Текст книги "Тиллинхэст (СИ)"

Автор книги: Клэр Кейвенаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Он нетвёрдо стоял на ногах, поэтому я проводил его до приёмной. Когда я уходил, он схватил меня за руку, чтобы удержать. Взгляд его был полон отчаяния, и он сказал: – Что бы ни случилось, пообещай мне, что ты никогда не позволишь им выкопать меня, когда меня не станет.

Я пытался возразить, что он проживёт много лет, что это безумие пройдёт, что я могу потребовать того же от него, если он переживёт меня, но он не хотел слушать. Его выражение лица остановило меня.

– Дай мне слово, – сказал он.

Я дал.

Шум снизу, звериный визг, вывел его из себя. Тиллинхэст встал из-за стола и бросился к двери подвала. Что-то было не так. Звуки продолжались, теперь слова, голос, голос Сары, громкий, но бормочущий, бессвязный, с ритмичным качеством, без осознания. Какие это были слова?

Когда он вошёл в подвал, она стояла на ногах рядом с мужчиной. Её рот был открыт, и кровь мужчины пятнала её лицо, грудь, руки и руки до локтей. – Какого чёрта! – закричала она. – Какого чёрта! – Сара прижала руку ко лбу, и на коже остался красный отпечаток.

– Послушай, Сара, всё в порядке, – сказал Тиллинхэст, вытянув руки перед собой, ладонями вверх, как будто мог успокоить её.

Сара дико огляделась, встряхнула волосами, задвигала руками. Она перешагнула через тело мужчины и схватила лопату, которой Тиллинхэст копал могилу. – Не подходи ко мне, – сказала она. Она плакала. Её лицо скривилось, зубы были обнажены. – Не приближайся ко мне, – сказала она.

– Всё в порядке, – снова сказал Тиллинхэст.

Сара замахнулась на него лопатой, но стояла слишком далеко, и она не попала в него, хотя он почувствовал ветер от её движения на своих руках. Теперь она стояла между телом и могилой, лопата перед ней. Она заглянула в яму. – Что там? – закричала она.

– Сара, я могу всё объяснить.

– Что там? – снова спросила она. Она кивнула на углубление в земляном полу в северном углу. – Что это там?

– Я привёл его для тебя, я —

– Это то же самое, да? – сказала Сара. – Там полно их. Что ты наделал? В её голосе было странное качество, неясность, как статический шум на плохо настроенном радио. – Что – – сказала она запинаясь, и он знал, что последует дальше, хотя он отгонял это. – Что я наделала?

– Сара, – сказал он, – я сделал это для тебя. Я привёл его для тебя. Всё в порядке. Он шагнул к ней по инстинкту, и как только он это сделал, он понял, что это был просчёт. Сара отшатнулась от него, как от чего-то опасного, отвратительного. Он не справлялся, он не заботился о ней. Возможно, ему не следовало покидать подвал. Возможно, ему не следовало брать мужчину. Но тогда что бы с ней случилось?

Сара снова заговорила, шёпотом, как будто сама с собой, а не с ним. – Как это может происходить? – сказала она. – Как это может быть реальным?

Он шагнул вперёд, вытянув руки перед собой, подняв ладони, и Сара ударила его лопатой по лицу. Удар отбросил его. Он услышал тяжёлые шаги, когда Сара прошла мимо него.

Тиллинхэст встал так быстро, как мог, и последовал за ней, бросаясь вверх по лестнице и обратно в дом. Сара бежала к входной двери, волосы развевались за ней. Он видел кровь на её руках, грязь на подошвах её босых ног. – Сара, – крикнул он, – подожди, позволь мне объяснить.

Он был быстрее её и нагонял, но она была почти у двери. Тиллинхэст потянулся к ней, но дверь открывалась, и она была готова выскользнуть. Он наклонился вперёд, тянулся, тянулся, и затем схватил её, его пальцы сомкнулись вокруг её плеча. Он почувствовал, как она остановилась, и подумал: Слава Богу . Она поворачивалась к нему; она собиралась остановиться. Теперь дверь была между ними, но скоро она снова откроется, и она войдёт обратно в дом, и он сможет всё исправить. Дверь открывалась даже сейчас, она снова открывала её. Она шла к нему. Он видел руку Сары на ней, она открывала её, она толкала её, она бросала дверь в Тиллинхэста, и когда она сделала это, её сжатый кулак метнулся к его плечу, и в нём было что-то, она держала что-то, и он почти мог сказать, что это было, он почти мог сказать.

