Текст книги "Сдвиг по фазе"

Автор книги: Кит А. Пирсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

31

Машины все так же еле ползут в пробке, и я пересекаю улицу и подхожу к подъезду. Открываю дверь и оказываюсь в вестибюле: пол выложен плиткой, оштукатуренные стены давно уже не радуют глаз белизной. Прямо впереди лестница, влево тянется тускло освещенный коридор. Я понятия не имею, где находится шестая квартира, и иду налево. Миную пять дверей и останавливаюсь у шестой. Секунду-другую собираюсь с духом и нажимаю на кнопку звонка.

Заготавливаю вступительную фразу, однако в мысли внезапно вторгается голос Дебби: «Дэвид, ты худший в мире лжец!». И потому лязг отодвигаемого засова застигает меня врасплох. В щели появляется лицо старика.

– Да? – хрипит он.

– Вы Редж Сазерленд?

– А вы кто такой?

– Меня зовут Дэвид Нанн, и я…

– Вы из муниципалитета?

– Нет.

– Из социальной помощи?

– Нет.

– Откуда же тогда?

– Как я собирался сказать, меня зовут Дэвид Нанн, и я… Э-э, внештатный журналист. Я расследую нераскрытое убийство, произошедшее еще в семидесятых, возле камденского паба «Три монаха».

– Что еще за убийство?

– Парня по имени Клемент. Насколько мне известно, его убили в переулке за пивной.

Старик поднимает взгляд к потолку, затем на пару секунд зажмуривается, после чего сурово зыркает на меня:

– Если ты собираешься написать какую-то гадость про бедолагу Клема, лучше уматывай!

– Нет-нет, что вы. Меня интересуют только потенциальные подозреваемые. В частности, неоднократно всплывало имя некоего Рейнота.

Теперь Сазерленд разглядывает меня с прищуром, и когда мне уже кажется, что дверь сейчас захлопнется у меня перед носом, старик распахивает ее и отступает назад.

Одет Редж по-стариковски – бежевые брюки и бордовая кофта, – однако его широкие плечи наводят на мысль, что, несмотря на свой почтенный возраст, грозен он не только на словах.

– Заходи и закрой за собой дверь.

Поступаю как велено и следую за хозяином в старомодную, но безукоризненно чистую гостиную.

– Наверное, мне надо предложить тебе чай или, там, кофе, – произносит он.

– Спасибо, не стоит.

– Тогда садись.

Старик опускается в кресло, я устраиваюсь на краешке диванчика напротив. Приглушив телевизор, он продолжает:

– Так как, говоришь, тебя зовут?

– Дэвид.

– Да, Дэвид. И что же ты хочешь знать?

– Хм, может, я перескажу вам, что мне удалось установить, а вы потом дополните?

– Как тебе угодно.

– Насколько я понимаю, вы с жертвой были близкими друзьями?

– Да, водой не разольешь. Клем был на несколько лет старше меня, так что я вроде как брал с него пример. Он научил меня почти всему, что я тогда знал.

– Вы не опишете его, чтобы у меня сложилось о нем представление?

– Высокий, темные волосы, усы с бакенбардами. Сложен что твой кирпичный сортир, но шустрый как иголка. Не тот парень, в общем, с которым захочется ссориться.

Описание очень подходит к человеку, ожидающему меня на другой стороне улицы, но, разумеется, говорит Редж о другом.

– И вы часто ходили в «Три монаха»?

– Да, много лет.

– Вы помните, что произошло той ночью?

– Меня там не было, так что очевидцем выступать не могу. Мне известно лишь, что Клем ушел незадолго до закрытия, и через минуту кто-то его огрел по башке.

– Орудие преступления вам известно?

– Не-а, откуда. В полиции полагали, что-то деревянное, типа доски. Тогда еще не было всех этих научных штучек, что нынче.

– А что насчет подозреваемых? Насколько мне известно, обвинений так никому и не предъявили.

– О, в подозреваемых-то недостатка не было. С Клемом ведь как было… Как же сказать-то… У него была уйма друзей, но и врагов хватало. Не стану отрицать, порой он вел себя по-скотски, но где-то глубоко в груди у него билось золотое сердце. Если ты попал в беду и нуждался в помощи, всегда можно было рассчитывать на Клема. Он помог уйме народу, в том числе и мне.

