Текст книги "Падение (ЛП)"

Автор книги: Клэр Мерле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

– Все вы слышали о необычном появлении Аны среди нас, – сказала она. – Эта девушка – не то, что мы ожидали. Но наш путь полон тайн. Только пройдя через него, мы обретем понимание.

"Эта девушка – не то, что мы ожидали". Ана сохраняла спокойствие, бесстрастно глядя вперед. Она думала о том, что из предсказания Коула уже сбылось. Про себя она усмехнулась – естественно Клеменс, как Министр, направляет людей к пророчеству, хорошо разбираясь в искусстве убеждения. Интересно, это наибольшее, на что она способна? Но вспомнив Взгляд Коула, глубоко в ее сердце зародилась безмятежность. Его мимолетное видение будущего воплощалось в реальность. Она тоже была в нем. Отчего сейчас она почувствовала всю силу и таинство момента, предсказанного когда-то.

Женский голос выкрикнул из толпы:

– Мы не можем ей доверять!

Хозяйка голоса вышла вперед. Стройная женщина под метр шестьдесят с темными волосами и накрашенными губами. Коул рядом с Аной напрягся.

– Здравствуй, Рейчел, – сказала Ана.

Бывшая подружка Коула проигнорировала ее.

– Она обручилась с Джаспером Тореллом, – произнесла Рейчел, шагая туда – сюда по помосту. – Из-за нее наша группа, работающая снаружи, была вынуждена свернуться. Она проникла к нам и манипулировала нами. Ее муж утверждал, будто существуют доказательства того, что в тест на Чистоту закралась ошибка. Из-за того, что мы ему доверились, один из наших связных пропал. Кто-нибудь когда-нибудь видел эти доказательства? Теперь Ариана Барбер здесь. Она и вправду думает, что мы поверим, будто она ушла от мужа через три недели после сочетания союзом с одной из самых богатых, аристократических семей Лондона, потому что влюбилась в Коула?

У Аны скрутило живот. Ей захотелось стереть снисходительную усмешку с красивого лица Рейчел.

– Задела за живое? – улыбнулась Рейчел.

– Он тут ни при чем.

– И это должно убедить меня?

– Ана пришла не с пустыми руками, – перебил ее Коул. Он разжал кулак, показывая кулон в виде деревянной звезды, который она передала ему в тот вечер, когда отец застал их. Он не отдал его ни Тобиасу, ни Совету Просвещения. Коул оставил его у себя. – Она нашла это у отца. Нам кажется, что именно эту запись Питер Рид пытался передать мне в ночь его убийства. – Коул открыл защелку на задней панели звезды размером с небольшую монету и на ладонь выпал диск. – Тем из вас, кто задается вопросом о мотивах появления Аны, стоит подумать о том, что она уже пошла на риск, пытаясь раскрыть правду о тесте на Чистоту. – Его взгляд с нескрываемой враждебностью остановился на Рейчел.

Зал затопило молчание. Мгновение никто не двигался с места. Даже Тобиас выглядел удивленным. Но потом первым нарушил тишину.

– На нем может быть что угодно. Не проверив, мы не узнаем что там.

– Предлагаю проголосовать, – сказал Сетон. – Те, кто согласен, что Ане разрешается остаться в Просвещении, если она согласится и пообещает соблюдать правила для входящих и выходящих в будущем, поднимите руку.

Ана посмотрела вперед и попыталась выровнять дыхание. Если они проголосуют против, позволят ли Коулу уйти? Или остановят?

Перед ней поднялась пара рук. Ее ноги задрожали. Рейчел и группа мужчин в форме охранников уставились на нее. Но постепенно зал наполнил лес рук. Почти все проголосовали за нее. Результатом стала блестящая победа.

3
Примирение

Когда Ану стянули с помоста, зал вокруг нее превратился в размытое пятно. Коул поспешно провел ее через боковую дверь. Они последовали за Сетоном, оставляя позади лонгхаусы и хижины, пока не достигли дорожки, бегущей вдоль холма. Справа от них, насколько было видно, тянулись невероятных размеров засаженные поля. Они повернули налево, и перед ними в предвечернем свете засверкали три больших искусственных водоема.