Дверь с силой ударила Тиллинхэста в лицо. Он почувствовал хруст носа, глухой удар, когда деревянный край врезался в его лоб. Он почувствовал, как падает назад, а затем – только пустота.

Глава двадцать шестая

Когда Тиллинхэст пришёл в себя, её уже не было. Он не знал, сколько времени пробыл без сознания, но через окно входной двери он видел дневной свет. Часы, по крайней мере. Он лежал на полу в коридоре. Дверь была полуоткрыта, и лёгкий ветерок обдувал его. Голова раскалывалась, его тошнило. В правом плече была ужасная боль. Не двигая головой, он поднял руку и осторожно коснулся носа. Было больно, и чувствовалась какая-то больная мягкость. Неважно, скоро заживёт. Когда он убрал пальцы, он увидел, что они тёмные от крови. Он коснулся щеки и почувствовал припухлость, а также неровность – порез, возможно, рану. Кровь пропитала его рубашку – он чувствовал липкость и странную жёсткость воротничка. Кровь, кровь, источник всего этого безумия. Его собственная кровь не имела для него никакого значения. Он даже не чувствовал её запаха. Он поднёс руку к плечу и нашёл то, что Сара держала. Это был перочинный нож, который его отец дал ему, и теперь он был воткнут туда. Тиллинхэст стиснул зубы и вытащил его. На мгновение он не мог видеть, его зрение заслонил яркий свет. Он полежал на полу.

Тиллинхэст всё ещё держал нож. Он вытер его о брюки и закрыл одной рукой, прижимая лезвие к половицам. Затем сунул в карман. Он приподнялся. Движение вызвало головокружение, раскалывание головы, жжение в плече, зрение качнулось, а затем взорвалось светом. Он остановился, подождал, пока всё успокоится, затем встал на колени, затем поднялся. Комната, казалось, накренилась влево, и он схватился за буфет, чтобы удержать равновесие. Правая рука безвольно висела вдоль тела. Он знал, что не должен пытаться двигать ею.

– Сара? – позвал он, и звук причинил ему боль. Его голос звучал странно: тонко и выше обычного. В глазах жгло. Он потёр их. Правый глаз болел от прикосновения. – Сара! – снова позвал он, громче. Ему пришлось закрыть глаза, чтобы прислушаться. Ничего. Никакого звука. Даже скрипа оседающего дома. Она не могла уйти далеко, подумал он. Ей просто нужно было немного пространства, немного времени подумать. Она будет где-то там. Тиллинхэст пробирался по коридору, всё время окликая её. Ответа не было, движения не было. Часы в гостиной остановились. Кухонная печь погасла.

Он заглянул в подвал. Лопата была брошена в открытую могилу, и он видел её ручку, торчащую из траншеи. Мужчина лежал там, неподвижный, его кожа серой, широкие, тёмные раны на шее и груди. Сары там не было. Он поднялся по лестнице на верхний этаж. Подъём утомил его. Он заглянул в спальни. Её там не было. Но в детской, где она всё это время находилась, её сумка была на полу, её красный плащ висел на стуле, ботинки под ним, незавязанные, ждали. Она не уйдёт далеко, не так ли? Она не пойдёт в город без обуви, не одетая, грязная из подвала?

Тиллинхэст снял испачканную рубашку и надел свежую. Это было трудно сделать одной рукой, не слишком тревожа повреждённое плечо. Он не потерял много крови. Лицо всё ещё болело, но меньше. Скоро станет лучше. Он спустился на первый этаж, сильно опираясь на перила. Теперь он двигался лучше, он восстанавливался. Входная дверь всё ещё была приоткрыта, как она оставила её, и он выглянул на подъездную дорожку. На краю двери было что-то. Присмотревшись, Тиллинхэст увидел, что это мазок его собственной крови. Неважно. Он стёр его манжетой рубашки.

