Текст книги "Месть невольницы. Истинная для дракона (СИ)"

Автор книги: Кира Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

В отражении зеркала в одном из коридоров она увидела свою косу, заплетенную вчера Айвери. В памяти всплыло воспоминание, как эти же волосы разбирают, гладят красивые мужские пальцы. Нет, Эммили не нужны такие воспоминания. Она взяла нож, которым скоблила пол, приставила его к основанию косы и сделала резкое движение. Вскрикнула, и…

Золотой водопад упал на пол.

Эммили безразлично смотрела на волосы, которые так когда-то любила. Но теперь не испытывала к ним ничего кроме отвращения. Их трогал король. Накручивал на ладонь, подносил к лицу и нюхал, целовал. Пропускал между пальцами, не сводя с неё пристального взгляда. А в те ночи, что она провела с ним… Даже вспоминать стыдно. Нет, она не хочет больше, чтобы кто-то мог трогать ее волосы. Тем более – он. И вообще ей больше ни к чему быть красивой, она отсюда никогда не выберется, а тут она всего лишь непослушная рабыня.

И с каждой новой секундой внутри Эммилии что-то умирало. Она чувствовала, как нечто сопротивляется и умоляет её не губить, так же как она молила его в подвале. Но разве ей должно быть жаль, если её не пожалели?

Она обратилась внутрь себя со всей болью и ненавистью к жестокости этого мира и его правителя, желая разорвать, разбить, раскрошить в пепел и развеять на ветру то, что ещё делало её живой, заставляло чувствовать, переживать, верить, благодарить. Нечто внутри трепыхалось из последних сил, будто стараясь отползти от меча её возмездия, но Эммили не жалела.

Она не хотела больше это чувствовать. В её тёмном мире и покрытой чёрной паутиной душе этому светлому пятну было не место. Она нанесла последний удар, метко и изо всех имеющихся сил. Яркий светлячок в груди жалобно дернулся в последний раз и погас, а низ живота пронзило будто иглой. И в тот же момент запахи стали не такими сильными, цвета не такими яркими, боль не такой ощутимой, а внутри больше не было ничего.

Кроме оглушительной пустоты. Которая довольно зияла чёрной дырой, разрастаясь.

Эммилия отскочила от стены, будто собираясь бежать от неё и самой себя, и тут же мир покачнулся. А она сама вспыхнула. От нестерпимого жара невозможно было дышать. Извиваясь от агонии на полу, она раздирала тонкую плёнку заживающей кожи на своих ожогах и платье на груди, от невозможности вдохнуть.

Боль затопила её целиком, а потом на смену ей пришла темнота. Но не спасительная, нет.

В темноте ещё был огромный жуткий страх, словно тысячи пауков плели вокруг неё свою чудесную ужасающую паутину. Паутина почему то была плотной и обжигающей, Эммили старалась освободиться, размахивая руками, столкнуть пауков, но не выходило.

Кто-то пнул её, закричал, потом куда-то нёс, что-то говорил, вливал в рот какую-то жидкость.

Но она не чувствовала вкусов, не понимала слов. Не ощущала ничего кроме жара боли. И страха. Огромного всепоглощающего страха. Ей виделось, что король в образе огромного паука собирается растерзать её на кусочки. И она хотела отползти от него и не могла двинутся, чувствуя как острые челюсти смыкаются на её горле…

Глава 64

Азар

Вернувшись в кабинет, Азар не находил себе места и наконец решился. Его окутывал сильный страх перед чем-то ужасным. Он не понимал. Но знал точно – это как-то связано с человечкой. И страх этот был сильнее, чем опасения навлечь гнев отца. Он уговаривал себя, что сильный, а после того, как получил энергию от Эмми, практически непобедим. Что сделает ему отец? Он не позволит. Будет бороться за свою свободу, трон и… Пару…

Тогда он твердо решил, что прямо сейчас пойдет на нижний этаж и заберет её к себе. Насовсем. И будь что будет. В конце концов, он король. Скоро коронация, но он не сможет дождаться её, не видя девчонку. Каждую ночь всё равно снится она, её улыбка, смех, ласка. И ему ужасно хочется повторения… От этого не убежать. И огромное странное беспокойство не дает покоя. Будто сейчас происходит что-то страшное, а он не знает.

