Текст книги "Сдвиг по фазе"

Автор книги: Кит А. Пирсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

8

Утром на свежую голову проблемы, как правило, видятся уже не столь скверными. Именно это я и говорю своим посетителям, однако сегодня по пробуждении сам согласиться с этим не склонен.

Вчера вечером я вернулся домой в состоянии, близком к панике, и чуть ли не на час затаился в ванной, обдумывая произошедшее возле гаражей. После чего отправился спать с твердым намерением обратиться утром в полицию. Однако в половине седьмого, пока я еще лежу в постели, идея уже не представляется такой замечательной. Мне не раз угрожали клиенты, но ни один из них не тряс меня подобно тому здоровяку в спецовке. Живи я один, история, скорее всего, приняла бы иной оборот, но ведь мне нужно думать и о Лие. Если этот головорез прознает, что я донес на него в полицию, он, несомненно, возжаждет мести. И если заявится к нам на квартиру, когда я буду на работе… О дальнейшем не хочется даже и думать.

Встаю и прокрадываюсь на кухню.

Завариваю чай и решаю: забыть о событиях вчерашнего вечера. Весьма и весьма сомнительно, что наркодилер написал заявление – а раз нет жертвы, то у полиции нет повода заводить дело. Кроме того, как бы крепко ему ни досталось, он ушел на своих ногах, значит, все не так уж серьезно.

– Ржавые шаровые опоры, – бурчу я себе под нос.

Проблемы бывают у всех, важно решать их в порядке приоритета. Лучше сосредоточиться на более насущной. Если фургон не пройдет ежегодный техосмотр, придется тратиться на ремонт, а нехватку денег мы испытываем последние несколько лет постоянно. По крайней мере, это нечто знакомое.

После завтрака я собираюсь на работу и целую на прощание Лию. Иногда она даже не шевелится, а иногда пытается затащить меня обратно в постель. Сегодня она что-то бормочет в полусне. Жена собиралась начать подготовку к завтрашней торговле, так что хотелось бы надеяться, что она не проваляется слишком долго. Пожалуй, позвоню ей через час, просто на всякий случай.

Наконец, отправляюсь в «Здравый ум», напоминая себе, что остался всего один рабочий день, а потом наступят долгожданные выходные. Вопрос в том, оправдают ли они эти ожидания.

Когда я захожу в вестибюль, Дебби как раз завершает разговор по телефону.

– Доброе утро.

– Доброе утро, Дэвид.

Я останавливаюсь.

– Дебби, через несколько дней ко мне может кое-кто прийти. И я предпочел бы, чтобы ты вообще не впускала его в здание.

– О, это почему же?

– Потому что он опасен.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Меня угораздило натолкнуться на него вчера вечером… В общем, не испытываю никакого желания встречаться с ним вновь.

– Не понимаю, – хмурится женщина. – С чего ему тогда сюда вламываться?

– Он сообщил, что ему трудно сдерживать гнев, и обещал заглянуть.

– И с каких это пор мы отказываем людям в помощи? Раз у него проблемы, наверное, к нам-то ему как раз и нужно?

– Поверь мне, его под замок нужно упрятать, разговорами уже не поможешь.

– Что ж, психотерапевт у нас ты, – сдается Дебби. – Как он выглядит?

– Белый, под два метра ростом, здоровенный как танк. А уж его усы и бакенбарды ни с чем не перепутаешь.

– И что же мне ему сказать, если он объявится?

– Скажи, что мы не принимаем новых клиентов. И ни в коем случае не позволяй войти внутрь.

– Все поняла.

Чутье подсказывает мне, что здоровяк навряд ли нанесет нам визит – такие редко обращаются за помощью, – однако если все-таки заявится, входная дверь у нас всегда заперта, и переговоры с посетителями ведутся по домофону. Еще у нас установлены видеокамеры, а в каждом кабинете – тревожная кнопка.

Дебби отказывается от предложения выпить чаю, и я направляюсь к себе.

Пробудив к жизни ленивый компьютер, просматриваю расписание на сегодня. Как будто ничего обременительного – если, конечно же, внезапно не нагрянут нежелательные визитеры. Просматриваю записи по первому клиенту, а оставшиеся до приема пятнадцать минут посвящаю изучению цен на фургоны. Как я и ожидал, с имеющимися у нас четырьмя тысячами затевать покупку бессмысленно. Можно было бы взять кредит, однако при наших доходах этого не потянуть.

