Текст книги "Падение (ЛП)"

Автор книги: Клэр Мерле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

26
В стан врага

Четыре черных фургона проследовали в конец Мертон-лейн и повернули направо, направившись на север по Милфилд-лейн, где вдоль одной стороны тянулась высокая стена Просвещения, а вдоль другой обочину дороги закрывали низкие ограждения и густые кусты.

– Здесь тупик, – сказал Коул. Они прятались за стеной на пересечении Мертон и Милфилд. Спину Аны кололи шипы ежевики, а обувь тонула в грязи. – Если мы последуем за ними, нас заметят. Нам нужно добраться до проема в стене, пройти сквозь здание регистрации и предупредить охрану.

Домбрант затряс головой:

– Слишком долго.

Проехав сто пятьдесят метров в тупик, фургоны остановились. Из них выпрыгнули восемь мужчин в черной форме психпатруля. Пока один человек из автомобиля занялся задними двойными дверями, другой встал на посту. У каждого висели электрошокеры и трезубцы, а на голову были надеты отражатели. Их коммуникативные устройства были невидимы, но работали в унисон, ясно передавая инструкции.

– Вы останетесь здесь, – приказал Домбрант. – Я подойду ближе.

– Мы теряем время, – возразил Коул. – Нам нужно попасть в Просвещение и всех предупредить.

Домбрант передал Ане дорожную сумку с запасным оружием, затем словно тень кользнул на дорогу. Она сжала руку Коула, чтобы предостеречь его от дальнейших действий.

– Люди из психпатруля в отражателях, – произнесла она.

– Как и мы, – запротестовал парень. На их головах тоже были серебряные ободки, как и у Домбранта, но всего их было только четыре. Ана могла выдержать вибрацию в течение пяти-десяти минут, потом концентрация снижалась, а давление на голову становилось невыносимым. Даже если бы она отдала свой, они могли помочь только двум охранникам из Просвещения.

– С парализаторами, – сказала она, – предупреждать будет некого.

– Я должен попасть внутрь, – Коул встал, обнаруживая себя.

– Коул, – прошипела Ана. Она сдавила ему руку, пытаясь воззвать к его разуму.

Ассистент Главы Коллегии сказала, что готовится внутренняя атака. «Просветители «должны были драться друг с другом. Что-то пошло не так. Позволь Домбранту выяснить, что они делают. – Она потянула его вниз.

– Если что-то случится с Нэтом или Рейчел…

Боль в его глазах разожгла в груди гнев и противостояние. Эвелин Найт за все заплатит. Ана найдет мальчика, как показывал ей Тенджери и преступления Главы будут разоблачены.

– Чем они занимаются? – спросил Коул. Ана посмотрела на него и проследила за его взглядом. Психпатруль вытаскивал из фургонов огромные лестницы. Они прислонили их к десятифутовому бетонному барьеру, затем по двое стали карабкаться вверх. Достигнув вершины, мужчины подняли вторую лестницу, чтобы перекинуть ее на другую сторону.

В тот момент, когда вторая лестница была установлена, обозначилась фигура. Она тяжело перекинулась через ограждение и спустилась вниз по ближайшей стене. Ана держала руку Коула свободной рукой. Она не могла разглядеть лицо мужчины, да ей и не пришлось. Он был одет в военные брюки и черную футболку охраны Просвещения.

Коул повернулся к ней:

– Думаю, это Эд, – его голос звучал тихо и надломлено, глаза потускнели. Ей хотелось утешить его, сказать, что все будет хорошо. Но это было не так.

Ритмичными и неспешными движениями, как заводной солдатик, Эд завершил спуск. До того как он достиг земли, еще один охранник из Просвещения перекинул ноги через край и послушно начал двигаться вниз. Сотрудник психпатруля направил Эда к первому фургону с улыбкой, приклеенной к лицу, которая словно говорила: «это самая легкая работа, которую я когда-либо делал«.