– Почему все проголосовали за меня? – спросила она. «Потому что Коул рассказал им о диске? Или на это повлияли Министр и поразившая всех информация о том, что я перелезла через стену?»

– Не знаю. Но нам повезло, что они так поступили. – Коул сильнее сжал ее руку. Он все еще был на взводе.

– Если бы все пошло иначе, ты смог бы уйти со мной? Если бы, конечно, захотел?

Рот Коула растянулся в улыбке:

– Если бы я захотел? – спросил он. – Думаешь, я бы смог выпроводить тебя в Город? – в его глазах застыл вопрос.

Ана не ответила, в ней зашевелилось беспокойство. Она ляпнула, не подумав. Может, он и улыбался, но говорил явно обиженно. С тех пор, как они расстались, когда она ушла с Министром, а он остался с Сетоном и Тобиасом, между ними что-то изменилось.

Сетон остановился впереди, ожидая, пока они его нагонят.

– После того, как ты дашь Обещание, – сказал он Ане, – тебе нужно будет выбрать: станешь ли ты постоянным жителем или временным. – Он возобновил движение, и она последовала за ним. Коул отпустил ее руку, так как дорожка не вмещала троих. – Теоретически ты можешь остаться здесь навсегда. Однако для всех будет безопаснее, если мы в течение короткого периода переведем тебя в одно из наших лондонских пристанищ за оградой. Понимаю, на раздумья у тебя не так много времени, но мы с Коулом считаем, что было бы лучше, если бы ты оставила Просвещение как можно раньше.

Ана мельком взглянула на Коула:

– Можно тебя на пару слов?

– Конечно.

Ана наблюдала за Сетоном, пока тот не ушел вперед. Ходьба не утомляла ее, но дышать все равно стало тяжело:

– Ты рад, что я здесь? – спросила она, как только Сетон оказался за пределами слышимости.

Коул опустил руку ей на шею. В его глубоко посаженных глазах разыгрывалась буря.

Он так долго не отвечал, что внутренне она уже пала духом.

– Довольно долгая пауза.

– Я хочу во всем разобраться и благополучно вытащить нас отсюда.

Ана кивнула. Была ли она тяжестью? Ответственностью, той, о которой он считал необходимым заботиться? Ей хотелось доказать, что для него она не обуза:

– У меня есть украшения, которые мы сможем продать.

– Я видел ожерелье.

– Хорошо. – Она улыбнулась, хотя сейчас это было последнее, чего ей хотелось.

– Ана, мы должны поговорить, но не сейчас.

Из ее груди вырвался вздох:

– Конечно, – сказала она, спускаясь с холма. Коул последовал за ней, но на этот раз не взял ее за руку.

За водоемами стоял одинокий дом, обросший мхом и скрытый деревьями. Он был невидим, пока не окажешься совсем близко. Рядом с ним высилась стена Просвещения.

Сетон махнул им из деревянной комнаты с земляным полом. В тесном пространстве, закинув ноги на стол, сидел мальчишка лет пятнадцати. Когда они вошли, он быстро выпрямился. Узкий проход у стола представлял собой несимметричную букву «Г».

– Вот, – сказал Коул. Он взял ее руку и опустил в нее кулон Джаспера в виде деревянной звезды. На мгновение их глаза встретились. «Что с ним происходит?»

– Нам нужно зарегистрировать новичка на временное проживание, – произнес Сетон.

Мальчишка еще раз уже с удивлением взглянул на нее:

– Но… – он снова посмотрел на Сетона, отчего Ана смутилась. Видимо, комната служила отправной точкой для всех входящих и выходящих. Мальчишка несколько раз моргнул и поерзал, раскрывая большой журнал.

– Имя? – спросил он.

– Ана Барбер, – произнес Сетон.

Мальчишка вывел ручкой на бумаге неровные, скособоченные буквы. Мать Аны выучила ее письму, но с тех пор, как ей стукнуло одиннадцать, она ничего не писала от руки, разве что подпись ставила. Интересно, у нее еще сохранились навыки?

– Интерфейс, телефоны, электронные устройства, пожалуйста, на этот поднос, – мальчишка протянул деревянную коробку.

Она покачала головой.

