, – сказала она. – Человек, которого весь Скотланд-Ярд и Смотрители желают расспросить об убийстве Питера. – Она глубоко вдохнула и выдохнула. – Слышала, твоя дочь искала его в Королевской академии музыки после обручения с Джаспером Тореллом.
Эшби почувствовал, что над губой у него проступили капельки пота. Эвелин играла с ним. Но если она знала, что это он виновен в утечке, что ей действительно было нужно?
– Ходили слухи, что Джаспера вовлекли в секту Просвещение. Моя дочь всего лишь просила мистера Уинтера, одного из ее членов, держаться подальше от ее мужа.
– Что говорит о присутствии устрашающего количества силы духа в твоей дочери. А еще оставляет без ответа вопрос: что по – настоящему с ней произошло, когда она была якобы похищена, и что случилось с Джаспером Тореллом. Твоя дочь ведет на удивление занимательную жизнь для семнадцатилетней девушки, выросшей в Общине. На самом деле ей недавно исполнилось восемнадцать, ведь так?
– Да.
– Я бы хотела с ней встретиться.
По Эшби пробежал холодок. Так вот к чему все это было. Он этого не предвидел.
– Она будет счастлива, – произнес он. – Возможно, мы могли бы все устроить в следующем месяце. Они с Джаспером еще не до конца пришли в себя.
– Я все больше склоняюсь к обеду завтра вечером. Ты же помнишь где я живу? – Эшби едва смог кивнуть головой. – Прекрасно. Я с нетерпением жду встречи с ней и Джаспером. Водитель… – Она наклонилась вперед и постучала окольцованными костяшками по разделяющей их перегородке. Украшения звякнули по стеклу. Автомобиль свернул к краю дороги.
Эшби посмотрел в окно, впервые сориентировавшись на местности с тех пор как сел в машину. Они были в районе Тафнелл-парка с его лачугами и придорожными кострами. Он вздохнул. Нику, его выходному водителю, потребуется двадцать минут, чтобы добраться сюда. Если бы он заранее об этом позаботился, он бы позвонил Нику сразу после звонка Эвелин и попросил бы его последовать за ними.
Рука Эвелин коснулась его пальцев. Одно из ее колец сильно укололо его. Он отстранился.
«У женщин есть коготки», – подумал он.
– Что ты намерена делать с возможными беспорядками? – спросил он.
– Ты всегда выбирал либо черное, либо белое. Людям просто нужна уверенность, доброта и понимание. Как только они поймут, что запись – фальшивка, они успокоятся.
– Фальшивка?
– Конечно.
Эшби открыл дверь и вынырнул наружу, утонув в такой куче мусора, сваленной в канаве у тротуара, какой ему прежде никогда не доводилось видеть.
– С удовольствием увижусь с тобою вновь, – произнес он.
Эвелин ткнула в него пальцем.
– Ах, ты тянешь себя вниз, Эшби. И уже потерял прежний лоск.
Слабо улыбнувшись, он закрыл дверь. Опустилось электрическое окно.
– Пятый десяток тебя совсем не красит, – сказала Эвелин. – Рада, что в основном я пропустила четвертый. – Эшби стоял и слушал жужжание поднимающегося окна. Темное тонированное стекло закрывало фигуру Эвелин: сначала шею, затем подбородок, высокие скулы и, наконец, темные глаза.
– Я тоже рад, что ты его пропустила, – пробормотал он, когда лимузин, словно акула, выплыл обратно на дорогу.
Он взмахнул рукой перед собой, чтобы активировать интерфейс, а затем движениями пальцев набрал телефонный номер. Если его дочери завтра не будет на обеде Эвелин, чтобы дать той представление о своей жизни, интерес Председателя Коллегии в Ариане приобретет навязчивый характер. Она узнает, что Ариана пропала, никогда не была похищена и несет ответственность за утечку записи министра. Эвелин возьмет ее дочь в оборот. И если она докопается до истины, то уничтожит Ариану.
Ему в голову пришла мысль воспользоваться дублершей. Он поступал так уже дважды. Но Эвелин не какой-то случайный член Правления. Она видела Ариану несколько лет назад и даже если физические различия выдадут ее не сразу, Эвелин сообразит, что что-то не так. Нет, либо он придет завтра вечером с Арианой, либо его дочь станет врагом номер один для Председателя Коллегии и он сам окажется недалеко от нее в этом списке.