Он вышел на гравий дорожки. День был безоблачным. Хотя воздух был холодным, небо было ярким, и свет болел в глазах. Тиллинхэст поднял руку, чтобы заслонить их. – Сара? – позвал он. Он остановился и прислушался. Ветер дул сквозь деревья с шумом, похожим на журчащий ручей.

Она не выйдет на дорогу, где её могут увидеть люди, не так ли? Свет был таким ярким, что он не мог соображать. Ветер был таким громким, хруст гравия под ногами был таким оглушительным. Она не сделает этого, не так ли? Он прижал руки к глазам. В темноте он мог мыслить яснее. В чём была реальная опасность? Опасность в том, что она может встретить кого-то. И если она встретит кого-то, что может случиться? Она не причинит им вреда. Она в безопасности. Безопаснее, чем обычно. Она вся в крови, правда. Но они предположат, что с ней что-то случилось. Это первое, о чём подумает человек, не так ли? Так что всё будет хорошо. Нет, не хорошо. Не совсем хорошо. Хорошо на мгновение, а затем сложно. Они поймут, не так ли, что это не её кровь?

Он проверит задний сад. Возможно, она там. Возможно, ей просто нужно было подышать воздухом, и она там, в тени дуба, лежит на газоне. Он вернулся в дом и пошёл по коридору к задней двери. Он вышел на заднее крыльцо. Газон был чист. Он прищурился на дуб. Ничего. Ничего необычного, ничего странного. Как долго он был без сознания? Он не мог сказать. Солнце было низко, но не настолько. Который час был, когда Сара начала кричать из подвала? Когда он отнёс её туда? Как долго он писал? Он понятия не имел. Казалось, днём. Поздним днём?

Тиллинхэст спустился по лестнице и вышел на лужайку. Он огляделся, посмотрел на деревья и низкие кустарники, окаймляющие сад. Никаких следов её. Никаких следов чего-либо. Где она? Она не могла быть далеко. Он не мог быть без сознания так долго. Она не знала дороги. Машина всё ещё была перед домом. Ему просто нужно было сохранять спокойствие и продолжать поиски. Его взгляд упал на маленькую калитку в каменной стене, которая отделяла заросший край сада от леса.

Снова этот шум, когда он поспешил к деревьям. Он слышал его из леса, а затем ветер подул ему в лицо, и шум его заполнил уши, как океан, как белый шум. Он перепрыгнул через калитку, когда дошёл до неё, задев повреждённую руку так, что его затошнило. Он, должно быть, выглядит ужасно, подумал он, снова прижимая пальцы к носу, к щеке. Рубашка была не заправлена, манжеты болтались на руках. Он пробирался сквозь деревья. – Сара! – крикнул он. – Сара!

Лес окружал дом со всех сторон примерно на полмили, прерываясь только дорогой на юге и церковью на востоке. На северо-западе он уходил дальше, соединяясь с другим, более старым массивом, который был там ещё когда Тиллинхэст был мальчиком. Куда бы пошла Сара? Он остановился и представил, что входит в лес впервые. Какое направление он бы выбрал? Были более ясные пути, которые не были тропами, но были по крайней мере проходимыми маршрутами. Возможно, новичку они показались бы тропами. Возможно, Сара последовала бы за ними? Но с другой стороны, что, если она прячется? Возможно, она будет их избегать.

Сначала он действовал хаотично. Он бросался туда-сюда, заглядывал между деревьями, в углубления земли и за упавшие стволы. Свет стал розовым, затем тусклым, затем наступила ночь. Ему нужен был, он знал, более системный подход. Его одежда теперь была грязной от того, что он приседал на землю и задевал деревья и кусты. Его плечо всё ещё кровоточило, и ткань с правой стороны груди прилипла к нему. Он вернулся к маленькой калитке и отправился в путь, намереваясь идти по спирали через лес вокруг дома. Он шёл медленно, сканируя землю, вглядываясь в темноту. – Сара, – говорил он, идя, – Сара.