– Фамилия Рейнот вам что-нибудь говорит? Я слышал ее несколько раз.

Редж кривится, что само по себе служит ответом. Затем он цедит:

– Да, та еще парочка козлин. Роланд, старший, да братец его Эдди.

– Роланда подозревали?

– За пару недель до смерти Клема у Роланда возникли терки с ним, так что да, пальцами тыкали, да вот свидетели и улики напрочь отсутствовали. Если это и вправду был Роланд, он вышел сухим из воды.

– Вы не знаете, он еще жив?

– Точно не скажу, да только весьма сомневаюсь. Он был старше меня, и даже старше Клема.

– Я слышал, у него был сын, Фрейзер…

– Верно. Тот еще поганец, даже в колонию для несовершеннолетних загремел. Последнее, что я о нем слышал, что он занимается крышеванием и приторговывает наркотой.

– Значит, чем сейчас занимается, не знаете? Или где живет?

– Не, не знаю, сынок. Двадцать лет назад я познакомился со своей Джини, и мы переехали на побережье. Она стала моей второй женой, и уж куда лучше первой, вот только… Я потерял ее восемнадцать месяцев назад. А без нее оставаться там мне было невыносимо, вот я и вернулся обратно в Лондон. Город уже не тот, конечно, да податься мне было больше некуда.

– Сочувствую.

Редж с видимым усилием поднимается с кресла и направляется к книжному шкафу. Затем протягивает мне фотографию в серебряной рамочке.

– День нашей свадьбы, – гордо комментирует он. – Какой же красоткой она была!

Я смотрю на фотографию пары. Обоим немного за сорок, и Редж, полагаю, когда-то был красавчиком, да и насчет жены он не соврал.

– Вы правы, мистер Сазерленд. Действительно красотка.

Возвращаю ему снимок.

– И вот теперь я только и жду, когда снова к ней присоединюсь, – вздыхает старик. – Надеюсь, недолго мне осталось.

Неожиданно разговор принимает мрачный оборот.

– Вам, должно быть, ужасно ее не хватает.

– Ох, и не говори…

– Моя жена сейчас в отъезде. Прошло всего несколько дней, но я… Простите, это даже несравнимо.

– Да брось, сынок, – отмахивается Редж. – Чего бы я только не отдал, лишь бы снова быть молодым и любить. Люби ее и проводи с ней как можно больше времени, потому что глазом моргнуть не успеешь, как все пройдет.

– Я стараюсь.

Старик ставит фотографию на шкаф и снова усаживается в кресло. Я возвращаюсь к теме нашего разговора:

– Вы сказали, Фрейзер занимался крышеванием. А где была его контора, не слышали?

– Да где-то в Ист-Энде.

– Случайно, не в Стратфорде?

– Возможно. Его дядя, Эдди, когда-то держал там бильярдную.

– Он еще жив?

– Не, вроде помер несколько лет назад. Эдди всегда слишком западал на выпивку, и в последний раз, когда я его встречал, выглядел он неважно.

– А вы не знаете, что произошло с той бильярдной?

– Думаю, отошла к Фрейзеру. Роланд и Эдди-то были мелкими аферистами, а у Фрейзера, отдать ему должное, была деловая хватка. Вот только бизнес его по большей части был незаконным.

– Простите, что достаю вас вопросами, но эта бильярдная еще существует?

– Вот этого я не знаю.

– А на какой улице она была, часом, не помните? Редж задумчиво потирает подбородок, но в итоге лишь пожимает плечами.

– Не, уж извини. Давно это было.

– Не извиняйтесь. Может, Рейноты владели и другими заведениями в той части города?

– Кажется, Фрейзер держал бар, но этот-то точно давно уже снесли. Участок отвели под Олимпиаду, так что, думаю, загреб на этом кучу денег.

– Еще что-нибудь?

– Боюсь, нет.

Судя по всему, на этом познания Реджа о клане Рейнотов и вправду заканчиваются. Перед уходом, однако, мне хотелось бы внести ясность в другой вопрос.

– Снова возвращаясь к Клементу, был ли он известен?

– Клем-то? Да, черт побери. После смерти стал чем-то вроде местной легенды.

– В каком смысле?