– Никакой электроники? – спросил он.

– Нет.

– Диск, – поправил Сетон. – Можешь оставить его здесь. Он будет в безопасности, пока Совет не решит, кто из Просвещения выйдет наружу, чтобы проверить его.

Ана сомкнула пальцы вокруг звезды:

– А я смогу пойти?

– Боюсь, что нет, – сказал Сетон. – Если ты пойдешь, то подвергнешь себя, диск и того, с кем мы его отправим, еще большему риску, чем они уже подвергаются. Извини.

В горле у нее встал комок:

– И я не могу его просто прослушать? – спросила она.

Коул потянулся рукой к ее лицу и убрал за ухо прядь волос.

– Как только его проверят, Просвещение свяжется с людьми, которые сделают запись общедоступной. Чтобы каждый смог ее прослушать.

– Я могла бы на несколько минут одолжить твой интерфейс, – сказала она.

– В проекте нет электронного оборудования. Все находится взаперти. Только покидая секту, я могу забрать интерфейс.

– Мы могли бы выйти, прослушать его и вернуться.

– Нам нужно Разрешение. Людям не позволено просто входить и выходить, когда им это вздумается. Здесь так не делается.

– Разрешение… – повторила она.

– У нас есть правила, – заметил Сетон, – предназначенные для поддержания безопасности. В Просвещении двести тридцать три жителя. В любое время нам требуется, как минимум, сорок охранников. Наш рабочий график состоит из двенадцати часов в день и одного выходного раз в две недели. В противном случае мы были бы не в состоянии выжить. Как ты понимаешь, если бы все, кто захотел, выходили и возвращались в свой выходной, это привлекло бы к себе внимание, ослабило группу и привело к тому, что стало бы намного тяжелее обеспечивать безопасность нашим поселенцам.

Ана наклонилась к Коулу, чтобы только он мог ее расслышать:

– Ты слушал диск? – спросила она. – На нем то, о чем мы думаем?

– Я все еще в списке смотрителей, – спокойно ответил Коул. – И не могу выйти, чтобы просто пройтись по Городу. К тому же, – он пожал плечами, – я и не хотел выходить.

Она знала, что, когда он дергал плечами, то что-то недоговаривал. Долгое время она изучала его взглядом, затем раскрыла ладонь и передала деревянную звезду мальчишке. После того, как кулон заперли в кладовой Прохода, ведущего в Город, мальчишка попросил Ану подписать Обещание, заверяющее, что она никогда не воспользуется своими знаниями о «просветителях», чтобы не навредить кому-то из его жителей, и что в будущем она не войдет и не выйдет без официального Разрешения. Он вручил ей небольшую, отпечатанную на принтере карту местности, которую ей необходимо было запомнить и вернуть на следующий день. Пока она изучала выцветшие дорожки, поля и леса вокруг центральной деревни, Коул попросил у Главы снабжения минутку, чтобы поговорить с ней наедине.

Сначала Сетон направился в сторону поселка вместе с ними, но потом обогнал их, превратившись в маленькую фигурку впереди. Ана подбадривала себя тем, что ей неважно, о чем Коул хотел поговорить.

– Тебе нужно снять ожерелье.

– Зачем? – спросила она.

– Так будет лучше. Спрячь его со всем остальным, что ты взяла с собой, – он откашлялся. Ана секунду смотрела на него, затем остановилась.

– Не мог бы ты мне помочь? – попросила она, поворачиваясь к нему спиной. Коул потянулся к застежке. Подушечки его пальцев слегка соприкоснулись с ее кожей, отчего на шее приподнялись крошечные волоски.

– Не заставят ли меня пожертвовать его на общее дело?

– Все довольно запутано.

Цепочка соскользнула и Ана поймала луну. Она расстегнула маленький задний кармашек на брюках Клеменс и добавила украшение к уже лежавшему там свадебному кольцу. Она медленно повернулась и наткнулась на Коула. Шести футов ростом он был на пять дюймов выше нее. Ана ощутила мощь его тела: квадратные плечи, широкая, сильная, спортивная грудь. Она задрала голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Тебя ведь беспокоит то, что Рейчел сказала перед Представителями?

– Не очень.