Еще я мог бы попросить в долг у родителей, но в их ответе практически не сомневаюсь. Отец не понимает, почему Лия не может найти нормальную работу и вкладывать в семейный бюджет свою долю. Я уже не раз объяснял ему, что из-за своего состояния ей сложно удержаться на какой-либо должности: ну какой работодатель станет терпеть перепады ее настроения. К тому же она склонна к поспешным и неосмотрительным решениям.

Последняя настоящая работа у моей жены была три года назад. Тогда она устроилась уборщицей в офисный центр в Белсайз-Парке, и первые пять дней все шло хорошо. На шестой администратор велел ей пропылесосить кабинет, бывать в котором ей еще не доводилось. Лия не смогла найти свободную розетку и, недолго думая, выдернула какую-то вилку, произвела уборку и воткнула вилку обратно. Штука в том, что это оказалось питание основного сервера компании, и в итоге их сеть вырубилась на все утро.

Этот печальный опыт окончательно подорвал уверенность Лии в себе и поставил крест на перспективах дальнейшего трудоустройства. Единственным выходом для нее оставалась самозанятость, и поскольку когда-то она работала на рынке, еще подростком, ей пришлась по душе идея торговать с собственного лотка.

Мы обсудили разные варианты и поначалу остановились на старомодной одежде, но потом к ней добавился прочий антиквариат, и ассортимент расширился. Через год жена получила в пользование лоток на рынке, но к тому времени ее товар стал напоминать барахолку. Здесь было все: безделушки, книги, бижутерия и даже пазлы. Справедливости ради, справлялась она весьма успешно и ежемесячно зарабатывала около тысячи фунтов. Увы, Лия слишком увлеклась приобретением товара, в ущерб продаже. В конце концов администратор рынка передал ее лоток другому, и вместо трех-четырех раз в неделю она стала торговать три-четыре раза в месяц.

Пока мне не приходит в голову, как вернуть жене изначальный энтузиазм к бизнесу, а до тех пор нечего и надеяться на какую-то финансовую отдачу, в особенности в это время года. Если бы дело касалось лишь денег, я бы, возможно, особо не беспокоился, но вот если Лия лишится и фургона, боюсь, она точно впадет в депрессию. Всем нам необходима цель в жизни – потому-то, кстати, у многих и возникают проблемы с психикой после потери работы.

Обращаться к родителям за деньгами – самая крайняя мера. Остается только надеяться, что фургон протянет до лета, когда Лия зарабатывает побольше.

Ко мне стучится Дебби.

– Джин Кэмпбелл пришла.

Мой первый клиент на сегодня. Что ж, личные проблемы придется отложить.

Я отправляюсь в вестибюль, где меня дожидается Джин. На первый взгляд, эта женщина – само воплощение нормальности: чуть полноватая пятидесятишестилетняя мать и бабушка с седеющими волосами и дружелюбным нравом. В позапрошлом году сын подарил ей на Рождество айпад и показал, как загружать приложения. Через полгода Джин наивно установила «Бинго», рекламу которого увидела по телевизору. Почему бы не сыграть иногда. В результате у Джин развилась зависимость, и, потеряв несколько тысяч фунтов, в прошлом месяце она обратилась к нам за помощью.

Сеанс с Джин проходит гладко, как и остальные семь на сегодня. Мой последний клиент, Энди, достиг таких успехов, что мы укладываемся в полчаса. Стоит ему покинуть мой кабинет, и я откидываюсь на спинку кресла и испускаю протяжный вздох. Подобные дни довольно редки, но именно из-за них я и занимаюсь психотерапией. В свою очередь, порой выпадают дни, когда приходится биться, чтобы заставить людей хотя бы явиться на прием. Так что любая победа радует.

Решаю убить остаток рабочего времени в «Фейсбуке». Со своей сестрой Кэти вижусь я нечасто, но она регулярно вывешивает посты на своей страничке – в основном ради родителей. Захожу на свою страничку и вижу, что пришло сообщение – это Камерон Гейл. Сообщение короче некуда: один-единственный знак вопроса. Его явно интересует, с чего это я попросился к нему в друзья. Набираю ответ: мол, вчера к нам наведался его дядя, который упорно его ищет.

Уже через секунду в окне появляются три точки – Камерон печатает ответ, который тоже не отличается многословностью:

Мой дядя?