– Ну, его еще годами поминали, после того как его не стало. Только вот те, кто поминал, самого мужика в жизни не встречали, так что байки становились все более нелепыми. Да ты и сам знаешь, как это происходит.

– Да откуда мне…

– Ну слышал про близнецов Крэй?

– Про этих отъявленных ист-эндских злодеев? Конечно.

– Не стоит верить и половине той чуши, что про них понаписали. За многие годы факты извратились, и наплодились всякие мифы. С Клемом похожая история.

– Значит, если я пройдусь по пабам северного Лондона, рано или поздно смогу наткнуться на человека, которому его имя известно?

Вполне возможно, что некто, отнюдь не являющийся Клементом, мог собрать достаточно информации о местной легенде и в итоге вообразить себя им.

– Хм, возможно, хотя и очень сомневаюсь, что тебе попадется тот, кто встречался с ним лично. Увы, нас осталось не много.

Слова старика наталкивают меня на одну идею.

– Это вы верно подметили, и благодаря вашей помощи у меня появится возможность определять, кто действительно его знал, а кто нет.

– И как же?

– Я предпочел бы иметь дело с фактами, а не домыслами, потому что не хочу марать имя Клемента. А информация порой передается через вторые, а то и третьи руки, и доверять ей уже нельзя, понимаете?

– Конечно.

– Так вот. Допустим, я найду человека, по его словам, знавшего Клемента, и он расскажет о нем какую-нибудь историю. Не могли бы вы сообщить мне что-нибудь такое, чтобы я мог проверить, правда это или нет?

– Не совсем понимаю.

– Что-то такое, что знали только его близкие друзья.

Редж задумывается, а затем тихо смеется:

– Знаю, что подойдет для этого! «Библейский клуб».

– Хм, пусть так.

– Это не то, что ты думаешь, сынок. Одно время в комнате за «Тремя монахами» собирались картежники. Дэйв, владелец, ясное дело, не желал, чтобы об этом пронюхали в полиции или в пабе, и мы называли это заведение «библейским клубом». Если кто хотел сыграть, ему нужно было спросить у Дэйва, есть ли свободные места в «библейском клубе».

– Странный выбор. Почему не книжный клуб? Не поэтический, скажем?

– Дэйв откопал на чердаке старую Библию и клал ее на стол, на случай если нагрянет полиция. Этот придурок считал, что она приносит ему удачу.

– И как, приносила?

– Да кто его знает, но в конце концов книженцию сперли, так что, пожалуй, сама-то удачливой она не была.

– А выяснили, кто ее украл?

– Не-а, и, кстати говоря, исчезла она примерно тогда же, когда и Клем отдал концы. Мы все были потрясены, так что было не до какой-то книги.

– Понятно. И сколько человек знали о «библейском клубе»?

– Самое большее, несколько десятков. Клем время от времени играл там, да и я заглядывал, как лишние бабки появлялись.

Интересненько, а великан-то сказал мне, что азартные игры для лохов.

– Клемент сам заядлым игроком был?

– Вовсе нет, потому что проигрывать не умел и слишком легко выходил из себя. Помню, Дэйв рассказывал мне, как однажды вечером он ободрал Клема почти на четверть сотни, и тот здорово разозлился. Вроде как отмахнулся от предложения барменши, Бебс, выдул двойной скотч и ушел из паба в поганом настроении. Увы, в тот вечер его и убили. Так что не получилось у него отыграться.

Мне вспоминается рассказ Клемента. Во всей кутерьме последних дней подробности вылетели у меня из головы, но в целом версия Сазерленда как будто ему не противоречит. Как все эти сведения дошли до человека на противоположной стороне улицы, остается только гадать, однако правдоподобное объяснение этому непременно существует. Если Дэйв поделился историей с Реджем, то наверняка и с уймой других людей. Владельцев паба хлебом не корми, дай потрепаться.

– А Дэйв еще жив?

Старик качает головой.

– Как я и говорил, сынок, немного нас осталось.

Смотрю на часы. По мне, так двадцать минут я потратил отнюдь не напрасно, но посмотрим еще, что скажет Клемент.

