Текст книги "Сдвиг по фазе"

Автор книги: Кит А. Пирсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

24

Тюль на окне спальни на втором этаже смещается в сторону. Я поднимаю взгляд и вижу, что Эрнест Кингсленд наблюдает, как мы растерянно стоим на тротуаре перед его домом.

– Думаете, он сказал правду? – спрашиваю я.

– Старикан как будто бы уверен, да и зачем ему врать.

– Во всяком случае, это объясняет, почему Фрейзер Кингсленд не значится в базе данных и почему его не находит «Гугл».

Клемент задумчиво смотрит на дорогу, поглаживая усы.

– И что будем делать?

– Давай-ка прогуляемся. Нечего стоять здесь как два идиота.

Погруженные каждый в свои мысли, мы бредем в сторону главной дороги. На перекрестке великан сворачивает направо, и я машинально следую за ним – по той простой причине, что сам потерялся, как в буквальном смысле, так и в переносном.

Мы оказываемся возле весьма сомнительного на вид паба со звучным названием «Корона». Над строением нависает громада муниципальной многоэтажки.

– А вот это весьма кстати, – замечает Клемент.

– Вы о чем?

– О забегаловке. Давай-ка возьмем по пивку и покумекаем, что делать дальше.

– Что, здесь?

– А что такого-то?

У меня создается впечатление, что это паб для своих и посторонним здесь не рады.

– Может, поищем кофейню?

– Чтобы отстегнуть три фунта за наперсток тепловатой мочи? Нет уж, спасибо.

Пресекая дальнейшие споры, Клемент разворачивается и устремляется к двери паба. Неохотно плетусь за ним.

Интерьер «Короны» вполне под стать ее унылому фасаду. Клиентура не менее жалкая: с десяток бледных мужчин, изнуренных тяжелой жизнью, но явно не работой.

В таком месте я, разумеется, стараюсь держаться поближе к Клементу. Мы подходим к стойке, за которой толстяк-бармен высыпает на блюдо арахис.

– Слушаю вас, джентльмены.

– Две пинты светлого, – заказывает великан.

Мне следовало бы вмешаться и попросить газированной воды, однако я готов поспорить, что в этой забегаловке посетителям доставалось и за менее серьезные промахи. Клемент расплачивается, и мы занимаем столик возле игорного автомата.

Без всякого желания отхлебываю пиво и ставлю вопрос ребром:

– Так что будем делать? Есть какие идеи?

– Да есть одна, вот только навряд ли она тебе понравится, док.

– Даже если так, я все равно уже разуверился в том, что мне нравится или хочется.

– Тогда слушай. – Великан подается вперед. – Раз уж мы не можем найти Кингсленда, то пускай он сам нас отыщет.

– И как нам это устроить?

– У тебя же есть его телефонный номер?

– Да, есть.

– Позвони ему и скажи, что хочешь встретиться.

– И с какой целью?

– Например, отдать телефон.

– Но мы же его не нашли!

– Без тебя знаю. Это всего лишь уловка, чтобы выманить его из берлоги.

Я кошусь на бокал Клемента, на четверть опустевший. Пожалуй, безумность идеи на опьянение не спишешь.

– Вы абсолютно правы, – сварливо заявляю я. – Мне это не нравится. От слова совсем.

– Док, пойми, тут без вариантов. Мы просто ссым против ветра, пытаясь отыскать мужика, который этого очень и очень не хочет. А время-то уходит.

Делаю еще один глоток ужасного пива. Не такого, впрочем, ужасного, как показалось сначала – или как идея Клемента.

– Давайте просто представим, как это будет происходить. Вот я звоню Кингсленду и говорю, что нашел мобильник. Дальше что?

– Он приходит и забирает его.

– А если нет? В прошлый раз он присылал за ним своего громилу. Уже забыли, как душили его у нас в прихожей?

– Если Кингсленд действительно пошлет кого-то вместо себя, мне придется с ним покалякать… чтобы получить кое-какие ответы.

– Могу я поинтересоваться как?

– Инструменты у тебя дома имеются?

– Хм, да.

– Скотч?

– О боже! Нет, скотча у меня нет.

– Ерунда, – машет рукой великан, – я достану.

