Текст книги "Сдвиг по фазе"

Автор книги: Кит А. Пирсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Клемент барабанит в дверь пятой и ждет. Ответа нет. Тогда он разворачивается и стучится в шестую. После продолжительной паузы нам открывает высокая чернокожая женщина.

– Привет, пупсик.

– Да?

– Прошу прощения за беспокойство. Пытаемся вот отыскать старого кореша, нам сказали, где-то здесь живет. Такой мужик средних лет, Фрейзером зовут. Часом, не знаешь его?

– Простите, не знаю.

– Ладно, спасибо.

Женщина скрывается за дверью.

– И что теперь?

– Поболтаем с парнем из четвертой.

– Ладно, – вздыхаю я.

Мы спускаемся на третий этаж, и Клемент снова стучится.

Спустя пару секунд дверь распахивается.

На пороге стоит бледный парень в джинсах и черной футболке.

– Как дела, братан? – спрашивает у него мой товарищ.

– Хм, чем могу помочь?

– Мы ищем Фрейзера.

– Фрейзера?

– Да, ты же его знаешь, верно?

Парень колеблется, однако затем отвечает:

– Он ушел полчаса назад.

Дверь начинает закрываться, но на ее пути возникает тяжелый ботинок.

– Тогда, солнышко, нам с тобой нужно покалякать, ты не против?

26

Выражение беспомощного ужаса, появляющееся на лице парня, напоминает мне наркодилера возле гаражей.

Клемент делает шаг вперед и с силой толкает парня в грудь. Тот отлетает назад и приземляется на задницу. Путь свободен, и мы входим в квартиру. Я поспешно закрываю за нами дверь, а мой сообщник хмуро смотрит на поверженного.

– Как тебя зовут, солнышко?

– Алекс, – хнычет тот.

– Значит, так, Алекс, слушай меня внимательно. Мы тут с тобой немного потолкуем, и, если будешь хорошо себя вести, останешься целым и невредимым. Но если вдруг выведешь меня из себя, выброшу твою тощую задницу из гребаного окна. Усек?

Алекс кивает.

– А теперь вставай.

Парень подчиняется, и великан хватает его за плечо.

– Где лучше будет поговорить?

– В… в гостиной, вон там.

Он кивает на чуть приоткрытую дверь справа.

Если Алекс и намеревался выброситься в окно сам, Клемент срывает его планы, вцепившись ему в футболку. Он подталкивает парня в комнату, и я следую за ними – не столько из желания присутствовать при беседе, сколько с целью не допустить эксцессов. Хотя с этим я мало что смогу сделать.

Типичный интерьер студенческой норы. Серый диванчик основательно обшарпан, хотя ему еще далеко до ковра, через который местами даже проглядывает плитка. На столе у задней стены два ноутбука и множество всяческих электронных приспособлений.

Великан толкает парня на диван и встает перед ним:

– Начнем с самого простого вопроса: где мобила моего кореша?

– Не знаю… Откуда ей у меня взяться?

Я подхожу к столу и немедленно замечаю на нем телефон, выглядящий в точности как мой. Устройство подключено к одному из ноутбуков, и внимательный осмотр подтверждает догадку: вещь действительно моя.

– Клемент, мобильник здесь!

Тот недовольно цокает языком.

– Плохое начало, приятель.

– Я же не знал, чей он. Клянусь!

– А почему он подключен к ноуту? – набрасываюсь я на Алекса.

– Просто заряжается.

По экрану ноутбука бегут совершенно бессмысленные для меня символы и коды. Стоит мне отключить телефон, как появляется сообщение об ошибке:

Соединение прервано. Передача данных прекращена на 97%

– Он врет, – говорю я Клементу. – Думаю, он копировал данные с моего телефона, который наверняка приняли за мобильник Камерона Гейла.

Клемент подступает к дивану. Звучно хрустит костяшками и ревет на Алекса:

– А теперь говори! Мы знаем, кто дал тебе мобилу, и теперь мы хотим знать, где он!

– Я не знаю!

– Док, открывай окно. Посмотрим, умеет ли этот чувак летать.

– Пожалуйста, не надо!

Алекс смотрит на меня в надежде, что у одного из незваных гостей все-таки найдется чуточка сострадания. Я пожимаю плечами, подхожу к окну и не без труда поднимаю деревянную раму. Внизу задний дворик, и падение туда без переломов явно не обойдется.

