Текст книги "Падение (ЛП)"

Автор книги: Клэр Мерле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Косметолог взглянула на его костыли:

– Знаю, что не должна говорить этого, – начала она, – это плохо для бизнеса, но возможно вам стоит пропустить вечеринку.

– Мы не можем, – сказала Ана, широко раскрыв глаза. – Это очень важно. Туда идет мой младший брат. Он ведет себя немного странно. Я беспокоюсь о нем, но не могу отговорить не ходить. Мне нужно за ним присматривать. Вы понимаете, чтобы ничего не случилось.

Рука Коула сжала ее руку, тепло и ободряюще.

– Хорошо, – произнесла женщина. – Но если если вы действительно беспокоитесь о бывшем парне, придется сделать так, чтобы вас не узнали. Имею в виду большее число рекомендуемых имплантантов.

– А есть какие-нибудь побочные эффекты?

– Возможно, небольшое головокружение. И они могут оставить на вашей коже небольшие отметины.

Коул приподнял бровь, глядя на Ану. Она кивнула.

– Следуйте за мной, – сказала женщина, выйдя с дневного света. – Я могу изменить ваш подбородок, дать вам новые губы, высокие скулы, другие брови, изменить цвет ваших глаз. Гель всего на неделю или около того, а краска для глаз – временная. – Она резко остановилась и Ана чуть не врезалась в нее. – Мы говорим о ста пятидесяти за каждого.

– Мы заплатим наличными, – ответил Коул. Ана посмотрела на него с удивлением.

– Тогда вам сюда. – Женщина открыла дверь в задней части магазина и показала им на маленькую комнату. Свет лился из окна, выходящего на задний двор размером с двуспальную кровать. В центре комнаты стоял массажный стол. – Кто пойдет первым?

***

Сорок минут спустя, Ана склонилась над сломанной крышкой унитаза, опустив веки и тяжело дыша. Боль в глазах от раствора краски началась с небольшого жжения, но теперь разрывала ее глазницы. Закапав его, косметический хирург предупредила, после того как закапала капли, чтобы Ана не трогала и не терла глаза в первые десять минут, краска могла распределиться ненатурально, а если она попадет в зрачок, существует опасность частичной слепоты.

Сжав руки, она застучала ногами по полу, чтобы отвлечь себя. Зуд в глазах был просто невыносимым. Если бы она знала, что повлечет за собой наличие краски, она бы попробовала найти более дорогой, но гораздо менее болезненный вариант растворяющихся цветных капель для нее и Коула. Сейчас напрасно жалеть. Бессмысленно думать о том, что они должны были быть более осторожны в выборе того, кто сделает им новые лица.

Через пару минут острая боль начала спадать и стала расти в других областях лица, куда ввели гель. Ана потерла руки о штаны. Над раковиной висело грязное зеркало. Она хотела проверить, что сотворили с ее лицом, но в то же время ее внутренности перекручивались от страха того, что ей предстояло увидеть.

Чтобы изменить форму ее лица, косметический хирург имплантировал временный гель в щеки Аны, подбородок и скулы. Капли для глаз были последними. После того, как косметолог закончила, Ана быстро встала и натянула на голову капюшон, чтобы Коул не увидел причиненный ущерб. Она попросилась в туалет и ее проводили в тесную, разбитую кабинку возле задней комнаты, пока Коулу вставляли импланты.

Она сделала глубокий вдох и встала. Гель изменит ее не навсегда. Это всего лишь лицо – ее лицо.

Ее взгляд скользнул вверх к зеркалу. В мерцающем из дверного проема свете на нее смотрела девушка. Постарше. Подбородок сливался с округлой линией челюсти.

Скулы казались ниже, затерявшись на лице. Глаза темно – карие.

Ана всмотрелась внимательнее, приподняв руку к щеке. Ее губы, нос и разрез глаз не изменились, но они выглядели абсолютно другими на лице в форме картошки. Несмотря на все изменения, глаза казались странными. Цвет темного ириса превратил ее в кого-то совершенно иного.