– Неужто до этого и вправду дошло? Вы на полном серьезе предлагаете похитить одного из подручных Кингсленда и пытать его?

– Я бы не стал называть это пыткой. Мягкое стимулирование.

Я хватаюсь за голову.

– Но это всего лишь запасной план, – невозмутимо продолжает Клемент. – Надеюсь, Кингсленд заявится собственной персоной.

– Превосходно, – вздыхаю я. – И что тогда? Усадим его за стол и поболтаем за чаем с печеньем?

– Вот только хохмить тут не надо.

– Прошу прощения, но я сомневаюсь, что это сработает.

– Сработает, потому что должно. Другого выбора у нас попросту нет.

– Допустим. Так что будем делать, если явится сам Кингсленд? Не считая его убийства, я даже не знаю… погодите-ка…

– Не, убивать его я не собираюсь. Даже если его смерть поможет тебе, мне от нее ни хрена лучше не станет.

– Что же тогда?

– Усадим его и скажем, что нам известно, зачем ему понадобился паренек. И что если он не откажется от своих планов, о них станет всем известно.

– У нас нет никаких доказательств его планов.

– И что? Будем блефовать.

– А если он нас раскусит?

– Хуже-то уже не станет, верно? – Клемент упирается локтями в стол и подается вперед. – Док, ситуация мне представляется следующая: твоя жена уехала, так что до нее Кингсленд не доберется. А тебе он и без того угрожает, что сдаст полиции как педофила. Так чего тебе терять-то?

– Хм, свою жизнь.

– Если обставим все как надо, ничего с твоей жизнью не случится. Говорить буду я. А тебе только и надо, что позвонить и наплести, будто ты нашел мобилу.

– Так, давайте еще раз. Если Кингсленд присылает своего человека, вы будете его пытать, пока он не расколется, где прячется его босс. А если он приезжает сам, вы будете шантажировать его несуществующими уликами в надежде, что он вас не раскусит. Я все правильно понял?

– В общем и целом да.

– Боже мой!

Я отворачиваюсь к игорному автомату и бездумно наблюдаю за бегающими огоньками на панели. Словно загипнотизированный, на какой-то момент забываю о гребаном выборе, что мне предстоит сейчас сделать.

– Ну так?

Надо решаться. Я смотрю Клементу в глаза.

– Пообещайте, что никто серьезно не пострадает.

– Включая и тебя?

– Разумеется.

– Насчет тебя обещаю. А вот касательно других, уж это не в моей власти.

Что ж, вся наша жизнь – непрерывная череда компромиссов. Пойду и на этот.

– Какие-нибудь предложения по месту встречи?

– Да. В Арчвее есть промышленная зона. Скажи ему, нужно проехать за почтовый склад и припарковаться в конце дороги.

– Почему именно там?

– Район тихий, но не слишком.

– А мы сами как туда доберемся?

– Да там от подземки минут десять ходьбы. Скажи, будем на месте через полтора часа.

Беру бокал и вливаю в себя столько хмельной смелости, сколько вмещает желудок. И набираю номер, с которого Кингсленд позвонил мне после освобождения из полицейского участка.

Звучит всего лишь два гудка, и на вызов отвечают:

– Да?

– Мистер Кингсленд?

– Кто это?

– Дэвид Нанн.

– А, здравствуйте, мистер Нанн. Полагаю, у вас хорошие новости?

– Я нашел телефон Камерона.

– Замечательно. Я пришлю за ним своего человека.

– Нет… Мне не хочется принимать ваших головорезов у себя дома. Если телефон вам так нужен, я отправлю вам сообщение с адресом, где мы встретимся.

– Не надо указывать мне, солнышко…

– Мистер Кингсленд, если телефон вам нужен, предлагаю встретиться. А нет, я отнесу его в полицию.

На линии воцаряется молчание.

– Планируешь сюрприз, да? – наконец шипит он.

– Вовсе нет.

– Мистер Нанн, вам следует отдавать себе отчет, что любая глупость с вашей стороны меня не обрадует. А мы оба знаем, что это не в ваших интересах.

– Не понимаю, к чему вы клоните?

– Ну, не знаю, может, ты сглупил и пошел в полицию?

– С учетом того, что из-за вашей отвратительной клеветы я нахожусь под обязательством явки, полиция – последнее, куда мне хотелось бы обращаться.