Исчерпав все вопросы, я благодарю Реджа и направляюсь на выход. Уже на пороге старик просит прислать ему статью, когда она будет напечатана. Я пожимаю ему руку и обещаю выполнить его просьбу, пускай даже мое разоблачение никогда и не будет написано, не говоря уж о публикации. Еще одна ложь – хотя и не тех масштабов, что характерны для моего одержимого друга.

Выхожу из здания и спешу через дорогу в замызганную пивную. К счастью, Клемент околачивается у стойки прямо напротив входа. Он кивает мне и что-то говорит барменше. Когда я неторопливо подхожу к стойке, меня уже ожидает бокал светлого пива.

– Как прошло?

– Интересно.

– Давай-ка сядем.

Мы занимаем столик.

– Как там Редж?

– Старый. Но держится молодцом.

– Что-нибудь выжал из него про Рейнота?

– Выжал.

– Ну?

Меня так и подмывает устроить великану проверку «библейским клубом», однако сейчас время для этого не самое подходящее. На кону слишком многое, чтобы рисковать расшатыванием его психики до того, как мы найдем Камерона. Если вообще отыщем парня, конечно же.

– Вы знали, что у Роланда Рейнота был брат, дядя Фрейзера?

– Ага, Эдди. Западал на бухло и телок. Мнил себя плейбоем.

Подобное небрежное подтверждение Клементом полученных от Сазерленда сведений застигает меня врасплох. Я-то ожидал рассеянного пожатия плечами, но никак не правдоподобного ответа. Ладно, разбирательство, откуда ему известно о брате, тоже придется отложить.

– А вы знали, что он владел бильярдной?

– Слышал выражение «это было еще до меня»?

– Слышал, конечно же…

– Ну так вот, в данном случае это было после меня, – раздраженно выговаривает великан. – Откуда мне знать, черт побери, чем занимался Эдди после моего ухода со сцены?

– Хорошо-хорошо. Я всего лишь пересказываю, что узнал от Реджа.

– Ну так постарайся обойтись без своих идиотских вопросов!

– Извините.

Он делает большой глоток пива и несколько смягчается. Я выкладываю полученные от Сазерленда сведения:

– Так вот, у Эдди была бильярдная, и Редж полагает, что Фрейзер унаследовал ее после смерти дяди.

– И что нам с этого?

– Бильярдная в Стратфорде.

– Тогда стоит проверить. Адрес?

– Адреса Редж не знал, но я сейчас поищу.

Однако результаты поиска моих надежд не оправдывают.

– Нет в Стратфорде никакой бильярдной.

– Черт. Наверное, закрылась. Ты это можешь как-то проверить?

– Пожалуй. Одну минуту.

Как правило, ответы на все вопросы ищут в «Гугле», но и «Фейсбук» на кое-что годен. Открываю его и загоняю в поиск «Лондон, Ист-Энд».

– Кажется, что-то есть, – бормочу я.

– Что?

– Есть тут фейсбучная группа для, цитирую, «репостов старых фотографий, историй и воспоминаний о жизни в Ист-Энде».

– Да я только половину предложения и понял. Просто скажи, как найдешь что-нибудь полезное.

Я ищу, не упоминал ли кто из двадцати тысяч членов группы какую-нибудь бильярдную. Первый же результат – снимок импозантного здания, архитектурой напоминающего старые кинотеатры.

– Вот, взгляните, – показываю я Клементу фотографию.

– Бильярдный клуб «Ридженси». Тот самый?

– Думаю, да. Ну-ка, что тут говорится…

Просматриваю комментарии под фотографией на предмет упоминания адреса клуба. Несколько раз упоминается Бридж-роуд, а один из подписчиков вкратце пересказывает историю строения: сначала театр, затем кинотеатр, потом бильярдная и, наконец, ночной клуб. Далее комментатор сообщает, что последние десять лет в здании нет никаких открытых для публики заведений.

Я пересказываю все Клементу.

– Может, проверишь, кому оно принадлежит теперь?

– Хорошо.

Захожу на сайт Департамента земельных отношений и выкладываю очередные три фунта за сведения о владельце строения на Бридж-роуд. И от таковых мой пульс разом учащается:

– Оно принадлежит «Фолсом проперти холдингз лимитед!»

– Компания Фрейзера Рейнота! – восклицает великан. – Так, похоже, мы отыскали его берлогу.