Она вдохнула, пытаясь обуздать вспышку паники. Ее лицо может и выглядело совершенно по-другому, но внутри она все еще оставалась той девушкой, которую шесть недель назад почти поглотили Три Мельницы. Сможет ли она пережить это во второй раз?

13
Петля

Уже наступил вечер, когда Коул с Аной вошли в полумрак коридора в поисках хакера по прозвищу «Петля». Их встретили серебристые двери трех лифтов. Несмотря на темноту, Ана не сняла капюшон. Она оставалась в нем последние два часа, пряча свои черты в тени и не позволяя Коулу ее рассмотреть. Не делая попытки взглянуть на него.

Полчаса назад пара успешно продала дилеру электроники компьютер и проекционные детали с интерфейса смотрителя Домбранта. Они оставили себе лишь миниатюрную камеру для съемок внутри Трех мельниц. На вырученные деньги они приобретут передатчик. Маленькую коробку передатчика можно крепить к любому интерфейсу. Он работает, перехватывая записываемую информацию на выбранный интерфейс в радиусе пятисот метров, и переводит видео на тот интерфейс, к которому подключен. Дилер электроники отрекомендовал Петлю, как высококвалифицированного специалиста.

Ана снова нажала на кнопку вызова лифта.

– Они не работают, – сказал Коул. Они вскарабкались по лестнице на пятый этаж, Коул хромал впереди. К тому времени как они достигли верха, он тяжело дышал и кривился. Ана сняла походный рюкзак и прислонила его к стене. В коридоре висел запах тушеной капусты. Из-за дверей нескольких квартир грохотала шумная музыка. Ругалась парочка. Громкое «бух-бух «видеоигр эхом разносилось далеко по коридору.

Как только дыхание Коула выровнялось, они направились по коридору к квартире номер 32. Очутившись перед ней, желудок Аны скрутило. Теперь, когда они уже были на месте, ее план казался не таким уж блестящим. Как они могли всецело довериться незнакомцу? Но потом она подумала о том, что тогда Коул сдастся Смотрителям, и постучала.

Им открыл парень за двадцать с длинными волосами и мешковатыми штанами.

– Петля? – спросила она.

Он исподлобья изучил ее, прежде чем потребовать у Коула снять бейсболку, а ей убрать капюшон. Она медленно опустила накидку, заставив себя не оборачиваться и не смотреть на Коула. Краем глаза она заметила, что его лоб выпирает как у Германа Мюнстера, персонажа ТВ-шоу 1960-х, повторы которых регулярно крутились в сети.

– Что вам нужно? – спросил парень.

– Нас отправил Пэт из «Би Электроникс». У нас есть работа. Нужен человек с определенными способностями.

– Оставьте свои вещи снаружи, – сказал паренек. Коул замялся. – Или оставляете или не заходите, – добавил парень, отступая в узкую прихожую. Спустив рюкзаки, Коул с Аной последовали за ним.

Они вошли в крохотную гостиную, заваленную игрушками. На ободранном диване сидела женщина. Она держала завернутого в сверток ребенка. Свободной рукой она двигала по незнакомому потоку цифр, проецируемому ее интерфейсом.

– Это 3D, – удивленно проговорила Ана, забыв о рюкзаках, своем лице и том факте, что Коул, может быть, на нее смотрит. Вся проекция интерфейса женщины отражалась на стене не как обычно – плоско, а трехмерно. Прямо перед ними поблескивала голограмма.

– Петля? – обратился Коул к мамочке.

– Все верно, – ответила та.

Щеки Аны вспыхнули. Она полагала, что компьютерным программистом, хакером, обязательно должен быть мужчина. Пора искоренять свое чистое сексистское воспитание.

– Почему бы вам двоим не присесть? – сказала Петля.

Кроме дивана ничего не нашлось. Парень вернулся в узкое кресло у двери и начал смотреть на мини-3D фильм, в котором шла борьба между двумя мастерами боевых искусств.

Ана опустилась по одну сторону от женщины. Чувствуя неловкость, она взглянула на Коула, пытаясь понять, что он обо всем этом думает. Она пришла в ужас. Ана отвернулась, но потом догадалась, что всего лишь увидела грудь женщины. Она перевела взгляд и уставилась в Коула.