– Хм, весьма разумно. Отправляйте адрес.

– Я буду на месте через полтора часа.

Кингсленд отключается.

– Готово?

– Похоже на то.

– Ну и чудненько. Нам лучше прямо сейчас и двинуть.

И с этим он за пару секунд осушает свой бокал. И хотя меня внезапно начинает подташнивать, я тоже рискую сделать глоточек пива напоследок.

Чтобы пересечь Лондон с запада на север, нам приходится воспользоваться автобусом и двумя электричками. Клемент к разговорам не расположен, остается лишь надеяться, что он обдумывает предстоящие переговоры с Кингслендом. Если он и встревожен, никаких признаков этого не наблюдается.

Наконец, мы приезжаем на станцию «Арчвей» и выходим на улицу. Уже темнеет, поднявшийся ветер гоняет мусор по сточным канавам. Городской пейзаж здесь безрадостен, как мои мысли.

– Вам не приходило в голову, что у них может быть оружие?

– Приходило, но пушкой никто не воспользуется.

– Почему вы так уверены?

Он указывает на стену какого-то промышленного сооружения за ограждением, на которой установлена камера видеонаблюдения.

– Ты разве не заметил, что нынче повсюду понатыканы камеры?

– Да, но они всего лишь помогают при расследовании уже совершенного преступления.

– Док, Кингсленд не какой-то там лох. Если наркота, за которой он охотится, действительно стоит тех денег, что ты называл, он не станет рисковать.

– Боюсь, не могу разделить вашего оптимизма. И вы по-прежнему считаете, будто Кингсленд появится лично.

– На этот счет волноваться не стоит. Скоро узнаем.

Мы сворачиваем за угол и идем по дорожке в сторону почтового склада, что упоминал Клемент. На дороге и территории комплекса припаркованы десятки красных почтовых фургонов.

– Знаешь, сколько теперь стоит марка? – спрашивает вдруг великан.

– Э-э… Вообще-то нет.

– Семьдесят чертовых пенсов. Это просто издевательство!

– Шлете много писем?

– Нет, но несколько рождественских открыток тоже обходятся недешево.

– И кому вы их отправляете?

– Людям, которых знал.

– Именно так, в прошедшем времени?

– Ага.

– Знали в прошлой жизни?

– Да ты что, док? Каково им будет получать ежегодные послания от покойника?

– Простите. Да, идиотский вопрос.

Клемент качает головой, и какое-то время мы идем молча, пока мне не приходит в голову следующий вопрос:

– Если вы пробыли здесь четыре года и кого-то знаете, почему не просили помочь их?

– В чем помочь?

– В вашем затруднительном положении.

– Потому что это было бы неправильно. Потому что случались вещи, которые уже не исправить.

– Например?

– Умирали люди, – вздыхает великан.

– Я… Что-что?

– Мне повторить?

– Вы убивали?

– Да никого я не убивал. То есть умышленно не убивал. Но они умерли, потому что я оказался здесь.

– И сколько же человек погибло без вашего умысла?

– Несколько.

Я так и замираю на месте. Клемент делает еще шага три, затем тоже останавливается и поворачивается ко мне.

– Ну в чем дело?

– Вы только что сказали, что из-за вас гибли люди.

Я не хочу быть следующим.

– Эти были плохими. Гнилыми уродами, которые получили по заслугам.

– Не вам об этом судить. У нас существует судебная система, которая и решает, кто виновен, а кто нет.

– Никого я не судил, и суды твои тоже. Док, ты хоть и не дурак, но ты и половины всего не знаешь!

– Вы же только что сказали, что они умерли заслуженно.

– Ну да, и еще сказал, что это не я так рассудил.

– А кто же тогда?

– Не знаю, – пожимает он плечами. – Но подобного я больше не допущу.

– Поэтому-то вы и расстались с Эммой? Потому что кто-то погиб?

Выражение лица Клемента немедленно уподобляется здешней холодной и мрачной местности.

– Я не хочу об этом говорить.

– Почему нет? Что произошло?

– Ладно, я скажу тебе, что произошло! – взрывается он. – Я показал ей свою могилу.

– Что? Вашу могилу?

– Где похоронили мое тело. Несколько десятилетий назад.