Король широко шагал по плохо освещенному коридору нижнего этажа. И мурашки бежали по его телу от того, что здесь, среди сырости и холода, он оставил свою избранную. Будто впервые увидел, осознал…

Дойдя до поворота к комнатам рабов, у зеркала заметил на полу светлое пятно. Что бы это могло быть? Наклонился… и забыл обо всем на свете.

На каменном полу лежала неаккуратно обрезанная беслонежно-золотая длинная коса. Такая могла быть только у Эмми. Он бережно поднял её, будто это самая дорогая драгоценность в его коллекции, и убедившись, что никто не видит, быстро спрятал под мундир.

Как вор.

Что же здесь произошло? Почему она обрезала волосы? Или не она? Неужели кто-то мог… И тут он понял страшное: а ведь мог. Она и в гареме-то благодаря тому, что он раскрыл её тайну, перестала быть вольной, а теперь с клеймом с ней могут делать что угодно.

Дракон забился внутри в ярости. Ему с каждым днем всё невыносимее была мысль, что его паре кто-то причинял вред. Она принадлежала ему! Только ему решать, что с ней делать! И он все лучше начинал понимать, что больше всего вреда ей причиняет его человеческая ипостась. Несколько раз король ощущал, что злость дракона направлена на него, и не исключал вероятности, что сообразив, что причинить вред Азару он не может, причинит его себе самому, тем самым погубив и человека. Дракон хотел, чтобы презренная человечка была рядом. Пусть в качестве рабыни, прислуги, но где-то поблизости. А король не позволял ей приблизиться…

Мог ли дракон настолько его возненавидеть? Ведь сам поначалу не принимал неправильную пару, вел себя надменно, свысока, надеясь от неё избавиться. Так что изменилось?

Но кажется, уже и сам Азар начинал понимать – что.

Пока она была рядом и купала их обоих в море своей доброты и нежности, казалось, так легко от неё отказаться. Зная, что в любой момент времени они могут позвать её, и вновь получить желаемое. Но как только поток незаслуженной щедрости прекратился, они оба изнывали от голода, от жажды, от ломки. Им обоим не хватало её. И каждый старался свалить на другого часть вины. Найти причину, оправдание…

Король повернулся к зеркалу, и глядя себе в глаза с драконьими зрачками прошептал:

– Пора признать, что мы оба в этом виновны, дружище. Мы оба отвергали саму возможность, были высокомерны и бессердечны. А теперь, когда поняли свои ошибки, она может отказаться давать нам то, чего мы так сильно от неё ждем. И я говорю не о силе и ласке. О её наивно-влюбленном взгляде, доверчивых объятиях, слепом обожании, безусловной покорности, нежности… Влипли мы с тобой…

И в этот момент его сердце пронзила острая жгучая боль, перед глазами всё поплыло.

Когда Азар пришел в себя через несколько дней, он лежал в своих покоях, укрытый одеялом с компрессом на лбу. Его мучали жар и боль, бред. Лекарь вливал ему что-то в рот, потом что-то шептал неразборчиво. Когда он спросил, не было ли у него истинной пары, Азар замялся.

– Какое это имеет значение?

– Ваше физическое состояние в норме, а боли вызваны сильным магическим воздействием. Однако на драконов так действует только разрыв связи с истинной. Не все драконы в силах пережить такое… Вам очень повезло.

Связь разорвана… Как он хотел. Повезло…

И тут вопрос всплывает в голове – а она пережила? Ей так же повезло? И от ужаса осознания он покрылся липким потом.

– А люди? – Со страхом спросил король.

– У людей не бывает истинных пар, они слишком слабые, не смогли бы выжить после такого, – ответил лекарь равнодушно.

И Азару стало ещё хуже, чем минутами ранее. Она… могла умереть? Он всё это время, желая разорвать связь, даже не подумал о ней. Ни единого раза. Размышляя только том, как бы ему справиться с разрывом. Но даже мысли не было – как это переживет (и переживет ли) слабая девушка.