К утру он достиг внешней границы этой зоны и изменил подход, прочёсывая прилегающий лес к северо-западу. Здесь деревья были больше, подлесок гуще. Это замедляло его. Земля была неровнее и уходила вниз к ручью. Потребовалось до полудня следующего дня, чтобы добраться до него. Солнце было максимально высоко для этого времени года. Он сел на опавшие листья, устилающие берег ручья. Он должно быть шёл целый день. Может, дольше. Где она? Он не видел никаких признаков. Он звал её часами и не получил ответа.

Что, если она не побежала в лес, а пошла в город? Что, если она села на автобус до Провиденса? Она могла быть где угодно. Где угодно в стране, или, если ей удалось сесть на рейс, почти где угодно в мире. Было эгоистично с его стороны думать, что раз он сам мог бы пойти в лес, то и она сделает так же. Было столь же вероятно – нет, гораздо вероятнее, – что она будет искать город, где есть другие люди. Он искал не в том месте, он теперь был уверен. И он потерял так много времени!

Но, он вспомнил, у неё не было обуви, пальто, сумки, денег или мобильного телефона. В наши дни трудно ориентироваться без этих вещей. Возможно, она не ушла так далеко. Возможно, она всё ещё в Уксфорде, и он найдёт её и вернёт.

Тиллинхэст вернулся в дом, вымыл лицо и руки, снял рубашку. Вывернув шею, он смог разглядеть рану на плече. Она была не такой большой, как он боялся. Вероятно, всё будет в порядке. У него осталась марля и пластырь из маленьких больничных свёртков Джейсона, и Тиллинхэст использовал их, чтобы закрыть рану. Затем он надел свежую рубашку и свой плащ. Стоило ли брать машину? Он колебался на пороге. Он возьмёт машину, но припаркуется в городе и пройдёт пешком по главной улице. Так, если он услышит, что её видели, он будет готов выехать и следовать – не нужно будет возвращаться в дом. Он забрался внутрь и посмотрел на своё лицо в зеркале заднего вида. Он выглядел ужасно. Опухоль спадала, но на щеке и вокруг одного глаза были синяки. Он выглядел так, будто участвовал в драке.

Сначала Тиллинхэст ехал быстро, затем понял, что должен следить за дорогой. Она могла быть где угодно. Он должен держать глаза открытыми. Он сбавил скорость и его обогнали три раза по пути в город. Он припарковался на улице у гостиницы «Уилкокс». Могла ли она вернуться туда? Это казалось маловероятным, но, с другой стороны, её не было всю ночь, и она, должно быть, где-то укрылась. Тиллинхэст посмотрел на фасад дома. Он просто зайдёт и спросит.

Тиллинхэст подошёл к маленькой кабинке, которая была пуста. Он быстро позвонил в звонок три раза, затем засунул руку в карман, чтобы не поддаться искушению нажать снова. Он прислушался к приближающимся шагам, открывающимся дверям, чему угодно. Он ждал. Как долго он ждал? Он не знал. Минуту, может быть. Этого достаточно? Он снова позвонил. Кто-то приближался. Наконец миссис Уилкокс вышла через дверь с надписью «Частная» в кабинку. Она была раздражена. Когда она увидела его, она остановилась, и её лицо обмякло.

– На вас лица нет, – прошептала она, как будто говорила не с ним, а с собой.

Тиллинхэст коснулся стороны лица. – Да, – сказал он. – Несчастный случай.

Миссис Уилкокс не приближалась. Она стояла спиной к двери и не подходила к стеклянному экрану, разделявшему их.

– Могу я вам помочь, преподобный? – спросила она.

– Моя, э-э, – начал Тиллинхэст. – Моя племянница, – сказал он, – она возвращалась сюда? Она сейчас останавливается здесь?

Миссис Уилкокс выглядела озадаченной, затем её лицо затвердело. – Мы не можем просто раскрывать данные гостей, преподобный Тиллинхэст, – сказала она, – есть правила, знаете ли.

– Пожалуйста, – сказал он, – она была нездорова, и я ищу её.

– Исключений нет, – сказала миссис Уилкокс. – Она не ребёнок. – Она упёрла руки в бока. – Но вот что я скажу: вам и вашей семье запрещено появляться в моём заведении. Я не могу позволить себе таких повреждений моих комнат.