В словах его звучит такая же убежденность, как если бы он всего лишь сказал, что лед холодный, а вода мокрая. Потрясающая бредовая идея.

– Мне очень жаль, – хрипло отзываюсь я.

Лицо великана самую малость смягчается.

– Жаль, что я умер, или жаль, что я тебе рассказал?

– Хм, и то, и другое.

– Я скажу тебе еще кое-что: сам жалею, что рассказал ей.

– Эмме?

Клемент кивает.

– Мне казалось, что я поступаю правильно, да вот только…

Напряжение окончательно стирается с его черт, и он с шумом выдыхает. И тут же меняет тему:

– Так, может, вернемся к делу? Он будет здесь с минуты на минуту.

– Вы не хотите поговорить об Эмме? Знаете, это могло бы помочь.

– Не здесь и не сейчас. Давай, пошли.

Он подгоняет меня, и я неохотно плетусь следом.

Стоит нам миновать почтовый склад, и дорога заканчивается. Кроме ворот каких-то предприятий слева и справа, путь отсюда только назад. Скрестив руки на груди, Клемент усаживается на низкую кирпичную стенку, отмечающую тупик. Я устраиваюсь рядом, однако он не отрывает взгляда от подъездной дороги и на дальнейшую болтовню явно не настроен.

Нервно смотрю на часы. Прошло примерно полтора часа, плюс-минус несколько минут, как я и сказал Кингсленду. Правда, я не сообщил ему, что буду не один.

По примеру своего спутника тоже поглядываю на дорогу. Приезжают и уезжают почтовые фургоны, в остальном все тихо.

Темнеет прямо на глазах, и я все более утверждаюсь в мысли, что Кингсленд передумал. С учетом рода его деятельности, полагаю, подозревать и сомневаться для него естественно.

И тут появляется машина. Видно только, что это темный седан. Метр за метром автомобиль медленно приближается, и вот уже проступает лицо водителя и эмблема «Мерседеса», горделиво выступающая на капоте. Машина останавливается с включенными фарами метрах в пяти от нас.

Открывается задняя дверца.

25

Едва дыша, я завороженно наблюдаю, как из автомобиля выбирается мужчина в костюме. Из-за ослепляющего света фар разглядеть его сложно, однако, судя по фигуре, это не Кингсленд. Оставив дверцу открытой, неизвестный двигается вперед и останавливается возле переднего колеса «мерседеса». Тут я узнаю его: это второй бритоголовый тип, что преследовал Камерона Гейла в «Герцоге».

Клемент встает и делает несколько шагов ему навстречу. Я следую за ним, держась на шаг позади.

– Ты кто? – спрашивает он бритоголового.

– Я тебя о том же могу спросить.

Тип держится настороже, но страха определенно не проявляет.

– Ты Фрейзер Кингсленд? – уточняет великан.

Игнорируя его вопрос, мужчина поворачивается ко мне:

– Где мобила?

– Если мистер Кингсленд хочет получить телефон, пускай придет и возьмет его. После всех неприятностей, что он мне причинил, я не собираюсь отдавать мобильник кому-то другому.

Бритоголовый делает пару шагов в мою сторону:

– Давай сюда!

– Ты его слышал, – вмешивается Клемент. – Если Кингсленду нужна мобила, пускай сам ее и забирает.

Тип ухмыляется и небрежно расстегивает единственную пуговицу пиджака, который тут же распахивается, открывая рукоятку засунутого за пояс брюк пистолета.

Похоже, нашему блефу конец. Я стою словно изваяние, не имея ни малейшего понятия, что делать дальше. Пожалуй, отдавать какой-то другой телефон не совсем разумно.

Медленно поворачиваюсь к Клементу в надежде, что у него наготове внятная отговорка.

А тот демонстрирует пустые руки и делает шаг к бритоголовому:

– Слушай, братан, – спокойно говорит он, продолжая потихоньку приближаться к типу, – нам проблемы ни к чему.

– Ну так отдайте мобилу.

– Ага, только…

Прямо как в тот вечер у гаражей, Клемент словно вспугнутый носорог бросается на противника. Тот успевает среагировать и тянет правую руку к пистолету. Вот только по направлению к его челюсти уже несется кулак, всеми характеристиками отвечающий кирпичу, – и достигает цели задолго до того, как пальцы подручного Кингсленда смыкаются на рукоятке.