Осознание того, что её может уже не быть, что он её больше никогда не увидит, испугало так, что король задрожал всем телом. Сам не понимал своей реакции. Раньше никогда даже не думал о том, что её может не быть. Словно она вечно будет где-то недалеко, чтобы в любой момент он мог вызвать её. А теперь, когда подумал…

Стуча зубами как от озноба, он раскрыл свою тайну лекарю, и взяв с него клятву молчания, немедленно отправил в комнаты рабов на самый нижний этаж, пока сам медленно вставал.

В это время в покои вбежал слуга.

– Ваше величество! Принцесса!

– Что с ней?

– Была истерика, сейчас без сознания!

И пошатываясь, он всё же пошел к Айвери. Благо, её комната была гораздо ближе. Та, едва открыв глаза от его похлопываний по щекам, начала громко рыдать и молить прекратить.

– Да объясни толком, что случилось с тобой? И так себя чувствую как ошметок фарша.

– Больно, Азар, как же больно. Ей было так больно. И страшно. Я не могу больше. Не могу терпеть. Как же больно, Азар. И тебе больно. Но ей, Азар…

Только тут король понял, что принцесса говорит о том, что произошло с ним и его парой. Она их чувствует. И плачет не от своей боли. Оставив её на служанку, приказал сделать успокоительный чай со снотворным, он вышел. И наткнулся на лекаря, который бежал к нему, сломя голову.

– Вы правы, господин, она тоже потеряла пару. Невероятно! Но она жива. Не должна была, даже выглядит как мумия, но факт. Не иначе Великий её спас. Не знаю, как объяснить, что человечка выжила.

Человечка. Выжила. Повторил про себя король, и сердце отозвалось нестерпимой болью. Его затошнило. И вдруг снова стало очень страшно.

Но Азар усилием воли отмел все ужасные мысли. Главное, что она перенесла разрыв. И она жива! Он придет в себя и позовёт её к себе. Он обязательно всё наладит. Сейчас ей помог лекарь, а потом… Он всё исправит…Обязательно.

Ему прописали лекарство, ведь после такого драконы часто сходят с ума, как вновь напомнил лекарь. Азар не понял, от чего бы это могло быть. Пока не прилег на подушки вновь.

В бреду привидилась счастливая девушка, обвивающая его шею руками, нежно целующая его губы, доверчиво прижимающаяся к нему. И почти сразу он очнулся в холодном поту. В жестокой реальности.

Она… она больше не будет так на него смотреть? Так вот что раздражало его во всех остальных. Они не любили его. Ни одна. Получали удовольствие, подарки, хотели статуса, но не любили. Что-то похожее на жалость и тепло он ещё видел в глазах принцессы. Но чело… Но Эмми любила его. По-настоящему.

Его никто ведь никогда не любил. Мать умерла. Отец воспитывал в строгости и жёсткости, при этом фактически наплевав на сына. Брата, запертого в подземельях, он и не знал толком, видел-то пару раз всего. Впервые наверное за последний год о нем вспомнил.

А она… Она любила. Не за подарки. Не за статус. А просто. Его. И так больше никогда не будет. Никто больше его не полюбит теперь… Но нужен ли ему кто-то другой? И с ужасом король осознал, – Нет. Он ХОЧЕТ, чтобы его любила ОНА.

От страха собственных мыслей и понимания, что ничего не вернуть, он вышел на террасу и обернулся. Рёв дракона был слышен наверное и в соседнем городе. Король едва не задохнулся от его боли. Он кружился в воздухе как неуправляемый, бился грудью о землю, желая вырвать из неё собственное сердце.

Только теперь Азар понял, что вот так драконы и теряют рассудок. Он и сам был на грани. Дракон винил его в случившемся. Метался от внутренней разъедающей пустоты, ярости, страха одиночества. Не желая понимать, что пару отвергли они оба. И лишь измотавшись, позволил ему рухнуть прямо на землю без сил.

Глава 65

Эммили

Она пришла в себя все в том же тёмном подвале. Сейчас у неё ничего не болело. Внутри пустота. Тихо. Пусто. Как в лифте. Ничего, кроме непроницаемых стен. Звуков больше не было, запахов – ничего…

Не тревожит и мокрый матрас, и копошение крыс в углу.