Это был и он, и не он. У человека, сидящего на диване недалеко от нее, был квадратный лоб. Его глаза были так глубоко посажены, что она не видела их из-за полумрака. Его подбородок был неострым, но большим и округлым. Нижняя губа немного выпирала. Ана попыталась подавить непреодолимое ощущение. Но мысленно все еще разглядывала свое искаженное отражение в туалете косметического хирурга, и ощущала, будто идет по залу из зеркал и ей никогда не отыскать выход.

– Так у вас есть работа? – спросила Петля.

Коул прочистил горло:

– Возможно. Она касается материала, который мы хотим широко осветить.

– Неправильное вы выбрали время. В настоящий момент правительство усилило контроль. Все, что похоже на вирус, блокируют в мерах предосторожности.

Ана на диване подалась вперед:

– Но должен же быть способ передать видео большому количеству людей.

Петля мягко отняла ребенка от груди и поправила одежду:

– Ну, полагаю, вы всегда можете попробовать захватить канал новостей.

– Вы могли бы это сделать?

– Посмотрим, – Петля прижала ребенка к своему плечу и стала поглаживать ему спинку.

Ана взглянула на сморщенное личико, темную копну волос, крошечные пальчики, сжимающиеся и разжимающиеся. Одним из условий Коллегии их с Джаспером свадьбы был запрет на детей. Последние пару лет она наблюдала, как ее одногодки уходили из школы, беременели и приезжали в гости с крохотными кричащими свертками, на лицах читалось их изнеможение, и она успокаивала себя, что ей не придется проходить через это. Даже если бы Коллегия не ставила на это запрет, страх, что она может бросить свое дитя, как мать оставила ее, свел все желания к нулю.

Петля начала напевать.

Коул подвинулся в сторону.

– Может, вы знаете, кто бы мог нам помочь? – спросил он.

– О, я могу вам помочь. Просто сомневаюсь, что вы сможете себе это позволить.

– О какой сумме идет речь? – спросил Коул.

– Для начала мне нужно знать больше.

– Это пустая трата времени. – Коул поморщился, согнув больное колено, чтобы встать. – Пошли.

– О чем вы хотите узнать? – спросила Ана.

– Во-первых, какое видео вы хотите транслировать.

Ана посмотрела на Коула. Он покачал головой. «Не говори ей».

– Мы не можем вам об этом сказать.

– Так как вы думаете все провернуть?

– Мы отправим видео на передатчик. Получив его, вы прервете вещание прямого репортажа и разошлете то, что получите.

– Четыре штуки, – сказала Петля.

– Вы должно быть шутите! – Коул одернул куртку. – Пошли, мы уходим.

– Четыре штуки – большие деньги, – сказала Ана, оставаясь на месте.

– Если этот перехват как-то связан со мной, я одна из тех, кто рискует быть пойманной. И не зная, что это за передача, я не собираюсь настолько рисковать, если только вы не заплатите за мое время.

– Какие гарантии вы можете нам предоставить?

– Ну, – сказала Петля, водя кругами по спине дремлющего ребенка. – Я предоставлю вам свое удостоверение личности, пока все не закончится, чтобы вы знали, что я не собираюсь вас обмануть. Что касается перехвата, я бы сказала, существует девяностодевятипроцентный шанс, что я смогу заполучить для вас, по крайней мере, три минуты прямого эфирного времени. После этого то, насколько долго я смогу сохранять контроль, зависит от их ответной реакции. Я не узнаю, пока не сделаю это.

Ана сунула руку под свитер, где висели скрытые от постороннего взгляда ожерелье с луной и обручальное кольцо.

– Можно тебя на пару слов? – сказал Коул, широко раскрыв глаза и хмуро глядя, явно пытаясь прямо сейчас с ней переговорить!

– Валяйте, – пробормотала Петля. Они вернулись в тусклый коридор и встали перед входной дверью друг напротив друга.

– Тебе нужны деньги, чтобы добраться до Шотландии, – сказал он.

– Уже нет.

– Нам нужны эти деньги.

– Нет, если ты собираешься отдаться в руки Смотрителей или вернуться в Просвещение и сражаться. Время решать. Что ты собираешься делать?