Хм, чей же еще. Однако вежливо уточняю, что упомянутого родственника зовут Фрейзер Кингсленд. Ответ приходит мгновенно:

Надо встретиться, это срочно! 6 вечера в Герцоге Веллингтоне. ПОЖАЛУЙСТА!

Спрашиваю зачем. Ответ, как и прежде, лаконичен:

Кингсленд мне НЕ дядя! Приходите, это важно.

Я собираюсь задать следующий вопрос, но Камерон уже отключился.

Само собой, мы обязаны заботиться о своих клиентах, вот только, строго говоря, Камерон таковым не является. Он удрал из моего кабинета, даже не оставив личных данных, не говоря уж о записи на следующий прием. Стало быть, за его проблемы ответственность я не несу.

Вот только почему же я опять перечитываю сообщения Камерона? И почему так озадачен заявлением Фрейзера Кингсленда, будто он приходится парню дядей? И с чего Камерону так необходимо встретиться со мной?

В некотором роде любопытство сродни наркомании. Начинается просто с зуда, но чем дольше пытаешься его игнорировать, тем сильнее тяга. Я вполне могу пренебречь просьбой Камерона, но нисколько не сомневаюсь, что к вечеру буду уже изнывать от любопытства и жаждать ответов.

Нервно барабаню пальцами по столу.

Потом достаю телефон и набиваю Лие сообщение, что сегодня на час задержусь. Вряд ли сегодня снова стейк на ужин, так что трагедией моя задержка не грозит. Во всяком случае, очень надеюсь, что жена опять не потратится на дорогущую вырезку.

Выключаю компьютер и надеваю пальто. Пора унять этот назойливый зуд.

9

«Герцог Веллингтон» не из тех пабов, куда бы я стал часто наведываться. Впрочем, последнее время бары вообще не для меня. Лия совсем не употребляет алкоголь, поскольку в свое время достаточно насмотрелась на последствия пристрастия к нему, к тому же она сидит на таких препаратах, при которых даже бокал вина может дать непредсказуемый эффект.

Я захожу в общий зал.

«Герцог», как обыкновенно называют пивную, имеет репутацию не самого изысканного заведения, однако сегодня вечером публика здесь довольно жизнерадостная. Очевидно, большинство клиентов закончили трудовую неделю и начинают оттягиваться на выходных.

Пробираюсь через толпу к стойке. Признаков Камерона в зале не наблюдается, но до шести еще несколько минут.

Сплошь покрытый татуировками бармен наконец-то подает мне газировку, и я перемещаюсь в дальний конец стойки, где не столь людно. Посещать «Герцог» я избегаю, чтобы не столкнуться с бывшими клиентами, некоторые из них пасутся здесь постоянно. Поэтому я стараюсь держаться незаметно, следя за входной дверью.

В пять минут шестого на пороге паба возникает худой всклокоченный парень. Он оглядывает зал, и я поднимаю руку.

Склонив голову, Камерон торопливо направляется ко мне. Вид у него еще даже более нервный, чем во время визита в «Здравый ум».

– Добрый вечер, Камерон.

– Вы пришли.

– Я – раб собственного любопытства. Что-нибудь выпьете?

– Колу, – бормочет он.

Я делаю заказ и спрашиваю:

– Как вы? В среду вы буквально сбежали из моего кабинета.

– Я был… Я не в лучшем состоянии.

– Сегодня вам лучше?

– Функционирую, но это ненадолго.

Подают колу, я расплачиваюсь, и мы направляемся к единственному свободному столику. Камерон валится на стул, пока я вешаю пальто на спинку стула напротив.

– Итак, Камерон, – начинаю я. – Что у вас такого важного?

– Мне нужна помощь. Срочно!

– Вы ведь понимаете, что я здесь не как психотерапевт, да? Просто двое случайных знакомых встретились в баре. Если же вам требуется профессиональная поддержка, то необходимо записаться на прием в «Здравый ум».

– Да, это я понимаю.

– Вот и хорошо. Что за помощь вам требуется?

– Мне нужно в центр реабилитации… Завтра или послезавтра.

– Понятно. Только с чего вы решили, будто я могу это устроить?

– Я узнавал о вашей организации. Вы отправляли людей в наркологические клиники.

– Отправляли, но лишь когда ничто другое им уже не помогало, в том числе и психотерапия.

– Я не… Вы не понимаете. Мне нужно скрыться. Если я не попаду в центр реабилитации, я точно покойник.