Дверь открылась, и какая-то женщина сказала, что пора работать. Эммилия не почувствовала с её стороны злости, как в первый раз. Кожу на шее неприятно стянуло, поэтому голову поднимать по-прежнему было сложно. Но как она поняла, это было и не нужно.

Ещё та женщина зачем-то снова объясняла ей, что нужно кланяться даже слугам, выполнять любые поручения, что ей дают и называть всех только на "вы" и "госпожа", "господин". Если говорить иначе, то могут ударить и наказать.

А зачем ей говорить иначе? Надо господин, будет господин. Ей все равно.

Женщина сунула ей в руки кусок хлеба с сухим сыром.

– Поешь, а то помрешь тут посреди работы.

Отчего же не поесть, если надо. Эммили откусила и прожевала. Глотать было больно, но терпимо.

– Если для тебя что-то сделали доброе, надо сказать: "Спасибо, госпожа".

– Спасибо, госпожа, – послушно прохрипела Эммилия.

Служанка ушла, оставив её наедине с ведром. Ведро, тряпка. Да, кажется она поняла, что делать. Начала мыть пол. Больше не волновала грязь, вздувшиеся на пальцах волдыри. Пусто и тихо внутри, темно. Холодно. Хорошо. Не больно.

Сбоку показалась небольшая фигурка, она поклонилась. А когда ей на передник опустилась груша, а грязных волос коснулась что-то упругое, прошептала слова благодарности. Её погладили по волосам и исчезли.

Но Эммили теперь знала, что всё это делает для неё младший принц-изгой. Сбегает из своего убежища и приносит ей свежие фрукты. Говорить им теперь нельзя. Она не может прийти к нему поболтать, не только потому что рабыне нельзя уходить отсюда. Но и разговаривать по душам больше не получится. Да и зачем? Совершенно незачем.

А позже, почти ночью, вновь пришла грустная принцесса и попросила идти за ней. Эммили шла.

Отчего бы не пойти, если надо.

Принцесса приказала раздеться, и Эммили выполнила приказ, не поднимая головы. Она почти не чувствует боли. Если её снова высекут, хуже не будет.

Айвери, уложив её в ванную, дотронулась до остриженных волос кончиками своих нежных тонких пальцев.

– Можно, Эммили?

Та безразлично промолчала. Айвери не была мужчиной, поэтому ее прикосновения не были противны. Даже напротив, нежные, невесомые движения убаюкивали. Растерев в ладонях горячее ароматическое масло, Айвери массировала корни волос и осторожно, не вырвав ни волоска, проходилась по короткой длине.

– Ничего, Эммили, это не страшно, отрастут. Но тебе очень красиво было с длинными. Зачем ты сделала это?

Она пожала плечами. Набрав в ковш теплой воды, Айвери аккуратно смывала масло с ее волос, растирая по ним душистый шампунь. И ополаскивая снова. Укладывала, мыла её мочалкой, расчесывала, даже пела колыбельную или молитву на незнакомом языке. То и дело шептала ей приятные слова, смазывала раны каким-то снадобьем, а сама постоянно плакала и извинялась. Эммлии не знала, за что. Не помнила многого. И ей было безразлично.

Неважно, зачем она это делает. Это не больно. И если так надо, то к чему противоречить.

Потом Айвери отвела её в каморку, где ждала кровать. Самая простая, но кровать. А не мокрый матрас. Надо поблагодарить, мелькнуло напоминание.

– Спасибо, госпожа.

Принцесса опять заплакала и удалилась.

Эммили села на край кровати и просидела так до утра, глядя в одну точку. Спать ей не хотелось. Ей теперь вообще ничего не хотелось. Она наслаждалась отсутствием чувств, особенно – страха.

Где-то за стенами раздался рев, на который лишь на мгновение откликнулось её сердце. Но сразу же вновь отгородилось невидимой прочной стеной. Пусто. И тихо внутри.

Ничего больше нет. И не будет.