Ана тряхнула головой.

– Нет. Что-то не так.

Его глаза сузились.

– Рассказывая о диске Министра, – продолжила она, – ты заверил всех, что это я его принесла.

– Если бы Представители узнали, что все это время он был у меня, они бы выкинули меня из Просвещения. Хранить у себя что-либо электронное против их правил.

– Тогда зачем ты так поступил?

– Я не хотел рисковать. Как только люди прослушают запись, твой отец поймет, что это ты выкрала диск. Если бы это произошло, когда ты была в Общине, он бы понял, что ты уже передала его мне. Я беспокоился о том, что он мог бы с тобой сделать. О том, что узнав об этом, он начал бы пристально следить за тобой и не дал бы тебе уйти.

С души упал камень. Он был прав.

– Тебе нисколько не было любопытно? И ты не хотел выйти, прослушать его, а потом вернуться?

– Конечно, любопытно. Но я не мог просто взять и уйти на целый день.

– Потому что тебе требовалось Разрешение?

– Нет. Из-за тебя. Я должен был оставаться здесь, на случай если ты придешь.

– О, – он не хотел покидать секту, чтобы не пропустить ее появления.

Коул неуверенно взял ее за руку и переплел ее пальцы со своими.

– Ана, – сказал он. – Последние три недели ты провела в роли жены Джаспера. Ты – жена другого человека.

!Так вот почему он постоянно отстраняется!.

– Между мной и Джаспером ничего не было. Все это время, что я провела у Тореллов, я обдумывала, как мне сбежать и отыскать тебя.

Его глаза стали прозрачными, подобно воде, через которую проходят солнечные лучи.

– Я знаю, ты чувствовала себя в Общине, как в ловушке. И мне бы не хотелось, чтобы то же самое ты ощущала здесь.

– Что ты имеешь в виду? Я думала, мы уйдем. Разве мы заключенные?

– Нет, – Коул улыбнулся, пошаркав ногой. Впервые за все время ему, казалось, перед ней неловко. – Нет, я просто не хочу, чтобы ты думала, что, пребывая здесь, ты обязана…

– Обязана что?

Он с трудом сглотнул.

– Обязана быть со мной.

Ее нижняя губа задрожала.

– Ты – единственная причина, по которой я здесь, – она подошла ближе и принялась теребить верх его черной рубашки. – Я здесь из-за тебя.

– Я только хотел, чтобы ты знала, что моя помощь безвозмездна.

– Безвозмездна, – кивнула она. Вдруг его губы, теплые и электризующие, прижались к ее губам. Сбивающий с толку беспорядок в ее голове отошел на задний план, чувства взяли над ней верх. Прикосновения рук, мягкость губ – вот и все, что имело значение.

Джаспер вошел в музыкальную комнату, небольшую пристройку к библиотеке, и на мгновение замер. В доме царила тишина; табурет у пианино был пуст. Он подошел к решетчатому окну и открыл его. Высунулся, глядя на бассейн и теннисный корт. «Уже почти шесть. Где все? Где Ана?»

Он нашел свою мать на кухне, поливающую вином бефстроганов. Женщина наклонялась все сильнее, сосредоточенно глядя перед собой. Большая кухня представляла собой жесткие серые рельефы, стеклянные шкафы и темную плитку. Два плетеных стула и стол, заваленный старыми журналами – ценной коллекцией его матери – располагались у задней двери.

– Джаспер, милый! – вскричала она.

От этого звука он поморщился. Он не помнил мать такой: громкой, ненастоящей, половину времени находящейся в подпитии. В его сумбурных детских воспоминаниях она только и делала, что занималась живописью, помогала ему с художественными проектами, отступая и с гордостью восхищаясь своими детьми на пути их взросления. Он гадал, неужели она стала такой после смерти Тома.

«Сейчас намного хуже», – прошептала какая-то его часть. Та часть, которая, казалось, помнит больше, чем остальная, обрывками, оставшимися после похищения. Религиозная секта промыла ему мозги, или как уверяла Ана, это случилось после политического похищения, связанного с несчастным случаем три года назад. Его собственные воспоминания о похищении были слишком расплывчаты, чтобы быть полезными: гигантский ангар, веревки, поток голосов, устремляющийся все глубже и глубже в темноту. Казалось, будто все его прошлое, до того времени, пока он не был найден блуждающим по Городу, полуголодным и потерявшим память, взболтали и теперь годы, предшествующие свадьбе с Аной, приходили к нему странными, неясными вспышками.