Окрыленный положительным результатом, я смотрю в «Гугл-панорамах» нынешний вид сооружения – который оказывается отнюдь не таким вдохновляющим.

– Главный вход заделан щитами! – ахаю я.

– Дай-ка посмотреть.

Кладу телефон на стол, чтобы разглядывать изображение вдвоем.

– А по бокам как, и сзади?

Я вожу пальцем по экрану, и нам открывается боковой фасад бывшей бильярдной, но весь участок позади него, по-видимому, автомобильная стоянка – обнесен высокой металлической оградой, поверх которой еще и тянется колючая лента.

– Входа и не видать, – хмурюсь я. – Если только где-то в заборе.

– Ага, стало быть, и выхода нет. Ни одной двери, только маленькие окошки.

– Черт, настоящая крепость.

– Похоже, док, в этом-то весь фокус и заключается. Хоть фейерверк внутри устраивай, снаружи никто ничего не увидят и не услышит.

После некоторого созерцания панорамы я делюсь возникшим соображением:

– Цены на собственность в этой части города поднялись выше, чем где бы то ни было. С какой стати бизнесмену вроде Фрейзера цепляться за древнее строение, которое может принести ему миллионы. Если только…

– Если только оно не важно ему для бизнеса.

Я откидываюсь на спинку стула.

– Что ж, горшочек на конце радуги мы нашли, вот только он оказался пустым. Если Камерона здесь и держат, нам ни за что этого не выяснить, не говоря уж о его освобождении.

– Надо поехать туда и осмотреться.

– Зачем? И так видно, что входа нет.

– Э нет, на этом чертовом экранчике ничего и не разберешь. Надо на месте все выяснить.

– А если Рейнот заметит, что мы шныряем вокруг?

– Тем лучше. Один раз я дал ему уйти, но второго такого шанса он у меня не получит.

С улицы доносится завывание сирены, окна пивной озаряются синими вспышками. Суровое, но своевременное напоминание, что у меня не остается ни времени, ни выбора.

– Далеко отсюда до Стратфорда?

– Станция подземки чуть дальше по улице, ехать минут двадцать.

– Тогда допиваем пиво.

32

Расчет Клемента оказывается довольно точным. Через полчаса после ухода из пивной мы уже выходим на станции подземки «Стратфорд».

– Черт побери, – рокочет великан. – Что здесь произошло?

– Вы о чем?

– Да в Стратфорде никогда ничего не было! Одни трущобы да пустыри.

– Произошли Олимпийские игры. В восстановление вбухали миллиарды.

Клемент с раскрытым ртом озирается по сторонам, я же смотрю на телефоне расположение Бридж-роуд.

– Пять минут пешком, – сообщаю я. – Когда вы закончите наслаждаться видами.

– Ага, двинули.

Он выходит из транса, и мы направляемся в сторону Хай-стрит. Даже я вынужден признать, что с архитектурной точки зрения район весьма противоречив. Улицы застроены современными строениями, в то время как за ними маячат уродливые высотки и башенные краны. Судя по всему, облагораживание лондонского Ист-Энда еще далеко до завершения.

По мере приближения к пункту нашего назначения яркие современные фасады сменяются привычной закопченной кирпичной кладкой, и Клемент как будто приходит в себя. До такой степени, что даже сам затевает разговор:

– О себе-то Редж рассказывал что?

– Совсем немного. Показал вот свадебную фотографию своей жены.

– Он женился, что ли?

– Да, причем это был его второй брак.

– Ты подумай, – печально произносит великан. – Клялся и божился, что никогда не распишется.

– И со второй женой он переехал на южное побережье.

– А чего ж тогда в Лондон вернулся?

– Она умерла, и ему стало невмоготу жить там одному.

– Бедолага.

– Если честно, мне даже стало его немного жаль.

– Почему?

– Насколько я понял, родственников у него нет, а большинство друзей, как он сетовал, уже умерли.

– Думаешь, он одинок?

– Ужасно одинок. Даже признался, что ждет не дождется, когда и сам помрет.

Клемент закуривает сигарету и глубоко затягивается.

– Говоришь, жалко тебе его?

– Да, немного. Да и кто бы не посочувствовал человеку в положении Реджа?