Глава 66

Азар

Раньше ему казалось, что появление в его жизни истинной пары ничего не значит. Он получит силу, а его дракон – крылья, и потом, когда они разорвут связь, просто продолжат жить дальше. Будто не было никакой человечки. Но и отпускать её не желали, считая, что она всегда будет под рукой. На всякий случай. Она же невольница, без его разрешения никуда не уйдёт. И он не позволил бы ей завести отношения или подружиться с кем-то.

Пусть это он, Азар, будет свободен от связи, человечка же должна всегда его ждать. Она – его пара, хотя он и не хотел этого. Но она должна всегда быть ему рада. И тогда он, наконец, обретет счастье – пройдет коронацию, останется свободным от связи с ней, но при этом, если придёт в голову, то иногда будет проводить с ней время. И она станет, как и остальные, радоваться встречи с ним. Только вот что-то пошло не по плану.

Во-первых, выяснилось, что её любовь к нему может внезапно закончится. Во-вторых, с ней, помимо его воли, поступили слишком жестоко. Да, он отдавал себе отчет, как жестко сам вёл себя с ней. Но то, что произошло в подвале… И его собственная на это реакция… Казалось изменило всё. И как исправлять такое он не знал. Но не исправлять не мог.

Дракон, хоть и злился, что король держит его вдали от пары, что её трогал кто-то, обижал, пока ещё был уверен, что им стоит лишь вновь приласкать её и, несмотря на разрыв, она снова будет их любить. Ему казалось всё проще простого. Они её обидели, теперь покажут, что сожалеют, и глупая человечка упадет в их объятия. Как раньше.

Но он уже заметил, что когда она ночевала в их комнате в последний раз, то не хотела радоваться тому, что он соизволил уделить ей время. Не хотела смотреть на него так, как до этого, рождая в его душе твёрдую уверенность, что он самый лучший. Отказывалась выполнять его приказы. Смела быть недовольной. И дракон тогда не понял, что надо сделать, чтобы девчонка слушалась его и поступала так, как хочет он. Хотя идея была…

Когда Азар проснулся тогда утром, она ещё спала и… улыбалась. Так, как раньше, когда лежала на его груди. Только теперь на полу. И ему даже захотелось переложить её на кровать. Но он тогда подумал, что если это увидят служанки, то решат, что он провел ночь с ней. И посчитал это недостойным поведением. Дракон же был убежден, что стоило им тогда это сделать, и человечка бросилась бы им на шею.

У короля же на этот счет были сомнения. Но надежда оставалась. Жить дальше без её слепого обожания было как-то… пресно. Поэтому, убедив себя, что справится со всеми трудностями, он пошёл вниз.

– Ваше Величество?!

Очередная служанка, не ожидая увидеть его на этаже слуг, едва не умерла от удушья в глубоком поклоне, пока Азар не разрешил подняться.

– Знаешь человечку с клеймом?

И сам передернулся от того, как сформулировал вопрос.

– Да, господин. Она одна тут такая.

– Передай приказ явиться ко мне в покои. Быстро.

– В п. п…по…кои, господин?

– Мне обязательно повторять ещё раз?! – Вскипел король. Еще только перед служанками он не отчитывался.

– Простите, Ваше величество! Разумеется. Прикажу ей немедленно.

И бегом бросилась в противоположную сторону. Ишь какая, прикажет она ей. Формально да – имеет право, но… И король, и его дракон рассвирепели, что кто-то кроме них может так говорить с ней. От этого голова закружилась. Они оба не до конца оправились от разрыва, поэтому ещё немного шатало. Но Азар хотел видеть Эмми немедленно. Бороться с этим желанием сил не осталось. Хотя теперь причин вроде бы не было. Но они ему больше и не были нужны.

Он, кажется, смирился…

Эммили

– Его величество звал тебя в покои, грязная девка.

Служанка брезгливо поморщилась, видимо, совершенно не понимая, что господину могло понадобиться от этой. Возможно хочет наказать её ещё за что-то? Если бы нужна была девица, позвал бы кого из гарема. Девушки там уже заждались встречи со своим господином.

И Эммили шла за ней послушно, только у двери поняв, что её звал король. Боль уколола внутри и погасла. Открыла дверь с молчаливого высокомерного кивка стражника.