Коул прикусил раздавшуюся губу:

– Я еще не готов уйти из Города.

– Тогда – Три Мельницы.

Он вздохнул. Что прозвучало как-то грустно и уныло:

– Ты уверена, что справишься, вернувшись туда?

– Без проблем, – солгала она.

Они вернулись к Петле. Ана отцепила застежку на ожерелье и вытряхнула на ладонь обручальное кольцо. Когда Коул понял что это, он замер.

– Все настоящее, – сказала Ана. – И стоит в пять раз дороже, чем вы запросили.

– Я не смогу найти ростовщика, который возьмет это, – сказала Петля. Но она надела кольцо на свой распухший мизинец и улыбнулась.

***

Вернувшись на улицу, Коул сверился с картой на интерфейсе. Главная дорога шла параллельно реке Темзе. Между асфальтом и рекой пролегали акры пустыря – старые спортивные центры, перелески, заросшие игровые площадки. Они были в часе ходьбы от смотровой башни и болота, становилось темно, но тащиться обратно с больной ногой было слишком далеко.

– Похоже, этой ночью тоже будет тепло, – сказала она. – Мы могли бы поспать на открытом воздухе.

– Правда? – он повернулся и поймал ее взгляд.

Ана вздрогнула. К счастью в тусклом полумраке было видно не так много. Только его выдающийся лоб и большой, округлый подбородок.

– Не похоже, что будет дождь, – сказала она. – Мы можем разделить спальный мешок.

Он бережно привлек ее в свои объятия. Ана изучала интерфейс, болтающийся на цепочке у нее на шее. Он приподнял ее подбородок, заставляя встретиться с его глазами. Цвета грязновато-коричневой умбры.

– Мое лицо тебя пугает? – спросил он.

– Немного, – «неправда», – подумала она. «Очень пугает».

– Могу я быть честен?

– Нет, – сказала она. – Да, ладно, продолжай. Только не говори, что я красивая или я решу, что ты несешь чушь.

– Твое лицо немного страшноватое.

– Фантастика.

– Я не имел в виду ничего плохого.

– Ну, это конечно нехорошо, – она попыталась вывернуться из его рук.

Он сжал ее крепче:

– Эй, я же не сказал, что ты мила.

– Нет, не сказал, – произнесла она, продолжая вырываться.

– Ты же хотела, чтобы я был честен.

– Не совсем.

– Могу я тебя поцеловать?

– Нет, ты похож на кирпич.

– Кирпич? – засмеялся он.

– Весь квадратный, – она указала на лоб, засмеявшись в ответ. Он наклонился к ней, слегка приоткрыв рот. Ана закрыла глаза и почувствовала, как его язык проталкивается сквозь ее губы. Рука Коула поползла вверх по ее шее, пальцы схватили ее за волосы и мягко потянули.

– Твои поцелуи по-прежнему такие же, как и раньше, – прошептал он.

– И твои, – произнесла она, обхватив руками его шею.

Он поцеловал ее за ухом и в раздавшиеся щеки:

– Ты уверена, что не против сна на жесткой постели? – его голос прозвучал хрипло, словно ему было трудно дышать.

Она прижалась своей грудью к его груди, желая почувствовать его мощь, его сердце, бившееся рядом с ее:

– Вместе под звездами на темном игровом поле? Звучит заманчиво.

– Это не так уж и плохо, – пробормотал он, будто забыл, о чем они говорили. Он имел в виду ее лицо или сон на природе? Ей было все равно. Ей нравились прикосновения его щетины, слегка царапающей кожу, давление его губ, то, как трепещет тело от его ласк.

– Нам и вправду нужно расположиться до темноты, – сказал он.

– М-м-м, – согласилась она. Но вместо того, чтобы отстраниться, он сильнее поцеловал ее, и ни один из них не обратил внимания на ускользающий дневной свет.

Позже, когда они нашли укромный клочок земли в зарослях кустарников, Коул развел костер из немного подсохших прутьев и веток и они уселись, глядя на пламя и накинув на плечи спальный мешок. Воспользовавшись интерфейсом Коула, чтобы получить доступ к спутниковой карте острова Три мельницы, они изучили планировку центра психической реабилитации и обсудили способы проникновения внутрь.

