Текст книги "Сдвиг по фазе"

Автор книги: Кит А. Пирсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Если бы я отказался встретиться с Камероном Гейлом в «Герцоге», сейчас бы ничего этого и не было.

– Какой же ты кретин!

Делаю глоток виски и смакую жжение в глотке, поскольку оно отвлекает меня от собственных причитаний.

Одно ошибочное решение еще куда ни шло, вот только я сворачивал не туда буквально на каждой развилке. И увяз по самую макушку не вследствие своих поступков, а исключительно по собственной слабости.

Чем я только думал, заключая сделку с одним психопатом против другого? Образно выражаясь, тушил пожар бензином. И вот теперь выхода уже нет. Я заточен в мире бредовых идей и анархии, с его непонятными для меня правилами.

Мне необходимо обрести под ногами твердую почву. Отыскать хотя бы подобие нормальности во всем этом безумии. Я беру телефон и набираю Лию.

– Привет, милая. Как ты?

– Ты же сказал, что уронил телефон в унитаз?

– Да, я, э-э… высушил его! Вроде работает.

Одна ложь влечет за собой другую, та следующую…

– Это хорошо.

– Так как тебе отдыхается? Я тут без тебя скучаю.

– Я тоже по тебе скучаю… Но угадай, где я сегодня была?

– Хм, даже не знаю.

– В садоводческом центре. Там так здорово!

– Серьезно?

– Представь себе, серьезно. Что ты так удивляешься?

– Прости, мне почему-то казалось, что это совершенно не твое.

– Ты же никогда не спрашивал.

– Хм, да, не спрашивал.

– Твой папа говорит, ты ему сказал, что мне будет неинтересно!

Делаю мысленную заметку поблагодарить отца. Ябеда.

– Что ж, рад, что тебе понравилось.

– Не пойми меня неправильно, но одной мне здесь, пожалуй, больше нравится.

– О, замечательно! – ворчу я. – А я-то позвонил в надежде, что собственная жена меня приободрит.

– У тебя что-то случилось?

Может, рассказать Лие, что некто угрожает либо разрушить мою жизнь, либо убить ее, и что я обратился за помощью к призраку? Решения, решения.

– Да ничего, не обращай внимания.

– А как движутся дела с сюрпризом для меня?

– Э-э… Практически все готово!

– Жду не дождусь, вот только…

– Что только?

– Ты не будешь против, если я задержусь здесь еще на несколько денечков?

– Нет конечно, хотя и удивлен. Мне казалось, тебе там не нравится.

– Вовсе нет. Мне не нравилось, что ты постоянно нудишь о прелестях сельской жизни. А твои родители не талдычат об этом каждые пять минут.

На заднем фоне я слышу, как отец зовет Лию.

– О, мне пора. Моя очередь.

– Твоя очередь?

– Мы играем в скрэббл.

– И с каких это пор ты играешь в скрэббл?

– Ну все, пока. Люблю тебя.

Она отключается и уже не слышит моего ответа:

– Да, я тоже тебя люблю.

28

Господи, за что ты со мной так? Я не могу отделаться от Клемента даже в снах. Переворачиваюсь на другой бок и стараюсь думать о другом.

Это не сон. Я точно слышал его голос у себя в голове. Быть может, я первый в истории психиатрии человек, заразившийся безумием?

Но вот в сознание вторгается реальность. Я сажусь и открываю глаза. И через секунду до меня доходит, где я нахожусь и что происходит.

Я вовсе не свихнулся, вот только почему я в гостиной? Мало-помалу в памяти восстанавливается картина вчерашнего вечера. Виски, звонок Лие, еще виски. Помню, лежал на диване, слушал музыку и упивался жалостью к себе.

Как бы мне хотелось, чтобы с пробуждением исчез и кошмар, да не тут-то было. Ничего не изменилось, и впереди меня ожидает очередной ужасный день. Прямо сейчас, однако, внимания к себе требуют спазм в шее и сухость во рту. Встаю и бреду на кухню.

Ставлю чайник и открываю ящик, чтобы достать болеутоляющее.

– Черт!

Только теперь я вспоминаю, что несколько дней назад выпил последнюю таблетку. Придется искать облегчение в кофеине.