Ана сжала зубы. Когда она отыщет мальчика, то испытает огромное удовольствие от того, как Эвелин Найт, и все то, над чем она работала, развеется и исчезнет, будто пыль на ветру. Она вдруг вспомнила женщину в сером костюме, которая была во сне Тенджери. Серый костюм с золотыми полосками – форма Коллегии. Могла ли Правительница быть настолько глупа и тщеславна, чтобы проводить эксперименты над детьми арашанов прямо в штаб-квартире Коллегии?

Непрерывная череда охранников Просвещения спускалась по лестнице и садилась в фургоны. Рядом с Аной Коул был так сильно напряжен, что, казалось, будто он вот-вот сорвется. Девушка беспокоилась о том, что если Домбрант вскоре не появится, Коул может сделать что-то, о чем они все пожалеют. Это были его люди, его семья, которая превратилась в призраков, в ходячих мертвецов.

Коул вырвался.

– Нэт! – задохнулся он.

Ана схватила его за футболку, пытаясь оттянуть назад. Его движения были слишком шумными, чтобы их не заметить. Должно быть, его увидели. «Пожалуйста, только не это«.

– Коул, – взмолилась она.

Сзади Домбрант вцепился в Коула и потащил вниз. Он проскользнул мимо них, незамеченным.

– Это Нэт, – прошептал Коул. Ана нащупала ожерелье с луной, сжав ее большим и указательным пальцем. Коул никогда бы не позволил психпатрулю схватить Нэта. Она подвинулась для лучшего обзора. Нэт спустился с длинной лестницы и подошел ко второму фургону, махая руками из стороны в сторону.

Глаза Домбранта резко взметнулись между Аной с Коулом. Выражение горького огорчения стерлось с его лица, сменившись решимостью человека, получившего задание.

– Видимо, – сказал он, – Глава Коллегии все еще думает, что может вернуть контроль над ситуацией и сохранить бразды правления. Они забирают столько охранников, сколько смогут, в штаб-квартиру.

– Зачем? – прохрипел Коул.

– Ее специальное оружие – парализатор – не работает в Просвещении так, как она планировала. Вероятно, Эвелин хочет понять, что пошло не так.

«Штаб-квартира Коллегии«.

Оштукатуренные коридоры. Мраморный пол. Женщина в сером костюме, разглядывающая что-то в руках Аны. Девочка, вышедшая из-за стены. Операционный стол. Врачи. Двухлетний мальчик. Большие черные глаза. Зеленая карта. Надрез. Кровь.

Голос внутри вздохнул: «Спаси мальчика«.

– Может она хочет протестировать их в своей лаборатории, – сказала Ана.

Коул уставился на нее:

– Какой лаборатории?

– Правительница проводит эксперименты над детьми арашанов.

– Откуда ты знаешь? – спросил Домбрант.

Ана вспомнила, как они с Коулом в первый раз стояли перед стенами Трех мельниц и она спросила, откуда он знает, что Взгляд реален, а она та самая девушка. «Ана, ты просто знаешь и все«, – сказал Коул. В то время она не понимала. Теперь ей все стало ясно. Теперь ничто не могло поколебать ее уверенность.

Ана посмотрела в глаза Домбранта:

– Эвелин Найт ничего не оставляет на волю случая. Она очень скурпулезна. Как бы Глава не использовала бензидокс и вибрации парализатора, она планировала это в течение двадцати лет. Профилактическое здравоохранение. Бесплатное лекарство для каждого школьника по всей стране…

Домбрант нахмурился:

– Договор еще не подписан.

– Только потому, что ему дали отсрочку, но он все еще находится на обсуждении, а Эвелин стоит за кулисами, усердно пропихивая его.

В раздумье он провел большим и указательным пальцами по подбородку. Коул согласится на то, чтобы поехать за фургонами и захватить один из них, но им нужен Смотритель. Ана посмотрела на улицу вниз. Задние двери трех фургонов были закрыты. Остался всего один и психпатруль отчалит со своими заключенными.