Тиллинхэст, со своей стороны, почувствовал облегчение. Это упрощало жизнь. – Значит, если она появится здесь, вы прогоните её?

– Да, – сказала миссис Уилкокс, её улыбка померкла.

– Спасибо, – сказал Тиллинхэст, затем повернулся к ней спиной и покинул гостиницу. В конце улицы он повернул налево и пошёл по главной улице. Рождественские украшения уже были повешены – мишура, обёрнутая вокруг фонарных столбов, гирлянды вдоль навесов магазинов. День был тихим. Машин было мало, и на улице было всего несколько человек. Никто из них не был ею. Сначала он прошёл по правой стороне улицы, держась близко к магазинам, заглядывая в витрины, где мог. Агент по недвижимости, салон красоты, обувной магазин. Два пустующих здания подряд, брокер, офис адвоката. Никаких следов её. На светофоре, который обозначал конец маленькой полосы магазинов, Тиллинхэст перешёл дорогу и пошёл обратно по другой стороне.

Мастерская, магазин сантехники, пустая витрина, офис службы ухода на дому, ещё один пустой магазин, бар, газетный киоск. Затем начальная школа с небольшим игровым полем рядом. Всё ещё никаких следов Сары. Здания становились реже; следующее было домом, стоящим в отдалении от дороги, на расстоянии от соседей. Стоило ли продолжать пешком? Дальше была пожарная станция – она вряд ли была там, – и библиотека. Возможно, библиотека?

Тиллинхэст продолжил путь. Он шёл так быстро, что иногда переходил на неловкую трусцу. Он боролся с желанием замедлиться. Он, должно быть, выглядел нелепо. Он привлекал к себе внимание. Осторожно он отогнул правый лацкан плаща. Рана на плече просочилась сквозь марлю, но лишь немного. Он застегнул плащ, чтобы скрыть это. Он уже видел библиотеку впереди; он доберётся до неё через несколько минут. Если Сара там, просто сидит там, просто читает, просто отдыхает. Если она там.

Тиллинхэст добрался до парковки библиотеки и понял, что запыхался. Он остановился, делая вид, что читает ламинированные часы работы библиотеки, которые были заключены в прозрачный пластиковый ящик для защиты от дождя у входа. Обычно, если он бежал или занимался другой физической работой, его пульс быстро приходил в норму. Но он не мог отдышаться. В его теле было огромное напряжение. Он чувствовал, как грудная клетка расширяется при каждом вдохе, плечи поднимаются и опускаются. Он закрыл глаза и нажал на них, пока не появились белые точки.

Немного лучше. Достаточно, чтобы войти. Он вошёл через автоматические раздвижные двери и чуть не столкнулся с большой чёрной коляской, выезжающей из главного читального зала. Коляска была накрыта марлей, закреплённой прищепками.

– Извините, – начал он, отступая, чтобы освободить место для коляски и того, кто был за ней, чтобы выйти из библиотеки.

– Эй, это ты! – сказал голос, и голос был знакомым, но в своём замешательстве он не мог его узнать. Тиллинхэст поднял голову, чтобы посмотреть на говорившую, и когда он это сделал, она сказала: – Боже мой, что с тобой случилось?

Это была женщина из церкви, та, которая просила крестить её ребёнка, и он мог бы задать ей тот же вопрос. Как и он, у неё было красноватое припухание на левой щеке и жёлтый синяк, переходящий в глазницу с той же стороны. Шрам на губе, на который она обратила его внимание при их встрече, тогда такой бледный, что он бы его не заметил без её указания, теперь был багровым, покрытым коркой и стянутым двумя чёрными швами, цепляющимися за кожу, как кусающиеся насекомые.

– Я… я упал, – сказал Тиллинхэст, поражённый видом её лица. – Дома. Занимался делами. Глупо, правда.

– Как забавно, – сказала женщина. – Со мной случилось то же самое. – Она больше не двигала коляску, просто стояла в дверном проёме. Вторая пара автоматических дверей, отделявших читальный зал от вестибюля, издавала повторяющиеся механические звуки, пытаясь закрыться, но останавливаемая датчиками, которые обнаруживали объект, преграждающий путь.