Заварив кружку крепчайшего чая, усаживаюсь за стол и бросаю взгляд на настенные часы. Лишь начало девятого, а значит, до появления Клемента еще час. Целый час ждать, прежде чем выяснится, удалось ли ему разузнать что-нибудь о Фрейзере Рейноте. Если во всем этом ужасе что и утешает, так это отсутствие Лии еще в течение нескольких дней. Хотя бы одной головной болью меньше. Впрочем, поводов для тревоги и без этого более чем достаточно.

После чая собираюсь отправиться в душ, но тут раздается звонок в дверь. Позволяю себе осторожный оптимизм: Клемент явился раньше обещанного, потому что спешит донести добрые вести. С этой мыслью бросаюсь в прихожую и, на всякий случай не снимая цепочку, приоткрываю дверь. Это вовсе не он.

– О, хм… Доброе утро, Дебби.

Последний человек, которого я ожидал увидеть у себя на пороге, это моя коллега.

– Доброе утро, Дэвид.

Снимаю цепочку и распахиваю дверь.

– Ты что здесь делаешь?

– Надо поговорить. Можно войти?

– Конечно, извини.

Мы проходим на кухню.

– Чай, кофе?

– Крепкий кофе был бы весьма кстати, спасибо.

– Одну минуту. Присаживайся!

Дебби принимает приглашение, и я, приготовив ей кофе, устраиваюсь напротив. Снова смотрю на часы, и положение стрелок подсказывает естественный вопрос:

– Разве ты не должна сейчас быть на работе?

– Собственно, именно поэтому я здесь, – сконфуженно отвечает женщина. – Когда я пришла в «Здравый ум», там уже околачивался Джеральд, а с ним трое полицейских.

– О, вот как. Зачем они пришли?

– Этого я не знаю, потому что меня попросили погулять часок. Я попыталась добиться объяснений, но Джеральд сказал только, что это связано с полицейским расследованием. А когда я уже стояла в дверях, из твоего кабинета вышел полицейский, и он нес компьютер, я решила, что тебе не помешает это узнать.

– За каким чертом им понадобился мой компьютер?

– Без понятия, Дэвид. Я надеялась, ты объяснишь мне.

Не стал бы утверждать, что тон у Дебби обвиняющий, но в нем определенно сквозит недоверие.

– Дебби, как долго мы знакомы?

– Четыре года, а то и все пять.

– И за все это время говорил ли я, или делал, что-либо… Хоть что-нибудь, что указывает на обоснованность этого обвинения?

– Нет.

– Я всегда считал тебя другом, а друзья обычно доверяют друг другу. Поэтому мне важно, чтобы ты поверила мне – я ничего такого не совершал. Вообще ничего.

– Зачем же тогда полиция изъяла твой компьютер? Ты должен понимать, как это выглядит со стороны.

– Не знаю, Дебби. Могу лишь сказать, что у меня… У меня возникли проблемы с одним человеком, и он хочет положить конец моей карьере.

– Да кому же это могло понадобиться, и зачем?

– Лучше мне не вдаваться в подробности, не в последнюю очередь просто потому, что не хочу вовлекать тебя в еще одну неоднозначную ситуацию.

Лишь по завершении фразы до меня доходит, какой в ней скрывается подтекст.

– Ты злишься, что я доложила о тебе?

– Вовсе нет. Я прекрасно понимаю, что ты обязана была сообщить Джеральду о моем аресте.

– Прости.

– Не извиняйся. Я знаю, что в первую очередь ты руководствовалась интересами «Здравого ума».

– Спасибо. Скажу честно, у меня возникли подозрения.

– Давай больше не будем об этом.

Она в ответ выдавливает улыбку и спрашивает:

– А ты заявлял в полицию?

– О чем?

– О том человеке, который хочет положить конец твоей карьере?

– Все не так просто. Пожалуйста, не пойми меня превратно, но я предпочел бы не затрагивать эту тему. Скажу лишь, что пытаюсь решить эту проблему.

– Я искренне надеюсь, что ты скоро со всем разберешься. Мы скучаем по тебе.

– Скучаете или нуждаетесь во мне?

– И то, и другое. Мы очень загружены работой.

– Мне так хотелось бы помочь, но ты же знаешь Джеральда, он педант по части правил и запретил мне работать до завершения расследования. Впрочем, судя по твоему рассказу, дела у полиции идут не ахти, коли они решили перетрясти мой компьютер.