Поворачиваюсь к парню.

– Хотите верьте, хотите нет, но я оказываю вам услугу. Потому что из окна он вас все равно выбросит, открыто оно или нет. Но так вы хотя бы не порежетесь об осколки стекла.

Хозяина квартиры охватывает паника.

– Клянусь, я понятия не имею, где живет Кингсленд! С какой стати он стал бы мне говорить? Я всего лишь… всего лишь…

– Один из его мальчиков на побегушках? – подсказываю я. Присаживаюсь на подлокотник дивана и продолжаю: – Оказались мы у вас, Алекс, по той причине, что с Кингслендом спутался другой парень, почти такой же, как вы. И он сейчас в бегах, из страха за свою жизнь.

– У меня просто нет выбора, – блеет молодой человек. – Мне приходится делать, что он скажет.

– И что же вы для него делаете?

– Вожусь с его техникой. Ноутами, мобильниками и прочим.

– Почему?

Он лишь молча таращится на истерзанный ковер, пока Клемент не решает напомнить о себе повторным хрустом костяшек.

– Год назад я влез в крупные долги, и мне пришлось воспользоваться услугами подпольного ростовщика. Я вложил все средства в раскручивающуюся компанию, но дела у нее не заладились. Мне и без того было трудно вернуть деньги, а тут еще мой долг выкупила контора Кингсленда. Он удвоил процентную ставку, и мне стало нечем даже платить за квартиру… какое-то время жил у друга. Думал, Кингсленду меня не отыскать, но через пару недель один из его громил объявился у меня на работе. Так он и выяснил, чем я зарабатываю себе на жизнь, и предложил мне работать на него.

– Зачем же вы согласились?

– Потому что находился в отчаянном положении и очень испугался. Мне было негде жить, а Кингсленд обещал всякое.

– Что именно?

– Сказал, что освободит меня от долга и будет платить на десять процентов больше моей тогдашней зарплаты. Еще позволил жить в этой квартире, совершенно бесплатно.

– Так хата принадлежит Кингсленду? – вмешивается Клемент.

– Не напрямую. Он владеет несколькими компаниями, и одна из них формально является моим арендодателем.

– Ясно.

Великан над чем-то задумывается, и за расспросы снова принимаюсь я.

– И как складывается ваша новая карьера?

– Да какая карьера… Это настоящая тюрьма! Кингсленд дал понять, что произойдет, если я откажусь работать на него и дальше.

– Увы, мне это знакомо. Однако я не понимаю, зачем ему нужен специалист по электронике?

– Я… Я не могу вам сказать. Он убьет меня.

Клемент отрывается от раздумий и снова накидывается на Алекса, доходчиво разъясняя ему ситуацию.

– Кингсленда здесь нет, зато есть я, – рычит он. – Отвечай на вопросы!

– Данные, – вздыхает наконец парень. – Кингсленд хоть и динозавр, однако понимает, что благодаря информации можно быть на шаг впереди полиции и конкурентов.

– Вы и с мобильных телефонов умеете данные скачивать?

– Да, – вздыхает Алекс. – До этого я работал в фирме по электронной безопасности. Был ведущим разработчиком программы, способной обойти защиту большинства мобильных устройств.

– А Кингсленду какой прок с этого?

– Когда его бойцы ловят на районе толкача-конкурента, они отнимают его телефон и приносят мне, чтобы я считал с него данные.

– И что же можно найти на телефоне наркодилера?

– О, вы даже не представляете! Каналы поставок, контакты клиентов, координаты закладок и прочий компромат. Все это крайне полезная информация для Кингсленда.

Судя по всему, наш противник работает с размахом, вот только сомнительно, что добытые сведения помогут как-то улучшить мое положение.

– Так что вы должны были сделать с моим телефоном?

– Произвести поиск по ключевым словам, Кингсленд дал мне список. И если в каком-нибудь файле или папке эти слова найдутся, сразу же переслать их ему по электронной почте.

– Когда он ожидает результатов?

– Этим вечером.

– А в данный момент ему что-нибудь известно о телефоне?

– Что именно?

– Кому он принадлежит, например?

– Нет. Без доступа к операционной системе определить владельца телефона он никак не мог.

Похоже, решение взять такси оказалось верным. Еще десять – пятнадцать минут, и Алекс выяснил бы, кому на самом деле принадлежит мобильник. Впрочем, мы лишь отсрочили неизбежное.