Женщина улыбнулась, но не широко. Она не показывала зубы. В улыбке было что-то печальное, но Тиллинхэст также понял, что она не хочет натягивать швы. – С ним всё в порядке? – спросил Тиллинхэст, взглянув на марлевую занавеску, скрывавшую ребёнка.

– Да, слава Богу, – сказала женщина. – Только я. Что нормально. Ну, не нормально. Но, знаешь. – Она замолчала, теребя красную пластиковую бутылку с водой, стоявшую в подстаканнике, прикреплённом к ручке коляски. – Мы, собственно, уезжаем.

Тиллинхэсту потребовалось мгновение, чтобы понять, что она ждёт ответа. – О да? – сказал он.

Женщина откинула чёлку с глаз указательным пальцем. В этой руке она держала ключи от машины. Она собиралась уходить. Это было хорошо. Тиллинхэст не хотел её обидеть, но хотел продолжить поиски Сары. – Да. Это место всё же не подошло нам. – Ногтём, всё ещё накрашенным, но теперь синим, женщина почесала край раны на губе.

– Мне жаль это слышать, – сказал Тиллинхэст, пытаясь заглянуть поверх её плеча. Он видел верхние полки книжных шкафов, выстроенных вдоль читального зала, но не мог разглядеть людей.

– Ладно, ну, пока, – сказала женщина ровным голосом.

Тиллинхэст понял, что загораживает ей путь, и отодвинулся, прижавшись к стене, чтобы она могла пройти. Женщина вытолкала коляску через автоматические двери, ведущие на парковку, на солнце. Двери зашипели, закрываясь, но звук был достаточно тихим, чтобы Тиллинхэст услышал, как женщина пробормотала себе под нос «козёл». Она повернула направо и исчезла.

На мгновение ему захотелось пойти за ней. Хотя он только что услышал, что она сказала, это эхом отозвалось в его голове. Это было нечестно! Он искал Сару, он делал всё возможное. Он был ранен, он ходил целыми днями, и всё это ради того, чтобы заботиться о ней. Но, конечно, она была права. Он создал этот беспорядок, забрав Сару из гостиницы, вводя свои зловещие лекарства, похитив мужчину. И зачем? Потому что он чувствовал себя одиноким? Потому что ему было любопытно? Нервная энергия его поисков, казалось, покинула его разом.

Что-то впивалось ему в спину. Тиллинхэст повернулся и увидел, что он опирался на доску объявлений, покрытую объявлениями, большинство из которых были написаны от руки на разноцветных карточках. Все заметки были прикреплены кнопками, именно их он и чувствовал, прижимаясь к стене. В верхнем углу был высохший лист бумаги, скрученный по краям, пожелтевший, написанный чёрной шариковой ручкой: Церковь Тиллинхэста. Богослужения по воскресеньям в 11:00. Контакт.  Был указан номер телефона – его номер телефона. Почерк был таким же, как у многих других объявлений – какой-то сотрудник местных властей, должно быть, просматривал записи где-то и собрал всё это. Тиллинхэст сорвал объявление с доски, положил в карман и ушёл.

Сары не было в библиотеке. Её не было в городе. Было глупо надеяться найти её там. Куда она могла пойти? Стоит ли ему сразу поехать в Провиденс и искать её там? Стоит ли поехать в Бостон, в Нью-Йорк? Эта мысль утомляла его. Он всё ещё слышал шипение закрывающихся дверей, голос женщины. Его плечо болело, всё болело. Внезапно просто стоять прямо стало усилием.

Стоит ли просто оставить её? Эта мысль пришла к нему, как неожиданное мягкое пятно на яблоке. Это был вариант. Он мог пойти домой и продолжать, как будто ничего этого не случилось. Сара ушла, а это означало, что он вернулся туда, где был до её прибытия. А это означало, не так ли, что те же правила действуют? Он так устал.

Нет. Он встретил её и вмешался. Он формировал события по-своему, а это означало, что он несёт ответственность. Теперь он должен заботиться о ней.