– Думаю, они еще обыскали твой кабинет.

– Да ради бога, – пожимаю я плечами. – Они все равно ничего не найдут, потому что там нечего находить. Пожалуй, это даже и к лучшему, если поможет восстановить мое доброе имя.

– Надеюсь, ты прав.

– В какой части? Что ничего не найдут или что поможет восстановить мою репутацию?

Дебби розовеет и сосредотачивается на кофе.

– Прости, – бормочу я. – Я вовсе не хотел… Неделька выдалась у меня нелегкой.

– Я все понимаю и, чтоб ты знал, я надеюсь, что они вскоре восстановят твое доброе имя.

– Спасибо.

Затем Дебби осведомляется насчет Лии, не путаюсь ли я в своем вынужденном отпуске у нее под ногами. Я заверяю коллегу, что здесь сложностей нет, поскольку жена гостит у моих родителей. Мы продолжаем болтать о всяких пустяках, пока не подходит к концу выделенный Дебби час.

– Наверное, мне пора, – говорит она. – А то Джеральд, чего доброго, доложит в правление о моем нарушении трудовой дисциплины.

– Я провожу тебя.

Уже буквально в дверях Дебби кое о чем вспоминает:

– Ах да, ты должен мне ланч!

– Вот как?

– Ну да, мы спорили, забыл?

– Прости, совершенно вылетело из головы…

– Помнишь, на прошлой неделе у нас был клиент, такой нервный парень. Еще пришел без предварительной записи и через десять минут удрал из твоего кабинета?

– Хм, что-то… Погоди, ты про Камерона Гейла?

– Про него самого. В общем, вчера днем он снова объявился, так что ты должен мне ланч.

Сердце у меня немедленно вознамеривается выпрыгнуть из груди, и я рукой перегораживаю Дебби путь и выпаливаю:

– А вот это важно! Расскажи мне, что именно произошло!

– Зачем тебе это?

– Потому что именно из-за Камерона Гейла моя карьера оказалась под угрозой. Он связан с человеком, ответственным за ложное обвинение.

Женщина опускает взгляд.

– Даже не знаю, Дэвид, мне как-то неудобно обсуждать клиентов, когда… Ну, ты же понимаешь… когда официально ты отстранен от работы.

– Дебби, ну пожалуйста! – умоляю я. – То, что случилось со мной, может произойти с каждым, включая и тебя! Чтобы не запятнать репутацию нашей организации, мне необходимо восстановить свое честное имя, и Камерон Гейл – ключ к этому. Пожалуйста!

– Что ты хочешь знать?

– Что именно произошло во время его визита?

– Состояние у него было почти такое же, как и в первый раз. Он спросил тебя, но я сказала, что ты в отпуске, и предложила записать на прием к другому психотерапевту.

– И?

– Он опять мямлил про курс реабилитации. Я ответила, что сейчас обсудить это не с кем, и пообещала попросить Марка перезвонить ему в тот же день. Потом ввела его данные в наш реестр…

– Его данные? – перебиваю я.

– Да, все как полагается – полное имя, адрес, телефон.

– Можешь их вспомнить?

– Ты смеешься, что ли? У меня и в лучшие времена голова другим забита.

– Да, конечно, прости…

– Могу только сказать, что у него, похоже, проблемы с памятью. Насчет адреса он был не уверен, а номер ему пришлось смотреть в телефоне.

– У него был мобильник?

– Да, дешевый одноразовый, как у наркодилера.

Значит, Камерон нашел бюджетную замену потерянному айфону.

– Так-так. И он не мог вспомнить собственный номер, говоришь?

– Ох, никак. Я даже пошутила, мол, никто не помнит собственный номер. Он пробурчал, что телефон новый, потому и номер тоже.

– Мне нужен его телефонный номер и адрес!

Снова взгляд в пол.

– Дэвид, я не могу дать тебе адрес. Меня уволят, если поймают.

– Дебс, я в отчаянном положении! Пожалуйста!

Несколько мучительных секунд она обдумывает мою просьбу.

– Я могу дать номер, но только не адрес. Это слишком рискованно.

– Уже что-то! Я во что бы то ни стало должен найти его.

– Я перешлю тебе номер, но с одним условием.

– Говори же!

– Пообещай, что не выдашь меня.

– Жизнью клянусь, никто не узнает!