– Езжайте вперед, – выкрикнул мужчина, когда загнал оставшихся охранников в четвертый фургон. – Мы прямо за вами, – водитель из первого автомобиля махнул из окна рукой и завел двигатель.

Ана приподняла бровь и посмотрела на Смотрителя. Он выглядел обеспокоенным, от чего девушка сразу поняла, что Домбрант думал о том же.

– Мы можем выкрасть один из фургонов, – произнес он.

Коул сглотнул:

– Да, можем, – сказал он, вникая в план. – Схватить один из фургонов, последний.

– Ты в этом не участвуешь, – сказал ему Домбрант.

– Участвую.

– А я?

– В каждой машине два охранника мужского пола. Ты должна остаться здесь, чтобы помочь оставшимся «просветителям«.

– Нет.

Лицо Смотрителя напряглось:

– Ана, последнее, о чем меня попросил твой отец – это позаботиться о тебе.

– И как ты будешь это делать на расстоянии?

Домбрант посмотрел на Коула в поисках помощи.

– С ней бессмысленно спорить, – сказал Коул в приподнятом настроении. – Она всегда выигрывает.

Сотрудники психпатруля забрались в свои автомобили, и первый выехал на дорогу.

– И как мы это сделаем? – спросил Коул. Сейчас, когда они собрались провести дикий контрудар ради спасения, ему не терпелось приступить к его осуществлению.

Домбрант вытащил пистолет.

– Я один это сделаю, а вы останетесь, – Ана не видела пистолет в дорожной сумке. Видимо он повесил его под пиджак до того, как покинул «Станцию смотрителя«. Еще до больницы.

Они низко пригнулись за оградой, когда первый фургон с эмблемой психпатруля показался из-за угла и проехал мимо. Второй и третий незамедлительно последовали за ним, повернув налево на Мертон-лейн.

– Хорошо, – сказал Домбрант. – Проще всего начать до того, как тронется последний фургон. – Он поколебался, взглянув на Ану, серьезно и вопросительно. У нее перехватило дыхание. Он собирался убить людей из психпатруля, если же он просто их ранит, они смогут предупредить штаб-квартиру Коллегии. Это единственный путь. Она кивнула.

– Погодите, – сказал Коул. – Что это?

В том месте, где психпатруль переправил охранников через стену Просвещения, появилась голова. Плечи, грудь, ноги – человек в куртке и брюках древесно-коричневого и лиственно-зеленого цветов перебрался через стену и принялся спускаться по лестнице.

Домбрант выругался:

– Спецлужба Коллегии.

Сотрудник спецслужбы достиг земли и двинулся, чтобы поздороваться с мужчиной, закрывавшим последний фургон. Они обменялись рукопожатиями и приветствиями, их громкие, беспечные голоса эхом отдавались между стенами по обе стороны дороги.

На верхушке стены появился еще один сотрудник спецслужбы, затем еще и еще.

– Шестеро, – подсчитал Коул.

– Они ждут другой транспорт, – сказал Домбрант. Он закинул сумку на плечо. – Следуйте за мной.

Ана с Коулом побежали за ним по круто спускающейся, чем вначале могло показаться, Мертон-лейн. Они проследовали мимо подъездной дорожки с громадными металлическими воротами в конце. Легкие Аны обожгло огнем. Коул рядом с ней легко передвигался. Что бы там Клеменс не сварила, это сработало, и его мигрень, казалось, сдуло с надеждой на возмездие.

– Сюда, – сказал Домбрант. Он спрятался за заброшенным грузовиком со спущенными колесами, облупившейся краской и болтающимся боковым зеркалом. Когда смотритель раскрыл сумку, послышался громкий гул. Он вытащил два электрошокера и передал один Коулу.

– А я?

– Ты – девица в беде. Или скорее девица с нервным срывом. Надеюсь, эти парни решат, что сегодня хороший денек, чтобы остановиться и подобрать тебя.