Боксом я интересуюсь не особо, но все же видел достаточно поединков, чтобы сразу распознать нокаутирующий удар. Кулачище великана не смягчен несколькими слоями полиуретана, так что челюсть бритоголового принимает удар без всякого смягчения. Он валится на землю и издает звук, который сложно назвать человеческим.

Клемент немедля встает над поверженным, как и тогда над наркодилером. На этот раз, однако, он действует иначе. Я не успеваю отвернуться вовремя и потому вижу, как он обрушивает свой башмак на кисть правой руки бритоголового. В программе «Матч дня» мне доводилось слышать фразу «костедробильный захват», однако и думать не думал, что когда-нибудь услышу хруст раздробленных костей в реальности. Запоздало отворачиваюсь и натужно сглатываю, стараясь удержать содержимое желудка.

Затем все-таки рискую бросить взгляд на жертву. Пронзительно скуля, он сворачивается в позу эмбриона и поднимает неповрежденную руку в знак капитуляции. На Клемента, однако, впечатления это не производит. Он делает шаг назад, затем еще один, словно бы готовясь пробить пенальти. Только не по мячу, а по беззащитному телу.

– Стой! – раздается вдруг крик.

Возле машины возникает еще один силуэт, на этот раз более напоминающий человека, на встречу с которым мы и прибыли. Клемент опускает ногу и щурится, пытаясь разглядеть, кто это там ему кричит. И отступает назад – что, с учетом развития событий, оказывается довольно благоразумным.

Целясь в него из пистолета, вдоль «мерседеса» стремительно идет Фрейзер Кингсленд. С другой стороны выскакивает водитель, и вот уже оба встают перед капотом.

– В машину его, – велит Кингсленд, взмахивая оружием в сторону павшего бойца.

Водитель наклоняется и поднимает на ноги все еще скулящего товарища, после чего медленно ведет его к задней дверце автомобиля. Кингсленд меж тем снова берет великана на прицел.

Ситуация складывается скверная. Очень скверная.

– Давай сюда сраный телефон! – кричит Кингсленд.

Мне остается лишь подчиниться. Уповаю лишь на то, что Кингсленд не знает марку камероновского мобильника. Держа телефон в вытянутой руке, я медленно приближаюсь к нему. Клемент стоит неподвижно, что в его положении вполне разумно, и не сводит пристального взгляда с противника.

Наконец, меня отделяет от Кингсленда около метра, и тогда он выхватывает у меня телефон. Чуть отступает назад и направляет пистолет в мою сторону.

– Ты за это заплатишь, – цедит он.

Слава богу, я получаю некоторую отсрочку, поскольку Кингсленд прячет добычу в карман, не удосужившись ее осмотреть. Да его удар от ярости хватит, когда он поймет, что я подсунул ему собственный мобильник. Однако проблема эта немедленно отходит на второй план, поскольку Фрейзер Кингсленд взводит курок и прицеливается.

Внезапно Клемент стряхивает с себя транс и делает два шага вправо, в итоге оказываясь на линии огня.

– Только шевельнись, мать твою, и я грохну тебя первым! – выкрикивает Кингсленд.

Великан упирает руки в бока и смотрит противнику в глаза.

– Живо отошел! Повторять не стану!

Клемент, однако, делает шаг вперед, демонстрируя то ли неповиновение, то ли самоубийственную тупость. От его груди до дула пистолета теперь едва ли метра полтора. За правым плечом великана мне видно лицо Кингсленда. И хмурое выражение на нем отнюдь не подобает человеку, у которого на руках все карты – скорее, пойманному на шулерстве.

Великан делает еще шаг.

– Валяй, жми на крючок, – подзадоривает он Кингсленда. – Слабо, на хрен?

Как будто еще требовались какие-то доказательства его умственного расстройства – от верной смерти его отделяет лишь незначительное движение пальца взбешенного человека.

А затем Клемент произносит несколько слов, однако тихо и с каким-то гортанным рыком, и потому их смысл от меня ускользает. Но на нашего противника они действуют как криптонит на Супермена: Кингсленд пятится, стремительно вваливается в салон и захлопывает за собой дверцу «мерседеса».