Ранее работающий на реке Леа завод Три мельницы располагался на острове, на который можно было попасть только двумя способами: одним – через разводной мост для машин; другим – по пешеходному мосту. Ана показала Коулу где перевозили пациентов, ткнув на промывочный блок рядом с пешеходным мостом. Санитары переправляли пациентов спецтерапии через промывочный блок, когда входили или выходили из пристройки. Ана рассчитывала воспользоваться именно этим входом. Санитары управляли дверью металлическими ключами, что означало, что если у них на руках будет подходящая отмычка, Ана сможет войти в промывочный блок без особого труда.

Пока они обсуждали, как усыпить охранника не поднимая шума, Коул вынул со дна походного рюкзака набор инструментов.

Лайла, должно быть, упаковала его в ту ночь, когда они покинули Просвещение, подумала Ана. Она наблюдала за тем, как он берет клещи и тонкий кусок металла, по форме напоминающий стенку жестяной банки.

– С их помощью ты создавал музыкальные мобили? – спросила она, вспоминая, что ее первая встреча с Лайлой произошла в их семейной лавке в Камдене. Лайла поделилась с ней, что это ее старший брат делает музыкальные мобили.

– Да, – сказал Коул, вытянув клещи над огнем.

– Как ты научился их делать?

– Я начал сооружать мобили из всякого мусора еще в приюте, когда был ребенком. Прошло время. И иногда, когда нам позволяли выйти, мне удавалось продать один или два необычных из них – скрученные куски металла и непригодные старые монеты, свисающие с палочек или веревочек. Потом в Просвещении появились мастерские, где ты мог научиться создавать вещи, которыми там пользовались или выставляли на продажу. Ричард полагал, что я подаю надежды, и отдал мне собственный верстак.

Ана слушала и наблюдала, пытаясь привыкнуть к переменам на его измененном лице. Вглядываясь слишком пристально, она все еще могла разглядеть за гелем и чернильными ирисами Коула.

Он застучал по металлу камнем. Через минуту Коул произнес:

– Закрой глаза. – Она их закрыла и почувствовала его грубую руку в своих. Что-то горячее скользнуло по ее безымянному пальцу. Когда она открыла глаза, Ана увидела, что он смастерил ей изящное, толстое кольцо из металла, который он до этого нагревал. В голове возник образ обручального кольца, которое она отдала Петле.

– Однажды я куплю тебе красивое кольцо, – сказал он.

– Оно хорошее, – сказала она. – Ты не обязан.

– Я хочу этого.

Она улыбнулась, но посчитала это фантазией. Чистым не разрешали разводиться.

Словно прочитав ее мысли, Коул сказал:

– Когда разделению Чистых придет конец, все вернется к тому, как было до теста. Людям будет позволено разводиться, и жениться на ком они захотят. – Он сделал паузу. – И в один прекрасный день, если ты захочешь, мы могли бы пожениться.

Она погладила кольцо и прижала ноги к груди. Если бы они до сих пор не скрывались от властей или ее отца. Если бы когда-нибудь наступил тот день, когда она смогла бы снова назвать на публике свое настоящее имя и развестись. Только сейчас она не могла даже показать свое настоящее лицо.

– Прости, – произнес он, принявшись упаковывать свои инструменты.

– За что?

– Я подумал, тебе понравится. Я думал… не бери в голову.

Она всмотрелась в его лицо, пытаясь определить, раздражен он или смущен. Вероятно, обижен.

– Коул, – сказала она, осторожно касаясь его руки. – Мне нравится. И… – У нее в горле пересохло. Последний раз, когда она произносила эти три слова, был восемь лет назад, до того как умерла ее мать. – Я люблю тебя, – произнесла она.

Он опустился перед ней на колени, его глаза блестели в свете костра.

– Я люблю тебя, Ана. – Он притянул ее к себе, и она крепко к нему прижалась. Глубоко в ее сердце шевельнулось беспокойство. Как все это для них закончится?