Ану возмутили столь сексистские стереотипы.

Коул подмигнул, пытаясь ее успокоить.

– Не выказывай страха, – сказал Домбрант. – Они заметят это. Действуй, Ана, как делала это раньше. Ты сможешь.

Она кивнула.

– Как только они остановятся, – сказал Смотритель Коулу, – подожди пока выйдут. Я буду с другой стороны. На тебе водитель, на мне – пассажир. Мы используем электрошокеры. Никакого другого оружия, иначе сотрудники спецслужбы нас услышат. У вас еще остались седативные препараты?

Ана стряхнула черный рюкзак Коула и вытащила снотворное, которое подготовила до того, как отец с Домбрантом напали на них возле Трех мельниц. Она забыла пластиковый пакет с остатками препаратов в фургоне психпатруля.

– Только один, – сказала она, протягивая его.

Домбрант втянул воздух сквозь зубы.

– Плохо. Если мы его разделим, они проснутся через полчаса.

– А если мы возьмем их с собой? – предложила Ана. – Засунем их в багажник. Потом если они очнутся, я вырублю их шокером.

– Фургон едет, – предупредил Коул.

Домбрант сбросил сумку и бросился через дорогу. В руке он сжимал электрошокер, а в зубах – шприц с твердой пластиковой крышкой. Он присел рядом с проржавевшим каркасом автомобиля.

Ана двинулась к центру дороги. «Действуй«. Единственный раз она видела работу психпатруля, когда человек избил кого-то молотком и маниакально размахивал им вокруг. Она рывком раскрыла черный рюкзак и достала молоток Коула, который использовала, чтобы сломать замок в Трех мельницах. Заметив выползший на улицу фургон психпатруля, ее ноги задрожали. Она пошла к нему, размахивая молотком. Проходя мимо автомобиля на обочине, Ана ударила инструментом по боковому окну. Стекло зазвенело, разбившись. Она закричала, выпуская страх.

Ана побежала дальше, замахнулась и разбила окно другой машины, а потом и боковое зеркало.

Черный фургон, двигавшийся прямо на нее, начал замедляться. В порыве вдохновения она, размахивая молотком, выскочила вперед, словно хотела разбить фары автомобиля или даже броситься под машину.

Фургон остановился. С щелчком раскрылась дверь. Один из мужчин высунулся наружу.

– Прочь с дороги!

Ана широко размахнулась и бросила молоток в ближайшую фару. Мужчина из психпатруля вышел, обнажая зубы. В мгновение ока Домбрант очутился рядом, сбив его и выставив электрошокер. Коул прыгнул на водителя, сунув оружие в ребра мужчины. Водитель в конвульсиях упал на клаксон. По улице прогремел громкий звуковой сигнал. Коул сдернул парня с руля, в то время как Домбрант втянул первого в фургон. Ана помогла ему погрузить человека на переднее сиденье. В наушнике водителя раздались голоса. Коул подобрал его и воткнул в ухо. Все втроем замерли.

Опираясь на находившегося в бессознательном состоянии водителя рядом с тем местом, где микрофон с устройством связи крепился к рубашке, Коул произнес:

– Все в порядке. Лишь какие-то демонстранты не желают сходить с дороги. – Он умиротворенно улыбнулся. – Никаких проблем. Так спокойно еще никогда ничего не проходило.

27
Новастра

Кондиционер внутри Новастра Фармасьютикс работал на полную мощность. Находиться в помещении из матового стекла было все равно, что оказаться внутри айсберга. Окна начинались у дверей, тянулись по просторному фойе, и поднимались вверх на четыре этажа. Внутри полупрозрачных стен, разделявших широкие коридоры от главной стойки регистрации, горел мягкий свет. На входе Джаспер провел стержнем через первый сканер. Он был одет в серый костюм, который остался у него со дня заключения союза с Аной, и полосатый галстук. Эта деталь, возможно, была перебором, но он не собирался рисковать и отходить от соблюдения дресс-кода.