– Его положение не так уж и отличается от моего, док, – отвечает великан, пуская дым из ноздрей. – Поразмысли над этим.

Меня снова подмывает поднять тему «библейского клуба» и тем самым развеять его иллюзии раз и навсегда, однако до цели остается метров сто, так что время для терапии совершенно неподходящее.

– Обязательно.

Заключительный отрезок пути мы преодолеваем в молчании, и внезапно на углу улочки с односторонним движением вырастает здание, где некогда размещался бильярдный клуб «Ридженси». На первый взгляд, «Гугл-панорамы» отражают действительность весьма точно.

Мы пересекаем дорогу и останавливаемся перед бывшим парадным входом, нынче закрытым двухметровыми деревянными щитами. На каждом выведено предупреждение об уголовной ответственности за незаконное проникновение.

Клемент подходит к одному из щитов и надавливает на него обеими руками. Затем оборачивается и осматривает улицу.

– Что думаете? – спрашиваю я.

– Без бензопилы не пробраться, а место слишком открытое.

– К тому же мы не знаем, что за досками. Может, там металлические ставни.

– Тоже верно.

Потерпев неудачу у фасада, мы перемещаемся к задней части здания, где от стены метров на двенадцать отходит ограда из гофрированного металла с двустворчатыми укрепленными воротами. Обычно в таких местах располагается что-нибудь вроде автомобильной стоянки, однако проверить, так ли это в данном случае, не представляется возможным: забор сплошной, а заглянуть через него сверху не позволяют витки колючей ленты.

– Ну вот и все, – вздыхаю я. – Вы не увлекаетесь прыжками с шестом?

Разумеется, я шучу, с такой оградой и олимпийский чемпион призадумается.

– Да, ничего хорошего, это верно.

Мы возвращаемся на улицу вдоль глухой, за исключением четырех небольших окошек, кирпичной стены. Два окна на уровне первого этажа защищены металлическими решетками, для вскрытия которых потребуется болгарка и домкрат.

Вдруг Клемент резко останавливается. Наклоняется и с пытливостью археолога осматривает стену.

– Что там такого интересного? – спрашиваю я.

Великан отступает на пару шагов назад, однако все так же сосредоточенно изучает стену.

– Это же когда-то был театр, а потом кинотеатр, верно?

– Вроде бы.

Он указывает на нижнюю часть стены возле самого тротуара.

– Посмотри-ка сюда.

– На что?

Клемент хмурится и подзывает поближе.

– Видишь эту линию? Это гидроизоляционный слой, и он тянется вдоль всей стены… точнее, должен вдоль всей.

– Ну, вижу.

– А теперь посмотри сюда.

Он приседает на корточки и тычет пальцем в участок стены шириной около метра, где кремовая штукатурка расслоилась и поросла мхом.

– Здесь гидроизоляции нет! – резюмирует великан и поднимается.

– Строители недосмотрели?

– Не тупи. Этой домине лет восемьдесят-девяносто, и за столько лет стена бы уже разваливалась от сырости. Так что этот кусок заделали относительно недавно.

– Клемент, вы меня совсем запутали…

– Ладно, док, объясню на пальцах. Где пожарный выход?

– Хм, позади здания, надо полагать.

– Но должно-то быть больше одного. Даже в мое время кинотеатры обязаны были иметь по меньшей мере два-три, в разных частях здания.

Я снова смотрю на заросший мхом участок и вижу, что шириной он вполне соответствует пожарному выходу.

– А, да, теперь я понимаю, о чем вы.

– Дверь заложили кирпичом, причем тяп-ляп – забили на гидроизоляцию. Потому-то стенку мхом и затянуло.

– Зачем Фрейзеру замуровывать пожарный выход?

– Затем же, зачем и заколачивать фасад. Чтобы был только один вход и выход.

– В задней части, где настоящая тюрьма Алькатрас!

– Во-во. Если полиция вздумает устроить здесь рейд, сначала им придется пробиваться через ворота, и вопрос еще, какие препятствия их поджидают потом. Да у них целый час уйдет на штурм.

– Что ж, тогда мы в пролете.

– Не спеши.

Клемент снова садится на корточки и ковыряет растрескавшуюся штукатурку. Немедленно отваливается несколько кусков, обнажая светло-серый материал.