Клемент поворачивается ко мне:

– Надо побазарить, с глазу на глаз.

Он велит Алексу встать, а затем выводит парня в прихожую.

– Вы что затеяли? – выбегаю я за ними.

Великан молча открывает другую дверь и заглядывает в помещение. После чего хватает Алекса за плечо и толкает внутрь.

– Мы еще решим, что с тобой делать, – предупреждает он. – Попытаешься удрать или издашь хоть звук – и ты покойник. Усек?

До меня доносится сдавленный всхлип, а затем грохот захлопываемой двери.

– В кладовку его затолкали, что ли? – спрашиваю я.

– Не, в ванную.

Клемент жестом приглашает меня обратно в гостиную, и мы останавливаемся недалеко от входа, откуда видна дверь в ванную.

– Наверное, это хорошая новость, что Кингсленд не знает, что телефон вовсе не Камерона, – шепчу я.

– Это наш шанс.

– Вот как? И каким же образом?

– Во все эти трюки я не врубаюсь, но где-то на другом конце города Кингсленд ждет от парня информацию, так ведь?

– Да, так.

– Вот и давай заставим чувака послать ему дезу.

– И что нам это даст?

– Выиграем время.

– Время для чего? Алекс понятия не имеет, где живет Кингсленд, так что в поисках нам это не поможет.

– А вот тут, док, ты не прав. Кингсленд владеет этой хатой, а значит, есть ниточка.

– Не вполне понимаю.

– У нас в стране каждый сарай состоит на учете, и эта хата тоже. И в документах обязательно указывается владелец.

– И что с того? Нам и так известно, что эта квартира в собственности Кингсленда.

– Не-не, пацан сказал, в собственности одной из его компаний. А компании обязаны указывать свой физический адрес.

– Вот как? Откуда вам это известно?

– Потому что последние четыре года я не просиживал задницу, жалея себя. В отличие от тебя, док, я разгребал свое дерьмо.

– Что это еще значит?

– Ты вправду хочешь перетирать это сейчас? Нам нужно проинструктировать парнишку о том, что сообщить Кингсленду.

– Нет, я хотел бы знать…

– Слушай. Окно еще открыто, не забыл?

Вообще-то, в людях я разбираюсь хорошо, однако в данный момент затрудняюсь определить, в шутку или всерьез прозвучала эта угроза. И желания выяснять у меня нет.

– Хорошо-хорошо, – сдаюсь я.

– Так что предлагаешь послать Кингсленду?

– Думаю, он надеется, что Камерон хранил на телефоне записи с формулой кимбо. Единственное логическое объяснение, зачем мобильник так ему нужен.

– Если ты не разбираешься в химии, нечего даже мутить здесь.

– Нет, я не разбираюсь в химии.

– Тогда следующий вариант – сам парень.

– Сам парень?

– Ну да. Пусть Кингсленд думает, будто у Камерона назначена встреча… Ну, там, с врачом или еще с кем-нибудь. И Кингсленду останется только послать за ним свою братву.

– О, неплохая идея. Заодно и от меня на какое-то время отвяжется.

– Именно! А мы тем временем покопаем.

– Вот только в плане есть одна неувязочка.

– Что еще за неувязочка?

– Что если Алекс предупредит Кингсленда о том, что это деза?

– Предоставь это мне.

С этим великан устремляется в прихожую и через пару секунд возвращается с парнем, которому за время нашего обсуждения так и не удалось взять себя в руки.

– У нас тут для тебя работенка, – говорит Клемент, волоча его к столу. – Присаживайся. – Затем поворачивается ко мне. – Скажи ему, что делать.

– Так, Алекс. Как вы обычно связываетесь с Кингслендом?

– Только по электронной почте. В плане безопасности он сущий параноик, у нас собственный сервер с шифровкой.

– А что он надеется обнаружить на телефоне, с которого вы скачивали данные?

– Все связанное со словом «кимбо» или информацию о том, где найти владельца мобильника – назначенные встречи, историю запросов в поисковике, его маршруты и тому подобное.

– Прекрасно. Напишете ему, будто обнаружили электронное письмо о назначенной встрече.

Алекс поднимает на меня глаза.

– Вы хотите, чтобы я обманул Кингсленда? Это же смертный приговор!

Клемент угрожающе подбирается, но я качаю головой. Сначала попробуем пряник.