– Где Ана? – спросил он.

– Она ушла поплавать, – его мать отсчитала шесть картофелин из большого коричневого мешка.

– Но бассейн пуст.

– К соседям.

Разве это было не несколько часов назад не до того, как ушел ее отец?

– Странно, – произнес он.

– Люди из Общины не такие уж и черствые, как тебе кажется. Они знают, через что вам обоим пришлось пройти. У вас все будет хорошо. Ана такая замечательная пианистка.

– Ну, вот и рецепт успеха.

– Джаспер, ты был просто ею очарован, – в голосе матери послышалась нотка искренности, заставившая его обратить на себя внимание. – Твой отец был против вашей свадьбы после того, как мы узнали, что в ее тесте ошибка. Но ты убедил его. Я… – она замолчала.

– Мам, ты плачешь?

Она подняла мешок с картофелем с большим вздохом.

– Позволь мне.

– Все нормально, – сказала она, пробираясь к кладовой. Исчезнув на минуту, она вернулась на кухню более оживленная, чем когда-либо. – Почему бы тебе не пойти к Ванбергерам и не передать Ане, что ужин скоро будет готов?

– Хорошо, – он пересек кухню и направился к задней двери.

– Надень что-нибудь, – сердито сказала мать.

– Я уже.

– Не тапочки и халат! Они подумают, что ты только что встал.

– Но так и есть.

– Нет, ты просто вздремнул. Это совершенно не одно и то же.

Джаспер повернул серебристую дверную ручку. В саду он прошел мимо шезлонга, на котором сегодня загорала Ана. Ее книга все еще лежала на траве открытой, обложкой вверх рядом с наполовину пустым стаканом с водой.

В его голове промелькнула вспышка воспоминания двухнедельной давности: Ана вылезает из бассейна и вытирается. Он сидит, болтая ногами в воде, и наблюдает за ней. Назад-вперед, назад-вперед, словно она готовилась к чему-то.

– Как я отреагировал на результаты твоего теста на Чистоту? – спросил он ее.

– Твой брат умер через десять дней после этого. И мы не виделись до его похорон.

– Что я тебе сказал?

– Ты был зол.

– Из-за теста или брата? – ее глаза настороженно взметнулись. На нее было больно смотреть. Она находилась так далеко отсюда. – Должно быть, я сильно сходил по тебе с ума, раз все же решил обручиться. Даже хотя у тебя Большая тройка.

Тишина.

– А ты сходила по мне с ума? – спросил он.

Долгое время она не отвечала. Ему уже показалось, что ответа не последует. Затем она произнесла:

– Ты узнал, что Том выяснил, будто с тестом на Чистоту что-то не так. Из-за этого.

И с полотенцем на шее Ана удалилась в дом.

Он был уверен, что здесь кроется нечто большее. Даже если она была права, даже если смерть его брата не была простым несчастным случаем. Даже если он узнал, что Том обнаружил аномалию, подрывающую тест на Чистоту и ее диагноз.

«Был ли я влюблен в нее?»

Та часть, которая, казалось, помнила так много, не ответила.

4
Диск

С кружками супа и керамическими мисками, наполненными рисом, Ана с Коулом прошли мимо сервированных столов и скамеек и отправились на поиски более уединенного места. Они пересекли улочку между домами и двинулись вверх по склону.

Намереваясь сориентироваться, Ана раскрыла карту.

Коул улыбнулся тому, как она одновременно пыталась удержать еду и прочесть листок.

– Мы вот на этом склоне холма, на северо-западе, – сказал он. – Если пойдешь вниз, то направишься на юг, юго-восток в сторону прудов и здания регистрации.

Они вышли к дороге на краю поселка, оставив позади покрытые мхом дома и хижины, разбросанные по окраине.