Джаспер прошествовал к стойке с зажатым в руке коричневым конвертом. Не таращась, не оглядываясь. Ему нужно было создать впечатление, что он бывал здесь уже тысячу раз, хотя насколько помнил, никогда не наведывался на работу отца. Даже когда Том проходил практику в исследовательской лаборатории.

Его встретила администратор с изумрудно-зелеными глазами, несомненно, покрашенными. Ее янтарно-красные волосы были подстрижены в гладкий, градуированный боб. Когда она взяла его стержень и поняла, что он сын Девида Торелла, генерального директора, взмахи ее ресниц участились. Она внимательно изучала его, пока заполняла необходимую для пропуска форму, затем попросила улыбнуться в камеру.

Джаспер посмотрел на матовый стеклянный кружок за стойкой. Затвор открылся и закрылся. Выведя изображение на принтер, администратор просунула его в машину, печатающую пропуски, и принялась задавать вопросы. Помнит ли он что-нибудь о похитителях? Вернулась ли к нему память? Какого это жениться на девушке, которую он даже не знает?

Джаспер наклонился ближе, чтобы забрать пропуск посетителя. Он блеснул чарующей улыбкой, отчего администратор покраснела и умолкла.

– Вам нужно все время хранить пропуск при себе, на случай отключения электричества, – произнесла она.

– Хорошо. На самом деле я бы хотел, чтобы мое появление стало сюрпризом. Вы же не сообщите отцу о том, что я пришел, чтобы его не испортить?

Молодая женщина пробежалась пальцами по его руке, покоившейся на прилавке. Джаспер постарался отреагировать спокойно.

– Я сохраню ваш секрет, – сказала она. – Уверена, на выходе вы попрощаетесь со мной.

Джаспер прикрепил пропуск к пиджаку и прошел сквозь металлодетектор. Путь ему преградил охранник.

– Какие-то проблемы? – спросил он, изо всех сил пытаясь придать голосу беззаботность.

– У вас выключен интерфейс, – сказал охранник. Джаспер махнул рукой перед грудью, и на форме охранника высветилось изображение его домашней страницы.

– Вы обязаны постоянно так ходить, – сообщил ему охранник. Джаспер кивнул. В каждый интерфейс был встроен «жучок«, что означало, что его местоположение можно было отследить, визуально к нему подключиться и проверить. Все, что видел Джаспер, возможно, даже записывалось охраной.

Охранник продолжил обыскивать его, затем провел рукой над коричневым конвертом, чтобы проверить, нет ли внутри какой-нибудь угрозы.

– Если выключите его, – сказал он, кивком головы указывая на интерфейс Джаспера, – мы отправим кого-нибудь, чтобы выяснить, чем вы занимаетесь.

Джаспер поднялся в стеклянном лифте на верхний этаж. Матовое фойе и мраморные полы раскинулись внизу, а затем исчезли и он скользнул в темноту. Зажглись лампы. Все, что было видно теперь сквозь стеклянные двери, это металлическую шахту лифта.

Лифт открылся на рецепшене размером с гостиную родителей. Два дивана отстояли друг от друга. За белой мраморной плитой устроился молодой человек.

– Могу я вам чем-то помочь? – спросил он, одной рукой скользнув под стол к кнопке вызова охраны.

Джаспер поднял пропуск.

– Джаспер Торелл. Я хочу увидеть отца.

– Присаживайтесь, – сказал мужчина.

Сквозь динамики раздавался фортепианный концерт Шопена номер 5. Это напомнило ему о том, как он впервые увидел Ану в школе, играющую на этом инструменте. Она была настолько непостижима. Такое противоречивое сочетание силы и уязвимости, страсти и сдержанности. Словно она была двумя разрозненными половинками.

Со вчерашнего дня почти все воспоминания об их отношениях вернулись: ошибки, совершенные им; расстояние, на котором он держал Ану, пока пытался понять, что ему делать с диском о расследовании, переданным братом.