– Послушайте, Алекс. Я в таком же положении, что и вы. Кингсленд угрожает мне и моей жене, не говоря уже про того парня, которого он ищет. Мне отчаянно не хватает времени, и если я не отделаюсь от него хотя бы на несколько дней, мне… Скажу лишь, что о последствиях мне и думать не хочется.

– Мне очень жаль, но если он поймает меня на лжи, я – покойник.

– Но откуда ему знать, что вы его обманули? Это же просто встреча, а люди то и дело пропускают встречи – вы-то здесь при чем?

– Мне хотелось бы вам помочь, но это слишком рискованно.

Клемент делает шаг вперед. Я опасаюсь худшего.

– А теперь меня послушай, солнышко, – неожиданно миролюбиво начинает он. – Тебе хочется работать на этого мудилу до конца жизни?

– Господи, нет, конечно же.

– Тогда помоги нам. Без риска не обойтись, но если мы отыщем Кингсленда и разберемся с ним, тебе больше не придется на него горбатиться.

– И как же, интересно, вы собираетесь с ним разобраться?

– Уж разберусь, не волнуйся. Тебе терять ничего.

Однако Алекс лишь молчит, опустив голову. Клемент склоняется над столом и продолжает.

– Ты пойми, я не отморозок какой, но насилие меня не смущает. Ты боишься Кингсленда, понятное дело. Но когда до него доберусь я, ему будет еще страшнее, можешь не сомневаться.

– Я… Я не знаю.

– Подумайте хорошенько, Алекс, – добавляю я. – Это же ваш шанс вырваться из рабства и начать жизнь по новой.

После минутного размышления наш пленник поднимает на меня взгляд и тихо произносит:

– Хорошо. Предлагаю компромисс. Я открою свою почту, но письмо вы напишете сами, и сами же отправите. Чтобы при случае я мог все отрицать.

– Спасибо.

Парень стучит по клавиатуре и встает.

– Можете приступать.

Усаживаюсь за стол и на мгновение задумываюсь. Какую встречу не отменил бы истощенный наркозависимостью молодой человек, скрывающийся от гангстера-психопата? Когда ответ наконец приходит мне в голову, он кажется совершенно очевидным. Сочиняю письмо, в котором Камерон Гейл подтверждает, что явится на прием в десять утра в понедельник в «Здравый ум». Для пущей убедительности добавляю отчаянные требования парня направить его на курс реабилитации. Уж такую-то встречу он никак не может пропустить.

– Кингсленд надеется найти что-то вроде этого? – показываю я текст Алексу.

– Более-менее, только еще нужно добавить, что по ключевым словам на телефоне больше ничего не нашлось.

Я печатаю еще пару строчек.

– Он может в ответ потребовать подробностей?

– Вряд ли. Он считает меня добросовестным.

Я отправляю сообщение и встаю из-за стола.

– Думаю, на этом все.

Внезапно Клемент хватает Алекса за шиворот.

– Чтоб ты понимал, – цедит он. – Если замышляешь настучать Кингсленду после нашего ухода, тебе не помешает узнать, что случилось с последним слишком разговорчивым говнюком – он больше не может сосчитать до десяти.

Алекс не осмеливается уточнять почему.

– Во всяком случае, на пальцах, – поясняет великан.

Мы оставляем Алекса радоваться своей удаче и сохраненным пальцам.

27

Поскольку телефон удалось вернуть, хотя бы об одной трате – и довольно существенной – можно не беспокоиться. Однако это вовсе не означает, что я горю желанием лишний раз спускать деньги на такси, так что предлагаю вернуться ко мне домой пешком. Клемент утвердительно хмыкает, и мы отправляемся в путь по улицам Камдена на север в Кентиш-Таун.

Мой спутник все помалкивает, мне же есть что сказать:

– Как думаете, Алекс нас не сдаст?

– Без понятия. Может, и нет.

– Что ж, успокоили.

– А чего ты от меня ожидал, док? Как-никак, это твоя работа втирать людям, будто все тип-топ, даже если на самом деле все не так.

– Моя работа заключается вовсе не в этом.

– Да ну? – фыркает великан.

– Даже близко нет!

– А тебе не надоедает? Целый день выслушивать чужое нытье?

– Нет, не надоедает, хотя, как у всех, бывают разные дни.