Делаю глоток, пытаясь унять охватившее меня раздражение. Место в центре найти достаточно сложно даже для тех, у кого действительно не осталось иного выхода, а уж об ускоренной процедуре для персон с завышенным самомнением не может быть и речи.

– Камерон, я не в состоянии устроить вас в реабилитационный центр, но готов помочь вам справиться с зависимостью с помощью психотерапии.

– Психотерапия не поможет, – огрызается парень. – Я слишком далеко зашел… И если он найдет меня, мне конец.

– Кто вас найдет?

– Фрейзер Кингсленд.

– Джентльмен, который назвался вашим дядей?

– Да какой он дядя. Он… В нем все дело. Лучше бы я его никогда не встречал.

– Давайте поподробнее. Кто такой Фрейзер Кингсленд, если не ваш дядя, и почему он вас ищет?

– Я… не могу этого сказать. Но я попал по-настоящему.

– Это связано с вашей зависимостью?

– Да… Нет. Типа того.

– Если у вас неприятности, вам нужно обратиться в полицию.

– Нет, нельзя, – снова взвивается он. – У него там связи… Он узнает.

Пускай Камерон и не в наркотической прострации, но в таком же нервозном и растерянном состоянии, как и посетивший меня в среду юноша. Нужно успокоить его, и, быть может, тогда я добьюсь от него четких ответов.

– Давайте начнем с самого начала. Предположим, мы с вами только познакомились. Расскажите мне о Камероне Гейле.

Он даже не слушает меня, пристально вглядываясь за мое левое плечо в дальний конец зала. Внезапно глаза его расширяются.

– Черт!

Прежде чем я успеваю обернуться и посмотреть, что же так напугало Камерона, он уже на ногах. Лихорадочно озирается по сторонам и устремляется к ближайшей двери – в мужской туалет. Пока я сижу в недоумении, мимо моего столика целеустремленно проходят двое мужчин в темной одежде и скрываются за дверью, куда только что юркнул парень. Неужто из-за них он и сбежал? Типов я толком и не разглядел, но уж больно они смахивали на гангстеров-ростовщиков. Как-никак, для наркомана вполне обычное дело угодить в порочный круг долгов и преступлений.

А если подумать, Фрейзер Кингсленд, вообще-то, тоже не производил впечатления сотрудника кредитного отдела банка.

Черт, ну и что мне теперь делать?

Я все еще ломаю голову над дилеммой, когда двое типов вываливаются из туалета и быстро направляются к выходу. Тут уж я вскакиваю и спешу в мужскую уборную.

Осторожно открываю дверь, и меня обдает волной запаха таблеток для писсуаров и дешевого дезодоранта, едва перебивающего куда менее приятные ароматы.

– Камерон?

Напротив писсуаров две кабинки, их двери чуть приоткрыты. Толкаю первую ногой – внутри пусто. Во второй кабинке тоже пусто, однако над сливным бачком располагается окошко, сейчас распахнутое. Высотой оно всего сантиметров тридцать, однако человек сложения Камерона выберется через него без особого труда – что парень, несомненно, и проделал, поскольку спрятаться в уборной совершенно негде.

Встав на унитаз, я высовываюсь в окошко и смотрю, не притаился ли где Камерон.

Снаружи лишь небольшая автостоянка, безлюдная на данный момент. Вдруг где-то взвывает двигатель невидимой мне машины, раздается визг шин, и через мгновение эти звуки растворяются в несмолкающем городском шуме.

Спускаюсь с унитаза и закрываю за собой кабинку.

Я раздражен на Камерона, втянувшего меня в свои неприятности, но еще больше на самого себя, за то, что поддался. И чем я только думал! В конце концов, парень даже не мой клиент. Глупость.

Раскаиваясь в собственной недальновидности, возвращаюсь в зал.

Некоторым утешением служит то обстоятельство, что мое пальто в целости и сохранности висит на спинке стула. Я уже собираюсь двинуться к выходу, но мое внимание привлекает какое-то мерцание под столом. Заинтригованный, приседаю и обнаруживаю источник свечения: под стулом Камерона на ковре лежит мобильник. Наверное, выскользнул у него из кармана во время бегства.