Джаспер хлопнул большим конвертом по бедру. Он прошелся по залу, рассматривая ужасные художественные загогулины и яркие красочные брызги. Администратор сделал несколько звонков. Джаспер почувствовал на себе взгляд мужчины, желающего, чтобы он вышел из пузыря своего безмятежного уединения.

Наконец, в фойе вышла женщина. Рыжие волосы, веснушки, черная юбка с белой блузкой.

– Я – Лекси, – сказала она, протягивая Джасперу для рукопожатия ладонь. – Я секретарь твоего отца. Мы встречались несколько лет назад на рождественской вечеринке твоих родителей.

Джаспер оглядел женщину. Он ее не помнил.

– А твой отец знает, что ты придешь?

Он продолжал смотреть на нее, не решив, как себя вести. Спокойно, держа все под контролем, и равнодушно? Или как человек, которого похитили, промыли мозги, страдающего потерей памяти и отчаянно пытающегося поговорить с отцом?

– Твой отец на совещании, – продолжила Лекси. – Боюсь, на целый день.

– Не могли бы вы передать ему сообщение?

– Конечно.

Джаспер протянул коричневый конверт.

– Я подожду ответа в его кабинете.

– Не уверена, что он сможет взглянуть на него прямо сейчас, – сказала Лекси. Она снисходительно улыбнулась.

– Передайте ему, что это срочно. И я не уйду.

Улыбка Лекси застыла.

– Почему бы тебе не пройти со мной, – она взяла конверт и указала Джасперу на огромный кабинет. Одна стена из прозрачного стекла выходила на Город и реку.

Джаспер уселся на стул с мягкой обивкой, стоящим за внушительным рабочим столом отца. Он крутанулся на нем, чтобы выглянуть из окна. Стену покрывала светлая сетчатая ткань, ткань, которая автоматически затемняла солнечный свет, когда он становился слишком ярким. Из кабинета отца открывался отличный вид на штаб-квартиру Коллегии.

Четыре кремово-дымчатых купола торчали с четырех углов гигантского кирпичного строения, окруженного высокими стенами, электрическим ограждением и пустошью, которому было суждено стать центром деловой и развлекательной жизни. Амбициозный проект по реконструкции электростанции был приостановлен во время Развала 2018. Финансисты махнули рукой, оставив богато обустроенную электростанцию вокруг обломков.

Джаспер хотел было позвонить матери. Она заслужила узнать правду о Томе. Но в то же время задался вопросом, достаточно ли мать сильная, чтобы ее принять. Понимала ли она, на что ее муж способен? Игнорировала ли это все эти годы, притворяясь, что если не знать, значит этого нет? Слабость – не оправдание. Ведь она должна была быть в ответе за то, что закрывает глаза, отказываясь видеть то, что лежит прямо перед ней. Она должна знать.

Когда он вошел в кабинет, на проекции от его интерфейса появились настройки экрана: «синхронизировать с местным отображением визуально/крупно/мелко«. Он выбрал «мелко «и тканевая панель перед окном превратилась в белый экран. Джаспер жестом руки открыл набор цифр и указал на домашнюю иконку из списка контактов. Загорелся красный свет, сообщающий, что звонок соединился с интерфейсом матери. Он стал ждать ответа.

Тут же дверь в кабинет отца распахнулась. В комнату ворвался Девид: красное лицо, запотевшие очки. Он прошагал к столу, тряся коричневым конвертом.

– Откуда это у тебя? – прорычал он.

– А ты как думаешь? – ответил Джаспер, сидя прямо перед гневным взором отца.

– У тебя тяжелые времена, сынок. И я очень занят. Поговорим об этом, когда ты оправишься от последних недель, – ярость в его голосе не соответствовала словам.

Джаспер поднялся с кожаного кресла.

– Может, я не хочу их преодолевать, – свет на интерфейсе стал зеленым. В динамике раздался голос матери.