В следующее мгновение машина разворачивается, визжа шинами, и вот уже ее ярко-красные габаритные огни удаляются и исчезают вдали.

Клемент разворачивается ко мне.

– Ты в порядке, док?

Я наконец-то позволяю себе вздохнуть и жадно глотаю воздух.

Кингсленд со своими дружками исчез, а вместе с ними и мерзкий мистер Хайд, и теперь передо мной стоит учтивый доктор Джекил. Я читал о раздвоении личности, однако доселе в жизни не встречал человека, способного столь безупречно трансформироваться из почти нормального в злобного дикаря.

– Что это было? – выдавливаю я.

– Не уверен, но…

Не закончив фразы, великан пристально смотрит на дорогу.

– Клемент?

– А?

– Что вы там увидели?

– Ничего. Просто…

– Что просто?

В конце концов он снова поворачивается ко мне:

– Сегодня утром… Помнишь, я насвистывал песню «Куин»?

– Ну, помню.

– И ты еще сказал, мол, звучит знакомо, но никак не вспомнить?

– К чему вы ведете?

– Да Кингсленд. Прямо как мелодия в башке… Типа знакомый, но ума не приложу, с чего я это взял.

– Вы встречались с ним раньше?

– Черт его знает… Что-то в нем такое… – Клемент зажмуривается и прижимает пальцы к вискам, словно делая массаж от головной боли. Через какое-то время сокрушенно вздыхает. – Не. Если что-то и есть, никак не идет.

– Ладно, с этим разобрались. И что мы будем делать дальше, черт побери? Скоро Кингсленд обнаружит, что мы его надули, и тогда я покойник.

– А как же позитивный настрой?

На пару секунд я даже лишаюсь дара речи.

– Что?! – хриплю я затем. – Скажите же, ради всего святого, где тут позитив?

– Твой телефон у Кингсленда в кармане.

– Верно подмечено! Именно поэтому я и не вижу никакого позитива!

– А мне говорили, будто такие штуки можно отслеживать. Через спутники или каким-то там другим колдовством. Так ведь?

– Хм, да…

– Ты же можешь отследить свой мобильник?

Пытаюсь продраться через ворох мрачных мыслей и понять, что же нам даст отслеживание.

– Не знаю… Наверное. Но что с того?

– Так мы сможем узнать, где живет Кингсленд. Или хотя бы где его контора.

– И что потом? Вызовем спецназ?

– Ты хочешь его найти или нет?

– Нет, я хочу добраться до дома, закрыться на замок и надеяться, что по пробуждении утром все это окажется дурным сном!

– Если уж говорить о дурных снах, я живу в одном из них вот уже четыре чертовых года. И все, хватит жалеть себя, меня это уже бесить начинает!

Чувствую себя глубоко уязвленным. Разумеется, я далек от совершенства, но никогда не считал, что склонен упиваться жалостью к себе. Возможно, я в себе ошибался.

– Приношу свои извинения.

– Принимаю. Итак, если мы узнаем, где окопался Кингсленд, будет с чем работать. Потому что сейчас у нас ни шиша и нет.

– Понятно, – вздыхаю я.

Мы торопливо идем обратно вдоль почтового склада, пока не достигаем главной дороги. Здесь Клемент останавливает такси и велит водителю жать на газ. Тот с готовностью подчиняется, и уже через пятнадцать минут мы прибываем к моему дому. Мое предложение расплатиться отвергается, что, признаться, кстати, поскольку завтра придется покупать новый телефон.

Дома я тут же устремляюсь на кухню и включаю ноутбук.

– Пиво-то есть? – осведомляется великан.

– Пива нет, но в буфете возле холодильника стоит бутылка виски. Угощайтесь.

Пока я захожу в свой гугл-аккаунт, мой гость наливает два стакана виски «Гленфиддик» – до сей поры не тронутого подарка Денни Чемберса – и присоединяется ко мне за столом.

– И как эта штука работает? – кивает он на экран.

– Веб-сайт посылает сигнал на телефон, и тот сообщает свои координаты, широту и долготу, которые затем отражаются на карте.

– Но мобила-то откуда знает, где она находится?

– Через систему спутников и телефонных вышек.

Клементу, судя по выражению его лица, мои объяснения ничего не дают.