Я подбираю мобильник и касаюсь экрана, который оживает фотографией молодой пары, радостно улыбающейся в объектив. Цвет лица Камерона Гейла абсолютно здоровый, а волосы чистые, короткие и аккуратно расчесаны. Снимки наркоманов, сделанные до появления у них пагубного пристрастия, неизменно вызывают смешанные чувства. При возможности я показываю их своим клиентам, чтобы напомнить, кто они есть на самом деле – вот только порой тех людей на фотографиях уже не вернуть. Девушка на снимке, блондинка с умопомрачительными голубыми глазами, тоже источает энергию и здоровье. Оба – прямо-таки олицетворение счастливой юности, не омраченной жизненными невзгодами.

– Какой же ты дурак, – вырывается у меня.

Я прячу телефон в карман. Дома отправлю Камерону сообщение в «Фейсбуке», чтобы забрал свой мобильник в понедельник в «Здравом уме». И если он явится, дам ему понять, чтобы больше не надеялся на встречи в пабах и разговоры о реабилитации, пока не согласится на курс психотерапии.

Пишу Лие, что скоро буду, и выхожу на морозный вечерний воздух.

К моему облегчению, в квартире меня встречает затхлый запах коробок, а не аромат бифштекса из вырезки, жареной куропатки или какого другого дорогого деликатеса.

– Я дома! – кричу я, вешая пальто в прихожей.

На кухне застаю Лию за упаковкой большой картонной коробки.

– Как дела?

– Почти закончила. Подготовила на завтра четырнадцать коробок.

– Превосходно!

– Боюсь вот только, что вернусь с двенадцатью. В это время года и денег-то ни у кого нет.

Я сажусь за стол и беру жену за руки.

– Верно, в январе большинство в стесненных обстоятельствах, так что самое время купить что-нибудь по дешевке. Думаю, торговля у тебя пойдет.

– Ты правда так считаешь?

– Уверен!

Мне удается изобразить ободряющую улыбку – судя по реакции Лии, довольно убедительно.

– Что на ужин?

– Рыба с жареной картошкой.

– Чудесно.

Духовка, как я вижу, еще не включена.

– Мне приготовить?

– Если ты не против. Просто хочу закончить с этой последней коробкой.

Включаю духовку и устанавливаю таймер. Пока Лия занята инвентаризацией, пишу Камерону, что его телефон у меня. Остается только надеяться, что у него имеется возможность зайти в «Фейсбук», иначе он так никогда и не узнает о моей находке. В крайнем случае отнесу телефон в полицию.

После ужина я помогаю жене выставить коробки в прихожую, и мы устраиваемся на диване смотреть телевизор. Вечер проходит за просмотром унылых передач, то и дело прерываемых попытками Лии отказаться от завтрашней распродажи. Изо всех сил стараюсь настроить ее на позитивный лад, и когда мы в десять отправляемся спать, она наконец-то решается: слава богу, поедет.

Минус, однако, в том, что подольше поваляться в постели завтра у меня не получится. Впрочем, я целый день смогу заниматься чем угодно – при условии, конечно, что это не требует денег.

Засыпаю с мыслью, не посещавшей меня с университетских лет: а не подыскать ли мне работу по выходным, чтобы хоть как-то сводить концы с концами?

Уж точно не то будущее, что рисовалось мне в юности.

10

Просыпаюсь я в какой-то фантастической параллельной вселенной, в которой Лия ставит на прикроватную тумбочку чашку с чаем.

– Доброе утро, – улыбается она. – Я приготовила тебе чай.

– Спасибо… Сколько времени?

– Половина восьмого.

Жена уже одета и, несмотря на несусветную рань, пребывает в жизнерадостном настроении.

– Не поможешь мне загрузить фургон? А то мне уже скоро выезжать.

Так и знал, что где-то должен крыться подвох. Чай служит взяткой.

– Конечно, – хриплю я. – Дай мне минуту одеться.

Помимо вечных лондонских пробок, у меня есть и еще одна веская причина обходиться без машины: парковка поблизости от дома практически невозможна. Каждый квадратный метр асфальта здесь окружен желтыми и красными линиями и контролируется десятками камер, поэтому Лия не может подкатить фургон прямо к дверям и загрузиться. На рынке есть специальные платформы и тележки, мы же подобной роскошью не располагаем. Более безжалостное начало дня даже придумать сложно: таскать коробки в гараж почти в ста метрах от квартиры, да еще и в такую холодину.

Но вот с погрузкой покончено, и я целую жену и машу ей вслед рукой.