В комнате полутьма, горят свечи. Стоят разные цветы. И пахнет чем-то очень сладким. Точно, у постели зажжены благовония. Вереница картинок из прошлого пронеслась перед глазами. В первый раз всё тоже было так…

Хорошо, что король здесь сейчас один. Она немного испугалась, что тут снова будет толпа тех мерзких мужчин.

– Проходи, Эмми.

Она склоняется и проходит. Зачем он продолжает называть ее так? И тут до слуха доносится тихая музыка из артефакта. Едва слышно. Но от спокойной мелодии, у Эммили вдруг бегут мурашки неприятных воспоминаний. Она сжимает и разжимает кулачки. Король молчит.

– Нужно танцевать, господин?

Азар

Услышав вопрос, заданный тихим безжизненным голосом, он даже не сразу понял, о чем она. Пока не вспомнил её последний вечер в его покоях. О, Великий алмазный дух, неужели правда думает, что он позвал её для этого?

– Нет, конечно нет, Эмми. Просто хотел провести с тобой время, как раньше. И не нужно называть меня так, пожалуйста. Мы же вдвоем.

Его голос прозвучал даже слишком мягко. Так он говорил с ней раньше, чтобы соблазнить. Зачем это делал теперь, сам не понял. Или для этого же?

– Что мне нужно делать, Ваше величество? – И опять ни единой эмоции на лице.

И этим «величеством» словно наотмашь ударила. Спасибо, что хотя бы без поклона. Король поморщился.

– Ничего, Эмми, просто посиди рядом… И зови меня как прежде, пока никого нет…

Она села на диванчик, но на максимально возможном расстоянии от него, глядя перед собой, склонив голову. Молча.

Пустой взгляд, не обречённый больше, полный боли и страха, а пустой. Ни боли, ни сострадания, ни жалости, ни любви. Ничего. Как будто она не чувствует. Он приблизился сам, осторожно взял её за подбородок и приподнял. То, что увидел, было страшнее ужасной картины в подвале. Равнодушные, прозрачные, словно выцветшие глаза.

Волна паники захлестнула его, смешиваясь с горечью вины и страха окончательной потери.

Не сдержавшись, порывисто опустился перед ней на пол, начал судорожно целовать её ступни, колени, бедра… Девушка дернулась сначала, но потом просто перестала реагировать. Будто не её тела он касается. Тогда Азар поднялся выше, целовал губы, покрытые мозолями руки, которые положил себе на плечи. Словно марионетка она подчинялась, даже не шевелилась, лишь приоткрыла рот, чтобы ему удобнее было. Но не отвечала.

– Милая моя, Эмми, прости, – шептал он, не отдавая отчет действиям и словам, поддавшись порыву. – Я больше не сделаю больно. Правда. Ты останешься со мной сегодня? Как раньше, Эмми…

– Как пожелает господин, – безразличный ответ.

Она такая безучастная, такая сломленная. Выполняет всё, что он приказывает, не отталкивает. Как пожелает господин… А вдруг кто-то уже пожелал…. Его скручивает от резкой боли. И это кажется очень важным сейчас. Понять, насколько он виноват перед ней. Что ещё она пережила, пока он её наказывал ни за что.

– Эмми…

– Ваше величество.

– Тебя кто-то трогал, Эмми?

– Да, господин.

– Я имею ввиду, мужчины…

– Да, господин.

Его словно ледяной водой облили от вероятной картины, что кто-то мог быть с ней. Хотя клеймо позора делало девушку изгоем, но она слишком отличалась от всех других. Если её кто-то заставил?

– Как трогали? Скажи, прошу.

– Плетьми, ботинками, руками, – она говорила равнодушно.

– Ботинками, плетьми… Они били тебя?

– Да, Ваше величество.

– Кто это делал?

– Я не вспомню всех, господин.

И он содрогнулся снова. Медленно доходил весь кошмар ситуации. Подвалом дело не ограничилось, хотя и его было уже много… Но его пару просто так били другие слуги. И он ничего не сделал. Дракон тоже был взбешен. Что король не спрашивал её раньше, не приказал всем не трогать её, позволил причинять боль.

Как специально в голове прощебетал счастливый девичий голос из воспоминаний: «Мне с тобой ничего не страшно, Азар, ты самый сильный во всем мире!». Они тогда гуляли по саду, и она радовалась всему как ребенок.