– Да тут шлакоблоками заложено. Так дешевле, чем кирпичами, да и быстрее, поскольку блоки крупнее.

– Когда-нибудь имели дело со строительными работами?

– Не, но знавал нескольких строителей, и со всей ответственностью заявляю, что этот проход заделывал халтурщик.

– Все это замечательно, вот только стена остается стеной, из чего бы ее ни соорудили, и через нее нам не пройти.

– Ошибаешься, – отвечает великан. – Если лупить кувалдой по обычной кирпичной стене, то только руки себе отшибешь. Но шлакоблоки и рядом с кирпичом не лежали. Достаточно несколько раз шарахнуть как следует, и будет дыра.

– Это вы по опыту знаете или только теоретизируете?

– В свое время довелось мне помахать кувалдой. Иногда и по стенам.

– Даже при условии, что вы мастерски владеете кувалдой, имеются два очевидных препятствия. Первое: если долбить стену посреди белого дня, нас непременно увидят. И второе: в здании наверняка установлена сигнализация.

– Не вопрос, вернемся, как стемнеет и все разойдутся по домам. Первая проблема решена.

– А сигнализация?

– Док, здесь нет двери. Сигнализацию обычно ставят на окна и двери, а не на стены.

– Ваша правда, но наверняка тут имеется какая-то другая система охраны.

Клемент прислоняется к стене и скрещивает руки.

– Ага, наверняка, – соглашается он. – И будь у нас еще несколько недель, можно было бы посидеть на заднице и порассуждать о других вариантах. Например, научиться управлять вертолетом и совершить посадку прямо на чертову крышу. Но у нас нет этих недель. Так что либо так, либо никак.

Что ж, все так.

– Вы все осмотрели, что хотели?

– Ага.

– Тогда пойдемте на подземку. Осуществление нашего абсурдного плана обсудим по пути.

Великан кивает, и мы отправляемся.

– А у вас есть кувалда? – интересуюсь я, когда мы переходим дорогу.

– Я при себе обычно не ношу. Достану.

– Что еще нам понадобится?

– Хороший фонарь и кое-какие инструменты – вдруг пригодятся внутри.

– Если мы вообще проберемся внутрь.

– Проберемся, не переживай.

– А вдруг нас во время взлома поймает полиция?

– Это может обернуться нам на руку. Если там заперли парня или полно наркоты, Рейнот окажется в глубокой заднице, когда внутрь ввалятся фараоны.

– Хм, об этом я не подумал.

– Ареста за проникновение со взломом будет не избежать, но, возможно, удастся отделаться штрафом.

– Штраф и судимость, просто замечательно. Моей карьере и сбережениям конец.

– Все лучше, чем мотать срок за педофилию.

– Да уж, грех жаловаться.

– Да не переживай ты на этот счет. Повезет, так пробьемся внутрь и найдем паренька, и вместе с ним и теми компьютерами ты отправишься в полицейский участок – и все твои проблемы будут решены. Ну а если фараоны поймают нас на месте, в наручниках все равно окажется Фрейзер Рейнот. Беспроигрышная ситуация.

– Возможно, но как насчет вас?

– А что насчет меня?

– Если мы натолкнемся на Фрейзера, как вы поступите?

– Это касается только его и меня. Так что об этом не переживай.

Переживать, может, и не стоит, вот только всю дорогу меня не оставляют мысли о тяжелой ситуации Клемента. Неприятная правда заключается в том, что наша сделка, похоже, оборачивается на пользу только мне, а его помощь я воспринимаю как само собой разумеющееся. Пусть оптимизм мой практически на нуле, но хоть какая-то надежда у меня еще теплится – и только благодаря ему.

– Послушайте, Клемент. Что бы ни произошло потом, я хочу, чтоб вы знали, что я благодарен вам за помощь.

– Док, мне твоя благодарность ни к чему. Ты знаешь, что мне от тебя надо.

– Да, знаю.

– И?

– Что «и»?

– Что-то ты помалкиваешь о своем разговоре с Реджем. Как, подтвердил он тебе, что я сам себя выдумал?

– Вовсе нет, он сказал, что у него был близкий друг по имени Клемент. И что однажды ночью этого друга убили.

– Именно как я тебе и говорил, а?

– Более-менее.