Когда Лия только начинала, я предложил помочь ей торговать, однако она отказалась. Дескать, ведь на обычной работе я бы не стал ей помогать – так почему же должен помогать на рынке? Я счел ответ вполне разумным и с тех пор стараюсь не вмешиваться, если только она сама не попросит о помощи. Этим утром я особенно доволен независимостью жены, поскольку могу вернуться в уютное жилище, в то время как ей предстоит продираться через жуткий лондонский трафик, а потом восемь часов торговаться с покупателями.

Единственная проблема, которая встает передо мной после завтрака, – это скука. Казалось бы, в столице уйма развлечений, вот все они, кроме посещения музеев, библиотек и осмотра достопримечательностей, требуют денег. Когда только переехал в Лондон, я ходил на игры «Арсенала» на стадионе «Эмирейтс», однако нынче моего жалкого бюджета не хватит ни на билет, ни на выпивку в перерыве. За неимением шампанского приходится перебиваться сидром, и раз-другой в месяц я наведываюсь на матчи ближайшего полупрофессионального клуба, «Хендон». Разумеется, до Премьер-лиги ему как до неба, но есть свои преимущества, в первую очередь – стоимость билета.

Я открываю сайт «Хендона» и, к своей радости, выясняю, что сегодня они играют на своем поле с могучим «Госпорт Боро». Что ж, по крайней мере, теперь я знаю, чем можно заняться днем.

Пока же делать мне решительно нечего, и, устроившись на кухне, я проверяю, не ответил ли мне Камерон, но он еще даже не прочел мое послание. Тогда отправляюсь в коридор и достаю найденный телефон из кармана пальто. Если на нем нет пароля, может, обнаружится какой-нибудь телефонный номер, чтобы позвонить. Увы: у айфона села батарейка.

Несколько лет назад мы с Лией перешли на «Андроид», главным образом из экономии, но вроде как где-то в доме завалялась эппловская зарядка. Я возвращаюсь на кухню и принимаюсь методично обшаривать ящики.

Поиски прерывает звонок в дверь, и я иду открывать.

– Доброе утро, мистер Нанн.

Я таращусь с открытым ртом на мужчину средних лет.

– Что вы здесь делаете? Это…

– Прошу меня извинить, – перебивает Фрейзер Кингсленд. – Я ни в коем случае не стал бы вас беспокоить, но дело очень важное.

– Откуда у вас мой адрес?

– Нашел по списку избирателей.

– Извините, мистер Кингсленд, но незваные гости мне не по душе.

– Всецело понимаю, но, как я уже сказал, это очень важно. Нам удалось устроить Камерона в реабилитационный центр, но у него истерика из-за потерянного вчера мобильника. Он помнит только, что в последний раз видел его вечером в пабе… Когда вы с ним встречались.

– Да-да, я нашел его айфон. Он уронил его под стол.

– О, прекрасно, – улыбается мужчина. – Если вы отдадите его мне, я немедленно вас покину.

– Боюсь, это невозможно.

– Вот как? Почему?

– Потому что это телефон Камерона. Если он свяжется со мной и даст свое согласие, я охотно передам его вам, но отдавать чужую вещь кому попало не собираюсь.

– Я не кто попало, – раздраженно бросает Кингсленд. – Я его дядя.

– Так-таки и дядя?

Мужчина хмурится.

– Простите?

– По словам Камерона, дяди у него нет.

– Он вам прямо так и сказал?

– Так и сказал.

– Что еще вы с ним обсуждали?

– А вот это касается только его и меня. А теперь, мистер Кингсленд, если вы не возражаете, я…

– Принесите телефон, немедленно! – взрывается он. – Пока ситуация не вышла из-под контроля.

– Вы мне угрожаете?

– Я любезно вас прошу. Отдайте мобильник, и мне не придется беспокоить вас вновь.

– Еще раз побеспокоите, и я вызову полицию.

Я порываюсь захлопнуть дверь, однако ее останавливает отполированная туфля.

– Мистер Нанн, – цедит Кингсленд. – Это ваш последний шанс. Отдайте телефон, или в следующий раз вежливости от меня не ждите.

Я достаю свой мобильник и трижды стучу по экрану. Диспетчер отзывается практически мгновенно, и я произношу:

– Соедините с полицией, пожалуйста.

Звонок производит желаемый эффект, поскольку нога с порога исчезает. Пока я ожидаю соединения, Кингсленд сверлит меня взглядом, но в конце концов молча разворачивается и уходит. Женщина из полиции спрашивает о причине моего звонка, и я извиняюсь и отключаюсь.