– Эмми… А по-другому… Так, как я… Тебя трогал кто-то?

– Нет, господин.

Но не сказать, что это принесло особенное облегчение. Всего остального было столько, что не унести. Он так хотел залечить её раны, растормошить, но… На самом деле, очень-очень хотел, чтобы она была с ним такой же, как приходит во снах почти каждую ночь. Дракон поддакивал изнутри.

И он начал целовать, ласкать её с большим напором, взял на руки и перенес на кровать, раздел, гладя её шрамы и стараясь не трогать ожог, чтобы не причинить боль. Азар вдруг поймал себя на том, что с невероятным удовольствием касается её, прижимает к себе. Раньше ему тоже было немного приятно, но тогда он не ценил этого, считал мелочью и главное – не желал сам себе признаваться, что ему может нравится человечка. Теперь же, почти потеряв то, что имел, наконец распробовал на вкус это редкое угощение – нежность её кожи, сладость её губ, мягкость её небрежно обрезанных волос… И даже испытал сожаление от того, что больше не может трогать их, как тогда…

Но в какой-то момент отчетливо понял, что отклика не будет. Её безучастный вид заставил его остановиться.

– Ты не хочешь этого, да? – И дышать перестал, ожидая ответа. Вот бы сказала, что хочет… Он же добр и ласков с ней. Но девушка удивила и расстроила. Опять.

– Вы поэтому спрашивали про других?

И его опять скрутило внутри, а она и бровью не повела. Посчитала, что он побрезгует проводить с ней время, если у неё был кто-то против воли? Каким же чудовищем она его считает.

– Нет, не поэтому… Но ты не ответила.

– Как пожелаете, Ваше величество.

Вела себя словно послушная кукла. Он пытался найти в ее лице хоть какие-то эмоции. Но их не было. И он не знал, что делать или говорить. Отодвинулся от неё немного, рассматривая, и всё. Молчание затягивалось. И вдруг неожиданно:

– Я могу идти, господин? – Она не смотрела на него, отводя взгляд в сторону, снова называла господином. И король, сжав зубы, терпеливо спросил:

– Куда ты хочешь идти, Эмми?

– На свое место, господин. – Она замерла в нерешительности и спросила явно через силу. – Или Ваше величество вновь желает разделить со мной ложе?

Он выругался. Чтоб ему золотого не видеть! Это же он тогда сказал ей так про место. Сам забыл, а вот она прекрасно запомнила. Мстит и злит намеренно или правда стала такой послушной?

– Конечно, я желаю. Ты бы знала, как… Но если хочешь, то можешь уйти.

Она быстро поднялась, собирая свои вещи у кровати. И замерла уже посреди комнаты, прижимая платье к обнаженному телу, когда он спросил:

– А если я попрошу остаться?

– Если позволите, Ваше величество…

Она не решилась попросить его, но и так было понятно, могла не продолжать. Раньше не заставить было соблюдать правила, а теперь, когда он не требует этого от неё… Вот зачем ей уходить?! Дракон ревел, внутри поднималась волна ярости. Азар очень старался скрыть раздражение, пришлось отпустить её, чтобы не делать хуже.

– Ты можешь уйти, если хочешь, – повторил.

– Благодарю, господин, – чуть поклонившись, отошла с платьем к самой двери, подальше от него.

И лишь, когда быстро одевшись, и так и не посмотрев на него ни разу, девушка ушла, он задумался. Если он настоял, а она просто не решилась сопротивляться, то, выходит, всё было против её воли? Получается, он снова применил к ней силу, воспользовался своим положением… Пусть и не довел дело до конца, но что она чувствовала, когда он касался её?