Когда он возвращался к машине, он задумался, не вернётся ли она домой. Прошёл день или около того. Два дня? Она пережила шок, что было понятно, но теперь, когда прошло некоторое время, возможно, она успокоилась и готова вернуться. Или, по крайней мере, поговорить с ним. Может быть, она просто хотела забрать свои вещи? Может, она уже это сделала. Если у неё есть вещи, то, вероятно, с ней всё будет в порядке. Это было правдой, не так ли? Может быть, её не будет, но её сумка, одежда и ботинки тоже исчезнут. Если так, он решил оставить её. Это будет сигналом, что она может позаботиться о себе.

Тиллинхэст завёл машину и поехал домой, снова слишком быстро. Когда он припарковался перед домом, он вписался в поворот по гравию, прямо до земли под ним. Ему было всё равно. Он вышел из машины и подошёл к входной двери, и он почувствовал судорожное расширение мышц сердца, болезненное и пугающее, но также приятное, увидев, что стекло в ближайшей к дверной ручке створке входной двери было разбито. Снаружи двери было мало стекла, а это означало, что оно было разбито внутрь, и когда он приблизился, он также увидел, что дверь была слегка приоткрыта, что, в свою очередь, могло означать, что человек, разбивший стекло, всё ещё был внутри, что означало, как он надеялся, что Сара там, что она вернулась, что через секунды они воссоединятся.

Он помедлил, положив руку на дверь возле места, где она ударила его. Он провёл пальцами по внутреннему краю. Была ли это выемка, вызванная ударом о его череп? Сара всё ещё будет напугана, возможно, даже зла. Возможно, она собирается вызвать полицию и арестовать его. При нормальных обстоятельствах это было бы правильным поступком, тем, что сделал бы любой нормальный человек. Но, безусловно, она должна понимать, что она – случай особый, что он – тоже, что они оба вместе. Безусловно, она уже достаточно глубоко в этом, чтобы видеть, что ситуацию нужно решать как-то иначе.

Внутри, на коврике, лежали осколки разбитого стекла и камень размером с кулак, похожий на те, что в каменных стенах, который, по-видимому, использовали для разбивания стекла. – Сара? – позвал Тиллинхэст. Он прислушался – ответа не было. Он поднялся наверх, в детскую. Жёлтый рюкзак, ботинки, пальто были там же, где он оставил их несколько часов назад. Он был уверен, что их даже не сдвигали, сумку не открывали.

Движения Тиллинхэста замедлились, плечи опустились. Энергия ожидания покинула его. Он прошёл по верхнему коридору, заглядывая по очереди в каждую спальню. – Сара, – говорил он, – Сара. Он знал, однако, что её там нет. Он спустился по лестнице и приготовился сделать то же самое, пройти по дому, проверяя каждую комнату по очереди. Он заглянул в столовую – ничего не было на своих местах. Стол из красного дерева, тусклый и почти сепийный от пыли, был нетронут. Затем он заглянул в гостиную.

Комната была в полном беспорядке. Все шкафчики в основании тёмного деревянного буфета вдоль внешней стены – того, который когда-то хранил фарфор его матери с ивовым узором – были распахнуты, и их содержимое разбросано по полу. Тиллинхэст знал, что они должны были искать, и почти сразу стало очевидно, чего не хватало: коробки с документами. Внезапно наступило спокойствие, как будто громкость его мыслей была приглушена. Коробка исчезла. Могла ли Сара её взять? Нет, это не имело смысла – если она была здесь и снова ушла, она бы, безусловно, забрала свои вещи. По крайней мере, она бы надела обувь. Кто-то другой взял коробку. Они обыскали шкафы, пока не нашли её, и унесли её. Зачем кому-то это?

Потому что его раскрыли.