14
Охранник

Ана стояла перед слесарной, обняв себя руками. Было прохладно, низкое солнце едва пробивалось сквозь серые края облаков. Она снова надела толстовку с капюшоном и джинсы, которые ей дала Лайла, и которые были слишком малы. Просвет между носками и потрепанным низом брюк позволял холодному воздуху гулять по ее лодыжкам. В настоящий момент Коул переписывался по интерфейсу с Петлей. Было только 7 утра, но Петля уже встала вместе с ребенком и последние пятнадцать минут отправляла ему информацию. Она уже получила доступ к финансовым записям Трех мельниц, отыскала название охранной компании, услугами которой они пользовались, и узнала, что сегодня с 10 утра до 6 вечера на пешеходном мосту дежурит Джайлз Фермер. Прошлой ночью она проверила подлинность обручального кольца Аны и была готова отдать себя в их распоряжение «что бы им ни понадобилось «без лишних вопросов.

Коул выключил свой интерфейс, счастливый оттого, что Петля свела их с поставщиком седативных препаратов, шприцев и миорелаксантов на черном рынке, с которым они должны были встретиться через полчаса перед мастерской. Слесарь, которого они выбрали из-за того, что он открывался одним из первых в центральном Лондоне и располагался близко к камере хранения на станции Ливерпуль-стрит – одной из двух оставшихся камер хранения краткого содержания Города – опаздывал на три минуты.

– Нам нужно сделать это сегодня, – сказала Ана.

– Может быть, – ответил Коул, почти не глядя на нее.

– Ты сказал, что если Смотрители действительно бы намеревались начать переговоры с Просвещением, они сделали бы это в течение первых двадцати четырех часов. Насколько нам известно, они не предприняли никаких попыток. Так чего же они ждут?

– Они выясняют, как попасть внутрь.

– Или пытаются добиться того, чтобы общественное мнение оказалось на их стороне. Они не будут захватывать Просвещение, если это усугубит протесты. В любом случае у нас не так много времени, прежде чем они начнут действовать. Нам нужно повернуть народ против Коллегии до атаки Смотрителей.

Коул кивнул.

– Так это «может быть, да «или «может быть, нет«? – надавила она.

Он сглотнул и откашлялся:

– У меня есть домашний адрес человека, который сегодня заступает в охрану Трех Мельниц, Джайлза Фермера.

Ана приподняла брови.

– Петля очень дотошна, – продолжил он. – И она рада за кольцо.

Ана коснулась металла на безымянном пальце и ощутила укол вины перед Джаспером.

– Если мы собираемся сделать это сегодня, – сказал Коул, – у нас есть достаточно времени, чтобы прокатиться на метро до Джайлза Фермера, и мы сможем проследовать за ним до работы и понять как его отключить. Как только появится слесарь.

– Так это «может быть, да«? – спросила она.

Коул поджал губы и кивнул. Страх и восторг затрепетали в груди Аны. Она только собралась поцеловать его, как на пустой улице, улыбаясь им, появился невысокий человек с кожей оливкового цвета и зачесанными назад волосами.

– Уже клиенты, – сказал он, доставая огромную связку ключей, одним из которых открыл решетку перед своим магазином. – Я сегодня счастливчик.

***

К девяти утра Ана и Коул сидели, пригнувшись, в заброшенной машине у дома Джайлза Фермера. Слесарь отправил их с отмычкой, заверив, что она откроет девяносто процентов всех классических замков двадцать первого века. Они также успешно приобрели снотворное. И все это на деньги Коула, что означало, что у Аны под свитером все еще висело на шее ожерелье с луной. Она была рада, что им не пришлось так быстро его продавать. Часть ее хотела сохранить его. Оно напоминало о том, кем Ана была и откуда. И когда все это закончится, оно все еще принесет им много денег, чтобы убраться подальше из Города.

Коул размял травмированное колено. Оно разболелось от того, что последние пятнадцать минут он сидел согнувшись. В машине стоял затхлый запах. Интерьер был пропитан слабым ароматом кошачьей мочи. Ана попыталась не дышать через нос, пока разглядывала процессию георгианских таунхаусов через дорогу. Построенные рядом друг с другом, они одинаково отражали незатейливый стиль эпохи, но были разнообразны по высоте, размерам окон и деталям.