– Ты перелезла где-то там, – он указал на развилку, одна из тропинок которой уходила влево. Сквозь высокие заросли проступили загон для скота и угол деревянного сарая. Ана кивнула. На карте дорога от плетенного строения вела прямо к северной стене, где ее нашел Блейз.

Они отправились дальше.

На поляне с растущими тут и там тонкими деревцами за столом для пикника пожилая пара играла в нарды. Рядом стояло бетонное корыто, заполненное водой. Ана с Коулом заняли столик в глубине леса. Они уселись друг напротив друга. Он взял ее руку в свою, улыбнулся и вилкой начал заталкивать в рот кусочки цыпленка с рисом.

– Так почему здесь запрещена вся электроника? – спросила она, делая глоток бульона.

– Когда лагерь только построили, электричества не было. Люди привыкли к более простому стилю жизни. Пожив без благ, начинаешь понимать насколько ты можешь стать зависим – от телевидения, видео-игр, сети, новостей. Постоянного бомбардирования информацией.

– Но из-за этого Просвещение оторвано от остального мира.

– Нам передают о том, что творится вокруг. – Она обратила внимание на его «нам».

Частичка его все еще принадлежала этому месту.

– Но, это значит, что вы полностью зависите от того, кто передает вам эту информацию.

Коул пожал плечами, отказываясь развивать тему.

– Ты выглядишь уставшей, – сказал он, озабоченно поглядев на Ану и проведя по ее подбородку большим пальцем, – уставшей, но все равно красивой.

Она покраснела.

– Сколько дней до отъезда ты планируешь здесь пробыть? – задала она вопрос.

– Максимум три-четыре. Я подожду Сетона. Он хочет завтра выйти, чтобы прослушать диск и переговорить со связным о нашем новом пристанище.

– Ты не против уйти?

– Это же не навсегда.

«Так он хочет вернуться?» Если им удастся сбежать, ей не хотелось возвращаться.

– Отец поймет, что я с тобой. Пытаясь меня отыскать, он придет сюда.

– Никто и никогда из Общин не входил в Просвещение, если только не хотел здесь раствориться, и наоборот. Это негласное правило, которое защищает обе стороны. Если твой отец нарушит его, он поставит под угрозу безопасность Чистых, которых должен защищать.

Ана придерживалась другого мнения. Отец не любил терять контроль над ситуацией. Из-за диска его команда убила Министра Коллегии. Он не позволит диску или ей так просто уйти.

Коул заметил ее беспокойство.

– Просвещение связывает большая деятельность, – сказал он. – Оказание помощи сотрудникам Новастры при их исчезновении. Помощь таким людям, как Том и Джаспер Торелл. И за все эти годы никто и никогда не перебирался через стену. Для обеих сторон слишком многое поставлено на карту.

– Никто кроме меня, – тихо произнесла она.

– Да. Кроме тебя. И шамана Тенджери, – добавил он. – Не знаю, поверишь ли ты, как Лайла, но он будто бы астрально перенес себя сюда из Сибири.

– Я и шаман?

Коул перестал жевать.

– Да, ты, возможно, заметила некую странную реакцию людей на то, что ты перелезла через стену, – он нахмурился. – А может причиной послужил купальник.

Ана поймала взгляд Коула и заметила, как уголок его рта приподнялся в улыбке. Коул подтрунивал над ней.

– На самом деле, – произнес он, поерзав на скамье. – Я давно хотел тебе кое о чем рассказать. Многие поселенцы – последователи Писаний шамана. В них есть стих, который люди считают пророческим. – Он замолчал, тыльной стороной ладони потер подбородок и продолжил, осторожно подбирая слова: – В нем говорится о явлении ангела во время полной луны.

– Ангела?

– Эти слова можно истолковывать как угодно.

Ана полезла в карман и прикоснулась к луне ожерелья.

– Так Клеменс считает, что я и есть тот ангел?

– Ну, – Коул прочистил горло. – Возможно, последователи считают это неким знаком.

Она отставила еду и обошла вокруг скамьи. Коул подвинулся, освободив для нее место рядом с собой.

– Знак чего? – спросила она, ощущая сквозь разделяющую их тонкую ткань тепло его бедра.