– Хорошо, как приду, сразу же вышлю. Если выдастся такая возможность, конечно же.

Это совершенно не в моем характере, но я наклоняюсь и чмокаю Дебби в щеку.

– Ты моя спасительница, Дебс, и я этого никогда не забуду!

– Уж постарайся. Ты уже должен мне ланч.

– Если это поможет мне оправдаться, я с радостью буду покупать тебе ланч целый месяц!

– Ловлю на слове.

Наконец, она уходит, и я возвращаюсь на кухню. Из-за волнения не могу даже сидеть, и в ожидании сообщения от Дебби мечусь по кухне. И все еще жду да вышагиваю туда-сюда, когда в дверь снова звонят Настенные часы говорят, что самое время для визита Клемента, и я бросаюсь в прихожую.

Часы не ошиблись.

– Доброе утро, док.

– Входите же. У меня новости.

На кухне Клемент без приглашения усаживается за стол. Меня же так и распирает:

– Я вышел на след Камерона Гейла!

– Того парнишки-химика?

– Да.

Вкратце пересказываю Клементу разговор с Дебби.

– Какой же это след? Что нам толку от телефонного номера?

– Я поговорю с ним. Он больше других знает о махинациях Кингс… Рейнота.

– Возможно, но тебе не кажется, что ты кое-что упустил?

– Не понимаю…

– К тебе на работу ни с того ни с сего заявляется полиция и обыскивает твой кабинет. Что они ищут и кто им шепнул, что там стоит покопаться?

– Да какая разница? Они все равно ничего не найдут.

– Ты уверен?

– Разумеется! Я же невиновен, вы не забыли?

– Пф, ты был невиновен в изнасиловании той телки, но это не помешало фараонам арестовать тебя, так ведь?

– Не помешало, но я все равно не понимаю, чем мой компьютер может…

И тут я буквально падаю на стул. Клемент навел меня на мысль, от которой мне становится дурно.

– Не странно ли, док, – продолжает он, – что вчера вечером мы навестили того слесаря по компьютерам, а сегодня утром полиция забирает твой?

– О боже…

– Я не спец в таких штуках, но не мог ли он вломиться в твой кабинет и подсунуть в компьютер что-нибудь стремное?

– Коли на то пошло, ему даже не надо было проникать в мой кабинет. Достаточно взломать сеть.

– Что-что?

– Все компьютеры связаны через интернет, и знающий человек может залезть в компьютер издалека.

– И зачем?

В этот момент звякает телефон. Я хватаю его в надежде на послание от Дебби. Не тут-то было.

Именно с этого номера мне прислали снимок Лии возле библиотеки. Сейчас тоже прицеплено фото, а текст весьма лаконичен: мои работники мне преданы, и мы не могли не сообщить полиции о твоих грязных увлечениях.

– Что там? – спрашивает Клемент.

– От Фрейзера. Прислал какую-то фотографию.

– Что за фотография?

– Не знаю и знать не хочу.

– Дай сюда.

Он выхватывает у меня телефон и какое-то время лишь хлопает глазами на экран.

– Как ее посмотреть-то?

– Нажмите на маленькую скрепку.

Клемент водит над экраном своим сарделькообразным пальцем и в конце концов тыкает в него изо всех сил. И сразу кривится.

– Ох, пи***ц какой.

– Что? Что там?

– Тебе лучше не знать, док.

– Так плохо?

– Тут фотка девчонки… Хорошо, если ей хотя бы четырнадцать есть.

– Зачем же ему слать мне фотографию какой-то девочки?

– Да она в чем мать родила.

Я в ужасе смотрю на Клемента. Выражение лица у него, словно в нос ему ударила жуткая вонь.

– Охренеть, – бросает он и кладет телефон на стол экраном вниз. – И зачем ему слать тебе педофильское порно?

– В качестве образца, – выдавливаю я.

– Чего?

– Боюсь, того, что этот засранец Алекс загрузил на мой рабочий компьютер. Поэтому-то полиция и заявилась в «Здравый ум» ни свет ни заря.

– Что-что? Ты хочешь сказать, этот умник мог закинуть такое дерьмо на твой компьютер?

– Такое или еще похуже. Хранить подобные снимки – уголовное преступление, и за него полагается большой срок.