– В общем, они отправили сигнал, и теперь я жду, когда телефон отзовется.

Я не свожу глаз с экрана, на котором иконка секундомера пульсирует вот уже целую вечность. Наконец, выскакивает сообщение жирным шрифтом.

– Черт!

– Что?

– Телефон не в сети.

– Что это значит?

– Либо его отключили, либо кончился заряд.

– Хреново.

Затем я замечаю под обескураживающим заголовком еще одну строчку.

– Но система зафиксировала последнее известное месторасположение мобильника, и это было шесть минут назад.

– И что за место?

– Точность системы до десяти метров, так что адрес не показывает, но телефон отключился на Плендер-стрит.

– В Камдене?

Я увеличиваю масштаб карты на сайте.

– Да, это в Камдене.

– Тогда выступаем?

– А может, сначала стоит решить, что будем делать?

– Так мы все уже решили, док. Находим Кингсленда и говорим ему, что нам известны его планы насчет препарата паренька. А там уж либо он отступает, либо я трясу из него душу, пока он не пообещает оставить тебя в покое.

– Возможно, вам стоило поступить так полчаса назад, когда он стоял непосредственно перед нами.

– Похоже, ты не заметил, но он целился в тебя из пушки. Не самый лучший момент.

– Но вы что-то сказали ему. Что именно?

– Ничего особенного. Только собирался заговорить про его план, как он дал стрекача. В следующий раз уж постараюсь, чтобы он не успел достать пушку.

– А если все-таки успеет?

– Не, не успеет, можешь не сомневаться. Давай, пошевеливайся.

Клемент залпом осушает стакан виски и устремляется из кухни. Закрываю ноут и спешу за ним.

– Поймаем такси? – предлагаю я, пока закрываю дверь.

Становится холодно, и я слишком вымотался, чтобы куда-то идти, не говоря уж об обледенелых тротуарах. Гулять так гулять, и я с радостью выложу денежки, если это избавит меня хотя бы от пятнадцати минут страданий.

– Не, тут всего-то с полтора километра по дороге.

– Но ведь нам нужно добраться как можно скорее, пока Кингсленд не скроется.

Возражений на столь веский довод у великана не находится, и он машет такси, приближающемуся с противоположной стороны. В машине тепло – пусть это ненадолго, но все равно приятно.

– Вы хорошо знаете Плендер-стрит? – спрашиваю я.

– Раньше-то хорошо знал, да вот только…

– Все изменилось?

– Вот именно.

По правде говоря, не следует потакать бредовым идеям Клемента, но мне любопытно, насколько далеко они простираются.

– Скажите, Клемент, вот вы уже четыре года как вернулись – неужели не сталкивались с кем-то, кого вы знали перед… хм, своей смертью?

– Сталкивался.

– О, должно быть, это была очень интересная встреча!

– Вовсе нет.

– Могу я поинтересоваться, как именно все это произошло?

– Пью как-то пивко в забегаловке возле Тауэрского моста, и тут ко мне за столик подсаживается старый кореш. И спрашивает, как у меня дела.

– Что? И он не удивился, что его мертвый друг сидит да пьет себе пиво?

– Потом подошел его сын и сказал, что папаша впал в маразм. Бедняга уже ничего не соображает, так что на его лепет никто не обратил внимания.

– Вы, должно быть, испытали облегчение?

– Думаешь? – огрызается великан, резко поворачиваясь ко мне. – А что бы ты сам ощутил, если бы увидел, что твой добрый друг превратился в старую развалину? Уж хрена с два облегчение!

– Э-э-м… Простите, я не подумал.

Это похоже на извинения перед Лией за спор, который она сама и начала, но сейчас я извиняюсь за бестактное замечание о ситуации, которая попросту невозможна. А вдруг это мне следует сходить к психиатру? Однако в данный момент лучше сменить тему.

– Вы не одолжите мне свой телефон?

– Зачем?

– Мне нужно написать Лие, что я потерял свой. Не хочу, чтобы она волновалась.

Он вручает мне свою трубку и отворачивается к окошку, погружаясь в созерцание видов улицы.