И он опять не мог заснуть, все думая о том, как сейчас это все выглядело. Будто позвал девушку из гарема для развлечения. Ни одна не оставалась у него на ночь. Но раньше он сам всех просил уйти, эта же не пожелала остаться с ним… Он бы даже не стал продолжать, если бы она не захотела. Наверное…

А ведь в первый раз не уходила, ластилась, жалась к нему. Это казалось теперь таким приятным, что он снова хотел испытать эти ощущения. Чтобы смотрела с восхищением, а после того, как он возьмёт её, ещё и смущенно. Но все равно бы клала голову на его плечо и целовала его грудь, водила по ней своим маленьким пальчиком… На котором теперь мозоли…

Дракон, поняв, что усилия короля бесполезны, даже хотел сам расшевелить её. Желал обратиться и показать, какой он красивый, сильный, чтобы пара восхитилась им. И перестала бы смотреть сквозь них в пустоту. Он тоже хотел тыкать в неё носом и облизывать всю, потому что (так и быть, сознается) соскучился по её аромату. Он подталкивал Азара к ней изнутри. Злился, что тот перестал её касаться и отпустил. Ведь это так приятно. И ей должно быть. Должно!

Почему она больше не хочет смотреть на него? Они же были добрыми с ней. Может ей всё ещё больно? Но ведь её лечили… А если ей правда больно, то пусть король ещё больше целует её, отвлекая от боли. Пусть веселит, если ей грустно. Пусть делает что угодно, только бы она снова смотрела на них как прежде. И плевать на разорванную связь. Они и так хотели её разорвать, не жалко. Но не собирались же, в самом деле, отказываться от её любви! Они думали, что она продолжит их любить… Ведь это так приятно…

Азар вдруг отчаянно захотел, чтобы снова всё-всё было, как раньше. И не знал, что нужно сделать, чтобы вернуть. Он не мог отмотать время назад и хоть что-то изменить. Но уже голову сломал, как теперь заставить ее вести себя как прежде.

Когда же за ней закрылась дверь, король почти осознал, что опоздал. Что ничего не вернуть.

Но дракон убеждал его в обратном. Человечка одумается, – твердил он.

Обязательно.

Глава 67

Эммили

Сегодняшнее событие доказало ей, что некоторые чувства у неё всё ещё остались. Что она всё же пока живая.

Король позвал её в свою комнату. Спрашивал про других. Наверное, было бы неприятно её трогать после кого-то. Но зачем вообще она ему? Целый гарем красивых, здоровых дракониц. Так зачем сломанная она? Наверное, снова хотел таким образом наказать. Или указать её место. Но ведь она уже всё поняла, стала послушной рабыней.

Как он хотел.

Когда он прикоснулся, она едва сдержалась, чтобы не отпрянуть. Ведь теперь её касался не любимый мужчина, а чужой господин. И его прикосновения были бы неприятны, если бы она вообще что-то чувствовала. А ещё Эммили уговаривала себя расслабиться и не сопротивляться.

Нельзя.

Она – его имущество. Он может делать с ней что захочет. А если отказать, то её снова будут бить. Наверное опять высекут. А может поставят ещё одно клеймо… Лучше она потерпит. Тем более, пока он не делает больно, просто трогает, гладит, зачем-то пытаясь вызвать её отклик. Зачем? Ведь знает, что она не имеет права оттолкнуть. Быстрее бы он насытился и отпустил её. Но почему-то вдруг остановился и стал просто смотреть.

Ну да. На ней же шрамы.

Много.

Ожог.

И синяки.

Её в начале почти каждый день толкали, пинали, пока не стала послушной. А кожа нежная, не привыкшая к такому, долго не заживает. И на руках её мозоли. Некоторые лопнули. Хорошо, что она почти не чувствует. А вот ему наверняка стало неприятно от неё такой. Вспомнил, что она грязная человечка. И хорошо. Она бы не хотела продолжения с ним. Вообще ни с кем. Но с ним особенно. Вот бы разрешил уйти…

И когда разрешил, она торопливо шла к себе в каморку, иногда оглядываясь, но не поднимая головы. Вдруг он уже отправил стражу за ней, и они снова отведут её в ту жуткую комнату? Чтобы наказать. Она вроде бы не сделала ничего такого сегодня. Только попросила разрешения уйти. Могло это его разозлить? И разве ему нужен повод?

Всю ночь Эммили вздрагивала, слыша малейший шорох. Вдруг пришли за ней? Казалось, кроме страха боли больше чувств у неё не осталось. И воспоминания были такие далекие, ненастоящие, словно не её вовсе.