– Джаспер? Что происходит? Ты где?

– Теперь мама тоже с нами, – сказал Джаспер, – возможно, папа, ты потрудишься нам объяснить, почему я нашел два отчета о вскрытии Тома у тебя в ящике? В одном говорится, что в крови были найдены значительные остатки ЛСД с кетамином.

– Девид, что происходит? – Джаспер увидел лицо матери. Ее глаза, красные от слез, проецировались на затемненной оконной панели за отцовским столом.

– Сейчас у меня нет на это времени, – ответил отец, бросив конверт так, что тот ткнулся в грудь Джаспера. – Ты слишком запутался, чтобы понимать, о чем говоришь.

– Почему ты нам не сказал? Ты причастен к этому?

– Что? – голос Люси повысился, приблизившись к истерике.

– Причиной, по которой отец Аны упрятал меня в клинике психической реабилитации Три мельницы в ночь заключения брака, послужили найденные мною материалы по расследованию Тома. Из них видно значительное расхождение действующего теста на Чистоту с исследовательскими результатами. Не правда ли, папа?

– Девид?

– Как ты смеешь приходить сюда и вытаскивать меня с чертового совещания из-за такой ерунды?

– Ты не смотрел новости? Эшби Барбер признался. Он сделал заявление о том, что настоящие ДНК-тесты были слабо изучены. Запись между тобой и Главой Коллегии подлинная. Так скажи нам, папа, не об ЛСД ли с кетамином, которые психпатруль использует, чтобы схватить людей на улице, они хотели умолчать? Ты знал, что Том шпионит. Этого было достаточно для того, чтобы превратить его в нестабильного человека. – Джаспер обошел вокруг стола и встал перед отцом, на лице его был написан гнев. – Ты предпочел деньги своему старшему сыну?

Девид вскинул руку и ударил его кулаком в челюсть.

Щека Джаспера отдалась взрывом боли. Он попятился назад.

– Ты потерял его, детка, – сказал Девид. – В твоей голове все перепуталось.

Джаспер обхватил подбородок, когда голос матери, холодный и спокойный, прорвался сквозь колонки.

– Переведи меня на большой экран так, чтобы я все видела.

Он нажал на иконку синхронизации «крупно«. Тут же вся ткань на окне потемнела, и лицо Люси нависло над ними: бледное, прекрасное и увеличенное в пятьдесят раз. Ее светлые волосы, обычно такие безупречные, были даже не расчесаны.

– Джаспер, – сказала она, – принеси домой отчет о вскрытии.

Он кивнул и повернулся, чтобы забрать конверт.

Отец сделал это первым.

– Парню промыли мозги, – выплюнул он. – Это смешно!

– Эшби Барбер мертв, – возразила Люси. – Об этом только что объявили.

– У меня сейчас очень важная встреча. С этим придется подождать.

– Отдай Джасперу отчет, – сказала Люси, – или я позвоню в Би-би-си и расскажу им, что ты с секретарем здравоохранения и тремя другими чиновниками тайно подписываете договор БензидоксКид.

Девид потянулся к ящику письменного стола.

– Не смей мне угрожать, Люси.

Слеза навернулась на ее огромный голубой глаз:

– Ты… ты ублюдок!

– Я положу конец этой глупости, – сказал он, вынимая коробок спичек. Когда он поджег одну, Джаспер прыгнул на отчет о вскрытии. Бумаги и безделушки рассыпались по столу. Девид отстранился. Язычки пламени побежали по конверту. Джаспер попытался его погасить. Тканевая штора у ближайшего окна загорелась. Желтое пламя распространилось по всей длине окна, выжигая лицо Люси в центре и быстро рассредотачиваясь по стеклянной стене.

Воздух начал наполняться едким запахом. Джаспер ударил отца в живот. Девид схватил декоративное железное пресс-папье и ударил им о голову сына. Джаспера накрыла темнота. Дым наполнил легкие, и он потерял сознание.