– Не, такая работенка точно не по мне, – заявляет Клемент и закуривает сигарету. – Я предпочитаю говорить как есть.

– Это я уже понял.

– Тебе и самому не помешало бы попробовать.

– Что попробовать? Вести себя как вы? Сомневаюсь, что мои клиенты это оценят.

– Кто-нибудь, может, и оценит горькую правду. Уж твоя-то жена точно.

– Что вы имеете в виду?

– А тебе никогда не приходило в голову, что далеко не каждому нужна подпорка – некоторым гораздо полезнее пинок под зад?

– В жизни все не так однозначно, – хмурюсь я. – Всегда приходится искать компромиссы, и дома, и на работе.

– В этом-то твоя проблема и заключается. У тебя кругом компромиссы, а они не всегда работают.

– Я думаю иначе.

– Думай что хочешь, но прав-то я. Если бы мы пошли на компромисс с Гитлером, сейчас мир был бы совсем другим.

– Это некорректный пример. Насколько мне помнится из курса новейшей истории, с Гитлером пытались заключить мир, это он не шел на компромиссы.

– Не-не, все было не так. Мы еще до начала войны пытались заключить соглашение, потакая этому психу. Даже чертова королевская семья перед ним плясала. Но мы же знали, что он затевает, и надо было пристрелить этого говнюка, едва лишь он взглянул на Польшу.

В истории Второй мировой я не силен, и потому возразить Клементу мне нечего.

– Может, и с Кингслендом можно пойти на компромисс? – не унимается он.

– Увы, не думаю, – капитулирую я.

– Ну вот видишь. Иногда можно и разгрести дерьмо, а иной раз уступать никак нельзя.

– Хорошо, я понял.

– И особенно это касается твоей женушки.

– Мне не хочется обсуждать эту тему.

– Почему? Потому что знаешь, что я прав?

– Нет, потому что вы не понимаете.

– Пф, чушь!

– Вы ничего не знаете ни о моей жене, ни о нашем браке, так что, будьте так добры, оставьте свои бестактности при себе.

– Да брось, док. Уж я-то всякого навидался.

– Ах вот как? – раздражаюсь я. – Может, вы слышали бессчетное количество раз, как она говорит, что ей незачем жить? Или видели, как она плачет, ощущая себя никчемной? Или видели список препаратов, что ей приходится принимать, просто чтобы продержаться обычный день?

– Что? Уж не хочешь ли ты сказать, что у твоей жены проблемы с башкой?

– Именно это я и говорю!

Ожидаемых извинений не следует. Как бы не так, Клемент и вовсе идет ва-банк:

– Тогда, док, ты еще даже большая тряпка, чем я думал!

– Да как вы смеете…

– Ты вроде как говорил, что твоей жене лучше будет жить в деревне, а?

– Что? Да, говорил…

– Ну так и хватит ходить вокруг да около! Чувак, действуй! Ты сам загнал себя в колею и боишься сказать лишнее слово, и пользы это не приносит ни тебе, ни ей.

– Весьма признателен вам, Клемент, за наставления. Определенно вы знаете больше моего, несмотря на мое университетское образование и дипломы по психотерапии.

– И это тоже твоя проблема, – сокрушенно качает головой великан. – Если не находишь ответа в учебнике – все, ты в пролете. Ты продолжаешь делать одно и то же, потому что так тебя научили. Как же это называется… Индоктринация?

– Несогласен.

– Еще бы. Но я свое мнение высказал, и тебе будет полезно принять его к сведению. Может, еще спасибо скажешь.

Я предпочитаю не отвечать. Мне и Лии вполне достаточно, не хватало только бредовых советов Клемента.

Так мы и молчим до самого дома, куда прибываем незадолго до девяти. На столе нас дожидаются два стакана и бутылка «Гленфиддик».

– Будешь? – осведомляется великан, без всяких церемоний откручивая крышечку.

– Как мило с вашей стороны угощать меня собственным виски. Наливайте уж.

– Все еще дуешься из-за того, что я тебе сказал?

– Нет.

– Вот и молодец, потому что нам предстоят дела. Тебе нужно выяснить через эти твои интернеты, кто владеет той квартирой.

Я усаживаюсь за стол, делаю глоточек виски и открываю ноутбук. Жжение в глотке напоминает о том, почему я редко употребляю крепкие алкогольные напитки, зато усталости как не бывало.

– Так что мне искать?

– Реестр недвижимости.