– Люди считают, что ангел как-то связан со свержением правительства. Больше мне ничего не известно. Я не читал Писания, – он начал нежно водить пальцем по ее запястью.

От физического контакта ее сердцебиение участилось. Ана сглотнула, пытаясь сосредоточиться на разговоре. Вероятно, Сетон рассказал Коулу про ангела с луной, когда она ушла переодеваться перед собранием Представителей. Может поэтому, когда они встретились позже, он показался ей отстраненным.

– Ты… этот стих… ты в него веришь? – слова путано вырвались из ее рта.

– Нет, – ответил он. Его палец замер над ее рукой. Ее словно парализовало в ожидании его прикосновения. – Думаю, – сказал он, – ты права насчет отца и, мне кажется, сегодня ночью ты должна остаться со мной.

Он сменил тему. Коул не был уверен в предсказании. Ее тело пылало от желания и разочарования, и чего-то еще, что она не совсем понимала.

– Только в качестве меры предосторожности? – спросила она.

Он хмыкнул, затем резко встал.

– Лайла! – произнес он. Ана проследила за его взглядом, устремленным в другой конец поляны. Возле одного из столов стояла темноволосая девушка в белом.

«Лайла?» Одетая в цветастую летнюю юбку и белую блузку с заплетенными в дюжину тонких косичек волосами, Лайла выглядела милой, женственной копией девушки, с которой Ана познакомилась в Камдене.

Сестра Коула помахала и направилась к ним. Ана вышла из-за скамьи, и Лайла порывисто обняла ее и громко чмокнула в щеку.

– Слава богу, ты здесь, – прошептала она Ане на ухо. – Еще бы чуть-чуть и он, наверное, сошел бы с ума. – Быстро взглянув на брата, девушка плюхнулась на скамью. – Вижу, ты уже успела отличиться.

– Рейчел от меня не в восторге.

– Ты еще не виделась с Нэтом.

В последний раз, когда Ана встречалась с братом Коула, он, пытаясь избавиться от нее, сказал, что Коул на грузовом корабле по пути в Америку. Нэт всегда недолюбливал ее.

– Но Представители проголосовали за то, чтобы ты осталась, – продолжила Лайла, – так что Нэту с Рейчел придется смириться, – она нежно сжала руку Аны. – И ты, – сказала она взволнованно, – пока не решится вопрос с комнатой, будешь спать со мной в корпусе для девушек.

– Да?

Коул притворился, будто занят едой.

– Разве ты не сказал ей, что каждую ночь заступаешь в охрану? – спросила Лайла. – Он думал, что в темное время суток вероятность твоего побега увеличивается, – продолжила она, снова обращаясь к Ане, – из-за этого брат уже отработал три недели без перерыва. Вообще! Так или иначе, Просвещение не поощряет «совместное» проживание молодых людей, – она рассмеялась. – Уж лучше получить собственную комнату. А мне нужно на ужин. Когда он уйдет на работу, мы устроим ночные посиделки!

Лайла вскочила на ноги. Она послала воздушный поцелуй и через пару секунд скрылась за холмом.

Коул вздохнул и провел рукой по волосам.

– С Лайлой будет чертовски непросто, – сказал он. – Попробуй заставить ее угомониться и поспи до наступления темноты. Потом я приду за тобой.

– А как же твоя ночная смена? – на задворках сознания Ана спросила себя, а не работала ли с ним в последние три недели Рейчел.

– Мой участок простирается от леса на севере до разрушенного особняка. Возле деревьев есть укрытие. Я часто прохожу мимо и смогу заглядывать туда и проверять как ты.

Она приподняла брови.

– Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, – сказал он. – И в том случае если твоему отцу захочется нас навестить, никто и не подумает тебя там искать.

Ей тоже хотелось осознавать, что Коул рядом. И план был довольно хорош. Шансов на то, что ее обнаружат в отдаленном убежище на шестистах акрах Просвещения, было намного меньше, чем, если бы она осталась в деревне.

После того, как Коул поцеловал ее на прощание, Ана решила прошерстить карту и выяснила, что его участок пролегал ровно между домом отца и особняком Тореллов. Он и правда следил за ней.