Мобильник снова извещает о поступившем сообщении. Наверное, наконец-то от Дебби, вот только мне совершенно не хочется смотреть на запрещенный законом снимок, и потому телефон так и остается лежать экраном вниз.

– Не понимаю только, с какой стати Рейнот сделал это, – качает головой Клемент. – Какой ему прок подставлять тебя? Парнишка-то от этого все равно не отыщется.

– Нет. Если только…

Я хватаю мобильник и ухитряюсь не глядя смахнуть снимок с экрана. Затем открываю второе сообщение. На этот раз оно действительно от Дебби и содержит ряд цифр – очевидно, новый номер Камерона Гейла. Я немедленно делаю звонок, однако в ответ лишь слышу стандартную фразу о недоступности абонента и предложение оставить голосовое сообщение. Я швыряю телефон на стол.

– Черт! Черт!

– Полагаю, ты только что попытался позвонить нашему пареньку?

Я киваю.

– И ты думаешь то же, что и я? Что Фрейзер до него добрался?

– А зачем ему тогда было делать все это? Если Алекс действительно завалил мой комп всяким непотребством, то я окажусь в камере, откуда вести поиски Камерона весьма проблематично. И… о черт!

– Что еще?

– Моя коллега сказала, что внесла данные Камерона в базу. Если Алекс взломал нашу сеть, он получил доступ к карточкам всех клиентов, а там теперь есть адрес Камерона!

Клемент несколько раз проводит рукой по усам.

– Блин, хреново.

– Что будем делать?

– Планы Фрейзера нам может выложить только один человек.

– Кто?

– Да стукач этот. Уж он-то у меня пожалеет, что родился!

– А он не будет нас поджидать?

– Не знаю, да меня это и не волнует.

– Дайте мне пять минут собраться.

Стремительно принимаю душ и возвращаюсь на кухню, где застаю Клемента задумчиво смотрящим в окно.

– Я готов.

В Камден мы идем пешком. Народу на улицах куда больше, чем вчера вечером.

– А у вас как дела? – спрашиваю я. – Удалось что-нибудь выяснить о Фрейзере Рейноте?

– Дохлый номер, док. Уж не знаю, как давно Фрейзер называет себя Кингслендом, но кого бы я ни спрашивал, никто слыхом не слыхивал о Рейноте.

– Скверно.

– Но я еще не совсем сдался. Есть у меня кое-кто на примете, у кого, думаю, можно будет разнюхать о Рейноте.

– И кто же это?

– Не будем спешить. Сначала поглядим, чего добьемся в Камдене.

– Как скажете.

Навстречу нам приближается патрульная машина. Со скоростью пешехода она проезжает мимо, и полицейский на пассажирском сиденье смотрит прямо на нас. Я отвожу взгляд.

Пускай пока все это мои предположения, но право на паранойю я уже заслужил. Откуда мне знать, может, именно в данный момент в полиции изучают содержимое моего компьютера, и если они действительно найдут то, чего я так опасаюсь, ордер на мой арест не заставит себя ждать.

Но вот мы уже на углу Плендер-стрит.

– Док, ты в порядке? Что-то ты бледноват.

– И вы еще удивляетесь? Бездоказательное обвинение в изнасиловании – это одно, но если полиция обнаружит на моем компе запрещенные материалы, мне точно конец, меня посадят, и до конца жизни я буду состоять на учете как сексуальный преступник. Разумеется, я не смогу получить работу – не говоря уж о продолжении карьеры психотерапевта! А моя жена, родители, сестра… Что подумают они?

– Пока неясно, что сделал Рейнот, так что прибереги жалость на потом.

– Вам-то легко говорить, – бурчу я.

Мы минуем маникюрный салон и ныряем в переулок.

– А как мы попадем в подъезд, если никого из его соседей не окажется дома?

– На этот раз обзванивать квартиры не будем. Вломимся без предупреждения.

Клемент выуживает из кармана нечто похожее на шпильку и подходит к двери. Пол минуты возни с замком – и путь свободен.

– Как вам это удалось? – удивляюсь я, следуя за великаном в вестибюль.

– Да ладно, не ядерная физика. А теперь слушай. Доходим до его квартиры, и я выношу дверь. Но ты оставайся снаружи, пока я не скажу, что можно. Все понял?

– А если с вами что-нибудь случится? Откуда нам знать, может, Рейнот оставил там в засаде с полдесятка человек, на случай нашего возвращения?