Нахожу сайт реестра.

– «Поиск собственника»?

– Вроде того.

Сведения снова не бесплатные, но, к счастью, разориться приходится всего лишь на три фунта. Наконец, я получаю ссылку на документ.

– Готово, – довольно объявляю я, снова пригубив виски.

Открывшийся файл подтверждает слова Алекса:

– Квартира принадлежит компании «Фолсом проперти холдингз лимитед».

– «Фолсом»?

Повторяю по буквам.

– Почему это имя кажется мне знакомым?

– А я впервые слышу. Может, это какое-то сокращение?

– Нет, это… Да что ж это такое, черт побери? – хмурится Клемент.

– Может, погуглить?

– Ага, давай.

Я набиваю в поисковике «Фолсом», и в Википедии находится: «Фолсом – город в округе Сакраменто, штат Калифорния».

– Не, не то…

– «Широко известен, – продолжаю я читать, – благодаря Фолсомской тюрьме, воспетой в песне „Блюз Фолсомской тюрьмы“».

Великан с такой силой стучит кулаком по столу, что подпрыгивает ноутбук.

– Так и знал, что слышал про этот Фолсом раньше, – торжествующе возвещает он. – Чертов Джонни Кэш… Вроде как он в той тюряге даже альбом потом записал.

– О, а вы же говорили, что Кингсленд его фанат?

– Так мне сказали.

Для полноты картины я гуглю и Джонни Кэша.

– Черт! – вырывается у меня, стоит мне прочесть отрывок его биографии наверху страницы.

– Что такое?

– Догадайтесь, где родился Джонни Кэш.

– Да черт его знает.

– Штат Арканзас. Город Кингсленд.

Мы молча смотрим друг на друга, переваривая выявленный факт.

– Неудивительно, что мы не обнаружили его в официальной базе данных, – произношу я наконец. – Кингсленд – ненастоящее имя.

– Похоже, тот старик был прав насчет своего фамильного древа.

У меня впервые появляется ощущение, что мы хоть немного продвинулись.

– Итак, копаем под «Фолсом проперти холдингз лимитед»?

– Ага. Вроде же есть какой-то реестр компаний?

– Да. Одну минуту.

Снова стучу по клавиатуре, и вот я уже на сайте Регистрационной палаты. Ввожу название фирмы и нажимаю клавишу ввода. Результат один-единственный, с указанием юридического адреса.

– Черт побери! – не сдерживаю я эмоций. – Поверить не могу!

– Что?

– Я нашел учетную запись по «Фолсом проперти холдингз», но их юридический адрес – бухгалтерская фирма в Виндзоре!

– Твою ж мать! Следовало ожидать.

– Разве законно использовать в качестве официального адреса бухгалтерию?

– Разумеется.

– Прекрасно. Значит, мы снова в тупике.

– А по самой компании больше ничего нет?

– Хм, сейчас посмотрю.

Перехожу на страницу фирмы, сверстанную с рядом вкладок: «Обзор», «Хронология подачи декларации», «Люди» и «Издержки». Первая предоставляет базовую информацию о компании, вроде даты регистрации и рода деятельности. Не то. Далее, «История» может вызвать интерес только при проверке балансовой ведомости или актуальности счетов.

Со все убывающим оптимизмом кликаю на третью вкладку, «Люди».

– Есть!

– Что там?

– Для «Фолсом проперти холдингз» указан только один директор, и, надо ж такому было случиться, его зовут Фрейзер!

– Наверняка тот, кто нам нужен. Как его фамилия?

– Рейнот.

Клемент молча таращится на меня, внезапно побледнев как полотно.

– В чем дело? Это же хорошая новость, верно?

– Скажи-ка еще раз, как его зовут? – отвечает он странно унылым тоном.

– Рейнот. Фрейзер Рейнот.

Великан смотрит на меня так пристально, что я даже оглядываюсь через плечо, нет ли чего или кого у меня за спиной. Нет, пусто. Что же вызвало у него такое потрясение?

– Клемент? Что случилось?

Он осушает стакан виски и вновь наполняет его, на этот раз тройной порцией. И затем повторяет процедуру: выпивает и опять наливает.

– Скажите же хоть что-нибудь!

– Рейнот, – безучастно произносит он.

Теперь озадачен я.

– Не понимаю. Что такого в фамилии Рейнот?

– Мужик, который грохнул меня… Его звали Роланд Рейнот.