– Но тебя, похоже, это не убедило?

– Ну да, я выяснил, что человек по имени Клемент действительно существовал. И признаю, что Редж описывал похожего на вас человека – но так ведь любой мужчина с длинными волосами и бородой может объявить себя Иисусом.

– Ну, это ты загнул.

– Разве? По мне, что возвращение с того света Сына Божьего, что случайного жителя северного Лондона – все одинаково поразительно. Но в любом случае я не думаю, что вы готовы выслушать единственно возможное объяснение.

– Какое? Что я слетел с катушек?

– Я этого не говорил. Тот человек, Клемент, был довольно известным. Редж сказал, что он превратился в эдакого фольклорного персонажа. Если подходить к делу беспристрастно, вы вполне могли услышать рассказы о нем и попытаться стать им, даже взять его имя.

– И ты считаешь, что так и было?

– Неважно, что я считаю. Важно, что привело вас к этому.

– Значит, у меня до такой степени поехала крыша, что я возомнил себя чуваком, который помер десятилетия назад. Ты это хочешь сказать?

– Нет, так говорят логика и рассудок.

– Что, такое вправду бывает? У чела может настолько стать хреново с башкой, что он будет считать себя кем-то другим?

– Редко, но бывает. Я как раз и вспомнил Иисуса, потому что мессией себя объявляла уйма людей. И некоторые верили в свою новую личность столь же сильно, как и вы в свою.

– Да, но я же не кошу под Иисуса, а ты тусишь со мной вот уже… сколько? Восемь дней? Какое-то мнение у тебя да должно было сложиться, а? Ты считаешь, что я псих?

Сейчас, пожалуй, не самое время признаваться, что я считаю его психом все время нашего знакомства. Но, пожалуй, пора использовать сведения, полученные от Реджа Сазерленда.

– Если бы я мог доказать бредовость вашей истории о воскрешении просто задав один вопрос, вы бы согласились его выслушать?

– Вообще-то, смысл как раз и заключается, чтобы выяснить, псих я или нет, так что валяй свой вопрос.

– Ладно. Вы уверены?

– Да не тяни ты, док!

– Как скажете. Что такое «библейский клуб»?

Немедленного ответа не следует. Клемент закуривает сигарету, затягивается и только затем поворачивается ко мне.

– Так Редж рассказал тебе про «библейский клуб»?

– Именно.

– И зачем?

– Потому что я спросил у него, существует ли что-то такое, что было известно лишь близким друзьям Клемента.

– Ну ты голова! – усмехается великан, к моему удивлению. – Как же это я сам не надоумил тебя такой хитрости перед визитом к Реджу!

– Благодарю. Так вы можете ответить на этот вопрос?

– Ага. «Библейским клубом» назывался притон для игры в карты. Мы собирались в комнатенке за «Тремя монахами».

– И кто организовывал эти встречи?

– Дэйв, хозяин пивной.

– А почему клуб так назывался?

– Это тоже Дэйв придумал. Как-то он наводил порядок на чердаке и нашел там старинную Библию. Ее заныкали в стыке балок. Вот Дэйву и пришла в голову идея для прикрытия, на случай налета полиции. И во время игры Библия всегда лежала на столе.

Три из трех. Даже не знаю, удивляться мне или тревожиться.

– А что произошло с Библией?

– Сперли. Дэйв-то держал ее за талисман. За несколько лет ублюдок ободрал меня на приличную сумму, так что, черт знает, может, она и вправду приносила ему удачу.

Версия событий Клемента почти буква в букву совпадает с воспоминаниями Реджа.

– Ну так что? Прошел я испытание? – спрашивает он.

– Четыре из четырех. На отлично.

Его ликование угасает столь же стремительно, как и вспыхивает.

– Ну-ка погоди, – хмурится великан. – Док, я ведь не лох какой-то, и по твоей роже вижу, что ты все еще не веришь мне!

– Не знаю, на что вы надеялись, но это отнюдь не исчерпывающее доказательство.

– Не-не, исчерпывающее! Откуда я мог пронюхать про «библейский клуб»? Про него только горстка людей и знала.

– Даже если так, ваша осведомленность про подпольное казино не подтверждает, что именно про вас-то и рассказывал Редж, по одной простой причине.