***

Ана лежала на матрасе, втиснутом между бамбуковой стеной спальни и кроватью Лайлы. В доме располагалось с десяток подобных комнат. От центрального коридора каждую из них отделяли бамбуковые стены и двери. По словам Лайлы, которая на протяжении почти двух часов разъясняла, как в Просвещении все работает, комнаты занимали незамужние женщины. Девушки селились здесь только после того, как им исполнялось тринадцать.

Теперь Ана знала, что под полом пролегали трубы для того, чтобы зимой отапливать дома горячей водой, а на высоком холме к югу выстроились восьмифутовые ветряные мельницы, обеспечивающие электроэнергией здание, обустроенное под школу и больницу. Овощные поля и теплицы, расположенные в центре пустоши, тянулись на восемнадцать соток и орошались водоемами. Выпас скота производился на дальних полях. Их возвращали в поселок только тогда, когда оставаться на открытом воздухе им становилось слишком холодно.

Вначале она сосредоточенно слушала Лайлу, одновременно сверяясь с картой. Но когда солнце село, а сумерки заволокли небо, Ана начала терять терпение. Ей хотелось отправить Лайлу спать, чтобы мог прийти Коул, но, зажигая свечи, Лайла так увлеклась своими рассказами, что стало понятно: пройдет еще, по крайней мере, часа два.

Вдалеке кто-то наигрывал на гитаре. Вечерний воздух наполнили тихие голоса. Расставаясь на ночь, люди желали друг другу спокойной ночи.

Лайла перешла к теме Нэта и Рейчел. Теперь, когда Представители оставили Ану в Просвещении, она была уверена, что им тоже придется это принять. Ана растянулась на кровати и вся обратилась в слух. Лайла вскоре могла бы уснуть, если бы девушка вникла в ее повествование и поддержала разговор. Кроме того Ану эта тема особенно интересовала.

– Рейчел была одета в униформу охраны, – сказала она. – Они с Нэтом защищают стену вместе с Коулом?

– Каждый, кто вырос здесь, помогает охранять стену. Их начинают обучать этому с десяти лет. В основном туда входят люди от пятнадцати до тридцати пяти.

– А тебя будут обучать?

Лайла пожала плечами.

– Возможно. Если в конечном итоге мы здесь останемся, – она завозилась с воском, капающим со свечи. Ана задалась вопросом, а знает ли Лайла, что они с Коулом вскоре уйдут. Но она решила дать ее брату возможность самому рассказать об этом. Так или иначе, ей хотелось послушать о Рейчел.

– Так Рейчел с Коулом ладили до тех пор, пока я не пришла? – спросила она.

– С трудом. В последние недели они только и делали, что цапались. Мне кажется, пока Рейчел не увидела тебя сегодня, она была убеждена, что они снова сойдутся. Я не виню ее за это. Они встречались с Коулом с четырнадцати лет, расставались, по крайней мере, раз сто и, в конце концов, сходились.

Ана решила, что ей не стоило задавать этот вопрос.

– Рейчел, – продолжила Лайла, – вышла из семей беженцев, которые лишились крова в результате глобальной катастрофы. Она жила здесь сызмальства, кроме последней пары лет, когда Коул добровольно занялся передачей информации снаружи. Нэт, Симона и Рейчел ушли с ним, чтобы жить на лодках. До того, как Коул попал в Просвещение, с четырех лет он жил в приемной семье и пол-детства провел в детском доме. Дети сторонились его. Но когда отец Рейчел исчез, она начала ввязываться в драки. Очень злая, она передралась с большинством детей. Они с Коулом были другими. Жесткими. Одиночками. Они стали командой, а потом и парой. Все думали, что в конечном итоге они останутся вместе.

Ана прижала ноги к груди и начала елозить ступнями по матрасу.

– Кроме Коула, – произнесла она.

– Кроме Коула, – согласилась Лайла.

Решив не идти на поводу у ревности, Ана натянула одеяло на плечи и улыбнулась.

– Слушай, – сказала Лайла, – Рейчел, может, и встретила тебя довольно прохладно, но это только потому, что ей больно из-за Коула. И подозреваю, что всех очень сильно поразил способ твоего появления. Ты все бросила и рискнула прийти сюда за ним. Честно говоря, мы просто потрясены.