Правило номер один психотерапии – подумай, прежде чем сказать. Наша задача – выслушивать. Не судить, не умасливать, не оказывать воздействие.

Делаю глоток виски и выжидаю, последуют ли подробности. Великан, однако, погружен в раздумья, лишь поглаживает усы. Поскольку я уже нарушил уйму правил профессиональной этики, пожалуй, еще одно нарушение погоды не сделает.

– Правильно ли я понял, Клемент: человек по имени Роланд Рейнот вас убил?

Он медленно кивает.

Но я слишком устал, чтобы вникать в эту чушь.

– Да это всего лишь совпадение!

– Как бы не так, – фыркает великан. – Теперь-то все встает на свои места… Тем вечером ты оказался возле гаражей вовсе не случайно – я должен был встретиться с тобой.

– Почему?

– Чтобы ты вывел меня на Рейнота.

– Зачем?

– Хотел бы я знать.

Вряд ли стоит надеяться найти здравый смысл на дне стакана, однако я готов попробовать. Когда я ставлю стакан на стол, Клемент все еще пребывает в изумленном оцепенении. Мне необходимо найти хотя бы крупицу здравого смысла в этом безумии.

– Хорошо, откажемся на мгновение от рационального мышления. Когда вас, хм… убили… Фрейзер Кингсленд или Рейнот был еще ребенком. И я совершенно не представляю, как его существование могло повлиять на факт нашей встречи. Этот тип – конченый психопат, но он не убивал вас.

– Не убивал. Его папаша убил.

– Этого мы не знаем! С чего вы вообще взяли, что они родственники?

– А сколько раз тебе до сегодняшнего дня встречалась фамилия Рейнот?

– Допустим, ни разу, но это же не доказательство!

– Ну тогда покопайся, док. И скажи мне, сколько в Лондоне живет людей с фамилией Рейнот.

Желая доказать свою правоту, возвращаюсь на сайт, где уже занимался поиском Кингслендов. Оказывается, во всем Лондоне лишь два человека с фамилией Рейнот, и ни одного из них не зовут Фрейзер или Роланд.

– Ладно, признаю, фамилия редкая, но с чего вы взяли, что между Роландом и Фрейзером имеется какая-то связь?

– Не знаю. Может, грехи отцов и всякое такое.

Пожалуй, все-таки настало время задать вопрос, от которого я уже несколько раз отказывался по причине его нелепости.

– Если мы говорим об одном и том же человеке, как считаете, он все еще жив?

– Очень сомневаюсь. Сейчас бы ему уже перевалило за девяносто, а уж Роланд Рейнот был тем еще козлиной – пил как сапожник, курил как паровоз и бесил чертову уйму людей.

– Очаровательный малый, и если вы правы насчет родства, становится понятно, в кого Фрейзер такой уродился.

– Я прав, – упрямо отвечает Клемент. – И если ты держишь меня за чокнутого, тебе стоило повстречаться с Роландом Рейнотом. Он считал себя эдаким камденским ответом «Крестному отцу». Пройдоха и брехло, вот кто он был на самом деле.

– Осмелюсь спросить, почему он на вас напал?

– Он задолжал кучу бабла автодилеру. Купил «ягуар» в кредит, но просрочил выплаты. Дилер и заплатил мне четверть сотни, чтобы я пригнал ему тачку обратно. Что я и сделал.

– Как-то это слишком, убивать за автомобильный долг…

– Все несколько сложнее. Я караулил возле его хаты и, пока он дрых после попойки, взял ключи у его жены, когда она собралась прошвырнуться по магазинам.

– Хм. Все равно чересчур.

– Мне пришлось ее уговаривать.

– О боже! Только не говорите, что вы угрожали его жене!

– Не, я не такой. Я обслужил ее на заднем сиденье роландовской тачки.

– Ну, знаете! – ахаю я.

– Потом выяснилось, что он наблюдал за процессом из окна спальни. Просто зассал спуститься и вмешаться.

– Стало быть, отымели его жену, а потом забрали машину?

– Вкратце так и есть. Он, похоже, принял это близко к сердцу.

– Подумать только.

– А еще избил до полусмерти жену.

– Ох!

– Ну я и кинул клич, что хочу потолковать с ним о его поведении. В свое время я творил много всякой херни, но на телок в жизни руку не поднимал. Это недопустимо, и я вознамерился преподать мудиле урок.