Коул вводил в интернет-поисковик имя Джайлза Фермера, когда возле магазина открылась поношенная передняя дверь. Из нее вывалился мужчина средних лет. По улице разнеслись отдаленные звуки детских взвизгов, криков и ударов. Мужчина закрыл дверь и заметно расслабился. Он затопал по дорожке.

– Это он, – сказал Коул, сравнивая человека с фотографией на интерфейсе. – Он выходит рано.

Ана быстро продела руки сквозь лямки черного рюкзака с электрошокером – они оставили походный рюкзак в камере хранения на станции Ливерпуль-стрит – и распахнула дверь автомобиля. Она вылезла, оставив дверь болтаться на петлях. Джайлз Фермер даже не обратил на них внимания. Он был слишком занят побегом из дома.

Она последовала за ним вниз по улице, оставаясь на другой стороне дороги. Коул изо всех сил старался не отставать на своих костылях. Через пару минут охранник перешел на их сторону дороги и, оглянувшись украдкой, вошел в ресторан быстрого питания. Ана подождала Коула прежде чем последовать за ним.

Они встали в очередь за завтраком позади Фермера. Охранник активировал свой интерфейс и использовал руку в качестве экрана для поиска в сети. Он нашел спортивный видеоканал, по которому транслировали игру в настольный теннис. Мужчина быстро надел наушники, отключившись от ресторана.

Пока он передвигался в очереди, Коул вполголоса заговорил с Аной:

– Попробуем напасть на него здесь. Как только он сделает заказ и сразу же выйдет, я последую за ним. Купи все, что он купит. Мы можем добавить препарат в кофе и отключить его.

Она кивнула – ей не хотелось разлучаться с Коулом:

– Если потом я не смогу тебя найти, – сказала она, – встретимся у магазина мебели, что мы прошли. – Должно быть, ее голос прозвучал встревоженно, потому что во взгляде Коула скользнуло сомнение.

«Ты уверена, что хочешь этого?«– вопрошали его глаза.

– Я в порядке, – спокойно сказала она.

Он сунул стержень ей в руку и вышел из очереди. Фермер дошел до прилавка и заказал кофе с пончиком. Ана не решалась снова посмотреть на него, пока он не отошел, и она не сделала свой заказ. К своему облегчению она заметила его сидящим на высоком стуле перед матовыми окнами, выходящими на главную улицу.

Обслуживающая ее девушка вернулась к прилавку с бумажным пакетом и ее стаканчиком кофе.

– Четырнадцать фунтов, – сказала она.

Ана передала стержень. Девушка просунула его в свой интерфейс, и на полупрозрачной панели прилавка отобразилось лицо Лайлы. Ана сохранила безмятежное выражение. Она ни капли не напоминала на Лайлу, даже без цветных линз и геля. В то же время девушка смотрела на картинку, не выказывая ни малейшего намека на что-нибудь другое кроме скуки.

– Большое спасибо. Следующий.

Успокоившись, Ана подошла к Коулу, стоящему у дверей ресторана. Он взял кофе, откинул пластиковую крышку и кинул туда снотворное. Растворимая таблетка через полчаса попала бы в кровоток Фермера, а через час он бы провалился в глубокий сон.

– Теперь их нужно поменять, – пробормотал Коул.

Когда один из посетителей освободил место рядом с охранником, он поспешно пересек ресторан и занял опустевшее место. Ана осталась там, где была, наблюдая за ними.

Интерфейс Фермера проецировался на замерзшие окна молочного цвета. Изображение было в восемь раз больше, чем отраженное на его руке. Он разделил экран, чтобы отслеживать сразу два сайта – чемпионат Англии по настольному теннису на одном, новости Би-би-си в прямом эфире на другом. Ана просмотрела новости. В них передавали картинку двухдневной давности, когда Смотрители с винтовками разместились вокруг Просвещения, затем камера резко переключилась на темный автомобиль, подъезжающий к пропускному пункту Хайгейтской Общины. Протестующие преградили въезд в Общину. С другой стороны шлагбаума появились четыре вооруженных Смотрителя и оттолкнули людей назад, давая автомобилю проехать.