– Вот через минуту и узнаем.

Без всякой опаски Клемент устремляется вверх по лестнице. Мне остается только спешить за ним.

Когда я поднимаюсь на площадку, Клемент уже стоит перед дверью Алекса. Взмахом руки он велит мне встать у смежной стены и подносит палец к губам. Затем отступает на шаг и бьет ногой прямо в середину двери. Дверь с грохотом распахивается.

Клемент бросается внутрь. Что его там поджидает, неизвестно.

29

Бывали в моей жизни случаи, когда я пугался по-настоящему. Когда всерьез опасался за свою жизнь.

Однажды, вскоре после получения водительских прав, я не вписался в поворот и потерял управление. На скользком асфальте машину закрутило, она ударилась задним левым колесом о бордюр и перевернулась. В тот момент я был напуган. Напуган просто до жути.

В другой раз, относительно недавно, мы с Лией бродили по лондонскому Боро-маркету, выискивая местечко подешевле поужинать. Мирный субботний вечер внезапно превратился в хаос, когда три террориста принялись без разбора набрасываться с ножами на прохожих. Нам посчастливилось оказаться на периферии бойни, но мы видели лица убегающих и слышали вопли жертв. Не могу даже сказать, сколько мы простояли в оцепенении, пока в конце концов не дали деру – однако вполне достаточно, чтобы ощутить дыхание смертельного ужаса. В тот вечер было убито восемь человек и множество ранено.

Затем, конечно же, вчерашнее противостояние, когда я впервые оказался под прицелом огнестрельного оружия.

И вот теперь, перед вполне обычной камденской квартирой, ко мне вновь возвращается страх. Я знаю это точно, поскольку в полном смысле слова парализован им. До меня доносятся голоса внутри, выкрики, а потом один за другим два громких хлопка. Немного потише петарды, но такие же гулкие и подозрительно смахивающие на приглушенные выстрелы.

Бросаю взгляд на лестницу справа, по которой мы только что поднялись. До нее всего пара метров, но чтобы их преодолеть придется пройти мимо открытой двери в квартиру Алекса. И если там вооруженный бандит, опасаться чего у меня имеются все основания, я стану легкой мишенью. С другой стороны, если останусь на месте, меня сразу увидят, выйдя из квартиры.

Терзаясь сомнениями, я вспоминаю и о человеке, угодившем в западню. Помочь Клементу не в моих силах, но я смогу продержаться достаточно долго, чтобы добиться правосудия. Речь идет уже не о моей репутации, а, боюсь, о жестоком и хладнокровном убийстве.

Я смотрю влево: на дальнем конце площадки другая лестница, ведущая на следующий этаж. Выхода наверху нет, но, по крайней мере, там можно будет затаиться. Делаю осторожный шаг, и тут под моим весом предательски скрипят половицы.

– Ты что делаешь?

Голова моя дергается вправо, внизу живота разливается предательская слабость. На пороге квартиры стоит Клемент.

– О господи, – ахаю я. – Я подумал, вас…

– Пришили?

– Да, – выдавливаю я.

– Похоже, док, дважды чела не замочишь.

– Очевидно. Что произошло?

– Заходи, сам увидишь.

И приглашает меня войти. Не зная, чего ожидать, я с содроганием переступаю порог в тревожном смятении. И мои худшие опасения немедленно подтверждаются.

– Узнаешь? – осведомляется великан, указывая на распростертого на полу прихожей мужчину.

– Это… тот самый, кто вломился в мою квартиру в тот раз? Которого вы душили?

– Вполне возможно. К сожалению, у него самого спросить мы не можем.

– Пожалуйста, только не говорите, что он мертв!

– Не-не, просто прикорнул немного.

– Но я слышал… У него был пистолет?

– Ага.

Клемент сует руку в карман спецовки и извлекает пистолет, на ствол которого надет черный цилиндр – глушитель, насколько я понимаю. Я перевожу взгляд с оружия на Клемента, потом на типа на полу.

– Вы же не застрелили его, правда?

– Хрен там, но вот он пытался меня укокошить. Сам-то я, док, на пушки не западаю, так что эта отправится в ближайший люк.

Он прячет пистолет обратно в карман.

– Вам чертовски повезло, Клемент. Слава богу, этот наш приятель не из метких стрелков.