Закрываю дверь и возвращаюсь на кухню.

Чертов Камерон. Во что бы он там ни вляпался, желания участвовать в этом у меня абсолютно нет, но и угроз от подобных Фрейзеру Кингсленду я не потерплю. Конечно же, проще было бы отдать телефон, однако из разговора с Камероном, пускай и весьма краткого, я вынес, что парень отнюдь не в лучших отношениях с самозваным дядюшкой.

Пожалуй, во всех отношениях будет лучше, если я отнесу чертов мобильник в полицию. И пускай Камерон Гейл и Фрейзер Кингсленд хоть передерутся там из-за него.

Чтобы развеяться, включаю музыку и достаю свою электронную читалку. До матча еще два часа, почему бы не посвятить их чтению.

Перипетии романа Дэна Брауна настолько меня поглощают, что я совершенно забываю о времени. В начале третьего, закутавшись словно полярный исследователь, я покидаю квартиру и выдвигаюсь к станции подземки.

Полчаса спустя миную турникет стадиона «Силвер-Джубили-Парк» и направляюсь прямиком к буфету – за фирменным мясным бульоном «Боврил», для которого сегодняшняя погода просто идеально подходит. Затем прохожу на трибуну, где присоединяюсь к нескольким десяткам других преданных фанатов, не испугавшихся зимней стужи.

Первый тайм проходит вяло и заканчивается с нулевым счетом. Я покупаю еще один стаканчик питательного напитка.

В самом начале второго тайма приходит эсэмэска от Лии: она пишет, что с нее на сегодня хватит. Об успехах ни слова, что ничего хорошего не предвещает. Отвечаю, что сейчас на футболе и что помогу разгрузить фургон завтра. Боюсь, большую часть коробок, что я таскал этим утром, завтра придется переносить обратно, пусть даже и не в дикую рань.

Игра меж тем оживляется, и «Хендон» дважды поражает ворота соперника. На последних минутах, когда я уже собираюсь уходить, «Госпорт Боро» внезапно забивает гол престижа. Атмосфера становится нервозной, однако «Хендон» выдерживает натиск, и вот пара сотен зрителей восторженными воплями приветствуют финальный свисток. Под чернеющим небом я направляюсь к станции подземки, уже практически не ощущая пальцев ног.

В половине шестого переступаю порог дома, и из гостиной доносится голос Лии:

– Хорошая игра?

– Очень даже, – отзываюсь я. – Вот только, боюсь, отморозил ноги.

Она возникает в дверях комнаты.

– Закажем ужин в индийском ресторане? Что-нибудь вкусненькое и острое в два счета тебя согреет.

– Хм, я немного поиздержался…

– Я угощаю.

– О!

– У меня выдался превосходный день, – улыбается Лия. – Заработала триста фунтов с лишком.

– Это… Ух ты! Это же замечательно!

Я действительно рад, и мне становится немного стыдно за мои сомнения.

– Я горжусь тобой, Лия, и да, карри сейчас самое то. Спасибо.

– Ты оказался прав насчет того, что люди пойдут на рынок поискать что подешевле. Там почти весь день не протолкнуться было.

– И в качестве бонуса завтра мне не придется таскать все коробки обратно в дом!

– Ну да, не все. Хотя я потратила часть выручки на новый товар.

Так и знал, что все складывалось слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

– И много товара?

– Да всего пару контейнеров с книгами, от которых продавец хотел избавиться. Оба за тридцатку, и в каждом по сотне книжек. Если я продам каждую хотя бы по фунту, уже получится приличная выручка.

– Хм, и когда ты планируешь снова?

– В следующую субботу на другом рынке. Если снова повезет, избавлюсь минимум от десяти коробок!

Она подходит ко мне и обнимает.

– Но давай отложим это на потом. Я сейчас сделаю заказ, и нам нужно обсудить десерт.

Ее интонацию ни с чем не перепутать, так же как и озорную искорку в глазах.

– Что у вас на уме, миссис Нанн?

– Хочешь узнать или предпочитаешь сюрприз?

– Ты же знаешь, как я люблю сюрпризы.

Лия берет меня за затылок, и мы сливаемся в продолжительном поцелуе.

– Это только закуска, – мурлычет она. – Основное блюдо впереди.

День определенно завершается удачнее, чем начался.