Между тем Коул поставил стаканчик кофе со снотворным рядом со стаканчиком охранника, включил интерфейс и начал пролистывать сеть. Ане повезло, так как они находились в пределах ее слышимости. Через минуту Коул потянулся через стол и взял другой стаканчик. Когда он поднес кофе Фермера к своим губам, за его запястье ухватилась рука.

– Это мое, – сказал Фермер.

Коул состряпал очаровательную самоуверенную улыбку:

– Не думаю, приятель.

– Это так, – настаивал Фермер. – Я отчетливо помню, что на моем стаканчике была красная надпись и белая булочка. – Он указал на стакан со снотворным. – На этой же – белая надпись и красная булочка. Так что ты взял мой.

Коул кивнул, быстро уступив:

– Извиняюсь за это, – сказал он, ставя кофе Фермера и поднимая поддельный. – Не обращай внимания.

– Без проблем.

Коул притворился, что сделал глоток, проверяя что-то на своем интерфейсе, и поднялся с места. Ана встретила его у двери.

– Ничего не вышло, – сказал Коул. – Мы должны дать ему транквилизатор, когда ты подойдешь к воротам, а он выйдет к тебе навстречу.

Это и был их изначальный план, ведь они не ожидали, что Фермер где-то остановится во время десятиминутной прогулки до работы. Но намного легче было бы подсунуть ему что-нибудь сейчас, чем сделать внутривенный укол перед Тремя Мельницами, оттащить его в будку охранника и надеяться, что никто этого не заметит.

– Дай мне свой интерфейс, – сказала она. – Теперь я попробую.

С долей скептицизма Коул заставил себя уступить. Она надела интерфейс, активировала его и приступила к поискам повторов чемпионатов настольного тенниса среди женщин. Затем она взяла пакет с пончиками и кофе, скользнула в наушники Коула, уменьшив звук, и, проецируя на всех, мимо кого она проходила, настольный теннис, протолкнулась сквозь очередь обратно к Фермеру.

Она опустила рюкзак и кофе на столешницу рядом с охранником. Ана уже собиралась сесть на свободный стул, когда тощий парень с татуировками во все лицо и интерфейсом, отображающим обрывки жестоких картинок, оттолкнул ее в сторону. Она натолкнулась на Фермера.

– Извините, – пробормотала она. – Мне очень жаль. – Между двумя стульями оказалось слишком тесно, а с татуированным парнем, пихнувшим ее локтем в лицо, она не собиралась спорить. Раздосадованная она схватила рюкзак и кофе и собиралась уже уходить, когда Фермер встал. Он хотел отойти и предложить ей стул. Но тогда ей пришлось бы остаться, а Коулу – последовать за ним.

– Садитесь, раз уж мы оба стоим, – произнес он.

Она высунула один из наушников, притворившись, что не расслышала его:

– Извините?

– Я сказал, садитесь, раз мы оба стоим.

– Правда? Вау, спасибо, – сказала она. – Это так мило.

Он бросил взгляд на матч по настольному теннису, отображаемый ее интерфейсом на его белую рубашку. Она изобразила легкое смущение.

– Хороший матч, – сказал он.

Она улыбнулась.

Фермер поднял свой стаканчик и продолжил одновременно смотреть новости и спортивный канал. Она взглянула на проекцию, не зная, что делать дальше. Ана поднесла кофе к губам. Он пах так завлекательно. Правда потом вспомнила, что на самом деле ей не хочется его пить, если только она не желает вырубиться в течение часа. Поэтому Ана достала пончик и откусила покрытую сахарной пудрой булочку.

Рядом с ней татуированный парень напополам разорвал зубами свой бургер. Запах гамбургера и кетчупа этим ранним утром был тошнотворным. Ана попыталась проигнорировать неандертальца, но он продолжал задевать ее локтем. Капля кетчупа стекла с его бургера на ее толстовку. Испытывая отвращение, она потянулась за серебристой салфетницей встроенной в окно и рукой опрокинула стаканчик Фермера. Крышка отскочила. Кофе разлился по столу.