– Ну конечно, слава богу, – закатывает великан глаза.

Но ведь мы приехали не разбираться с подручными Рейнота, а того, ради кого мы здесь, нигде не видно.

– А где Алекс?

Клемент кивает в сторону гостиной и перешагивает через отключившегося головореза. Легонько толкает локтем дверь и осматривает комнату.

– Играть в прятки бессмысленно, козлина, – рокочет он затем. – Чем дольше ты заставляешь меня ждать, чем больше меня бесишь.

Я встаю рядом с великаном. Гостиная выглядит в точности как вчера вечером, за вычетом одного дохляка-компьютерщика.

– Пять, четыре, три…

Из-за подлокотника дивана медленно поднимается фигура и вскидывает руки.

– Пожалуйста, – скулит Алекс, – не бейте меня.

Клемент тут же устремляется к парню и бьет его в живот. Тот сгибается пополам, хотя по сравнению с тем, что мне доводилось видеть раньше, удар напоминает скорее дружеский тычок. Клемент толкает парня на диван.

– Я тебе вчера что сказал, а? – бушует он. – Говорил, чтоб ты помалкивал о нашем визите? Говорил или нет?

– П-п-простите, – бормочет Алекс. – У меня не было выбора…

– Солнышко, стукачей никто не любит. Теперь ты не оставляешь выбора мне. – Клемент поворачивается ко мне. – Док, сделай одолжение, сгоняй к тачке и принеси пассатижи и скотч.

– Может, все-таки дадим ему пару минут на искупление вины? – великодушно предлагаю я.

– Он уже один раз обманул нас. Пожалуй, лучше я оттяпаю ему пальцы.

Я встаю над Алексом, который уже чуть не плачет.

– Боюсь, у меня не получится остановить своего друга, если только ты не расскажешь нам, что произошло после нашего ухода.

Парень энергично кивает.

– Но предупреждаю, я специалист по распознаванию лжи. И если я тебе не поверю, то сразу пойду в машину. Будешь говорить правду?

– Да, да! Клянусь!

Хоть это и всецело противоречит моим принципам, не могу отрицать, что требовать и заставлять гораздо приятнее, чем уговаривать и разрешать.

– У тебя пять минут, – предупреждает Клемент.

– Слышал? – подхватываю я. – Давай, выкладывай, чем занимался после нас.

– Я… Я рассказал мистеру Кингсленду о вашем визите и что телефон ваш. Он чуть не рехнулся.

– Что значит чуть не рехнулся?

– Пригрозил разбить мне коленные чашечки, если я не исправлю свой прокол. Я должен был предусмотреть возможность, что вы захотите отследить телефон.

– И как же ты предложил искупить свою вину?

– Я сказал ему, что у меня сохранились все данные с вашего телефона и их можно использовать.

– Для чего?

– Мистер Кингсленд ищет одного парня по имени Камерон Гейл, и он сказал, что на него может быть карточка в благотворительной организации, где вы работаете. Я просмотрел данные сетевого протокола на вашем телефоне и взломал сеть вай-фай у вас на работе.

– И что же ты сделал, когда вошел в нашу сеть?

Алекс натужно сглатывает и бормочет что-то неразборчивое.

– Ну-ка, еще раз?

– Простите… Я не хотел этого делать, но мистер Кингсленд заставил.

– Что «это», Алекс?

– Я спрятал на жестком диске вашего компьютера одну папку. Ее нужно хорошенько поискать, но все же она там есть.

– Что в папке?

– Фотографии… ужасные фотографии.

Итак, мои наихудшие опасения подтверждаются. Мне даже не нужно дальнейших пояснений. Что-то внутри меня надламывается, и прежде, чем я соображаю, что делаю, моя правая нога сама собой бьет парня по лодыжке.

– А-а-а! – вопит он и отдергивает ногу подальше на случай, если мне захочется продолжить экзекуцию. – Больно!

– Вот и прекрасно! – рявкаю я. – Ты хоть представляешь, что натворил, мать твою? Ты не только почти наверняка разрушил мою жизнь, но и подорвал своими действиями репутацию благотворительной организации, которая помогла тысячам людей! Как, по-твоему, будет выглядеть со стороны, если выяснится, что один из их психотерапевтов в обеденные перерывы скачивал детскую порнографию? Да они никогда не оправятся после такого удара, и одному богу известно, сколько в итоге пострадает людей, ты, тупой мудила!