Он так много раз представлял это, но теперь, когда момент настал, он чувствовал только усталость. Усталость и беспокойство о Саре. Но не страх, даже не вину. Тиллинхэст снова вышел из дома и через лес направился к церкви. На поляне было тихо. Трава на маленьком кладбище и вокруг церкви была свежескошена – Тиллинхэст платил местному садовнику, чтобы тот следил за ней. Был поздний день. Темнело. Воздух был очень неподвижным – он слышал звуки леса. Была ли она здесь? Не похоже. Что ему делать? Сколько времени прошло? Три дня, он думал, примерно так. Три дня с тех пор, как он видел её, если он правильно определил, сколько времени провёл без сознания. Это было долгое время для неё одной, без обуви, пальто и денег.

Не то чтобы он думал, что она может пострадать или умереть. Теперь такого риска почти не было. Было много других рисков, главный из которых заключался в том, что она попадёт в какую-нибудь общественную неприятность, что её заметят, узнают как нечто чуждое. Тиллинхэст также беспокоился, что где бы она ни была, ей может быть очень страшно, очень одиноко. Что он мог теперь для неё сделать?

Документы не доказывали ничего, подобного правде, но они указывали на проблему его продолжительного, бескорневого существования. Его фальшивые удостоверения, вымышленные номера социального страхования. Возможно, они также указывали на деньги, огромное состояние, выросшее за годы из скромного завещания Муни.

Он подошёл к церкви, отпер дверь и вошёл. Внутри было темно; он оставил дверь открытой, и проникло немного света, достаточно, чтобы различить очертания пространства, кафедру впереди, а над ней, на задней стене, золотыми буквами, которые он сам восстановил несколько лет назад, цитату из Псалмов. Она была там с его детства, до этого. Вероятно, её выбрал его прадед, когда церковь только построили. Почему этот текст? Тиллинхэст не знал, и теперь ответ был утерян. С годами он приобрёл оттенок насмешки.

Господи, научи меня познать конец мой и число дней моих, чтобы я познал, сколь я бренен.

Если этого не случилось до сих пор, он не мог рассчитывать, что кто-то другой положит этому конец. Он должен сделать это сам. Он должен был уйти. Его раскрыл кто-то, кто забрал с собой свидетельства его странной жизни, а это означало, что вскоре могут прийти люди, чтобы найти его. Сара была где-то там, без обуви, без вещей, предположительно без других друзей. Если он не мог найти её, он мог, по крайней мере, защитить её. Взять на себя вину за прошлые преступления, передать то, что могло бы ей помочь. Настало время вернуться в дом. Наступила зима, вода вышла из вещей. Всё сгорит.

Глава двадцать седьмая

Было две вещи, которые Тиллинхэст хотел закончить до того, как сжечь дом. Признание должно было быть завершено, последние имена добавлены в список. Эти два документа, вместе с поправкой к завещанию, нужно было отправить его адвокату. Он сможет сделать всё это за несколько часов, подумал он. Был ранний вечер, последние сумерки угасали. Он закончит писать, всё устроит, затем подготовит дом. Он сможет зажечь огонь к утру.

Он спустился в подвал, где жертва Сары, теперь бледная и холодная, лежала на полу рядом с открытой могилой. Стоило ли хоронить мужчину сейчас? Тиллинхэст принёс сверху шерстяное одеяло, лишь слегка поеденное молью, и накрыл им тело мужчины, подоткнув его вокруг шеи, чтобы скрыть раны. Теперь он выглядел немного лучше. Тиллинхэст засунул руку под одеяло и в карманы брюк мужчины. В одном он нашёл две монеты по двадцать пять центов и резинку. В другом – бумажник из синтетической ткани. Внутри был читательский билет и водительское удостоверение. Мужчину звали Эфраим Мейсон; ему было восемьдесят лет. Тиллинхэст положил монеты, резинку и бумажник обратно в карманы мужчины. Теперь не нужно было их выбрасывать.

Он постоянно напоминал себе, что делает всё это для Сары, потому что знал, что выполнение его планов навсегда разлучит его с ней. Он должен был подавлять это, пытаться забыть, иначе он мог потерять решимость. Тиллинхэст вернулся в кабинет и просмотрел список жертв.

Он был не в порядке, но Тиллинхэст всё равно написал Эфраим Мейсон. 80 лет. Умер в 2017 году. Похищен из трейлерного парка Наррагансетт, его трейлер находится в задней части участка с восточной стороны. Последний. Непогребённый в подвале.