Не могу не воспользоваться представившейся возможностью и быстро просматриваю список контактов на его телефоне. К счастью, первые пять цифр номера совпадают с моими, а следующие шесть 500 747, что не составляет труда запомнить. Запомнив номер Эммы, я отправляю Лие короткое послание, что уронил свой мобильник в унитаз и завтра позвоню ей, как только обзаведусь новым.

– Спасибо, – возвращаю я Клементу телефон.

Он забирает его молча. Как будто не дуется, и все же, как мне кажется, мое предыдущее замечание задело его за живое. Пожалуй, самое время прибегнуть к магии эмпатии.

– Простите меня еще раз за мои слова, Клемент. Вам наверняка тяжело, что все ваши знакомые либо мертвы, либо постарели.

– Тяжелее, чем ты можешь себе представить.

– Вам одиноко?

– Ты сеанс психоанализа затеваешь, что ли?

– Вовсе нет, просто интересно. Вдруг я ошибаюсь – а тут возможность поговорить с мертвым?

На мою попытку пошутить Клемент отвечает мрачным взглядом.

– Хорошо-хорошо, умолкаю.

Пожалуй, нервозность сказывается на моем чувстве юмора не самым лучшим образом. Лучше пока не задумываться о предстоящем.

Через минуту, однако, такси останавливается на углу Плендер-стрит, и волей-неволей приходится возвращаться к реальности.

Телефон подал сигнал с отрезка дороги возле маникюрного салона, и я показываю приблизительное место Клементу.

– Десять метров – это сколько по-нашему? – уточняет он.

– Около тридцати футов.

Мы двигаемся по улице, пока не оказываемся возле салона.

– Что теперь?

Великан осматривается по сторонам, прикидывая возможное местонахождение Кингсленда. На противоположной стороне улицы располагаются агентство недвижимости и церковь – навряд ли сигнал телефона исходил оттуда. На нашей стороне паб, закусочная и упомянутый маникюрный салон. Клемент вглядывается в витрину закусочной, однако внутри практически безлюдно.

– Может, он в пабе, – выдвигаю гипотезу я.

– Пойду проверю.

Минуту спустя он возвращается, качая головой.

– Нет его там.

– Очень сомневаюсь, что он делает себе маникюр или подыскивает жилье, так что искать больше негде.

– Погоди-ка.

Клемент задирает голову к двенадцати окнам здания, в котором находятся закусочная и маникюрный салон, и замечает:

– Там вроде как квартиры.

– Но нам же известно, что он живет в Чизике, и мне как-то не верится, что богатый криминальный авторитет захочет обзаводиться дополнительной квартирой в подобной дыре.

– Есть только один способ проверить. Идем.

Я следую за великаном в широкий переулок вдоль боковой стороны салона, где мы останавливаемся перед дверью, рядом с которой установлен домофон с шестью кнопками.

– Ну вот, я же сказал, – довольно изрекает Клемент. – Осталось определить, в какой из этих квартир твой телефон.

Он нажимает на первую кнопку, и динамик разражается пронзительным металлическим звуком. Проходит несколько секунд, однако ответа не следует.

– Так, одну долой.

Великан повторяет попытку со второй и третьей кнопкой, все с тем же результатом. Четвертая тоже отзывается тишиной, однако когда он уже тянется к пятой кнопке, из динамика неожиданно раздается:

– Да?

– Привет, приятель. У меня тут пакет во вторую квартиру, не впустишь меня, чтобы я оставил его перед дверью?

Спустя мгновение мы слышим щелчок замка, и Клемент толкает дверь.

– Спасибо, братан!

Мы оказываемся в общем вестибюле.

– И что нам это даст? – ворчу я.

– Мы знаем, что в четвертой квартире кто-то есть, так что сначала проверим пятую и шестую, а потом заглянем к нему в гости.

– Голос совсем не был похож на кингслендовский, да и звучал явно моложе.

– Просто спросим, не видел ли он нашего мужика. Хуже-то не станет, а?

Не дожидаясь дальнейших возражений, он устремляется вверх по лестнице, шагая через две ступеньки. Занятие представляется мне совершенно бессмысленным, но делать нечего, бросаюсь следом. На первой площадке две двери, напротив друг друга – квартиры номер один и два. Поскольку мы выяснили, что их хозяева отсутствуют, поднимаемся выше, на третий, а затем и на четвертый этаж, к квартирам пять и шесть.