– Простите… У меня не было выбора…

Ярость во мне не утихает, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не превратиться в подобие Клемента.

– Засунь свои извинения в задницу. Назови хоть одну причину, чтобы мне не идти за пассатижами для моего друга-психопата!

– Нам нужно выяснить, что он еще натворил, – вмешивается мой друг-психопат.

Я разжимаю кулаки и на пару секунд делаю паузу, чтобы успокоиться.

– Что еще ты нашел, взломав нашу сеть?

– Карточку.

– Камерона Гейла?

Алекс кивает.

– И что в ней было?

– Немного. Только адрес, телефон и кое-какие заметки.

– И ты передал адрес своему боссу?

– Нет, – хнычет парень. – Сначала я проверил его. Он оказался подложным, это кофейня.

Что ж, паранойя Камерона вполне себя оправдала.

– А телефонный номер?

– Мне надо посмотреть.

– Ну так смотри! – ору я, начиная терять терпение.

Парень встает и нервно подходит к одному из ноутбуков на столе. Несколько раз ударяет по клавишам и зачитывает цифры. Я сверяю их с сообщением Дебби – номер тот же самый.

– У них есть новый номер Камерона, – говорю я Клементу.

– Это еще не значит, что парень им ответит.

– Согласен, но мне интересно, как наш компьютерный гений распорядился полученной информацией.

Я поворачиваюсь к Алексу.

– Сейчас я задам тебе простой вопрос, и если не получу честного ответа, оттяпаю тебе пальцы лично, ей-богу. Просил тебя Кингсленд что-нибудь сделать с этим номером?

Он снова кивает.

– Так, и что?

– Отследить телефон…

– И ты отследил?

– Да, вычислил улицу в Камдене. По одному номеру мобильник отследить трудно, но мне удалось определить приблизительные координаты.

Физиономия Алекса чуть ли не светится гордостью. Только титаническими усилиями я удерживаюсь от пощечины, чтобы стереть это выражение.

– Ты хочешь сказать, что Кингсленду известно, где снижался паренек? – вопрошает великан.

– Более-менее.

– И когда он узнал?

– Э-э, вчера поздно вечером. Через несколько часов после того, как вы ушли.

– Итак, правильно ли я все понял: вчера ночью, после нашего ухода, ты с помощью информации на моем телефоне взломал сеть учреждения, где я работаю, и загрузил на мой комп детское порно, так? Потом получил доступ к карточке Камерона Гейла, выяснил его телефонный номер и вычислил по нему некий адрес в Камдене, который передал Кингсленду?

Алекс шмыгает носом и кивает. Я не в силах сдержаться и снова отвешиваю ему пинок.

Буквально за секунду до того, как мое желание врезать ему по физиономии становится неодолимым, Клемент берет ситуацию под контроль. Он хватает бедолагу-хакера за плечо и волочет из комнаты. До меня доносится, судя по всему, грохот закрываемой двери в ванную, после чего великан возвращается в гостиную.

– Думаю, что пора подвести итоги, – мрачно говорит он. – Теперь ясно, почему Фрейзер решился тебя подставить – парнишка практически у него в руках.

– Да, и доверие ко мне теперь подорвано окончательно. Даже если я захочу рассказать полиции о Камероне, они ни за что не станут слушать мерзавца с кучей незаконного порно на компьютере.

– Док, тебя развели как лоха. Стопудово.

Я падаю на диван и обхватываю голову руками. Гнев стихает, и на меня обрушивается вся тяжесть моего положения.

– Черт, Клемент, что же мне теперь делать?

Великан усаживается рядом.

– Теперь пан или пропал. Сюсюкать и строить из себя правильного больше не получится. Отныне либо ты, либо Фрейзер, мать его, Рейнот.

– Благодарю за сочувствие, но в практическом плане я…

Даже и не помню, сколько раз я видел у себя в кабинете плачущих взрослых мужчин. Никогда не осуждал их, не пенял им за слабость, но частенько задумывался, как же низко нужно пасть человеку, чтобы без всякого стеснения пускать нюни перед незнакомцем.

Решив, что лучше этого не знать, делаю глубокий вдох и рукавом вытираю глаза.

– Док, ты как?

К своему удивлению, я различаю нотки сочувствия.

– Не очень.