– И он решил нанести удар первым.

– Ага. Но только жалкий трус нападет из-за спины с крикетной битой. Вот таким гнусным куском дерьма был Роланд Рейнот.

– Сынок не многим лучше. Яблочко от яблони, как говорится.

– Вот-вот. Именно поэтому, думаю, мы с тобой и встретились тем вечером. Даже если Рейноту-старшему и удалось отмазаться от убийства, младший от меня не уйдет. Отныне это личное.

– И как вы теперь собираетесь разбираться с Фрейзером?

– Еще не определился, но правила изменились, док. Теперь дело касается не только тебя.

Помимо абсолютной безумности заявления Клемента, его желание отомстить создает дилемму. Что до меня лично, я хочу лишь, чтобы Кингсленд или Рейнот, или как его там, черт побери, навсегда исчез из моей жизни. Я просто хочу покончить с этой историей. Потому вопрос заключается в следующем: готов ли я принять участие в замысле Клемента, в чем бы таковой ни состоял? Ведь это же все равно что мчаться на сорокатонном грузовике без тормозов, причем на пассажирском месте, в ожидании неминуемой катастрофы.

Не то решение, что мне хотелось бы принимать, однако мне придется выбрать меньшее из зол. Тем не менее я не собираюсь полностью отказываться от своих принципов.

– Клемент, уточню на всякий случай: соучаствовать в убийстве я не стану.

– А кто сказал, что я собираюсь его убивать? Я не могу допустить, чтобы кто-то погиб… опять.

– Даете слово?

– Не могу, потому что это не от меня зависит. Ты все еще не врубаешься, да?

– Совершенно не врубаюсь.

– Все это – часть какого-то упоротого плана, которому я должен следовать. Я нашел тебя, мы находим Фрейзера, а уж что будет потом – почем мне знать?

– И все же хотелось бы понять, какую месть вы задумали.

– А я тебе уже говорил, что сам не знаю.

– Мне несколько не по себе от такой непредсказуемости. Я…

– На случай, если ты забыл, – перебивает меня великан, – этот мужик уже держит тебя за яйца, и если мы с ним не разберемся, тебе или твоей жене придется ой как несладко.

Ну вот, круг замкнулся, и нет смысла воображать, будто мое положение хоть сколько-то улучшилось, вне зависимости от мотивов Клемента.

– Хорошо, – вздыхаю я. – Мы находим Фрейзера, но я ни в коем случае не одобряю физической расправы. В том числе и потому, что месть основывается на какой-то бредовой истории.

– Вот тебе и обещанная непредвзятость, – фыркает великан. – А чего ты от меня ожидаешь, док? Считаешь, что я должен простить и забыть?

– Нет, хочу, чтобы вы пообещали мне только одно.

– Я не даю обещаний.

– Ладно, тогда просто подтвердите, что не наделаете глупостей, пока мы не разберемся, все ли в порядке у вас с головой. Так мы договорились, поэтому будьте добры придерживаться договоренности.

– Хорошо. – неохотно бурчит Клемент.

– Спасибо. Итак, поскольку теперь нам известно настоящее имя Кингсленда, каковы шансы отыскать его?

– Черт знает. В списках избирателей его наверняка нет, так что придется поспрашивать. Кто-то обязательно знает, где он ошивается.

– И когда?

– Да прямо сейчас и займусь, – объявляет он и встает.

– Мне пойти с вами?

– Не, док, я не в библиотеку собрался.

Я мирюсь с колкостью, ведь она подразумевает, что я остаюсь дома.

– Договорились. Встречаемся завтра утром?

– Загляну около девяти.

Он покидает кухню, и когда за ним захлопывается входная дверь, наливаю себе еще один стаканчик виски. Неужто я опустился до того, что в одиночку распиваю крепкие спиртные напитки?

Что ж, это только первый вопрос, раз уж настало время самокопания. Именно так все и начинается у тех, кого я каждый день вижу в кресле напротив. Одно безобидное решение ведет к другому, а потом, глазом моргнуть не успеешь, вся твоя жизнь летит в тартарары. Бабуля наивно устанавливает приложение «Бинго» – и вот уже у нее на пороге топчутся судебные приставы. Девушка соглашается на свидание – и просыпается матерью двоих детей, а ее прекрасный принц сидит в тюрьме за сбыт кокаина школьникам.